Роза Х

— Что ты выдумал? — с хитрым прищуром она вглядывалась в озорной взгляд, понимая, что заочно согласна на всё, что бы Тимур не предложил. Мало того, что Вики была в принципе безоружна перед ним, так ещё и добровольно в его плен сама готова была кинуться. Так что согласие на любую его идею было по умолчанию. В глазах внезапно помутнело от горячего дыхания возле уха. Эти мужские феромоны сбивали практически с ног. Вики безумно скучала по ощущениям, когда его дыхание проникает под кожу и поднимает в ней бунт мурашек. — Но ты же согласишься со мной на всё, правда? — Ответ ему был известен наверняка, но он не мог отказать себе в удовольствии прочесть его сначала в её глазах, а следом с бледно-розовых губ.       По полу задребезжали колесики чемодана, сливаясь в общей какофонии звуков и голосов. Нежно, но уверенно приобняв Вики за талию, Тимур вел ее рядом с собой прямиком к табло с ближайшими рейсами. Наспех ознакомившись с доступными точками для вылета, Тим поймал себя на мысли, что готов отправиться по самым рандомным координатам, но вслух выдал: — Выбирай ближайший рейс. Из моих пожеланий только солнце, предпочтительно песок, — боковым зрением он ощущал на себе ее оживленный взгляд и из последних сил старался говорить непринужденно, еле сдерживая себя от желания закинуть блондинку на плечо и посадить в ближайший самолет с маршрутом хоть к чёрту на куличики. Но совершенно дурацкая счастливая улыбка выдавала его с поличным. Пара широко распахнутых глаз манили в свою светлую безмятежную гавань. Вряд ли бы кто-то обратил внимание, если бы он говорил громче, но закончил Тимур почти шопотом и на ухо девушки, — и минимум одежды. А лучше без. — Какая пошлятина, Гаязов. — Но очередной поцелуй, накрывший его губы, оказавшийся слегка дерзким и хищным, был лишь подтверждением, что Вики совсем не против и такого расклада.       Признаться, за две недели Тимур порядком устал от этой кочевнической жизни на сумках и в перелётах, но он бы героически вытерпел ещё один, даже и мучительно долгий, и расценил бы его не иначе как награду за лишения прошлых дней. Голова просто устала работать в режиме бешенного мыслительного потока в ожидании встречи с Вики. Над облаками он думал о ней, как хотел бы взять её руку, положить на своё колено и сказать что-то совершенно киношное о том, что его огромная, непостижимая любовь размером со Вселенную, уходит глубоко выше безграничного неба. В кроватях отельных номеров он, совсем как мальчишка, представлял рядом её тело, прогоняющее это холодное одиночество прочь. Пару раз даже косячил на концертах и путал слова, когда случайный образ в толпе хоть как-то походил на обладательницу любимых черт. Потом выслушивал от Ильяса и отмалчивался на его свирепое — «чем только твоя голова забита?». А там она. Бродила в его мыслях, выталкивая прочь всё остальное. Как помешательство. Родная и невероятно далёкая в этот момент. Иногда пробирала злость оттого, сколько они упустили за прошедшее время и вот опять, вновь обретя друг друга, вынуждены маяться по раздельности. Это были ни капли не две недели. Это были мучительные секунды, переведённые в вечность. Откуда-то из недр мозга неуёмно пищал слабым голоском скверный вопрос, как скоро Ильяс решит вернуться к работе из своих внезапных распутных похождений в чужом городе и вновь дернет младшего в штатный режим впахивания на благо озолочения банковского счета. Не смелая надежда, что братец еще покуралесит в своих утехах хотя бы недельку и оставит его в покое на этот срок, отчаянно тлела в груди Тимура. — Ну, выбрала? — Взглядом парень очертил бледный профиль девушки, вздернутый к экрану. Представил, её кожу чуть темнее от поцелуев южного солнца, с едва заметными полосками на висках от дужек солнечных очков, которые бы она снимала только на закате, и как её волосы казались бы ещё белее на фоне загара. — Днем будем ходить на море. Купим тебе классный круг и будем отплывать до самых буйков. Подальше от народа. Обедать в самом прибрежном ресторане, чтобы бриз освежал лицо, пока мы будем пить вино. Белое, да? — Её улыбка становилась шире от каждого слова, и Тим продолжил мечтать