Вызов принят!

Иисус имеет свойство воскресать. Я

Когда вещи были доставлены в штаб Красного Шеста, я долго приводил себя в порядок. Искал одежду поновее, брился, сам состригал маленькими ножничками отросшие каштановые волосы и смывал засохшую кровь с лица. В конце концов я стал похож на вполне себе хорошенького молодого человека, совсем недавно пострадавшего в драке. Оставив любимую крысу наедине с собой, отправился в библиотеку. По пути озирался на стены: разнообразные листы, напоминающие папирус, а на них рисунки животных и сакуры. Джо окликнул меня чуть раньше, чем я занёс руку над массивной дверью. Не среагировав, я хотел постучаться, но боксёр перехватил мою руку. Эх, а так всё хорошо начиналось! Я навёл марафет. Представляю, вошёл бы в библиотеку, а там Сашка сидит на столе и заискивающе прикрывает обнажённое тело большой книгой о самозванцах в политике мира. — Извини, что мешаю обольщению той красотки, — Джо потащил меня в другую сторону, к подвалу. Мы спустились вниз по железной лестнице. — Между прочим, она тебя чуть не убила. Противная сучка. — Зато моя, — я с предвкушением огляделся. Внизу было холоднее. Металл просторной комнаты серебрился под мрачным электрическим светом. Посторонним ход воспрещён, я был уверен. Две железные массивные двери открывались с помощью механизмов, действующих от прикосновения электронного чипа. Появилась миссис Ивасаки в сопровождении двух молодых людей: безмолвных стройных телохранителей азиатской внешности. Барбаро хвастливо, но с видом знатока заметил, что её фамилия обозначает скалу или камень. Женщина одарила его холодной улыбкой. Дескать, молодец, кажешься умным. Один из телохранителей достал ключ и поднёс к щитку. Дверь отъехала в сторону. Миссис Ивасаки прошла внутрь, за ней стражи, а следом и мы. Всё было чинно и праздно. Мы шли молча по петляющему длинному коридору, змеёй свернувшемуся под штабом Красного Шеста. В пути я то и дело отвлекался на посторонние мысли. Они развлекали шпионскую загадочность. Показалась дверь, обитая серебристым сверкающим металлом. Она напоминала гигантский банковский сейф, наверняка заполненный несметными сокровищами. В глазах Джо заиграло любопытство, а сам он хитро сощурился. — И что там? — не удержался я. Миссис Ивасаки рассказала: — За этой дверью сложная система. Непросвещённый человек умрёт, не перешагнув второго порога. За следующей дверью (а она откроется сама) совместные разработки ФБР и Красного Шеста против… да, Космоса. А теперь мы постепенно предаём ФБР, а они нас с Головорезами. Вынести оттуда ничего нельзя, чтобы они не заподозрили чего-либо. Фотографии перешлите ЕМУ. Мне дальше нельзя — нет тех привилегий, которые имел прошлая глава. Мы попытаемся поникнуть внутрь через два дня, когда приедет нужный человек. Мы с Джо поднялись наверх, в тёплый коридор. Боксёр дёрнул бровью, проследив моё движение до самой библиотеки. Мне иногда кажется, что он вообще не подозревает о том, что я умею читать. Библиотека была светлой и просторной. Огромные окна без штор пускали солнечные снопы на высокие деревянные полки, заставленные пахнущими от времени книгами. Багровые, почти кровавые переплёты потемнели, а синие, морские, выцвели. Кое-где, прямо на полу, сидела молодёжь и по-старому переписывала конспекты для уроков. Саша сидела за столом регистрации, со скучающей моськой листая тонкую современную книжонку. Увидев меня, она улыбнулась. — Думал, молодёжь почти не читает? Как бы не так! Их не выгнать отсюда! Никакого уединения! Кстати, помнишь те камни, что я украла? Космос, вроде, решил закрыть на инцидент глаза. Слава богу, а то я спать не могла спокойно. — В Академии библиотека больше, — я огляделся и вновь вернулся к созерцанию любимого существа, проигнорировав её реплику. — И на что ты её променяла? — Ой, отстань! — оскалилась девчонка, бросив в меня книжкой. Я увернулся. — После всего, что случилось, я не могу показаться отцу на глаза! Я слила половину данных Красному Шесту, Аарон! Любого другого уже бы расстреляли на моём месте. — Отец тебя давно уже простил, глупая ты. Я не смог побороть обиды. Нет, не за себя, а за наивность Саши. Каждый имеет право на ошибку, хоть на одну. Она поссорилась с