Бойся чувств

У Антона всё внутри похолодело. «Страшно в кого-то влюбляться? Как же сильно ты должен быть разочарован в любимом, чтобы говорить такое с полной уверенностью?» Бесконечное желание помочь останавливало незнание, как это сделать. - Мне жаль, что так вышло, - всё, что смог выдавить из себя Антон, - но, мне кажется, влюбляться всегда страшно. Ты же не знаешь, что ждёт тебя, если твоя жизнь сплетётся с другим человеком. Но в этом и прелесть влюблённости, разве нет? - Может, ты и прав, - голос Арса стал тихим, словно он мог кого-то разбудить, - в любом случае, я боюсь однажды снова сделать кому-то больно. Парни замолчали. В последних словах Арсения Антон узнал себя. И как же было удивительно, слышать это именно из его уст. Человек, который кажется всем вокруг сгустком любви к самому себе, тоже себя ненавидит? - Ты же тоже это чувствуешь? – Арс словно видит Антона насквозь. - Да, есть такое. Но я хочу верить в то, что рядом с человеком, который мне дорог, я буду лучшей версией себя. - Хм, - брюнет игриво улыбнулся. В его голове будто собрался паззл, - а у тебя уже есть дорогой человек? - Э… возможно… но я в этом не до конца уверен, - Антон на этом вопросе сыпется, краснея до кончиков ушей. Благо мрак комнаты мог скрыть смущение на лице парня. - И ты никогда бы не стал делать ему больно? - Арс, это глупый вопрос. Я не могу этого гарантировать. Но думаю, для этого я бы приложил все усилия. Ты разве не считаешь так же? Вопрос Антона заставил на мгновение задуматься. - Я не всегда делаю то, о чём говорю, и мне за это ужасно стыдно. Но чаще всего я даю обещания, которые потом не могу сдержать. - Ты про клятву «и в горе, и в радости?» - Про неё в частности. Но не только. - И как часто ты нарушаешь обещания? - Например… - брюнет по-лисьи ухмыльнулся, - я обещал тебе перед прошлыми съёмками «Импровизации», что в этот раз не буду шутить на сцене про нашу с тобой сексуальную ориентацию. - Да, спасибо, что с каждым новым выпуском кормишь ненормальных фанатов очередной порцией гейских шуток, - раздражённо бормочет Антон. - Сцена - это единственное место, где я чувствую себя живым. И пока у меня есть возможность, я хочу оторваться по полной. Зрители думают, что я всего лишь играю роль, но только там я настоящий. А в реальной жизни, как ты знаешь, я не особо выставляю чувства напоказ. - Как ты вообще так живёшь? - Сам иногда не понимаю, - пожимает плечами Арс, - но я очень рад, что в моей жизни появилась «Импровизация». И что у меня такие крутые друзья, с которыми мне не нужно никем притворяться. - Я тоже рад. Ночь тянулась, а разговоры никак не прекращались. Друзья обсудили шоу, своих коллег, ближайший тур, жизнь до знакомства друг с другом и, конечно, личную жизнь, которая интересовала Антона далеко не в последнюю очередь. - И как давно ты понял, что би? – Шастун ещё минут двадцать назад пересел ближе к Арсу и теперь даже в темноте мог разглядеть черты его лица без труда. - Наверное, на втором курсе. Я тогда очень понравился одному старшекурснику, в то время как за ним бегала каждая вторая девчонка из универа. И для меня влечение к парню было в новинку. По его инициативе наши отношения были тайной - он боялся испортить свою репутацию. У меня никаких чувств к нему не было, в отличие от него. Он меня как школьницу подарками заваливал, на машине до универа и до дома катал. Перед его выпускным я ему нахамил, чтобы тот отстал. Так всё и кончилось. - Фу, какой ты жестокий, - Антон наигранно изображает на лице отвращение. - Вовсе нет! – Арс примирительно поднимает руки, - Он меня уламывал на отношения полгода, а отказы будто и не понимал. Это уже дошло до нарушения личных границ. Он следил за тем, куда и с кем я хожу каждый божий день, караулил меня под окнами ночами. На самом деле мерзкий тип. - Можно задать ещё нескромный вопрос? – Шаст всё никак не решался спросить, хотя жгучий интерес не давал спать по ночам. - Валяй. - Актив или пассив? – выпалил шатен на одном дыхании. - Универсал, - кокетливо поправляя волосы, Арс хитро посмотрел