Реприза на учёбу

(Почерк более аккуратный и вымеренный, в отличие от прошлых найденных заметок и изначального вида рукописи). Дадзай ? Приятно познакомиться, я это ты, только в прошлом мире. Не буду долго объяснять, боюсь, у меня не хватит сил. Если ты это слышишь, что, впрочем, неминуемо, то меня, как небольшого феномена, уже не существует. Я перезаписал свой испорченный мир на твой новый. Послушай, должен быть гул моих воспоминаний. Надеюсь, Книга не безгранична в фантастичности и способна сделать то, что я желаю. Хотя какая разница? Всё может быть. Знаешь, почему ты слышишь то, что я пишу? Потому что всё, что можно написать, не имеет границ. Никогда не имело. Любую идею ты можешь обосновать, придумать конец и прийти к тому, что у тебя есть готовая целостная нить, которую только нужно вмотать в шар ниток такого же цвета. Не более, не менее. Ты слышишь это, чтобы поменять историю. Я хочу, чтобы ты её поменял, потому что ты это я, понял? У меня трясутся руки, но мои слова должны дойти до тебя полностью. Я не чувствую голода, но чувствую, как силы покидают меня. Второго объяснения не будет, я не собираюсь вписывать ещё флешбеки в сюжет. По плану, страдать ты будешь примерно столько же, сколько я страдал в первый раз, когда узнал про Книгу. Так вот, Книга — это очень опасное оружие, которое может менять реальность. Знаешь христианскую Библию? Это тот же мотив: никто не знает, был ли на самом деле Христос на Земле, случилось ли то, что было сказано в главе про Сына Божьего, но долгое время большинство человечества верят, что это было. Рукопись поменяла реальность и добавила в историю существо, что породило за собой веру, раздор и хаос. Только если в этом случае нельзя доказать, что это было (как и обратное), то описанное в Книге есть реальность. И моя жизнь, как никудышного писателя, тоже реальна, потому что тоже родилась из Книги. Точнее её породили в том виде, в каком она есть сейчас. Нет сомнений, что существую я и существуешь ты, просто восприми потом это, как связь между альтернативными Вселенными, но твоя альтернатива закончит существовать, когда зародится моя. И всё это в рамках одной коробки монополии. Ты это я, так что рассчитываю на то, что, как я закончу писать, ты сможешь здраво продолжить свою историю. Не думаю, что Достоевский в силе будет вынести эту иде Не суть важно, слушай. Слушай и вспоминай. (Подрагивающие руки равнодушно положили ручку поверх исписанного разворота Книги. Вот незадача, страниц было использовано, если не соврать, меньше половины. Дадзай надеялся, что история выйдет больше, но, похоже, такова участь его придуманного на скорую руку сюжета и идей. Он болезненно для себя потягивается, разминая затёкшую спину и чувствуя головокружение, издаёт характерный звук расслабления и встряхивает плечи, с сожалением принимая ещё большую усталость. Снова берётся за ручку, склоняясь над ненавистным уже текстом, и невольно думает, какой сейчас день. Что происходит там, за окном, плотно зашторенном? Но сейчас не время. Он допишет и заживёт. Заживёт… Только не он, а его копия. Дадзай невольно подпирает голову ладонью, чтобы не свалиться со стула, и подавляет непонятный комок в горле, заставляющий нос щипать. Тяжело вздыхает с какой-то вибрацией во вдохе. Боже, он сходит с ума?) Отлично, я дописал книгу. Чувствую себя убого, по правде говоря. Подумать только, я сидел над ней безвылазно дней пять, может, больше. Как давно часы в моей комнате остановились? Они показывают одиннадцать минут первого ночи. Забавно. Я всё думал, каким должно быть моё прощание с моим твореньем и нынешней жизнью, но сейчас, сидя перед финишем, я даже не знаю, что написать. Конечно, я применил волю случая к истории Фёдора, которую ты сможешь, скорее всего, потом узнать, и он не убийца, но оставим частичку магии. Всё же должен Хороший Фёдор немного походить на Плохого Фёдора, от которого у меня могло бы быть несваренье, будь я сыт. Но неважно. Причина. Причина такова, что я оставил этот вариант на запасной. Если бы весь план Детективного Агентства пошёл прахом, то я планировал переписывать историю. Снова, как это сделал прошлый внутренний Дадзай. О нём мне поведали из внешнего мира, так что считай себя особенным, а меня заботливым. Как ты можешь понять, мои друзья погибли, и у нас с Фёдором шёл бой за право Книги. Он не выиграл, просто сдался. Видимо, его задела моя шутка, что он Антихрист. Я невольно думаю, может, он специально хотел довести меня до отчаяния, чтобы я выступал как судья и не щадил его? План Фёдора состоял в том, чтобы обеспечить Суд на Земле. Проводник Божий, как угодно. Не буду вдаваться в подробности насчёт его способности и наших с ним распрей, просто знай, что он сам отдал мне Книгу. К сожалению. Нацуме-сама вмешался (чернила заскользили по листу вниз, видимо, Дадзай всё-таки вырубился прямо за письмом). Я к чему. Нет как таковой Правды, есть только истина созданного мира, что будет не самой приятной. И всего-то, да? Я Дадзай Осаму, один из "внутренних" Дадзаев, обладатель способности "Неполноценный человек", что аннулирует действия чужих способностей и тем самым создаёт других людей "неполноценными", написал книгу под названием "Реприза на учёбу", имея в виду возврат действий к тому времени, в котором я нахожусь сейчас, но без повторения всей картины. Я переписал историю в другой тональности, что создало "учёбу". Та же гармония, но другой минор. Я создал неполноценный мир, но неполноценность — только рамки в голове. Если маленький кусочек не будет знать, что он откололся от большого куска, то будет считать себя целым. Понимаешь? Придётся тебе пожить в ощущении дежавю какое-то время, надеюсь, ты не в обиде на меня? Как забавно понимать, что действие Фёдора удалось. Он добрался до Книги, вампиризм поглотил половину населения, но он остановился на самом последнем моменте. Но неужели он избрал своим Богом меня? Я не виделся с ним с тех пор, как он отдал мне рукопись, и боюсь, он сам не даст чёткого ответа. «Бог один в своей сущности», и по его меркам я могу держать в себе силы Божьи. Забавно Теперь он предстанет перед судом, мёртвые восстанут и обретут новую Жизнь, а я буду судить лишь коллег и друзей. И они ни в чём не виновны. Кроме меня и Фёдора.