Давыдовым, поддалась дурному, но соблазнительному влиянию врагов. И что теперь? Когда всё забыто и наступает перемирие, она продолжает строить из себя шпионку-недотрогу! Ну не дура ли? — Я жду войну, — она понизила голос, чтобы ученики не слышали её слов. — Это как естественный отбор — все лишние умрут. — За кого ты будешь? — За отца, — она потупила взгляд. — Какой бы засранкой я не была, но папу люблю. Да и поговаривают про перемирие. Чёрт возьми, стороны почти подружились, а они не пускают меня в тайную комнату! — словив мой удивлённый взгляд, она пояснила, — про неё шепчутся самые сопливые дети. — Ты славная девушка. Но такая противная. Я не мастер говорить ласковые слова. Сашка улыбнулась и провела кончиками аккуратненьких пальчиков с шикарным маникюром по моей груди. Я осторожно выдохнул, чувствуя на груди непривычное тепло, а внутри неё нежность. — Арти, ты такой милый, — она легонько коснулась губами моих губ, и когда я, опьянённый страстью, потянулся за добавкой, отстранилась, шагнув назад. — Но редкостный засранец! — Мы идеально подходим друг другу, — она засмеялась на мою ехидную шуточку. — Что мешает нам встречаться? — Ты мальчик, Аарон, — она поднялась, став выше меня на целую голову. — Я брутальных мужичков люблю. А ты слишком добрый, как твой друг Джо Барбаро. — Какая ты противная! — не смог сдержать огорчения. Мужиков ей подавай! Я думал, девчонкам нравятся милые добродушные парни! Если мы поженимся, то настоящим мужиком в доме будет она! — Иди уже, — она улыбнулась, подняла книжку и вновь занялась чтением. — Я и так мужчина! — рычал я, топая по коридору в поисках собственной комнаты. Я специально лавировал по закоулочкам, устланным красным ковром, чтобы ученики разбегались при виде разноглазого монстра. Девчонки испуганно жались к стенкам, а парни втягивали в животы, отступая чуть смелее подруг. Но никто не хотел попасться под горячую руку. — Я мужик! Отыскав нужную дверь из какого-то дорогого белого картона, я забылся и пнул её, чтобы открыть. Нога под шум рвущейся бумаги прошла внутрь раньше хозяина, а дверь осталась закрытой. Пыл поугас. Я как мог привёл всё в порядок и уже смиренно скрылся в комнате от чужих глаз. Я упал на кровать и засопел, размышляя. Почему людям так не везёт в отношениях с самого рождения? Что Саше мешает унять свой отвратительный характер и отдаться чувствам? Я впервые влюбился. Впервые чувствую что-то прекрасное. Я бы простил ей всё. Да, она предала несколько стран. Да, она чуть меня не убила. Но каждый имеет право на ошибку! И на две. Легкомысленная противная девчонка! Или я настолько мерзкий? Что, Сашка, не хочешь нянчиться с мальчиком? Нужен настоящий мужчина? Что же, Саша, вызов принят! Посмотрим, кто ещё не мужик! Оторвавшись от подушки, я скользнул взглядом по комнате. На аккуратном стеклянном столике лежал вырванный тетрадный листок. Записка от боксёра. Не знал, что Джо писать умеет! Он красивый, обаятельный и добрый, но точно не умный. «Рон, ждём тебя на вертолётной площадке. Намечается небольшое дельце. Готовься к парочке сюрпризов, брат». Он ещё и говнюк, к тому же. Назвал меня отвратительным сокращением! Но если честно, мне уже страшно. Вертолётная площадка, в отличие от нашего штаба, находилась не на крыше, а рядом. Кусок ровного пыльного асфальта с разметкой, а вокруг розовые кусты и декоративные камни. Убивать и вершить правосудие, так красиво. Сэмми и Джо болтали рядом с ярко-красным вертолётом с вращающимися рыжими лопастями. От такого зрелища невольно занялся дух. Невероятная дорогая машинка. Увидев меня, друзья заулыбались. — Арти, помнишь, я ходил на курсы лётчика? — Годарт хлопнул махину по лакированному, искрящемуся под солнцем боку. — Мне разрешили быть вторым пилотом. Сфотографируешь меня в кабине? Сложно было отказать этим вопрошающим серым глазам. В это время появился первый пилот, Феликс. Мы познакомились. Милый толстый мужичок с выпирающим из брюк брюшком и длинными седыми усами. Он уже был в шлеме, эффектных чёрных очках и с микрофоном у бледных губ. Мы расселись по местам. Вертолёт оторвался от земли и взмыл вверх. Сердце невольно дрогнуло от страха, когда всё тело вжало в сидение. Штаб Красного Шеста в мгновение остался