на собеседника, - с тем старшекурсником я был пассивом. После него стало интересно попробовать всё. Хотя девушки мне тоже нравились, парней среди половых партнёров у меня точно было больше. - Ого, - Шастун не знал, как реагировать на новый поток информации. - А ты? - Что я? - Актив или пассив? Молчание, повисшее в воздухе, начинает бить по ушам, точно в гонг. Антон от вопроса в лоб выпал из реальности. - Я не гей, - всё, что смог из себя выдавить парень. «Ну конечно! А то, что ты на фотки Арса по ночам дрочишь, это душевность, а не гейство!» - ехидно напоминает подсознание (почему-то голосом Позова). И как его заткнуть? - А если бы был? – Попов, как известно по горькому опыту, пока не получит ответ - точно не отстанет. - Ну… актив, - подсознание, словно издеваясь, подкидывает яркий отрезок из недавнего сна, где Шаст стоит раком как последняя шлюха. В то время как Арсений со своей коронной ухмылкой наблюдает за этой картиной, прописывая по ягодицам парня смачный шлепок. От воспоминания Антона немного передёрнуло. - Типичная фраза любого пассива, не знающего, что он гей. - Так блять, Арс! Ты сейчас пытаешься переубедить меня в моей гетеросексуальности? - А у меня получается? – Арсений придвинулся к Антону совсем близко. Между их лицами остаётся всего пару сантиметров. «Боже, у него реально получается…» Но Попов, щадя испуганного, как маленького котёнка, Шаста, отстраняется и лишь тихо смеётся. - И без слов понятно. Ты как открытая книга. - Нихуя! Не-а! Не надо затягивать меня в свой омут гейства! Я натурал! Ге-те-ро! - Звучит как вызов, - Арс снова ближе, но теперь немного нависает над парнем, как неизбежная буря. Неизбежная буря гейства. Но очень очаровательная. Антон не знает, куда себя деть. Маска, за которой он столько лет прятал необъяснимую симпатию к Попову вот-вот сорвётся к чёртовой матери. А насколько сильно эта маска ему нужна? «К чёрту.» Антон сам тянется к губам. Всего секунда требуется обоим, чтобы осознать произошедшее, и эта секунда длинною в вечность. За эту секунду Антон представил в своей голове тысячу и один сценарий, где Арс отвергает его, говорит, что тот «конченый долбоёб», и что больше в жизни не хочет его видеть. Но спустя вечную секунду Попов отвечает, осторожно накрывая чужие губы своими. Он делает это не спеша: исследует, пробует на вкус, задаёт ритм. Его рука легко касается шеи Шаста, ускользая вверх и путаясь в кудрявых волосах. Он притягивает парня ближе, словно требуя большего, чем скромный поцелуй. Язык Арса бесстыдно проникает в чужой рот, давая себе безграничную власть. У Антона по спине беспощадно бегут мурашки, а из губ вот-вот предательски сорвётся стон. Он так давно об этом мечтал, невольно отложив в своей голове как что-то «никогда не осуществимое». Он так давно хотел попробовать эти губы на вкус, ощутить прикосновение этих рук на своём теле, пусть и не такие интимные, как в его фантазиях, но ещё более ласковые и нежные. Когда Антон набирается храбрости и уже сам спешит податься вперёд, коснуться кожи Арса хотя бы подушечками пальцев, второй отодвигается, оставляя поцелуй рваным и недосказанным. В этот момент грудь словно насквозь пробили арматурой. «Я всё испортил.» - Я могу считать это за победу в нашем маленьком споре? – на лице Арсения ни следа смущения, а только его вечно сияющая ухмылка. Лишь вспухшие мокрые губы напоминают о событии, произошедшем пару мгновений назад. - Я не хочу это обсуждать. - Как скажешь, - пожимает плечами брюнет, - тогда ложись спать. Арс по-собственнически в пару движений укладывает Антона рядом с собой, легонько обнимая его сзади за талию. - Я вроде на диване сплю… - Не выдумывай, - сладко бормочет Арсений, только прижимая тело Шастуна крепче. Руки брюнета бережно скользят по животу, и словно невзначай, залезают под футболку, касаясь чувствительной кожи, а от горячего дыхания в затылок бросает в дрожь. Шаст и хотел было что-то возразить, но уютные объятия и мягкая подушка, будто отбирая последние чувства достоинства, погружают в крепкий сладкий сон.