Испанские сказки для центрбека

Дни несутся с головокружительной скоростью, Серхио учит хорватский все свое свободное время. Он с ужасом думает о том, что до чемпионата мира остается меньше полугода и сокомандники Луки смогут догадаться о чем-нибудь. В круговерти тренировок, игр и занятий Серхио не замечает, как наступает весна — он слишком раздражен и вымотан, чтобы наслаждаться ее приходом. Единственные приятные моменты: отличный сезон в Реале и общение с Лукой. Серхио не понимает, почему не замечал раньше его чувство юмора, спокойную уверенность в себе и доброту. Как-то они оба сидят на диване в гостиной у Серхио, пьют лимонад, и Лука объявляет: — Просмотр футбольного матча — отличный способ потренировать хорватский. Я выбрал запись встречи, в которой мы оба с тобой играли. Серхио тянется за кувшином с лимонадом. — В Реале? — Нет конечно, в сборных: игра на прошлом евро. — О, Испания завоевала золото! — Серхио расплывается в улыбке. — Рамос, я в курсе. — А, ну да. Но мы все равно крутые. Лука закатывает глаза. — Я уже жалею, что предложил — это будет мучительно. Я буду в роли комментатора. Dakle, sudac daje zvižduk koji najavljuje početak borbe! Od središta polja počinju Španjolci. Idemo! Серхио отлично помнит эту игру: они тогда на последних минутах вырвали победу у неуступчивых хорватов. Смотреть матч под тихие комментарии Луки оказывается каким-то отдельным видом удовольствия. Тот разбирает не только происходящее на поле, но и объясняет, кто где ошибся и почему. Серхио очарован. Он думает о том, что Лука все делает хорошо: готовит, учит, комментирует матчи, играет в футбол. Прямо в этот момент Лука на экране вспарывает испанскую защиту, как нож масло, и ворота от поражения спасает только Касильяс в каком-то невероятном прыжке. Лука, сидящий рядом, хмыкает, когда Серхио победно вскидывает кулаки после гола Наваса. — Я понял все, что ты сказал, — сообщает Серхио, глядя, как ходит кадык на горле Луки, когда тот жадно пьет после полутора часов комментирования. — Умница, несмотря на то, что я не хочу поддерживать твое и так непомерное эго, ты действительно быстро учишь язык. Повысим-ка уровень сложности — теперь комментировать будешь ты. Наши сборные пока сталкивались один раз, поэтому возьмем любой матч с того же евро. — Давай финал. — Пф-ф. Почему я не удивлен? — фыркает Лука. Серхио поднимает свой стакан с лимонадом, будто пьет за здоровье Луки. Следующие полтора часа Серхио мучается с подбором хорватских слов для описания того, как они разнесли Италию. Лука кое-где поправляет и подсказывает, но совсем немного. Серхио распирает от гордости, когда они заканчивают и Лука хвалит его: — Это действительно очень здорово. Рамос, даже не верится, что ты настолько продвинулся. — Спасибо, у меня очень хороший учитель. — Серхио шутливо ударяет кулаком Луку в бок. — Самый лучший! Лука мрачнеет и поднимается с дивана. — Поздно уже, я домой. Скоро твой день рождения. Нам надо подумать, как его отпраздновать. У Серхио тоже почему-то резко портится настроение. — Да никак. Мне не семь лет, я не расстроюсь, если не получу поздравлений и подарков. Повеселишься вместо меня. Лука кивает. — Оторвешься тогда на моем дне рождения в сентябре. Он уходит, и Серхио с тяжелым вздохом падает спиной на диван. Все у них через задницу… Тридцатого марта Серхио стоит на пороге своего бывшего дома с подарочной коробкой в руках — внутри самая большая энциклопедия испанских сказок, которую он смог найти. Перед дверью собирается почти вся команда. Касильяс подходит к Серхио, наклоняется и спрашивает: — Лука, вы и в самом деле подружились? — Думаю, да, — отвечает Серхио и звонит в звонок. — Ты практически святой, я бы не простил, — говорит Касильяс, и Лука в этот момент с улыбкой распахивает дверь им навстречу. Серхио думает об этих словах капитана, пока они дарят подарки и идут на задний двор — а как к нему в действительности относится Лука? Одно дело из необходимости изображать дружелюбие и совсем другое — хорошо относиться к человеку, который над тобой изгалялся больше года. Лука запекает мясо на гриле, подает нарезанные овощи и разливает по бокалам вино — он радушен. Серхио чуть-чуть расслабляется, когда тот улыбается, передавая ему тарелку с едой, и шепчет на ухо: — С днем рождения. Но глупые мысли все равно никуда не исчезают, и весь праздник Серхио думает об этом. Ему тревожно: он хочет быть другом Луке. В какой-то момент в кармане звонит телефон — это мама. Серхио извиняется и отходит к забору. За ним бегут Урко и Икаро, они с интересом смотрят, как он прислоняется плечом к нагретому весенним солнцем камню и теребит молодые листочки на каком-то кусте. — Привет, мам. — Солнышко, с днем рождения, ты совсем большой мальчик. Она начинает поздравления с этих слов каждый год — в глазах Серхио почему-то начинает щипать. — Я тебя люблю, хочется пожелать многое, но просто скажу: будь счастлив. Серхио молчит и обдирает несчастный куст. — Спасибо, я скучаю, — наконец говорит он. — Пожалуйста, приезжайте ко мне с папой завтра. — Конечно приедем. Передавай привет Луке. Он сбрасывает вызов и оглядывается на команду. Все веселятся, и Серхио ищет взглядом Луку. Тот смеется, разговаривая с Касильясом, треплет по холке подлетевшего Икаро. У Серхио в груди болезненно ноет. — Лукита, с тобой все в порядке? — Серхио вздрагивает от неожиданного вопроса Бейла, который тихо подходит к кусту. — Ты чего все листья оборвал? — Да я, просто… мама звонила. Все хорошо, давно ее не слышал, — врет Серхио. — А, передавай ей привет в следующий раз. Серхио не сразу