Испанские сказки для центрбека

Атлетико они проигрывают. Им капитально не везет, по мнению Серхио. Они держат игру, создают острые моменты, играют с мячом, но результат все равно в пользу гостей. Пришедший в раздевалку Анчелотти объявляет: — Сегодня вы молодцы и выложились на сто процентов, просто этого не хватило. Для поднятия боевого духа и общей образованности завтра после тренировки мы с вами идем в театр. Оденьтесь соответственно. — На какую постановку? — спрашивает Икер. Анчелотти вскидывает левую бровь. — Сюрприз будет. Серхио все равно, на какую постановку, лишь бы рядом с Лукой, но вряд ли ему так повезет… … ему везет… Ангел-хранитель — или кто там за это в ответе — старается: Серхио сидит между Лукой и Икером, который гадко улыбается, тыча Серхио пальцем в бок и шепча ему на ухо: — Кажется, Анчелотти тоже ставит на вас с Лукой. Серхио наклоняется ниже за разъяснениями. — Много шума из ничего. Там тоже пара вначале друг друга ненавидела — кончилось свадьбой. — Икер кивает в сторону занавеса. — Да ну тебя, — шипит Серхио и отворачивается к Луке под тихий смех Икера. Сцена открывается, и Серхио не отрываясь смотрит представление. Анчелотти действительно хорошо выбрал — Беатриче и Бенедикт издеваются друг над другом, как могут… — Если вы будете пускать в ход щиты, нам придется прибегнуть к пикам, а для девушек это небезопасно, — говорит со сцены Бенедикт. Лука смеется, и Серхио залипает, глядя на него. Даже жаль, что в их истории все будет по-другому, и то, что он имеет сейчас, — большее, на что можно рассчитывать. После спектакля Серхио подходит к Икеру и объявляет: — Ты не прав. И Бенедикт, и Беатриче обоюдно друг друга изводили. И если со мной все именно так, то Луке на меня раньше было наплевать, а сейчас он вежливо меня терпит. Икер машет на него рукой и называет безнадежным. Может и так, но Серхио ни за что не будет приставать к Луке с глупостями. Он счастлив от реальности — влюбленность приятна сама по себе… Ладно, с некоторыми глупостями он просто не может не приставать, он слишком тактильный и привык трогать людей, которые ему приятны. Серхио все чаще замечает, что так или иначе прикасается к Луке: на тренировках, в раздевалке, во время игр — то взлохматит ему волосы, то похлопает по плечу, то прижмет к себе в короткие объятия. Празднования голов становятся отдельным удовольствием: можно подхватывать Луку на руки, крепко прижимая к себе. Один раз Серхио рискует и целует его в шею. Он в восторге от этого целый день. Лука сам первым к нему не лезет, но и Серхио в его попытках быть ближе не одергивает. И он смелеет. После одной из тренировок Анчелотти объясняет тактику перед игрой с Вильярреалом. Несмотря на конец сентября, почему-то на улице слишком холодно, Лука продрог и прячет ладони в рукавах олимпийки. Ссутулившись, он дышит на свои пальцы, слушая Анчелотти. И Серхио решается — он подходит сзади к Луке и обнимает его, защищая от ветра. Тот на секунду каменеет, а потом расслабляется. Анчелотти в упор смотрит на них, закатывает глаза и просит не отвлекаться. Серхио не отвлекается ни на минуту от Луки. Так они и стоят все полчаса, пока слушают объяснения тренера. Вечером того же дня Серхио, сидя на кухне, учит билеты по истории — в его голове сплошная мешанина из имен, дат и событий, но он не намерен сдаваться. Он получит это гребаное среднее образование, чего бы это ни стоило. Звонит телефон, и Серхио с удивлением видит на экране номер Луки. Сердце делает кульбит и бьется в груди как бешеное — тот ни разу не звонил ему сам после возвращения в их тела. — Слушаю. — Не отвлекаю? — Нет. Серхио ради того, чтобы слышать голос Луки, готов бросить что угодно, не говоря уже об истории. — Я сейчас буду смотреть футбол. Одному скучно. Хочешь приезжай. Серхио от неожиданности чуть не роняет телефон. — Да! Господи, да. Уже еду. Серхио сбрасывает вызов до того, как у Луки будет возможность передумать. Он с безумными глазами оглядывает кухню, видит на столе вазочку с кривобокими, корявыми печеньями, которые испек сам. Улыбаясь, Серхио ссыпает их в пластиковый контейнер и забирает с собой. Лука открывает дверь не сразу. Серхио успевает подумать о том, что стоило переодеться, прежде чем ехать сюда — растянутые спортивные штаны и майка вряд ли его украсят, — но сейчас уже ничего не исправишь. — Привет, — говорит Лука, открывая дверь и улыбаясь. — Ты что-то принес? Серхио всовывает ему в руки контейнер и бормочет: — Ты не смотри на их внешний вид: они уродливые получились, но вкусные. Лука открывает крышку, нюхает печенье и смотрит на Серхио. — Это же папреньяк. Лука пробует одно печенье и поднимает большой палец вверх. — Ты мне книгу подарил с рецептами, помнишь? — Серхио заходит в прихожую. — Я пытаюсь иногда что-то оттуда повторить. — Зачем? — Лука искренне удивлен. — Ты так вкусно готовил, пока мы были