далеко внизу, и мы отправились в путь. Приходилось говорить громко, чтобы Барбаро рядом не переспрашивал по несколько раз: — И куда же мы летим? — крикнул я. — Что за дело? Нам поручили, или вы вызвались сами? — И да и нет, — пожал боксёр широкими плечами, как будто разминая из перед решающим ударом. — Путь держим на заселье Головорезов. Они обосновались прямо тут, в городе, но на окраине. Там начинаются частные секторы, поэтому их дом затерялся среди остальных. — Ты сам несёшь туда свою голову, — скептически заметил я. — Расслабься, Аарон! — вмешался Сэмми, обернувшись. Феликс стукнул его по плечу, и тот вновь уставился на штурвал. — Там уже группа Шестов. Это показательный набег. Осадим дом, выпотрошим Головорезов и вернёмся домой. Я вздохнул: — Надеюсь, сегодня все мои потроха останутся при мне. — Жди нас здесь, понял? — Джо взял меня за плечи и встряхнул. — Мы вернёмся через пару часов. Я всё равно не мог смотреть на друга — совсем рядом, на общей детской площадке бесились дети. Они бегали между деревянными яркими рыбками, лазили по красной горке в виде усатого дракона. Я никогда не видел таких потрясающих детских площадок. Ни в России, ни в Америке. Почему меня не берут с собой? Просто там опасно. Будет настоящая осада каменной крепости с отрядом в двадцать две головы. И зачем я буду там мешаться? Маленький беззащитный Аарон лучше растолкает малышню и скатится с необычной горки! Друзья тем временем отправились в сторону дорогих коттеджных домиков. Не знаю, как они собрались стрелять — кругом люди. По крайней мере, домик Головорезов где-то на окраине, на холме. Феликс остался сторожить вертолёт на парковке, где мы втиснули его между машинами. Друзья скрылись. Я остался посреди детского городка, а мимо меня бегают верещащие дети. Воздух чистый, рядом море. Сюда в хорошую погоду съезжаются семьями, чтобы подышать полной грудью и отдохнуть от городской суеты. Я уселся на короткую влажную траву и задумался. Малышня рядом расхохоталась и разбежалась врассыпную. Маленький мальчик бросился их догонять. Я почувствовал, как приятное тепло разливается по ногам. Мышечная память работала на славу — я готов был побежать за ними. В детстве мы тоже так играли с друзьями. Это было в пятом классе. Однажды из-за дождя нас не пустили играть на улицу. И мы с друзьями решили сыграть в прятки прямо в столовой. Она в то время была серой, холодной и пахла сыростью. Это было невероятно. Я прятался под огромными столами, бросался в ребят салфетками. И в какой-то момент я пробрался на кухню. Толстые поварихи резали овощи в клубах пара. Такие румяные и весёлые, они рассказывали друг другу о любовных похождениях. Я прятался под кухонным столом, за гигантским чаном для плова. Меня тогда так и не нашли. Я просто сидел и слушал, иногда таская со стола кусочки сырых овощей. От пьянящих детских воспоминаний меня отвлекла девочка. В зелёном платье и с чёрным каре, она спросила на чистом английском: — Можете подержать ленту? — она протянула толстую ленту, через которую так любят прыгать девчонки. Я растянул ленту с её подругой. Девочка смутилась взрослому помощнику. Поправив платьице, она разбежалась и перепрыгнула ленту огненного цвета. Лента затряслась, напоминая пламя. Она прыгала снова и снова, делая каждый прыжок всё красивее и выше. Как я узнал позже, она была гимнасткой. Я невольно засмотрелся на юное существо. Та тем временем устала. Запыхавшись, она попросила прыгнуть меня. Я перепрыгнул, сделав сальто. Мальчишки рядом восхищённо зашептались. Спустя время к нашей компании присоединились другие дети. Кто-то прыгал, а самые маленькие просто пролазили под лентой. Мы играли больше часа. Не помню, когда последний раз так веселился! За это время рядом с нами собралась группа родителей, восхищающихся моими ораторскими способностями. Детей стало больше. Мы не знали друг друга по именам, но это и не мешало. Среди них я снова ощутил себя мальчишкой, играющим на заднем дворе Академии с друзьями. Когда нас стало слишком много для одной ленты, я понял, что пора импровизировать. Я зарычал, публично сообщил малышне, что я зомби и бросился прямо на них. Дети завизжали и бросились врассыпную. Мы бегали друг от друга, пока