понимает, зачем его маме привет от Бейла, пока не осознает, что тот говорит про Радойку. — Конечно, передам. Они возвращаются к остальным, и Серхио с трудом досиживает до времени, когда прилично уйти и не вызвать лишних вопросов. Дома он пытается смотреть какой-то фильм, но быстро сдается, идет в спортзал и там загоняет себя до седьмого пота. Это правильное решение — к ночи мыслей в голове нет никаких, он плетется в душ и трет себя мочалкой, пока мышцы не расслабляются под напором горячей воды. Позже, лежа в кровати со свежим бельем, Серхио лениво ласкает себя. После обмена телами он обычно делает это в ванной, глядя на свое отражение в чертовом зеркале, но сегодня он слишком вымотан. Волосы в паху давно отросли и завиваются светлыми колечками, они мягко щекочут ребро его ладони. Серхио прикрывает глаза и думает, дрочит ли Лука — не прямо сейчас, конечно, а вообще, после случившегося, — или ему неприятно трогать тело Серхио. Дрочит, наверное. Удовольствие сегодня неяркое, Серхио доводит себя до разрядки механически, вытирает руку и живот краем простыни и собирается уснуть, когда какой-то ублюдок звонит в дверь. На часах двенадцать ночи, Серхио, проклиная ненормального визитера, набрасывает на плечи халат и идет открывать. За дверью Лука с кучей подарков. — Ты в своем уме? — бурчит Серхио, отходя с прохода и пропуская Луку. — Ночь на дворе. — О, извини. Я не подумал, что ты можешь спать. Я быстро оставлю подарки и уйду. — Лука смущен, его щеки покрываются красными пятнами. — Я не спал, только собирался. Чай будешь? — Нет-нет. Я на минуточку. Я не распаковывал подарки — они твои. Сам посмотришь, кто что тебе вручил. — Лука доносит все до гостиной и сгружает кучей перед диваном. — А я пойду. — Подожди, — просит Серхио, осматривая ее, его взгляд цепляется за знакомую упаковку. — Почему ты вернул мне подарок, который принес я? Серхио достает его из груды остальных и передает Луке. — У меня же нет дня рождения, — отнекивается Лука. — В любом случае не стоило. — Считай это подарком без повода. Серхио не собирается сдаваться, он чуть ли не силой запихивает коробку тому в руки. Лука устало морщится, но подарок забирает. — Я тебе не нравлюсь? — в лоб спрашивает Серхио. Лука пожимает плечами. — Рамос, тебя слишком много в моей жизни. Мы проводим время вместе на тренировках, на играх, изучая хорватский. Черт возьми, я живу в твоем теле и твоем доме! Сегодня развлекал всю команду несколько часов от твоего имени. И Касильяс спросил, не вселился ли я в тебя, когда я сдуру начал рассуждать о кулинарии. Просто я устал! — Лука почти кричит. — Извини за все это. Серхио действительно становится стыдно, хотя он ни в чем не виноват. — Проехали. — Лука выглядит измученным. — Тебе тоже несладко, я все понимаю. Но не требуй от меня невозможного. Мы не друзья, Рамос. Лука хлопает дверью, Серхио устало опускается на диван и трет лицо. Сна нет, как и не бывало, он тянется к первому подарку — красивая гитара от Касильяса. Он разбирает коробки и свертки, пока не остается последний подарок с биркой «от Модрича». Внутри коробки книга с хорватскими рецептами — на хорватском, естественно — и клочок бумаги с надписью «Я в тебя верю». Серхио улыбается.

***

Апрель и почти весь май пролетают еще быстрее. Серхио кажется, что Лука пытается держать дистанцию: вечно напряжен и практически не шутит. Серхио же, наоборот, с каждым проведенным вместе днем понимает, что хочет этого человека в свою жизнь все больше и больше. Они продолжают заниматься хорватским, тренироваться, играть и проводят достаточно времени вместе, но Серхио все равно мало. Он искренне сожалеет о неудачном общении в начале их знакомства. Приходит понимание, что таких людей, как Лука, — один на миллион, и назвать его другом — это честь. Серхио стоит в подтрибунном коридоре, держа за руку мальчишку, сердце стучит как сумасшедшее — финал Лиги Чемпионов. У них есть шансы взять кубок, Серхио верит в это. У них лучшая команда. Под крики и улюлюканье толпы они выходят на поле. Реал разыгрывает, и Серхио не может понять, что происходит — ничего не получается. Такое ощущение, что ни им, ни соперникам победа не нужна, все бестолково катают мяч, пока Серхио не бьет штрафной и не попадает прямо в руки Куртуа. Игра оживает, Лука получает желтую за грубость. Реал создает несколько отличных моментов, но чертов Атлетико открывает счет. Серхио зло стискивает зубы. На перерыв команда уходит в подавленном настроении. Анчелотти с Касильясом говорят подбадривающие слова, Серхио смотрит на свои руки, сидя на лавке, и думает, что просто обязан что-то сделать. Кто-то наклоняется к его уху и шепчет: — Мы должны победить. Ты же говорил, что ты победитель. Серхио вскидывает голову, но Лука уже отходит. Эти слова бодрят лучше чем речи капитана и тренера. Он выходит на второй тайм заряженный как черт. Анчелотти подзывает его перед самым началом и просит чуть отодвинуться в опору. Серхио не противится — в опору, так в опору, он для победы готов сыграть вообще на любой позиции. Атлетико проводит несколько атак, но быстро их сворачивает и садится в глухую оборону. Серхио не понимает такую тактику: играть еще почти тайм, а соперник залезает в «автобус». Лука сносит Габи и едва не получает вторую желтую. Серхио выдыхает и бежит в штрафную. Последние десять минут у ворот Атлетико настоящий ад. Реал пытается закатить мяч любыми средствами. Серхио не верит, что они могут проиграть. Заканчивается основное время, в ушах гудит так, что не слышно рев толпы. Реал зарабатывает угловой, и Серхио идет подавать. Он заправляет выбившиеся