Бойся чувств

- Кем вы приходитесь друг другу, отбрасывая рабочие моменты? - милая журналистка в короткой юбке-карандаш кокетливо перекидывает ногу на ногу и подаётся немного вперёд. Импровизаторы, пришедшие на интервью, сидящие напротив неё в уютных креслах, первые пять секунд искренне не понимают, в чей адрес задан вопрос. Однако по игривым ноткам журналистки и её взгляду, который сверлит Антона, кажется, насквозь, пытаясь залезть в его голову, до друзей доходит, о чем идёт речь. - Что, простите? - неуверенно переспрашивает Антон, пытаясь дать себе небольшую фору, чтобы успеть придумать чёткий ответ. Ведь любой артист прекрасно знает: журналисты настоящие акулы, и запах свежей крови чуют издалека. Они вмиг найдут местоположение жертвы и всегда будут готовы растерзать его без малейшего зазрения совести. Такая аллегория мелькнула в голове Антона, вместо того, чтобы придумать ответ на вопрос. И действительно: блондинка, сидящая напротив, выглядит весьма опасно. Одетая с иголочки, лёгкий приятный макияж, едва заметный на лице, аккуратные локоны, падающие на плечи, белая рубашка, расстёгнутые верхние пуговицы, которые тонко намекают на очаровательный бюст. Подаваясь вперёд, прямо на Антона и Арсения, по глупой случайности (или маленькой прихоти Шастуна) сидевшие рядом, от неё доносится приятный запах кислой брусники и свежей мяты. А серые холодные глаза таят в себе миллионы сплетен и интриг известных личностей, и кажется, если Антон сейчас не перестанет тупить, коллекция этой акулы пополнится ещё парой жертв. - Какие отношения между Вами, Антон и Арсений? - журналистка хищно улыбается. «Ну точно, акула!» - Никаких! - выпалил Шаст, прежде чем понял, что этот ответ оставит после себя ещё кучу сплетен, и кучу новых вопросов. - Неужели? - блондинка переводит взгляд на свой блокнот, откуда черпает вопросы и компроматы, намереваясь опровергнуть вышесказанное Антоном и поставить его в ещё больший тупик. Но в этот момент бьющую по ушам тишину прерывает лёгкий смешок. - Мы поняли, к чему вы клоните, - Арсений подаёт голос и очаровательно улыбается, отчего сердце шатена, кажется, пропустило удар, - но помимо нашей деятельности на шоу "Импровизация", работы на Youtube канале и множестве концертов, мы с ребятами очень хорошие друзья. Довольно часто мы встречаемся и вне рабочее время, и наша "дружеская любовь" друг к другу одинаково сильна. Глупо считать, что мы, как девочки-малолетки, ходим только парочками и общаемся всей командой только на съёмочной площадке. Арсений, чувствуя, что победил противника, выпрямляется в кресле и ехидно щурится. Побеждённая, но не сломленная духом "акула" мило, но как-то натянуто улыбается, и, закрыв эту тему, продолжает интервью. Антон заметил, что вцепился в стул и напрягся всем телом. И что сидит он так уже второй вопрос подряд. Делая вид, что поправляет шнурок, Шаст смог расправить плечи и спокойно выдохнуть. Ещё двадцать шесть минут мучений и Шастун уже стоит у чёрного входа небольшой киностудии, где проходило злополучное интервью. В ноябре всегда хочется курить больше обычного. Осенняя хандра или приятная прохлада этого месяца побуждает Антона тянуться за новой сигаретой, он сам не знает. Но последние тридцать дней осени всегда приносит с собой самые тяжёлые мысли. Оттого и рука постоянно лезет в карман за пачкой сигарет и зажигалкой. В момент, когда никотин проникает в кровь, а дым в лёгкие, голова очищается, а дышать, как ни странно, становится легче. Хоть убей, но Антон обожает и терпеть не может осень. В своих чувствах к ней он пока не разобрался. К ней, к своей бывшей Ирине, и к Арсению. Ира - прекрасная, милая девушка. В ней было идеально, кажется, всё. Но может это их и отдалило? Антон устал от этих идеализированных отношений. Ему казалось, что он словно живёт в кукольном домике. Словно Ира - настоящая Барби, а Антон - настоящий Кен. У них есть идеальная квартира, они идеальная пара, у них идеальная любовь. - Фу, блять, - от своих собственных мыслей Антон морщится. Наверное, потому что в их настоящей сказке ничего никогда и не было настоящим. Почему Антон так поздно это понял? - Ты забыл куртку, - голос Арса окончательно выкидывает Антона из своих мыслей, - простудишься же, - в этой мельком брошенной фразе слышится забота. Или Антон просто хочет так думать. - Спасибо, - бросает шатен и садится на лестницу, закуривая очередную сигарету. Арсений, кажется, не спешит уходить. Брезгливо оглядев место посадки, всё же перебарывает себя, поправляет серое пальто и садится на ступень чуть выше, чтобы быть с Антоном на одном уровне. - Ты, смотрю, домой не торопишься, - замечает брюнет. И Антон с лёгкой ноткой досады понимает, к чему этот разговор. Не самая приятная тема. - Ира так и не съехала, - сухо отрезает Антон, - не хочу лишний раз мозолить друг другу глаза. Небольшая пауза. Кажется, Шаст разрушил все сценарии, которые строил в голове Арсений. Брюнет наверняка хотел начать разговор аккуратно и издалека. - И что ты теперь, домой только спать приходишь? - усмехнулся Арс. Шастун повернулся к собеседнику, и через мгновение пожалел. В животе от испуга сжался клубок. Голубые глаза изучают каждый миллиметр на лице парня. Кажется, читают его душу. Лёгкая улыбка Арсения словно дразнит, даёт двусмысленные намёки. Но вскоре она пропадает так же быстро, как и появляется. Лицо собеседника становится серьёзным. - Если будет одиноко, я всегда готов поговорить и выслушать. Я понимаю, что расставание с Ирой тебе тяжело даётся, плюс вы всё ещё видитесь каждый день. И да, журналистка та ещё стерва, - Антон невольно улыбнулся, и кажется, это улыбка для Арса стала заразительной, - подливает масла в огонь. Не обращай на сплетни внимания, дыши полной грудью, слышишь? И снова взгляд этих пронзительных голубых глаз. - Я слышу, - Антон опускает глаза на свои руки и выкидывает бычок. - Если будет совсем неудобно, ко мне приходи, - Арс встаёт, хлопает по плечу Антона, и прежде, чем второй успеет переспросить, брюнет бросает сухое "до встречи", и пропадает за поворотом здания. В голове Шастуна ворох мыслей. И слова брюнета только больше загружают, а не дают свободы. Наушники и прогулка до дома пешком, а не поездка на такси, должны помочь рассортировать всё, что происходит, по своим полочкам.