вслух, — а вечером будем сидеть на остывающем песке. Прям близко к воде, чтобы прибой чуть охлаждал ступни. Или ходить вдоль самой кромки воды. Чтобы ноги могли остыть от каких-нибудь безумных танцев…       Что он говорил дальше, вдруг слилось воедино с общим шумом. Всю нарисованную перед глазами красочную картинку сменил резкий кадр с экрана смартфона, выскочивший из сознания, как черт из табакерки. Вики вновь видела Софию. С шоколадным загаром на без того смугловатой коже, в полупрозрачном светлом платье, заманчиво кружащуюся вместе с сумерками в танце. С бойфрендом или в каком он там статусе. Танцует беззаботно, не подозревая, какими бл*дскими званиями она уже награждена за своё откровенное счастье. Здоровая или больная — в этих коротких видео она источала счастье. Только сейчас в голове просвистела снарядом мысль о том, что Макс, вероятно, был не зол на официальную жену за осознанный обман, а, черт возьми, его захлестнула ревность. К этому счастью, обретённому не с ним, к незнакомцу, сумевшему дать Софие это чувство и вкушать его плоды. А может и вовсе весь гремучий коктейль отравил разум? Как бы там не было, Вики не хотела испытать ни одно из этих чувств в свою сторону. Но оправданий в том, что она была хоть чем-то лучше Софии, найти себе не могла. Обманывала ли она Макса? Не меньше его бывшей избранницы. Была ли безумно счастлива в объятьях другого? Всецело. Только лишь отсутствие совместно нажитого дитя, скинутого на отца под непонятным предлогом, отличало её в собственных глазах от Софы. — Вика, — чуть сильнее Тимур притянул девушку к себе, и пелена накативших мыслей едва отступила, оставляя на лице заметный след сомнения. — Что случилось? «Давай, идиотка, ты же мастерски всем брешешь», — съязвил внутренний голос через подкативший к горлу ком.       Чертово табло было зло послано, как и внезапно замаячивший отдых. Следом отправились все глупые надежды, что вот сейчас, конкретно сейчас всё точно будет хорошо. Накатывающую ненависть к самой себе хотелось запереть где-то глубоко внутри, чтобы не вызвать ни малейших подозрений у Тимура. Обняла его покрепче, сцепив руки за мужской спиной и уткнулась в чуть липкую шею, спрятав стыдливый взгляд. В темноте зажмуренных глаз считала про себя до десяти, распихивая все атаковавшие эмоции в худо-бедный порядок. Может и не зря их двоих раскидало в разные стороны хоть на время, потому что она не вынесла бы этих мук совести, как сейчас, что аж тошнит оттого, как придётся изворачиваться в своей лжи любимому человеку прямо в глаза. Нет, правду сказать, определенно, можно, но девушка не могла себе позволить такой роскоши и пустить весь их трогательный момент встречи в сточную канаву. Вики была почти уверена, что объясниться с Тимуром будет куда проще, нежели с Максом. Нужен лишь более подходящий момент. Не сейчас. — У меня же даже вещей сменных с собой нет, — по-кукольному захлопали её ресницы, на что Тим лишь лукаво потянул вверх уголок своих губ. — Трусики и бусики — весь твой гардероб, алтыным. И его с лёгкостью можно приобрести на месте. — Тогда нам вообще не обязательно куда-то лететь, Ти-муурр, — игриво она оскалилась и прикусила легонько зубками его пухлую нижнюю губу. Активизировать весь свой бабский потенциал, похоже, оставалось последним выходом. — Есть разница, в какой точке планеты мы не будем вылазить из кровати?       В её словах была львиная доля правды, и Гаязову тяжело было это отрицать. Но не вылазить с ней из кровати, откровенно говоря, ему хотелось с более живописным видом из окна, чем городские, пусть и свеженькие, многоэтажки. Город не смог бы дать возможности вдохнуть запах её волос, играющий на перегонки со свежестью моря. А у Тимура засела эта навязчивая мысль ещё с прошлой совместной поездки, где в чистый горный воздух, как в родной, вплетался её аромат. И долбанный запах хлорированной воды в бассейне просто казался неимоверным зловонием во всей тонкости этих гармоничных нот. Но, как бы то не было прискорбно, при всём продуманном сценарии красивого отдыха, один лишь факт козырем бил все планы Тимура — сорваться из постели по звонку нагулявшегося брата будет куда проще в Москве. — Решено? — Даже не дожидаясь ответа, она бойко чмокнула его в щеку, едва ли кольнувшую её губы свежей щетиной, и вывернулась из объятий Тимура, на ходу сцепляя их руки в замок и уверенно утягивая парня в сторону выхода. — Вот же резкая! — Мы же едем ко мне? — девушка спрятала глаза за коричневыми стёклами своих Ray-Ban и повернула ключ в зажигании. — Я согласен уже на всё, лишь бы в этом месте можно было принять горизонтальное положение.       