пряди под резинку, смотрит в штрафную Атлетико и видит Луку. Тот коротко кивает, и Серхио уверен, что все получится. Он навешивает и как в замедленной съемке видит летящий мяч и Луку, кладущего его головой в ворота. Трибуны взрываются, и Серхио бежит к кричащему Луке, запрыгивая на него. Их окружает команда, счастливо воющим многоруким чудовищем они бредут по полю, пока не распадаются на отдельных людей. Серхио с трудом отлипает от Луки. Впереди дополнительное время! Атлетико, уже мысленно празднующий победу перед ударом Луки, теперь не может разыграться, и Реал разрывает его. Второй, третий, четвертый с пенальти — голы летят в ворота Куртуа. Финальный свисток. Они победили! Серхио обнимает Луку, и тот, сжав его за плечи, приподнимает над газоном. Первая Лига Чемпионов для Серхио. Он знает, что без Луки это было бы невозможно. Они празднуют почти до утра. Лиссабон такой красивый в свете ночных огней. Команда ездит по улицам в открытом автобусе и орет как безумная. Серхио, кажется, срывает глотку. В гостиницу они приезжают уже когда начинает светать и заваливаются в номер к Касильясу. Серхио и Луку опять тискают всей командой за спасительный гол. Утром Серхио просыпается в жутко неудобной позе: он лежит на полу, на его животе ноги Касильяса, под бедром валяется кубок, а затекшую руку прижал Лука. Серхио не сразу понимает, что смотрит на светлые пряди, крупный нос и приоткрытый рот. Серхио, отпихивая кубок и Касильяса, поворачивается к Луке. Он трогает его лицо, шею, волосы и не может поверить, что все закончилось. — Лука! Лука! — вопит он и трясет за плечи, как куклу. — Проснись. Тот стонет и пытается отмахнуться. Серхио прижимает его к себе и целует в лоб. Лука возится, открывает глаза и секунду смотрит, не осознавая происходящего. — Рамос, — шепчет он, чуть отстраняется и ощупывает себя. — Господи! — А нельзя потише? Чтоб вас черти обоих драли, спать охота, — бормочет Бейл где-то сверху на кровати. Серхио поднимается, протягивает руку, помогая встать Луке. Они, улыбаясь как два придурка, — Серхио кажется, что у него сейчас лицо треснет, — выходят в коридор. — Лука! — Серхио притягивает его в объятья. — Все закончилось. Лука закрывает лицо ладонями, всхлипывает и дрожит в его руках. В груди Серхио растет какое-то новое чувство: он счастлив, а еще взволнован, не уверен, встревожен, и его, кажется, даже тошнит. Это лучший момент в жизни. Лука отстраняется, выхватывает телефон из кармана джинсов и отходит к окну в конце коридора. Серхио чувствует себя брошенным. До него долетают обрывки хорватских слов — становится ясно, что Лука звонит матери. Из номера Касильяса начинают выходить заспанные одноклубники, они хлопают Серхио по спине, говорят какие-то слова, а он смотрит на светлую макушку, которая исчезает за дверью одного из номеров. Серхио тоже хочет позвонить маме, достает телефон, открывает историю звонков и обмирает — имя контакта Луки не изменено, значит все эти месяцы на экране высвечивалось «Мелкий ублюдок». Серхио хочет умереть.

***

До чемпионата мира остается три недели. Серхио изнывает, он практически не видится с Лукой. Один раз они перевозят друг к другу вещи, накопленные за это время, и второй —встречаются на общекомандном послесезонном сборе, на котором Серхио пытается поговорить. Лука, вежливо извиняется и уходит. Надеясь, что футбол взбодрит, Серхио ждет начала чемпионата мира как манну небесную. Дни тянутся с черепашьей скоростью. У него, оказывается, слишком много свободного времени, забитого мыслями о Луке, и чтобы хоть как-то себя занять и отвлечь, Серхио находит учительницу хорватского. Милая пожилая женщина соглашается на плавающий график, она хвалит его за старания даже чаще Луки, но это все не то. Серхио не верит своим мыслям: он несчастлив, что их вернуло обратно в свои тела. Ему необходимо общение с Лукой, его внимание, доброта и забота. Серхио пытается готовить по рецептам из подаренной книги, и что-то у него даже получается, но это не так вкусно, как у самого Луки. Серхио звонит один раз в надежде поговорить, но тот не берет трубку. Больше он не решается, не знает, что сказать, чтобы это не выглядело жалко: «Я скучаю», «Мне так тебя не хватает», «Будь моим другом»… Все звучит плохо даже в голове, хотя это правда. Касильяс зовет Серхио в гости за день до полета в Бразилию, и он едет, надеясь, что Лука тоже будет. Но того нет. Никого из команды нет. На столе мясо и овощи, Икер, улыбаясь, разливает сангрию. Сара выглядит вымотанной, на руках у нее плачет маленький Мартин, она покачивает его и поет колыбельную. Серхио хочет, чтобы кто-нибудь его тоже утешил. — Ты чего смурной такой? — Икер протягивает бокал. — Крупно облажался, обидел человека и не знаю, как извиниться. — Серхио сжимает свои волосы пальцами. — Просто словами. — А если не получится? Мне нужно, чтобы он действительно простил. Икер с удивлением смотрит на нервно раскачивающегося Серхио. — Ты влюбился? — Нет… не знаю. Это неважно. Ты никому не скажешь? — Пойду уложу Мартина спать, — понятливо говорит Сара, целует Икера и машет рукой Серхио. — Она золото! — Икер нежно смотрит на уходящую жену. Серхио не знает, влюблен он в Луку или нет. Это действительно неважно, шансов на взаимность нет никаких. Встречаться с одноклубником — ужасная идея. Даже если он действительно влюблен — это когда-нибудь пройдет. В чем он уверен — Лука — значимая часть его жизни, и он не может ее потерять. — Ты веришь в потусторонние силы? — Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли. И в Иисуса Христа, единственного Его Сына, Господа