Надеюсь, твое горе не знает меры

      Завтрак был незамедлительно выпит. Запертый в бункере-комнате, Саймон не находил себе места. Всё вокруг напоминало о Рафаэле и о злосчастной ночи. Даже он сам. Его тело. Следы повсюду. Саймон долго не решался, чтобы позвать Короля. Но безделье, саднящая задница, боль во всем теле, засохшая сперма на животе и голод вынудили его. Он подошел к двери и закричал.       — Рафаэль!!!       — Чего тебе? — последовал незамедлительный ответ.       — Помыться можно?       — Ты забыл, что ты наказан? Хочешь, чтобы я тебя на ручках в джакузи отнёс? Или ванну с лепестками роз… Хотя… Если тебя это хоть немного утешит, я не против.       — Да нет, вообще-то ты прав. Я наказан. Знаешь, обойдусь без купания. Не надо ничего, — быстро опомнился Саймон, вспомнив ночное королевское «утешение».       — Уверен?       — Да.       Сердце бешено забилось. Саймон прижался спиной к железной двери.       Послышался смех Рафаэля.       — Ну, как знаешь.       Шаги.       Саймон выдохнул.       Не хватало ещё этого. И так жопа болела. И всё ещё пекло внутри, доставляя и болезненные, и частично приятные ощущения. Почему боль и наслаждение теперь всегда идут вместе?       К вечеру жжение только усилилось и вызывало непроизвольную эрекцию. Саймон стоял посреди комнаты, обхватив голову руками, не понимая, что ему делать и как жить дальше. Позор. Унижение. Насилие. И белые лилии на столе. Что ещё его ждёт?       Мысли прервал стук в дверь. Дыхание перехватило. И в ту же секунду он уже стоял у двери, ожидая положенного ужина. Голод давал о себе знать ещё слабо, но был ощутим.       — И ты не хочешь попросить противоядие от пекла?       — А оно есть?       Снова послышался смех.       Дверь распахнулась.       На пороге стоял Рафаэль. Голова чуть поднята вверх. Широкие расправленные плечи. Дорогой костюм и парфюм. Отутюженный. Идеально выбрит. Идеально приглажен. Приятно пахнет.       — Попроси меня, Саймон, — тихим голосом сказал он и глубоко вдохнул.       — Нет.       — Тогда я уйду.       — Уходи.       — Но к ночи тебе станет еще хуже. И тогда ты будешь уже не просить, а скулить о помощи и валяться в ногах, умоляя.       — Уходи!       — Что ж, если ты любишь такое, я совершенно не против. Любишь сильные эмоции так, чтобы на грани? Хорошо, — Король с нежностью посмотрел на своё вампирское дитя.       — Ты псих!!! — закричал Саймон.       Рафаэль мягко улыбнулся в ответ.       — Может быть, может быть. А ты разве нет?       Вопрос повис в воздухе. Рафаэль исчез, и дверь закрылась. Псих. Точно псих. От отчаяния Саймон закричал в пустой комнате.       Ранний вечер плавно перетекал в поздний. Еды всё ещё не было. От голода стало сводить челюсти. Ломить грудную клетку. Живот крутило спазмами. Член предательски эрегировал. А задний проход наполнялся жаром, медленно превращаясь в адскую агонию. Не найти места. Не найти покоя. Волей-неволей в голову лезли воспоминания прошлой ночи. Саймон вспоминал ощущения, что он чувствовал, когда член Рафаэля был внутри. Отвращение? Удовольствие? Тошноту? Боль? Желание? Или же фейерверк ощущений, включающий в себя любые противоречия. Соединяющий воедино. Всё.       Стрелки на часах двигались как черепахи. А зуд разрастался с каждой секундой. Сводя с ума. Слезы выступали на глазах. Нет, он не плачет. Он сильный. Совсем не плачет. Только лучше бы выбрал кол в сердце.       Полночь. Стук.       — Как ты, малыш?       — Сука, ты издеваешься?       — Да, как ты и хотел.       — Я не хотел всего этого!!! Выпусти меня немедленно!!! И дай это чертово противоядие!!!       — Когда я говорил «попроси меня», я имел в виду не это. Что ж, наверное, я рано, зайду позже.       — СТОЙ!!!!!       Рёв из груди Саймона напугал даже его самого.       Хрустальный бокал тут же полетел в дверь. Вдребезги.       — Саймон, мне уйти или зайти внутрь?       — Убирайся!!! Ненавижу тебя!!!       Дверь распахнулась.       — Люблю, когда ты такой, — Король внимательно осматривал молодого взбунтовавшегося вампира с головы до ног.       Саймон глубоко дышал и скалил клыки.       Рафаэль заметил выпирающую ширинку. Ухмыльнулся и облизал губы.       — Попроси, Саймон, — спокойно продолжил Рафаэль. — Ты можешь просить обо всём, о чем захочешь.       — Еды.       Саймон упал на колени. Его рычание превращалось в вой.       — Еды, пожалуйста, дай мне еды.       Рафаэль подошёл ближе и погладил по волосам стоящего на коленях, изнеможенного голодного вампира.       — Уже лучше.       Он одобряюще погладил по плечам.       — Молодец, Саймон. Ещё, — его рука коснулась горла, острые коготки прошлись по шее.       Саймон сглотнул слюну. Едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться и не разорвать Рафаэля на куски.       — Для перводневки-вампира у тебя колоссальная выдержка. Но даже её не хватит навечно. Ты же это понимаешь? Да?       Рафаэль поднял лицо Саймона за подбородок, другой рукой провёл пальцами по губам.       Сердце Саймона колотилось с бешеной скоростью. Воздуха не хватало. В голове звенело. А перед глазами стало всё плыть.       — Голова кружиться? Это всё голод. Умереть ты не можешь, но вот испытать адские муки жажды — да.       Указательный палец надавил на губы. Саймона колотило мелкой дрожью. Молодой вампир послушно открыл рот.       Рафаэль схватил его за волосы и задрал голову. Саймон все так же послушно стоял на коленях с открытым ртом, не принимая никаких попыток сопротивления.       — Еды говоришь? Ты голодный, малыш? — Насмешка и нежность прозвучали в голосе.       Через секунду Король разрезал клыками себе запястье и приложил к губам изголодавшегося отчаянного парня. Который сейчас больше походил не на человека, а на животное, следующее своим инстинктам.       Зов жажды охватил Саймона целиком. Он неистово впился клыками в белоснежную кожу с синими венами, разгрызая плоть и засасывая каждую каплю. Король смотрел на это действо, закатывал глаза, запрокидывал голову и закусывал пухлые губы.       Жажда была неутолимой. Но силы постепенно наполняли тело, и голова уже не кружилась. В какой-то момент запястье оторвали от губ. Рука, зажимающая волосы, резко опрокинула голову вниз. Еще ниже. Притягивая к паху.       Пьяный от крови Саймон едва осмысливал происходящее. Анус к тому времени уже пылал, как седьмой круг ада. Но ломота из тела ушла, на ее место приходила эйфория, чувство восторга. Одурманенный металлом на языке. Все еще голодный, как дикий зверь. Все еще жаждущий. Он не сопротивлялся.       Король властно давил на затылок одной рукой и держал эрегированный член в другой, проталкивая багровую головку между окровавленных губ.       — Ну же, Саймон, — доносился усталый шепот как в бреду.       И Саймон поддался. Приоткрыл рот и обхватил головку губами. Рука сзади стала гладить волосы, сжимать и давить, задавая темп. Вначале медленно и уверенно, затем все быстрее и быстрее. Воздуха не хватало. Молодой вампир захлебывался, но не сопротивлялся, стоя на коленях. Королевская кровь, как крепкий абсент, сшибала голову. Рафаэль застонал. Он двигал тазом навстречу послушным губам и удерживал руками голову. Из глаз Саймона покатились слезы. Нет, он снова не плачет. Он задыхается. Челюсти уже свело. Горло таранят членом на всю длину. А задний проход разрывает огнем и, будто кислотой, разъедает изнутри. Терпеть почти невыносимо. Рафаэль кончает ему на грудь. А Саймон срывается на озверевший крик. Оглушая все вокруг, он ревет, рычит, кусает губы и свои запястья. Слезы ручьем стекают по щекам. Весь в сперме, он падает на пол и орет, разбивая костяшки кулаков о мраморный пол.       