Valle Deliria

      Селена лежала в постели под теплым, перьевым одеялом, непрерывно смотря на светлый потолок.              

«Ибо тебе не свойственно настолько высокое чувство»

             Образ и слова Джозефины не уходили из ее мыслей. Где — то внутри, под грудной клеткой в районе сердца неприятно тянуло, вызывая неприятные воспоминания из прошлого. Задумывалась ли Селена до появления в Тотспеле скольким людям она разрушила жизнь или напротив, подтолкнула к переменам в своей? Ответ на этот вопрос она найдет со временем, но пока в ее сознании стоял образ женщины среднего роста, в темном платье, усердно укрывающем ее руки, тонкую шею и грудь. Девушка перевернулась на другой бок, убирая руку под упругую подушку.              По окну мелодично ударялись капли холодного дождя, который все не прекращался, превращая и без того грязные улочки Тотспела в болото. Взор янтарных глаз пробегал по веточкам персикового дерева изображенного на обоях спальни. Селена прижалась плотнее к теплой подушке, пропитанной ее запахом, напоминающий утреннюю росу на скошенной траве.              

«А любила ли ты когда-нибудь по — настоящему?»

             По бледному лицу непрошено скатилась слеза, заставляя Селену сделать глубокий вздох. В комнате становилось непривычно тесно, воздух становился с каждой секундой для нее все напряжённее, тяжелее. Дыхание становилось чаще, она заглатывала его, как морское создание выкинутое не по собственной воле на страшную сушу. Слезы градом, подобно дождю за окном, скатывались по лицу, шее, теряясь в постели, которая еще недавно давала тепло.              Перед глазами всплывало воспоминание с матерью, которую ранее она считала по-детски наивной, радующую мелочи жизни. Отца, с которым так часто играла в детстве и ходила в походы, считавшие муками для ее разума и тела. Церковь, а посередине, у витражных, ярких и обычно манящих окон, гробы.              

«Дыши»

             Низкая, стройного телосложения директриса, ругающая девочку. Женщина видела уже таких, желающих разрушить все вокруг, в том числе и самого себя. Единственное, как она думала, может уберечь подобных Селене — это сила. Крепкая, тяжелая, создававшая давление, когда появлялся человек. С таким не будут конфликтовать, а наоборот, стараться не попасться на глаза и быть максимально исполнительным. Глядя уже на взрослую девушку, директриса могла бы взять свои слова назад. Селена слишком хорошо усвоила урок для своих лет еще будучи подростком.              

«Хватит!»

             Ее голос сорвался бы на крик, но все, что девушка смогла издать — это тихий рык, подобным какому-то животному. Голова становилась все тяжелее. Она старательно открыла глаза, убирая одеяло в сторону. С небывалой для себя тяжестью поднялась с постели и, облокотившись руками о тумбочку, медленно, как больной и уже пожилой человек, заканчивающий жить на этом свете, стала перебирать ногами, направлясь к единственному окну в спальне.              

«Надо дойти»

             Селена раскрыла окно, как холодный, пробирающий каждую клеточку тела насквозь ветер, ударил в лицо. Рыжие волосы под натиском раскрыли мокрую шею, декольте груди, лик. Девушка прошлась влажным языком по пересохшим, пухлым губам, глубоко вдыхая прохладный воздух. Глаза болезненно жгло. Она уже и забыла, когда последний раз так сильно, навзрыд плакала не переставая. Медленно моргая, она сделала очередной вздох, будто отпуская тяжесть в грудной клетке. Девушка прошлась изящными пальцами по щекам, убирая остатки слез.              

«Что же со мной делает это место? Это тюрьма, лично возведенная для меня, Таролог?»

             Селена проговорила шепотом, слабо шевеля губами. Ее хрупкие плечи, аккуратно, будто боясь испугать маленького котенка, накрыли одеялом, заставляя девушку на миг очнуться и взглянуть на человека рядом. Она и не слышала, как открылась в дверь, как парень шагал по комнате, как обращался к ней тихим шепотом.              — Моя дорогая, Лилит, — Лиам сказал с какой-то скорбью в голосе ее имя. Бывалая нежность где-то пряталась глубоко. Девушка взглянула на него, заплаканными, красными глазами.              Юноша поправил одеяло на плечах, обнимая, слегка направляя к себе, будто давая понять, что она может выплакать ему и, услышав где — то внутри отголосок, Селена, как маленький ребенок, кинулась в его объятья. Пальцы впивались в его спину сквозь белоснежную рубаху, слезы вновь градом скатывались по лицу, а рыдания разлетелись по всей комнате.              Лиам аккуратно опустился на пол, придерживая, прижимая к себе самое драгоценное сокровище во всем мире для него.              — Тише, моя маленькая, — сказал тот шепотом, поглаживая ладонью девушку, целуя теплыми губами макушку рыжей головы.              Селена тихо вздохнула, поднимая взор золотистых глаз, напоминающих вечно Лиаму о солнце. Слегла подтянулась, сокращая расстояние между губами друг друга.              — Лилит, — он проговорил все так же тихо, полушепотом в ее губы.              — Лиам, — с какой — то неизвестной еще для себя нежностью ответила девушка, накрывая теплые губы юноши своими.