нашего… — Я не о том, как сложно-то! Икер смотрит с непониманием. — Помнишь, как мы осенью ездили во Фрешенет? Серхио рассказывает все. Ему даже становится легче, словно с каждым словом из него выходит отрава. Он надеется, что Икер поверит. — То есть почти весь сезон вы играли на позициях друг друга, и никто ничего не заметил. — Кажется, Икер поражен этим больше всего. — Вы действительно невероятные футболисты. Ты реально собирался выступать вместо Луки за сборную Хорватии? А он за испанскую? — Да. В доказательство своих слов Серхио говорит несколько предложений на хорватском. — Пиздец. Они молчат, Икер пытается переварить услышанное. — После того, как нас вернуло в тела обратно, Лука не общается со мной. Я пытался — он либо уходит, либо не берет трубку. Не знаю, влюблен я или нет, не думал об этом. Просто хочу его в свою жизнь. — Сесе. — Икер притягивает его рукой к себе. — И все-таки попробуй поговорить с ним. Вода и камень точит. Лука никак не навредил тебе, пока был в твоем теле, думаю, у тебя есть шанс. Я бы на его месте набил татуировку большими буквами у тебя на лбу «редкостный мудак». — Только никому не говори, — просит Серхио еще раз. — Будь уверен, не скажу. — Икер поднимает бокал, предлагая чокнуться. — Мне же никто не поверит. Они сидят допоздна. Серхио становится чуть легче — Икер прав, надо что-то делать. Утром, все хорошо продумав, он пишет сообщение Луке: «Я, кажется, забыл у тебя гитару, подаренную Касильясом, нигде у себя не могу найти». Отметки о прочтении нет несколько часов. Серхио за это время успевает собрать вещи в чемодан, позвонить маме, еще раз поговорить со всем персоналом, когда телефон издает сигнал входящего сообщения. Серхио подхватывает его и трясущимися пальцами снимает блокировку. «Я уже в Сан-Паулу. Вернусь домой, посмотрю». «Спасибо. Удачи в первой игре». Лука ничего не отвечает. «Это не страшно», — мысленно убеждает себя Серхио, он попробует еще. То ли Серхио разучился играть на позиции защитника, то ли им просто не везет. После каждой игры Луки он пишет слова поддержки, которые остаются без ответа. Испания не выходит из группы, у Хорватии те же проблемы. Серхио даже не расстроен, значит они быстрее вернутся в Испанию. «Гитары у меня нет». Сообщение приходит, когда Серхио едет домой из аэропорта. «Можно я приеду и сам посмотрю?» Просит он и уже готов развернуть таксиста к дому Луки. «Я улетаю в Хорватию через два часа». Серхио тупо смотрит на экран телефона, понимая, что Лука снова от него ускользает. «Хороших каникул», — желает он и просит таксиста: — Пожалуйста, отвезите меня по другому адресу. Мама открывает дверь после третьего звонка Серхио. — О, привет, заходи, мы как раз собираемся ужинать. Он стискивает ее и улыбается, кажется, первый раз за целую вечность — он всегда скучает. Отец выходит к ним и обнимает их обоих. — Мальчик мой, как давно я тебя не видел, — счастливо гудит он. — Паки, достань рюмки и бутылочку хереса. Сидя за родительским столом, Серхио расслабляется, они с отцом азартно обсуждают чемпионат мира и где именно команда облажалась. Оба приходят к выводу, что бессмысленно расстраиваться: будут новые сезоны, чемпионаты и победы. Серхио — боец и выгрызет их, если потребуется. Он очень благодарен за поддержку. После ужина, сидя в гостиной, отец начинает клевать носом в своем кресле, видимо, херес был лишним. Мама подсаживается к Серхио, берет его за руку и улыбается. — Я очень рада, что ты снова стал самим собой. Это были трудные восемь месяцев. Как выдержали вы с Лукой, не представляю. Как он после возвращения? Она ласково обнимает Серхио. — Не знаю, мы не общаемся. Он меня избегает. — Серхио вздыхает. — И мне это не нравится. — Все будет хорошо. — Мама сжимает руки крепче. — Дай ему время. Ты же мой сын, ты такой хороший. — Этого может оказаться недостаточно. — Ты помнишь, как в шестнадцать лет выпросил у нас с Хосе свою первую лошадь? Серхио улыбается. — Конечно, мне нельзя было из-за футбола ездить на ней, но я вас замучил, и мне ее купили, чтобы я за ней ухаживал. — А мы были против. Я к тому вспоминаю, что ты настойчивый: если ты что-то хочешь, то добиваешься этого. Лука, по-моему, симпатизирует тебе. Он ухаживал за тобой, пока ты болел, готовил еду, учил хорватскому, часто звонил нам. Просто чуть-чуть терпения, и все у тебя получится. Скоро начнется сезон, и вы будете видеться чаще. — Спасибо. Я могу сегодня у вас переночевать? Не хочу возвращаться к себе. — Конечно, пойду постелю свежее белье. — Она целует его в лоб, поднимается с дивана и, обернувшись уже перед лестницей, говорит: — Я буду молиться о твоем счастье.

***

Серхио не знает, как выдержит до начала тренировок. Он очень хочет видеть Луку. Пытаясь занять свою бедную голову чем-то еще, он, вдобавок к урокам хорватского, подает документы в свою школу. Не так уж много ему осталось сдать предметов, чтобы получить аттестат. Там обещают выделить в конце года комиссию, которая примет у него выпускные экзамены. Он находит учителей по нужным предметам и начинает заниматься — неизвестно, чего в этом больше: исполнения пожелания Луки или попытки не думать о нем. В любом случае со вторым он справляется плохо. Иногда к Серхио приходят мысли о том, насколько странным будет выглядеть, если он станет караулить возвращение Луки из Хорватии рядом с его домом. Внезапно помогает Касильяс. Серхио зубрит домашнее задание по истории, когда на телефоне проявляется сообщение: «Лука вернулся, мы сейчас начинаем играть в Диабло. Надеюсь, не пожалею о том, что тебе это сказал». Серхио благодарит и улыбается как