засыпающее солнце не окрасило небо в розоватый цвет. Всё шло настолько хорошо, что я не думал о своих друзьях, о войне, о Шестах. Было не до этого. Как вдруг всё резко изменилось. — Здравствуй, Аарон, — голос холодным мурлыканьем донёсся до моего уха, заставив тело покрыться мурашками. Дети кучкой встали неподалёку. Как будто бы и не было веселья секунду назад. — Новые друзья? Где потерял старых? — Опять Вы?! — ужаснулся я, оборачиваясь к англичанину ОʼКрипсу. Тот искрился белым золотом в шикарном костюме цвета снега. Волосы были сплетены чёрной лентой. — Сколько можно быть моей тенью?! — Тише… — чудище приложило указательный палец к бескровным губам. — Не пугай детей. Давай решим всё быстро и тихо? Он поманил пальцем и отправился к роще с карликовым эвкалиптом. Под удивлённые взгляды детей я пошёл следом. Мы встали друг напротив друга под тенью сочных тёмных листьев. Я дышал через раз, глядя в золотые глаза. Мясник был… заворожён. Он как будто пытался запомнить меня. — У меня нет настроения, Аарон. Поэтому всё будет просто. Я сдал позиции… уже не выходит тех шедевров. Нет вдохновения, понимаешь? В меня никто не верит и никто не боится… кроме тебя. — За что Вы портите мне жизнь? — я отступил, ударившись спиной о шершавый ствол дерева. — Тогда я был ребёнком. Ни одного дела до этих пор! — Чисто из принципа, — он прикрыл золотые глаза. Ветер трепал выбившиеся белые пряди. — Много лет я преследую тебя, как… да, тень. Ты хорошо сказал. Я планирую отойти от дел. Ты не давал мне покоя много лет. И теперь я убью тебя. — А если нет? — ещё никогда трава не казалась мне настолько сочной и красивой. По мрачному серому небу плыли тучи. Серые, как… грязные овечки. Я тянул время как мог, продлевая короткую жизнь. — Если нет, то придётся остаться у дел. Ждать удобного случая, — Вильмонт вздохнул. Вдруг его пленяющая улыбка исчезла. — Но это вряд ли. Он взмахнул тростью, превращая её в четырёхгранную звезду. Лезвие сверкнуло и послушно устремилось на меня в умелых руках хозяина. Я зажмурился, вжался в дерево и закрыл голову руками. Руки дрожали от страха. Я наделся только на то, что смерть будет быстрой и безболезненной. Но боли не было. Напротив, ужас, сковавший тело, постепенно стих. Я открыл глаза. Передо мной стояла та девочка с рыжей лентой, заслонив меня своим тельцем. Уверен, её лицо было впечатляюще-воодушевлённым. Альбинос одарил её снисходительной холодной улыбкой. — Уйди прочь, дитя, — это звучало, как приказ. Решимость девочки поколебалась. Если бы к нам не подбежали двое мальчишек, она бы отошла. Дети с серьёзными моськами встали на мою защиту. ОʼКрипс засмеялся. Детей вдруг стало больше. Чудовище взмахнуло оружием и угрожающе топнуло. Ребята вздрогнули, но не отошли. — Как это мило, Аарон, — улыбнулся ОʼКрипс, сощурившись. — Как мне теперь тебя убивать? — Уходи! — крикнула девочка с лентой. — Мы не боимся тебя! Они нет, а я вполне. — Я не прощаюсь, — мужчина взмахнул страшным оружием, и оно снова превратилось в красивую трость. Казалось, моё сердце, переставшее биться от страха, заколотилось вновь. Стало легко и жарко от медленно отступающего ужаса. — Твой Бог любит тебя, Аарон. До встречи. Он пошёл прочь. Через тридцать шагов я справился с ужасом и на удивление детей бросился следом. Вильмонт обернулся, дёрнув бровью. — Что, всё-таки убить тебя? Так бы сразу и сказал. — Нет, не надо! — мы остановились. — Правда, что Вы дезертир и предали ФБР? Они убьют Вас! — Скоро некому будет меня убивать. Вы перегрызёте всех их. Вообще да, предал. Мне не понравились их новые питомцы, Головорезы. Противные, неотёсанные ребята. Скоро война. И я в предвкушении. И альбинос исчез между деревьев. Загадочный и пленяющий. Через мгновение с другой стороны замаячила куча здоровых парней. Их явно меньше, чем было. Среди них маячил и Джо. Уже издалека я видел его окровавленное лицо. Операция прошла неудачно. А где же Годарт?.. От ужасных догадок я осел на траву и закрыл лицо руками. Плохое у меня предчувствие. Барбаро перешёл на быстрый шаг и преодолел расстояние между нами в полной тишине. — Где Сэмми, Джо?.. — прошептал я, а в глазах потемнело. — Рон… — боксёр вытер покрытые кровью губы. — Сэма больше нет.