Рафаэль довольно улыбается.       — Я вижу, ты готов. Или еще подождем, а, Саймон? Как тебе ощущения? Еще достаточно слабо, чтобы ты почувствовал себя живым, или уже в самый раз?       — Пожалуйста, — Саймон взвыл.       Рафаэль отошел от него на расстояние, ближе к кровати.       — Проси еще, Саймон. Проси меня.       Молодой вампир поднялся на колени и пополз в сторону Короля.       — Прошу тебя, Рафаэль. Умоляю. Прекрати эту пытку. Я на все готов, ты же видишь. Хочешь чтобы я в ногах у тебя валялся? Я готов. Я буду. Только прекрати это все. Я больше не могу… — Саймон договорил и снова закусил свое запястье, невыносимые муки с каждой секундой еще больше терзали внутренности.       Здравствуй Ад.       Лицо покрыто солью. Грудь и живот залиты спермой. Запястья и губы искусаны в кровь. Из груди хрип и рык. Разум остался за гранью. За гранью всего этого. Он унижается и сам ползет на коленях, моля о помощи. Будь проклят Рафаэль. Будь проклят этот Ад. Саймон уже готов на всё.       — Раз так. Раз ты уже насытился незабываемыми ощущениями в своей заднице, иди сюда… — голос нежный, тихий, низкий, Рафаэль похлопал по кровати. — Залезай сюда, снимай штаны и становить раком.       Унизительная поза. Самому спустить штаны с трусами и встать раком, подставляя свою задницу. Если бы еще вчера Саймону сказали, что он будет такое делать, он бы не поверил. А сейчас забирался на высокую кровать, покрытую багровым шелком, со следами засохшей крови и спермы, дрожащими руками расстегивал молнию ширинки. Стыдливо прятал глаза. С опущенной головой он стягивал с себя брюки и трусы. Кто бы мог подумать, что вампир может краснеть. Но сейчас он был прямым доказательством этому, щеки и уши налились кровью. Сердце билось так сильно, будто хотело проломить грудь. Зуд и жжение буквально заставили встать в позу и задрать зад.       — Проси еще, — раздался шепот Рафаэля.       Саймон заскулил. Этот гад издевается. Неужели он еще недостаточно унижен? Неужели ему даже этого мало? Безумный псих. Но едкая липкая жижа разъедала изнутри, обжигая и зудя. Терпеть невыносимо.       — Сделай это, пожалуйста, — он лежал, уткнувшись лицом в простынь, и плакал.       Рафаэль не спеша достал из кармана баночку с голубым гелем. Смазал пальцы, стал массировать и втирать в распаленный анус. Жжение уходило, голубая, ледяная, липкая жижа охлаждала и снимала зуд. Приятная прохлада. Нежные пальцы Рафаэля мягкими круговыми движениями забирали боль. Бог мой, какие нежные руки. У такого мерзкого гада. Но охлаждение настигло лишь упругие мышцы самого входа и какое-то пространство рядом. А где-то глубоко-глубоко внутри жар продолжался. Саймон скулил и шептал, как в бреду: «глубже, глубже». Изгибался и пытался сам насадиться на пальцы.       — Пальцем далеко не достать, ты же понимаешь это, Саймон? Придется повторить вчерашний метод.       — Да-аа, — молодой вампир закусил клыками простынь. Из глаз потекли слезы от боли и унижения.       Рафаэль похлопал по ягодицам, которые так послушно подставлялись его рукам, и расстегнул ширинку. Брюки сползли вниз. Он дрочил свой эрегированный член и громко говорил.       — Ты должен это запомнить. Проси меня тебя выебать.       Сукин сын! Ему всегда мало!       Рафаэль взял за волосы и поднял заплаканное лицо, смотря прямо в глаза. Пытка казалась вечностью. Агония никогда не закончится, пока он не сдастся окончательно.       — Саймон, не глупи, все уже почти сделано. Только скажи. Ты же видишь, я всегда готов прийти тебе на помощь и всегда готов утешить. Я готов дать тебе всё. Только если ты попросишь, по-настоящему. Если тебе это нужно.       Фраза крутилась в голове, но язык будто не слушался. Ком застывал в горле.       — Выеби меня, — хриплый голос прорезал тишину.       Король нахально улыбнулся и отпустил его голову. Саймон упал лицом в простыни. Рафаэль обильно смазал член по всей длине и стал проталкивать головку сквозь тугие мышцы заднего прохода. Новорожденный вампир в его полной власти. Лежит. Всхлипывает. Сжимает простыни. Кусает свои губы. И поддается на его член. Сам. Пытается насадиться поглубже, несмотря на боль.       Рафаэль входит. Насаживает на всю длину. По самые яйца. Двигается внутри. Трахает. Впиваясь пальцами в ягодицы. Тянет на себя. Хлопает. Щиплет.       Облегчение. Или нет?       Да. Определенно, да. Прохлада разливается внутри. Долгожданная прохлада. Плевать, что его при этом дерут в задницу, как доступную шлюху. Плевать. Почти хорошо. Хорошо.       — Добавь еще противоядия, — придя в себя, попросил Саймон.       — Как скажешь, дорогой, только повернись на спину, хочу видеть твое лицо.       Рафаэль, не дожидаясь никаких действий, сам перевернул свое вампирское дитя. Перетащил в центр кровати. Еще раз смазал член голубым гелем, побольше оставляя на головке целые куски лечебной мази. Он схватил за запястья и завел руки Саймона за голову, налегая сверху.       — Подними ноги повыше, прижми колени к груди, так я смогу войти еще глубже в тебя.       Саймон робко подтянул ноги к груди. Жажда прохлады. Хотелось избавиться от ненавистного жжения настолько, насколько возможно. Рафаэль ухмыльнулся и по-хозяйски закинул его ноги себе на плечи. Распоряжался его телом, будто своей вещью. И этот мерзавец не врал. Он зашел так глубоко, как никогда прежде. Холодный кайф. Так это можно было назвать. Ледяной кайф. С этих пор все, что было холодным, ассоциировалось с приятным. А все, что было горячим, стало ненавистным.       Рафаэль размашисто входил на всю длину и стукался яйцами о задницу.       — Думаю, довольно. Настало время и для утешения. Опускай ноги, — договорив, он поцеловал Саймона в лоб. Холодные губы показались благословением.       Тревога затаилась внутри. Что все это значит. Что он задумал? Но спорить сейчас не было ни сил, ни желания. Саймон был опустошен после такой пытки. И физически и морально. Он медленно опустил ноги, отдаваясь на волю Короля. Пусть делает что хочет. Уже все равно. Уже всё не важно. Ниже опуститься просто некуда.       Рафаэль вышел и запустил два пальца в анус еле живому Саймону. Задел простату. Молодой вампир выгнулся дугой и зарычал, оскалив клыки. Неописуемо. Наглец придавил его сильной рукой к кровати так, чтобы он не рыпался, и стал массировать эту чувствительную точку. Пытка болью закончилась. Пришла пора мучений другого рода. И всё это король называл «утешением».       — Ты много энергии потратил на то, чтобы стерпеть боль и сдержать свои желания. Но немного крови это исправит. Сейчас станет лучше. А потом еще лучше. Обещаю.       Рафаэль шептал нежно и ласково, касаясь губами мочки уха. Он снова медленно ввел член в охлажденную задницу и снова прокусил свое запястье.       — Пей, мой хороший…       Слова доносились и обрывались как в полусне. Сознание поплыло. Крепкая кровь туманила. Утоляла. И Саймон тонул в ней. Каждая клеточка тела наливалась магией. К Рафаэлю тянуло всё больше и больше. Хотелось прикоснуться. Прижаться. Слиться с ним. Губы впивались в запястье, он стонал. Задыхался. Снова стонал. Пьяный от крови, тянулся всем телом, содрогался и насаживался на твердый как сталь член, твердый и ледяной. Настолько, насколько позволял сам Король, контролируя все движения. Рафаэль трахал его, намеренно задевая простату, и поил своей дикой дурманящей кровью. Прекрасно зная, какая реакция возникает, когда пьешь чужую кровь. На какое-то время она дает ощущение родства и тяги, кровь связывает двоих. И начинает тянуть неимоверно сильно, в зависимости от того, сколько выпить, пока не выветрится.       Саймон, как безумный, прилипал к запястью, и не мог остановиться. В какой-то миг он забыл, кто он такой. Осталось только желание. И никаких рамок. Никогда прежде он не испытывал такого наслаждения от секса и крови. Рафаэль умело проходился по простате, трахал Саймона, как одурелый, и давал пить свою кровь. И даже не думал убирать руку. Бедный Саймон извивался и кричал. Его била крупная дрожь. Тело сводило судорогой. Хриплый стон. Крик. Рычание. Клыки, впивающиеся в кожу. Кровь на губах. Кровь стекала по шее. Вкус металла заполнял весь рот. Кровавая ебля.       Но вместе с этим Саймон ощутил нечто большее. Необъяснимое.       Вечность на двоих.       Теперь и этой вечности было мало.       Теперь ему тоже всего мало.       Экстаз. Вот что он испытал.       Вот что они испытали вместе.       Рафаэль убийца. Рафаэль насильник. Рафаэль, дарующий боль и избавляющий от нее. Рафаэль, дающий кровь и экстаз. Рафаэль унижал и возносил к небесам. Теперь всё занимал Рафаэль. Он был всем.       Хозяин. Король. Бог.       Местами кровавый и жестокий. Но бог.       Саймон не стал ненавидеть его меньше. Ни на каплю. Но вместе с этим появилось желание слиться с ним и остаться рядом навечно.       События этой ночи сложно было переварить. Сложно было объяснить свои желания самому себе. Нереально. Неадекватно. Неразумно.       И кто теперь псих?       Саймон ждал каждой ночи. Стоял у двери и ждал. Когда придет его хозяин. Чтобы выполнить все его просьбы, приказы, любые слова. Это было важно. Саймон ждал королевского визита, как дети ждут праздника и волшебства. Не отдавая себе отчета, насколько реален их дед мороз, насколько он настоящий, не задумываются, просто ждут. И радуются, когда он приходит и просит встать на стул и рассказать стишок.       Загар уходил. Тело становилось таким же бледным. Бункер-комната, ака тюрьма, становилась привычной. На волю не хотелось. Если б однажды ему открыли дверь и сказали бежать, он бы не сдвинулся с места. Не смог бы сделать шага. Стоял бы, будто привязанный.       Купался он теперь каждый день. Джакузи. Плазма. Ванна с лепестками роз и при свечах. Все как и обещал Король. И даже ночные прогулки при луне в садах отеля.       Саймон ждал каждую ночь. Рафаэль приходил. И делал с ним всё, что хотел. Не спрашивая. Брал своё.       Каждую ночь он доводил Саймона до оргазма, а потом мял ягодицы, долго поглаживал, сминал в руках. Сжимал крепко яйца, перекатывал их, играл. Молодой вампир весь был его игрушкой. Целиком. Полностью.       — Я люблю тебя, — однажды сказал Рафаэль.       Саймон молчал в ответ. Он знал, что не сможет уйти. Но что такое любовь?       — Не отвечай ничего. Это ненормальная любовь. Но я люблю тебя. Я безумен, Саймон. Я без ума от тебя, своей власти над тобой. От твоих всхлипов. Твоей дрожи. И хриплого стона. Я строг. Так велит закон. Иного выбора у меня нет. Но знай, что ты изменил меня. Я долго не мог подобрать слова. И вот теперь назвал это любовью.       — И что это значит?       — Что я все еще надеюсь, что твое горе не знает меры.