безумный, он наскребает последние остатки разума, чтобы не мчаться к Луке немедленно. Вряд ли тот оценит. Вместо этого Серхио звонит своей давней подруге, которая никогда ему не оказывает. Уже через полчаса Серхио заходит в лучший, по его мнению, тату-салон. Он чертов гений — на это Лука точно отреагирует. — Мартита! Я пришел. В его руках оказывается миниатюрная вертлявая девушка, она целует его в щеку и хохочет. — Привет, Чехо! Ты принес мое любимое полотно. Он ссаживает ее на пол и улыбается в ответ. — Мне нужна татуировка хоанета, держащего в руках звезду или шар света, если получится. — Где будем бить? — Мартита придвигает высокий барный стул к столу и начинает рисовать эскизы. — На левой ключице. — Значит не очень большая. Дай мне полчаса. Где кофе и чай ты знаешь. Можешь пока рассказать, почему выбрал такой сюжет? Серхио садится на раскиданные по полу подушки. — Хочу больше волшебства в жизни. — Ну тебе и впрямь сказочно повезло: клиентов набралось на месяц вперед. Та дама, которая была записана на сейчас, позвонила за несколько минут до твоего звонка. Она сломала ногу… Спустя четыре часа Серхио фотографирует свою ключицу и посылает Луке. Расплачиваясь с Мартитой, Серхио целует ее и в который раз обещает предупреждать о приходе заранее. Лука просматривает сообщение, но ничего не отвечает. Серхио ждет, он не верит, что тому не любопытно. На противоположной стороне дороги Серхио видит магазин пряностей — что же, это неплохо для начала. «Зачем?» Приходит сообщение от Луки, Серхио считает это победой. В магазине он просит продавца упаковать самый полный набор специй, который тот сможет составить. «Лука, мне приятно будет вспоминать о нашем приключении, когда я буду ее видеть. Можно к тебе подъехать?» «Это не терпит до начала тренировок?» «Я должен тебе кое-что отдать». Серхио задерживает дыхание. «Ладно. Приезжай». Серхио с трудом сдерживается, чтобы не вдавливать педаль газа в пол — попасть в аварию, когда Лука согласен увидеться, будет очень обидно. Перед домом Луки Серхио оглядывает себя, взлохмачивает волосы и звонит в дверь, он нервно сжимает в руках сверток со специями. Лука открывает дверь и смотрит на Серхио снизу вверх. Чувствуя, что лицо расплывается в глупой улыбке, он протягивает свой подарок. — Заходи, — вздыхает Лука, забирая его. — Что там? Внутри Серхио втягивает носом воздух — он любит запах этого дома. — Специи. Очень много специй. Ты тратил свои, пока готовил мне. Они молча смотрят друг на друга. Лука кивает. — Спасибо, Рамос. Идем на кухню, я их уберу. Серхио хочет просто обнять Луку, но приходится держать себя в руках. — Я скучал. — Это не то, что собирается сказать Серхио, но это правда. Он видит напрягшиеся плечи Луки и добавляет: — Понимаю, мы плохо начали. Ладно, я плохо начал. Лука отворачивается, достает с полки множество баночек и раскладывает по ним приправы. — Я тебя внимательно слушаю, — подгоняет он примолкшего Серхио. — Извини меня, пожалуйста. — Слова слетают с губ с легкостью. — Я бы хотел наладить с тобой общение. Спасибо, что не причинил вреда мне, пока был в моем теле. Ты имел полное право. Лука ежится и коротко смотрит на Серхио. — Я бы никогда такого не сделал. — Я знаю. И очень тебе благодарен. Серхио протягивает ладонь, и Лука, поколебавшись, пожимает ее испачканными в корице пальцами. — Рамос, я… — Серхио. Это мое имя, и мне будет приятно, если ты будешь меня так называть. — Ладно. Серхио. — Сердце Серхио заполошно бьется, когда он слышит это. — Я сейчас собирался смотреть финал чемпионата. Ты со мной? Улыбаясь как безумный, он кивает. — Конечно с тобой. А ты будешь комментировать? — Могу даже на хорватском, — ухмыляется Лука. — Хотя, ты, наверное, все позабывал за этот месяц. — Ничего я не позабывал, — с жаром возражает Серхио. — Я нанял учительницу. — Зачем? — удивляется Лука, доставая пакет с попкорном и засовывая его в микроволновую печь. — Мы больше полугода учили, будет обидно бросить на середине. Лука кивает, вынимает из холодильника бутылки с лимонадом и протягивает их Серхио. — Пойдем. Они устраиваются на диване в гостиной как раньше. Между ними стоит огромная миска с попкорном, Лука включает телевизор, и Серхио понимает, что счастлив. Лука тихо комментирует происходящее на поле занудство. Кажется, что его низкий голос околдовывает. Команды уныло не рискуют и с сухим счетом дотягивают до перерыва. Серхио закидывает горсть кукурузы в рот и спрашивает: — Что для тебя было самое тяжелое, пока ты был в моем теле? Лука смотрит на свои руки и отвечает: — Запахи. Я так к этому и не привык. Ни на секунду не получалось забыть о случившемся. Из-за перегородки… — Лука показывает пальцем на свой нос. — Я обычно слабо ощущаю запахи. А в твоем теле мне все время раздражающе пахло тобой. И, пожалуй, я долго привыкал не оглядываться, когда кто-то звал меня по имени, и откликаться на твое. А для тебя? — Хорватский, от него мозг кипел — сейчас гораздо легче. Еще раз спасибо, что тратил время на мое обучение. — Это нужно было нам обоим, — вздыхает Лука и отпивает лимонад, высоко задрав голову. Они сидят до самой ночи — Серхио благодарен немцам и аргентинцам за то, что в основное время никто так и не забивает. Это позволяет побыть с Лукой на полчаса дольше. — Ну что же, немцы весь турнир были лучшими, — заканчивает Лука. Серхио не хочет уходить, но нужно. Он поднимается с дивана, только убедив себя, что это не последний раз, когда они пообщаются. Лука остается сидеть, поджав под себя ноги — выглядит очень расслабленно. — Спасибо, — говорит Серхио и, подумав, добавляет: — За все.