***

По ощущениям, я пишу это вечность. История всей книги будет, во-первых, создана из отчаяния и надежды и с целью показать, каков возможен мир без сверхспособностей и в российских реалиях, где Дадзай Осаму покинет Японию в возрасте восемнадцати лет; во-вторых, закончится тем, что Дадзай Осаму решит вершить собственную историю. После отдачи Книги он выйдет из-под моего влияния и влияния Судьбы, и я, как пародия на Бога, погибну, пока пешка в виде Дадзая выйдет на передний план. А Фёдор Участь Фёдора была бы лучше, не разозли он меня своим вызовом. Но если говорить о моих сугубо личных целях, то я надеюсь, что живые Чуя и Куникида будут радовать мой глаз чаще. Надеюсь, после я встречу и Ацуши-куна, и с Акутагавой, может, там он будет спокойнее в отсутствии меня на более длительном сроке… («А там, может, и всё ВДА подтянется…» - сухими губами и тихо-тихо произносит Дадзай, поправляя грязные и размотанные бинты на запястьях, и, сглатывая мало слюны из-за жажды, он не спеша закрывает книгу, тяня одну обложку к другой. Под его руками разливается долгожданное тепло, а окоченевшие пальцы, жутко болящие, перестают ныть. Дадзай от наслаждения прикрывает глаза, невольно отклоняясь головой от очень яркого света, исходящего от Книги. Белые лучи бьют везде: по нему, по мрачной и тёмной комнате общежития, по спёртому воздуху, смешанному с запахом пота. Дадзай улыбается, и эта улыбка может говорить только о скором и долгожданном отдыхе. Книга закрывается, мир схлопывается, и сначала пропадает Дадзай с Книгой из общежития, а после — весь пустой и уже такой бесполезный мир. Ни Агентства, ни Мафии — ничего не осталось на бренной земле, кроме него, демонического и ужасного гения, и Демона, что бродит по ней в ожидании смерти. Какое бы перерождение ни было, оно будет значить смерть. На место старого придёт новое, но прежде нужно отказаться от старого. Или разрушить его).

Конец