Тимур попытался осуществить свою затею на пассажирском сидении. Ноги вытянуть получилось, но стоило откинуть спинку чуть ниже, как опускающиеся к горизонту солнце тут же ударило тёплыми лучами в глаза. Тихо ругнувшись, парень поднялся обратно и поправил тёмные очки на переносице. — Ну поехали, уложу тебя в кровать. — Всё же хорошо, что до этого момента мне не придётся терпеть несколько часов очередного перелёта. — Я про отдых, Тимур.       Через тёмные стекла было не ясно — то ли закат играет в тёмных радужках, то ли прыгает озорное пламя уже вспыхнувших желаний. — А я с тобой не устаю, Вика. — К своим губам Тим подтянул хрупкую ладонь девушки, кротко чмокнул и довольно хмыкнул на распустившиеся улыбку блондинки. После вернул обратно руку на рычаг КПП и указал своим пальцем на педали. — Но буду буду благодарен, если мы всё же поедем.       Вики послушно выжала педаль. До какого-то неописуемого сумасшествия, ей нравилось, как Тим, накрыв её ладонь своей и уместив свои пальцы меж её, включил первую скорость. Следом вторую. Мотор в груди разгонялся быстрее сердца иномарки.       По идее, самолёт с Максимом и Златой уже должен был приземлиться, а это значило только одно — скоро он напомнил о себе хотя бы телефонным звонком. Черт! Это было полбеды, ведь дома ещё оставался кавардак после поспешных сборов. Но проблема не в самом беспорядке, а в его составляющей. Наверняка где-то спряталась детская игрушка или совершенно вызывающе лежит какой-то предмет мужского гардероба. Вот тут как раз и придется объясняться. Получается, Вики удалось лишь оттянуть момент сгущения красок от встречи с Тимом. И пока он рассказывал истории из двухнедельных гастролей, блондинка пыталась продумать план, как всё спасти. Сейчас не может все пойти под откос. Не может! Всеми фибрами Вики хотела насладиться тем, о чем разрешала себе думать только по ночам. Воплотить в жизнь и раствориться в важности этих моментов.       Отчитывать себя за то, что не настояла на Гаязовской жилплощади вместо своей квартиры, было уже слишком поздно, и Вики тяжелой рукой все же вставила ключ в скважину и сделала два оборота. — Ура. — Совсем тихо добралось до слуха.       Следом хлопнула дверь, и Вики уже оказалась в крепкой хватке мужских рук. Губы тут же попали в плен требовательного поцелуя. Всплеск эндорфина отключил весь мыслительный процесс и мгновенно заставил забыть обо всех переживаниях. Что бы там не произошло через минуту или час — было уже плевать. Сейчас имели значение эти губы и тяжелое дыхание, оседающее тягучим и томительным комом внизу живота. По проложенному мужскими ладонями маршруту под футболкой девушки бешено носились мурашки. Это говорило лишь об одном — Вики была счастлива. Ведь мурашкам, как никому другому, непременно надо верить. И выходит, что прямо здесь, на пороге собственной квартиры, где еще не выветрился до конца парфюм ее официального парня, непослушными руками наощупь расстегивая неподатливые пуговицы на рубашке Тимура и жадно упиваясь его сладкими, чуть сухими губами, ее настигло счастье. А кто Вики такая, чтобы ему противостоять? — Я соскучилась, — разом приходилось и болтать ему в губы, и стягивать с пятки непокорный кроссовок, и воевать с пуговичным отрядом. — Удваиваю. — Смачный чмок звонко ударяется о стенки не широкого коридора. От шального девичьего взгляда на лице парня расползается блаженная улыбка. — Но я настаиваю сначала на душе. Мне он правда необходим.       Вики едва отшатыватся назад и сумбурно кивает головой, поддерживая его желание. — Мы можем принять его вдвоем, — игриво за руку тянет девушку обратно к себе, закидывая хрупкую кисть себе на плечо. Почти смеется и добавляет, — но это будет пи**ц как неудобно.       