***

Анчелотти всерьез берется за них сразу, как только начинаются тренировки. — Мы все едем в «Порт Авентура» на выходные, гостиница уже забронирована, — объявляет он на разминке. — Соберите нужные вещи — шорты для плавания не забудьте. Настроение у всех поднимается, и Серхио подмигивает Луке. Он сделает все, чтобы вместе проехаться на американских горках. — Возвращаемся к тренировке, — требует Анчелотти. Серхио до ее конца не может сосредоточиться ни на чем, кроме мыслей о двух днях с Лукой в парке аттракционов. В автобусе Серхио обнаруживает, что место рядом с Лукой занял чертов Бейл. Мысленно пожелав ему и всем валийцам вместе взятым провалиться в преисподнюю, Серхио садится к Касильясу. — Икер, нужна твоя помощь. — Почему мне кажется, что я сейчас опять услышу что-то по Луку? — Даже не знаю. — Серхио пожимает плечами. — Потому что именно про него ты и услышишь. Икер хмыкает, достает из рюкзака ланч-бокс, в котором лежат сандвичи. — Угощайся. Я жду подробностей. — К Луке подсел Бейл, мне нужно, чтобы ты отвлек его хотя бы в парке. Икер смеется. — Я так понимаю, мне надо отгонять от Луки всех, кроме тебя? — Если это сделаю я, то Бейл обзаведется фингалом, — бурчит Серхио, пережевывая хлеб. Икер, махнув рукой, соглашается. — На свадьбу не забудьте пригласить. — Не будет никакой свадьбы, я пытаюсь с ним всего лишь подружиться. — Ну-ну… Команда выгружается перед входом в гостиницу, и Лука приседает поправить развязавшийся шнурок. Варан, наклоняясь с глупой улыбкой, щекочет его. Серхио чувствует, что фингал будет не у Бейла. Луку начинают щекотать Карвахаль и предатель Касильяс. Анчелотти требует, чтобы все перестали дурачиться и шли уже на ресепшен. Серхио не может поверить своей удаче — их с Лукой заселяют в один номер. Наверное, у него совсем плохо с головой: он радуется любой возможности побыть с тем вместе. Лука в номере валится лицом в кровать и приглушенно гудит сквозь покрывало: — Я никуда не пойду. Можно я просто два дня высплюсь тут? Серхио прекращает раскладывать вещи из сумки, подходит к Луке и щекочет его пятку, затянутую в белый носок — да, он не Варан и считает, что ему можно. — Лука, а Лука? — Меня нет, — стонет тот. — Мы вчера с ребятами до часу ночи играли. Я хочу умереть. — Не выйдет, — фыркает Серхио, садясь рядом на корточки и тыкая пальцем Луке в бок. — Лукита, пещера ацтеков, храм огня, самые большие русские горки в Европе, огромный аквапарк. Я не дам тебе все это пропустить. — Жестокий ты человек, Серхио Рамос. — Да, я такой, — смеется Серхио и, понимая, что тот в хорошем настроении, добавляет: — И, если ты не подчинишься, я взвалю тебя на плечо и буду носить по всем местам, которые считаю достойными твоего внимания. — Угрожаешь? — Лука поднимает голову и хитро прищуривается. — Может это мой план, чтобы не перетруждаться. — Предупреждаю. Что-то в его голосе убеждает Луку быстро встать, он смотрит на все еще сидящего у кровати Серхио сверху вниз. — Я не всегда понимаю, когда ты шутишь, а когда нет. Серхио пожимает плечами и встает. Он и сам не понимает, но он уверен, что может носить Луку хоть целый день, хотя наверняка Касильяс наязвится вволю. Команда разбредается по парку, Серхио видит иногда своих одноклубников то на одном, то на другом аттракционе. Он ведет Луку сразу на самые большие русские горки. — Тебе понравится, — обещает Серхио, пока улыбчивая девушка-стюарт пристегивает их к креслами зажимными рамками. — На этих нет мертвых петель — здесь пять подъемов и спусков, самый маленький высотой с семиэтажный дом. Готовься! Лука улыбается ему, и Серхио счастлив как маленький ребенок — все что ему нравится оказалось в одном месте: скорость, острые ощущения и Лука. Их обоих резко вжимает в кресла и несет по рельсам на бешеной скорости. Серхио старается не зажмуриваться, чтобы видеть Луку — тот счастливо орет, когда кресла летят вниз и тело отрывается от сиденья. В груди Серхио разрастается какое-то новое чувство, когда, сойдя с горок, Лука покупает им обоим по сахарной вате. — Надеюсь, нас не увидит Анчелотти! — Столько сладкого он нам не простит, — соглашается Серхио. — Давай съедим ее, спрятавшись вон за теми кустами. Они смеются, прячась за разросшимся рододендроном, словно мальчишки, которые курят первую сигарету за школой. Лука облизывает испачканные пальцы, и Серхио залипает на его лицо, на теплые карие глаза, светлые растрепанные волосы, улыбающиеся губы. — Я весь перемазался? Серхио мотает головой, боясь, что голос его подведет. — Ты храм огня обещал. О, смотри, Икер с Гаретом! Давай их с собой возьмем. Серхио мысленно проклинает их обоих, но вслух зовет: — Касильяс! Бейл! Те оборачиваются и подходят. — Не ори, Рамос, мы сейчас толпу тут соберем, — просит Бейл. — Вы чего в кустах делаете? Икер гадко улыбается: — Наверняка ничего предосудительного. Лука закатывает глаза и показывает палочку с остатками сахарной ваты. — От Анчелотти прячемся. Мы хотим с Серхио в храм огня, вы с нами? Бейл смеется. — С вами. Они переходят из китайской части парка в американскую. Серхио мечтает только о том, чтобы все, кроме Луки, исчезли, но реальность далека от его желаний. В пещере на самом деле ничего страшного нет, они просто идут по подвесным деревянным мостам почти в полной темноте. У ведущего их аниматора в руке факел, и на щеках Луки играют бордовые всполохи. Серхио здесь не первый раз и знает, что сейчас будет, поэтому с упоением смотрит на Луку, ожидая его реакции. С ревом по бокам моста вырываются до потолка две стены огня. Волосы Луки отбрасывает со лба волной жара, его зрачки сужаются в точки, и он хватается за веревочные перила. — Cachu hwch! — ругается рядом Бейл — звуки словно кого-то стошнило. Серхио счастлив, что ему не пришлось учить валлийский. — Здорово, — улыбается Лука, глядя на бушующее пламя. Серхио подавляет в себе желание взять его за руку, вместо этого он машет, чтобы все шли за ним. — Идем, дальше не так внезапно будет, но очень эффектно. Они переходят по узкому мостику над озером, покрытом пламенем. Серхио идет впереди, они плутают по закоулкам аттракциона — чернота и огонь. Когда впереди показывается выход, Лука вздыхает и ускоряет шаг. На свету он еще больше чем обычно похож на птицу, Серхио сдерживается, чтобы не растрепать его и без того всклокоченные волосы. — Мама! Мама! Здесь Серхио Рамос. — звенит детский голосок. — И Икер Касильяс. Мама, я не вру! Серхио с трудом отводит взгляд от Луки и смотрит на мальчишку лет шести, который тыкает в них пальцем. Его держит за ворот краснеющая женщина. — Извините, пожалуйста, — просит она. — Мы не хотели мешать вам отдыхать. — Ничего страшного. — Касильяс садится на корточки перед ребенком. — Вы нам совсем не помешали. Меня и Серхио Рамоса ты знаешь, это Лука Модрич и Гарет Бейл, они тоже очень хорошие футболисты. А тебя как зовут? — М-мигель, — запинаясь, говорит он, таращась на них. — Держи, Мигель. — Серхио снимает с головы бейсболку и надевает ему на макушку. Икер жмет мальчику руку. Они машут на прощание и спешат уйти, пока их не узнал еще кто-нибудь. Лука смотрит на Серхио со странным задумчивым выражением. — Что? — Ничего, просто ты не перестаешь удивлять, — замечает Лука, продолжая его разглядывать. — Гарет, мы собирались на русские горки, — тактично напоминает Бейлу Икер, оставляя их наедине. — В хорошем смысле? Серхио щурится от яркого солнца, бьющего в глаза. Лука пожимает плечами. — За последние месяцы ты ни разу не повел себя по-скотски. — А должен был? Лука молчит, и Серхио понимает, что тот по прежнему ждет от него пакостей. — Лука, извини еще ра… — Не надо, — перебивает его Лука, вскинув перед собой ладони. — Мы все обговорили, я просто… Давай лучше сходим поесть. Серхио чувствует, что Луке некомфортно, и с радостью соглашается на предложение, чтобы перевести тему. Они заказывают одно огромное блюдо с мексиканскими закусками на двоих и кувшин лимонада в ресторане, стилизованном под салун. — Вкусно, — выносит вердикт Лука, отправив в рот первый кусочек буррито. — Ты все равно готовишь вкуснее, — вздыхает Серхио. — Да ну тебя. А если я возгоржусь. Серхио рад, что Лука шутит и подпускает к себе ближе, он готов расцеловать Анчелотти за придуманный тимбилдинг: столько времени вместе с Лукой — королевский подарок судьбы. В номер они возвращаются глубокой ночью. Лука откровенно зевает на последнем аттракционе и, хоть Серхио готов веселиться до утра, делать это в одиночестве он не намерен. — А завтра что по плану? — в номере уточняет Лука, доставая несессер с мыльными принадлежностями. — Мы же сегодня все аттракционы обошли. — Аквапарк, — бормочет Серхио, стараясь не пялиться на раздевающегося Луку. Тот остается в одних трусах и не испытывает никаких проблем, а с Серхио происходит что-то странное — ему жарко и душно, он дергает ворот футболки, ему хочется разглядеть Луку, ничего ли не изменилось с тех пор, как их вернуло в свои тела. — Я быстро, — обещает Лука, закрывая за собой дверь в ванную комнату. Серхио тяжело опускается на кровать стискивая пальцами виски. Кажется, Икер в чем-то прав. Слушая, как в ванной шумит вода, он зажмуривается и воображает, что сейчас разденется, зайдет к Луке, залезет к нему под душ и доставит ему удовольствие. За те месяцы, пока Серхио был в его теле, он выучил его наизусть. Дьявол раздери, он точно знает, как глухо будет стонать Лука, если пальцами слегка нажать на кожу за яйцами. Очень неправильные и опасные мысли терзают Серхио — ему хочется сделать все это и даже больше. Он понимает, что должен прекратить немедленно, если не хочет выглядеть похотливым идиотом, когда Лука вернется, но сил нет. — Твоя очередь, Чехо, — говорит вышедший из ванной Лука. Эти слова словно током бьют Серхио прямо в пах, тот никогда раньше не звал его уменьшительными именами. Надеясь, что в приглушенном свете маленького ночника Лука не заметит его плачевное состояние, Серхио хватает свои вещи и, прикрывая ими вставший член, бежит в ванную. — Какая тяга к чистоте, — слышит он комментарий Луки из-за закрытой двери, к которой он прислоняется спиной. Серхио с остервенением чистит зубы перед тем, как залезть в душ и решить, что гори оно все синим пламенем. Закусив губу, чтобы не шуметь, он быстро дрочит, думая, что пять минут назад здесь был Лука, а сейчас лежит за тонкой перегородкой — сонный, чистый, теплый. Кончает Серхио быстро и скомканно, словно сам у себя крадя удовольствие. Ополоснувшись и вытеревшись, он надевает свежее белье и возвращается. Ночник все еще включен — видимо, Лука думает, что Серхио в темноте перепутает кровати, сломает ноги или расшибет глупую голову. — Спокойной ночи, Лукита, — шепчет он, залезая в кровать и гася свет, и с удивлением слышит в ответ: — И тебе.

***

Этот сезон не такой восхитительный, как предыдущий — результаты есть, команда хороша, но то ли голова Серхио занята чем-то другим, то ли им везет не так сильно, как в предыдущем сезоне, то ли еще что-то. Серхио — да и вся команда — выкладывается на играх и тренировках, но результаты хоть немного, но хуже. После увещеваний Анчелотти об умеренности на очередной тренировке вся команда собирается на день рождения Луки. Серхио приглашен! В том году не был и не переживал, а в этом — стоит перед зеркалом и оглядывает себя, надеясь, что хорошо выглядит. Он расстегивает непослушными пальцами верхнюю пуговицу на рубашке и чуть не отрывает ее — нитки трещат. На часах без десяти шесть, Серхио нужно выходить, он еще раз проверяет коробочку с подарком в нагрудном кармане и едет к Луке. Перед его дверью он встречает Касильяса. — Что ты даришь? — спрашивает Икер, держа на вытянутых руках деревянный ящик. — Я коллекционное вино. — Да так, безделушку. — Серхио не хочет отвечать. — Подожди, он же был в твоем теле, когда мы празновали твой день рождения? — Да, Лука мне потом все подарки ваши привез. — Серхио нажимает на дверной звонок. — Ради Девы Марии, не поднимай эту тему. Дверь открывается, и их встречает улыбающийся Лука: на его носу маленькое пятнышко муки, и Серхио хочет стереть его пальцем, но не решается. — Вы первые, проходите. Икер вручает свой подарок и поздравляет его. Серхио на секунду становится неловко, он не знает, понравится ли Луке то, что он принес. — Вот. — Серхио протягивает свою коробочку. — Там флешка, потом послушаешь, что я тебе записал. С днем рождения, Лукита. Он на секунду позволяет себе обнять Луку, и от этого сладко ноет в подреберье. — Спасибо. Заходите, в гостиной напитки, дайте мне еще десять минут — нужно достать из духовки пирог. Я скоро подойду. В гостиной так много воспоминаний — Серхио улыбается как припадочный: — и компьютерные игры с ребятами, и время, когда он болел, а Лука за ним ухаживал, и как они вместе футбол смотрели, и несколько