Вики рассмеялась. Откуда-то снова появилось неконтролируемое желание улыбаться и радоваться. Рассудок находился в стадии осознанного опьянения — он понимал, что был не в себе, но этот расклад его вполне устраивал. Все внутренности опять поглощало приятное тепло и расслабляло. Притупляло все возведенные в боевой готовности до этого человеческие инстинкты, сохраняющие последние две недели всё на плаву. Теперь-то можно было делать и говорить все, что действительно чувствуешь. И так много хотелось сказать, а еще больше сделать. Приготовить какой-то мудреный ужин, пусть даже придется на него потратить пару часов. Начать смотреть в обнимку какой-то фильм и бросить, потерявшись в изучении обнаженных тел друг друга. Сидеть напротив друг друга и пить чай, забывая разговаривать, потому что все и так написано во взгляде. Им так много предстоит сделать вместе! Все то, что они бы вдвоем уже могли давно пережить, но упущенное время забрало эту возможность в прошлое. А теперь все тут! Ближе, чем вытянутая рука. Главное не упустить ни минутки.       В ванной зашумел душ, а для девушки словно перевернули песочные часы. Пока есть звук воды, она должна успеть скрыть все улики существования в этой квартире кого-то, кроме неё. Благо, что дома почти всегда был порядок и нынешний хаос был одним из немногих. Вики редко когда опаздывала, да ещё так, чтобы носиться по комнатам и оставлять за собой беспорядок, а в Максе и того более жил невозможный порой перфекционист. Поэтому, всего-то и было, что скинуть одним махом мужские рубашки с парой детских одежек и бросить их в шкаф до лучших времён.       Следующим на очереди был импровизированный кабинет Макса. Напротив двери у стены стоял небольшой, но удобный серо-коричневый диван с акцентными жёлтыми, почти канареечными подушками. Таких же цветов над ним висела картина. На ней был, вроде как, Нью-Йорк или Вашингтон, Вики всё не могла запомнить. Да и повесила её на эту стену без особого желания, просто потому что нужно было внести уют в скудную наполняемость комнаты. Узкий стелаж с книгами самой разной направленности стоял в углу возле окна. Никаких вазочек, сувениров, фоторамок и прочей атрибутики, выдающей наличие хозяина у этой комнаты. К письменному столу было вплотную придвинут удобный офисный стул с обивкой из мягкой экокожи на спинке и сидушке. Такой же непримечательный письменный стол был венцом безликости этих квадратных метров. Возле закрытого ноутбука аккуратной стопкой лежали какие-то бумаги. На всякий случай, девушка бросила их все в ящик стола. Зачем-то поправила и без того хорошо висевшую тюль на окне. Застыла в дверях, ещё раз окидывая взглядом каждый угол. Вики никогда не испытывала особой любви к этой комнате. Она изначально казалась блондинке каким-то жилищным аппендицитом. Сложностью было даже подобрать подходящие обои, не говоря уже об обстановке квадратных метров. Но последние солнечные лучи, заглянувшие в окно, вдруг подсказали, что нежные персиковые стены отдавали бы невероятной нежностью в дневном свете. Или мятные. Освежали бы мягкие тона тёплого заката. Только не розовые или голубые. Слишком примитивно. — Вика, можешь принести мне полотенце?       Чуть встрепенувшись, девушка вышла из своего внезапного забвения. Что только не придёт в голову в этом воодушевленном состоянии от присутствия Гаязова через стенку!       На кухне шумно булькал кипятком чайник. Тимур даже не стал слушать про ужин и остальное, что, признаться, без особого энтузиазма озвучила Вики, с большей охотой уже отвечая на его поцелуй. Они обязательно поговорят о чём-то невыносимо глубоком, как только восполнят баланс нежности в крови. Хотя, Тим искренне сомневался, что что-то может хоть немного остудить немыслимую потребность в этом теле и губах. Вики манила его за собой в ещё не доступную до этого часть квартиры. Но он и предполагал, что за этой дверью была спальня. Кровать остановила их, и Тим с интересом глянул на неё через плечо блондинки. — Большая. — Констатировал он. — И удобная, — Вики плюхнулась на неё и отползла чуть середине. — Искренне верю.       