месяцев жизни… — Сесе, — зовет его Икер, — а что на флешке? Меня разбирает любопытство. — Меня тоже, — заявляет появившийся в дверях как черт из табакерки Бейл. — Какая флешка? — Серхио подарил Луке флешку, — тут же сдает его Икер. В гостиную приходят Рафа и Карвахаль. Чертов Бейл обращается уже к ним. — Серхио подарил Луке флешку. Как думаете, что на ней может быть? — Голые фото самого Серхио, — глупо улыбается Карвахаль. — Прости, Сесе. — Дураки, — бурчит Серхио, пока остальные ржут. В гостиную входит Лука с подносом, на котором стоят дымящиеся тарелки. — Кто хочет помочь мне принести остальное? — Я хочу, — вызывается Серхио, чем тут же вызывает еще больший смех. — А меня развеселить? — просит Лука, притормаживая в дверях. — Мы считаем, что Серхио подарил тебе свои обнаженные фото, — словно акула скалится Бейл. У Луки на лице застывает удивленное выражение, Серхио показывает Бейлу средний палец. — Пойдем, помогу принести остальное. Он подталкивает Луку в спину, надеясь, что, когда они вернутся, тема сменится. На кухне Лука отмирает и спрашивает: — Там точно нет обнаженки? — Точно нет. — Серхио берет нагруженный поднос. — Ты там все видел, и вряд ли изображение моих гениталий — лучший подарок. Просто наши друзья — придурки. Раздается очередной звонок в дверь. — Я открою, пожалуйста, отнести все в гостиную, если не сложно. Лука похлопывает его по плечу. — Конечно. — Серхио готов перетаскать любое количество тарелок. В гостиной действительно говорят о другом, и он расслабляется, садится в кресло, привычно вытягивая ноги. Будь его воля, он до конца праздника просидел бы в этой позе. — Где у Луки штопор интересно? — спрашивает Бейл. Серхио на автомате, не думая, как это выглядит, отвечает: — В комоде справа от тебя, первый ящик сверху. В гостиной повисает тишина. Бейл открывает нужный ящик и находит искомое. — Н-да, Рамос, ты полон сюрпризов. — Отъебись. — Серхио пожимает плечами, не собираясь что-либо объяснять. В гостиную приходят новичок Кросс, Лука и Роналду — тема затухает сама собой. На коленях Серхио лежит тарелка с едой, в руке бокал вина, и он не собирается вставать со своего места до конца дня. На подлокотник его кресла опускается Икер. — Парни устроили тотализатор, когда вы начнете встречаться с Лукой. — И когда? — Серхио действительно любопытно, он-то сам знает ответ, что никогда. — К Рожеству ставит большинство. Трое — за срок твоего дня рождения. Бейл единственный, кто считает, что Лука тебя пошлет. — Бейл сорвет банк. — Не думаю, — смеется Икер. — Твое отношение к Луке заметили все, осталось подождать, когда это дойдет до него самого. — И он конечно же упадет в мои объятия и ответит взаимностью, — язвит Серхио. — Даже если ему нравятся мужчины, я буду последним, на кого он обратит внимание. Учитывая всю нашу историю. Икер качает головой и говорит фразу, которая крепко застревает в мыслях Серхио: — Твоей воле очень сложно противостоять: если ты чего-то хочешь, ты это получаешь. Серхио фыркает. — Спасибо за поддержку, ты хороший друг Икер. Моя мама говорит примерно то же самое. Но, серьезно, ты бы сам на его месте стал со мной встречаться? — Я женат. И Сара нам обоим яйца оторвет, — смеется Икер. — О чем сплетничаете? — Лука садится на второй подлокотник, подцепляет из тарелки Серхио кусочек лепешки, обмакивает в соус и отправляет себе в рот. — О том, с кем будет встречаться Серхио, — тут же говорит Икер. — Кто эта бедняжка? — Лука ворует еще кусочек. — Почему это моя жизнь? — Серхио прячет лицо в ладонях. Икер, гадко улыбаясь, говорит: — Пойду-ка я еще вина возьму. Серхио остается наедине с Лукой. Тот сползает ниже, практически одним бедром садясь ему на колени. — Позубоскалят и забудут. Мне тоже все время делают дурацкие намеки. — Лука толкает Серхио в бок, и он ему искренне благодарен. — Не бери в голову. Икер так и не возвращается, и Серхио о нем не вспоминает. Они с Лукой обсуждают предстоящий матч с Атлетико, шансы и в этом сезоне завоевать Лигу Чемпионов, безумные тимбилдинги Анчелотти. Серхио считает, что их опять повезут в лес, Лука возражает, что тот еще ни разу не повторялся, и следующий раз будет тоже что-то новое. Время летит, и, когда Бейл подходит попрощаться с Лукой, Серхио с удивлением понимает, что они разговаривают уже несколько часов. Команда начинает расходится, последним прощается Икер. — Я бы с вами до утра сидел, но Сара меня неправильно поймет. Лука, еще раз с днем рождения. Они остаются одни, Серхио никуда идти не готов: его разморило от вина и разговоров. Лука собирает на поднос посуду, и Серхио просто смотрит на его руки, на то, как двигаются мышцы под тканью футболки. За последний год отношение Серхио к Луке меняется от полного неприятия до готовности восторгаться чем угодно, связанным с ним. Сейчас ему кажется прекрасным абсолютно все. — Ты такой красивый, — не особо думая о том, что говорит, бормочет Серхио. — А тебе достаточно вина. — Лука аккуратно забирает бокал из пальцев Серхио и смеется. — Слышал бы ты себя год назад. — Я был дурак. — Был, — соглашается Лука. Серхио тычет себя в ключицу туда, где под рубашкой набита татуировка. — Я очень рад, что хоанеты все это с нами провернули. Я бы иначе не узнал, какой ты замечательный. Лука криво улыбается и качает головой. — А я бы все-таки обошелся без их магии. Я много думал, почему нас расколдовало обратно, и так ничего не решил. Хотелось бы знать, на случай, если это еще раз повторится. Серхио с трудом отлепляется от кресла, берет один из подносов и объявляет: — Думаю, больше не повторится. Я лично собираюсь держаться как можно дальше от Фрешенета. Хотя мне понравилось быть тобой, ты обо мне заботился. — Конечно заботился, я же не мог бросить свое тело на произвол судьбы. Они относят подносы на кухню, и Лука загружает посудомоечную машину. Серхио понимает, что ему надо уходить, но делать это абсолютно не хочется. Чего ему действительно нужно — это сделать этот гребаный шаг до Луки и просто его обнять, но он не решается, стоит как истукан посреди кухни и смотрит, как тот возится с тарелками. В груди Серхио расцветает горькое новое чувство — желаемое на расстоянии вытянутой руки, но взять не получится никак. — Так все-таки что там на флешке? — Я спел и записал для тебя хорватские песни. — Спасибо. — Лука подходит сам и обнимает. Серхио кажется, что сейчас он самый счастливый человек на свете.