По дороге Вики уже была освобождена от футболки и лифа, и теперь Тим без промедлений отправил куда-то на пол остатки одежды. Соскочившее с бёдер полотенце тут же дало обзор на крепкую эрекцию парня. Вики с аппетитом прикусила свою же губу и нетерпеливо поерзала бедрами. Отрывистые поцелуи сыпались по губам и плечам девушки, а ее всю изводило, будто внутри хлестал пожар, заставляя так откровенно извиваться. Пылкий рот, завладевший возбужденным соском, своими манипуляциями вызвал несвязное мычание с губ девушки. В эту агонию, с невероятной легкостью Тимур кидал ее мимолетно. Блондинка уже забыла то чувство, когда так яростно, неуправляемо кого-то можешь желать. Да так, что тело лихорадило от истязающего возбуждения. — Возьми меня. — Чуть ли не взвыла, едва ли прохладная головка члена коснулась ее влажных складок.       Несвязный низкий хрип слился воедино с громкий стоном девушки, как только все ее теплое гостеприимство заполнилось им. Крышу Тимуру так сносило от происходящего последний раз недели две с половиной назад, а до этого и вовсе давным-давно. Как Вики удалось завербовать его в свои сети раз и навсегда, он до сих пор не понимал. Но сколько бы спутниц не делили с ним кровать, никто не мог приблизиться даже на шаг, к тому пьедесталу любви и страсти как на этой постели.       Чертова постель. Ее постель с проклятым Максимом, где он брал ее не раз. Жгучая ревность опять отравила кровь парня и зашипела как раскаленное масло от воды. Сама мысль, что Вики, пусть не так же, но стонала под Максом, была противна Тимуру. Что чужие лапищи шарили по ее телу. Теперь придется покрыть ее всю, от макушки до пят, своими отпечатками и поцелуями. И он готов. Раз за разом.       Мысли разогнали не только кровь в лабиринте вен, но и самого парня. Он сильней и сильней вбивался в ее тело, захваченный в кольцо женских ног. Даже если в этом доме была плохая звукоизоляция и все соседи сейчас стали случайными свидетелями этой откровенной песни, то волновало это Тимура в самый последний момент. — Ну-ка.       Вики даже не сразу поняла, что Тимур оставил ее тело на миг, тут же перевернул ее саму и пихнул ей под живот подушку. Все гормоны в женском мозгу, отвечающие за эйфорию, желание, голод и страсть заставили Вики повыше вздернуть зад не хуже кошки в самый разгар марта. И все продолжилось. Горело тело, глотку жгло от собственного голоса, где уже чьи руки было не разобрать.       Простыня смиренно терпела все выходки наманекюренных пальцев. Они до побелевших костяшек то сгребали несчастную ткань в кулак, то с жаждой пытались уцепить мужское тело сзади, чтобы то оказалось еще ближе и глубже. Быть едиными больше чем сейчас, казалось невозможным, но единственным имеющим хоть какой-то смысл сейчас.       Игра светлых волос на простыне и распаленное страстью женское тело в рыже-красных закатных лучах пьянили Тимура все сильнее. Он непременно должен положить ее собственноручно на их общую постель. Новую. Пусть это будет каким-то проклятым символом их новой жизни. А эту койку он спалит. Вместе со всеми воспоминаниями на ней с чужими криками и влажными телами. Пусть последним, что останется в памяти будет то, как они вдвоем горели на ней, как никто и никогда.       В кошачем прогибе Вики со стоном словила свою дозу кайфа и потеряла с яркими вибрациями в теле контроль над собой. Силы едва ли хватало просто дышать. Быстрыми, но крепкими движениями Тимур до основания скользил по узким влажным стенкам девушки. Затуманенным взглядом не видел ничего, кроме ее утомленного негой профиля, чуть дрожащих ресниц и широко распахнутого рта, рвано выдыхающего последний воздух из легких. Придя к финишу вторым, Тим все равно чувствовал себя неоспоримым победителем. «Давно я так не…», — язык бастовал, поэтому сказать вслух у девушки не вышло.       Тимур лежал рядом на спине такой же обессиленный. Но несомненно счастливый. Лишь это имело значение, пусть и даже в пределах нескольких квадратных метров, занятых границей кровати.       Наконец-то всё было на своих местах. И теперь точно можно было подумать об ужине. Ведь бо’льших проблем пока что не было, как казалось Тимуру.