в телах друг друга. И я все еще думаю, что ты не согласишься быть у меня поваром. Лука смеется, машет ему рукой, чтобы следовал за ним, и они идут в гостиную. Любимое место Серхио на свете. — Располагайся, — просит Лука и ставит печенья на столик. — Я сейчас минералку принесу. Серхио разваливается на диване, он готов поклясться — это самый удобный диван в мире. Пришедший с водой Лука садится рядом по-турецки, чуть касаясь его бедра коленом. — Какой матч будем смотреть? Серхио на самом деле все равно: рядом с Лукой он готов смотреть хоть четвертый дивизион Фарерских островов. — Если потянем две игры, то как мы проебались сначала с Сосьедадом, а потом с Атлетико. — Н-да, не самое приятное зрелище. — Зато полезное. — Лука включает экран и берет печенья. — Действительно вкусные. Серхио на душе становится тепло от простой похвалы. — Можешь комментировать на хорватском? — просит он Луку, и тот улыбается. Серхио смотрит на эту улыбку, и у него от счастья закладывает уши — он действительно безумно влюблен. Лука до перерыва съедает почти все печенья — остается последнее — и поднимает взгляд на Серхио. — Черт, я все съел. — Я рад, значит и правда вкусно. Серхио пихает бедром его колено. Лука коварно улыбается. — Так не пойдет. Вдруг оно отравлено. Он хватает печенье и тянется к уворачивающемуся Серхио, пытаясь его накормить. Преимущество в росте не сильно помогает. Лука смеется, заталкивая угощение ему в рот. Сердце глухо бухает в груди, Серхио трясет, и он боится застонать — пальцы Луки на секунду касаются его языка. Пытаясь собраться с мыслями, он щекочет того по ребрам. Они возятся на диване, пока на экране идет реклама какой-то очередной букмекерской конторы. Серхио с жадностью смотрит на раскрасневшееся лицо Луки, на его растрепавшиеся волосы, смеющиеся карие глаза. Серхио вжимает лицо куда-то в плечо Луки, просто чтобы не кинуться на него с поцелуями. Начинается второй тайм… Второй матч они не осиливают, Лука устает непрерывно говорить, а Серхио не хочет смотреть на их проигрыш. — Давай кино посмотрим. Как ты относишься к супергероям? — Лука листает приложение с фильмами. Серхио с ним согласен смотреть что угодно, даже программу «Мир садовода». Лука останавливает выбор на последней серии «Людей Икс». — Я похозяйничаю в твоем холодильнике? — просит Серхио. — Конечно. Бери что хочешь. Лука, не отвлекаясь, смотрит на яркую картинку. На его лице пляшут отсветы экрана, и Серхио, выходя из комнаты, зачарованно смотрит на них. На кухне ничего не изменилось — он автоматически достает из холодильника лед для нагревшейся минералки, ссыпает его в ведерко, берет большую тарелку, нарезает колбасу, пршуту и сыр, добавляет гроздь винограда и несколько персиков. В гостиной на экране мужик просыпается в кровати с какой-то девушкой. Лука быстро пересказывает, что Серхио пропустил, пока он ставит тарелку и лед на столик. Серхио заваливается на диван поближе к Луке, хватает пару кусочков сыра и закидывает себе в рот. Лука добавляет несколько кубиков льда в свой бокал с минералкой. — Спасибо. Серхио так хорошо и плохо одновременно — его опять слегка тошнит от счастья. — Ты когда-нибудь встречался с одноклубником? — Серхио не может удержать рвущийся дурацкий вопрос. Лука косится на него и нажимает на паузу. — Нет. Это плохая идея. Один раз встречался с девушкой, которая в медицинском штабе работала. Ничего хорошего это нам обоим не принесло. Тебе не интересен фильм? — Не особо. Ты интереснее. Лука откидывается на спинку дивана и смотрит в бокал, вращая его. Льдинки стучат друг о друга. — Ладно, значит поговорим. А ты? — Тоже нет, не хотел проблем. Какой-то бес толкает под локоть Серхио, он кладет руку на бедро Луки. — Не стоит. Голос Луки спокойный и вежливый, и это приводит в чувство лучше ледяной воды. У Серхио ощущение, будто золоченая карета превращается в тыкву, он отдергивает руку, словно от огня. — Это не нужно ни тебе, ни мне, — так же ровно продолжает Лука. — Мне нравится с тобой общаться, остановимся на этом. — Я… ты мне… — пытается объяснить Серхио, но дело не идет, слова застревают в горле. Лука объясняет все за него: — Мы много проводили времени вместе, жили жизнями друг друга, я тебя заинтересовал, и ты решил, что хорошо бы попробовать что-нибудь эдакое. Серхио хочет возразить, но Лука непреклонен: — В любом случае это по прежнему плохая идея. Тебе надоест, а я не хочу неловкости, нам еще работать вместе. Мнение команды тоже важно, пока они просто отпускают в наш адрес шуткочки, все нормально, а если это станет правдой, то долго скрывать не получится, и, поверь, толерантных окажется гораздо меньше, чем сейчас. Серхио хочет сказать, что Икер точно будет на их стороне, но молчит, потому что Лука прав. — И, Серхио, я все тот же Лука Модрич, что и год назад. Думай об этом, если тебе вдруг покажется, что я тебе нравлюсь.

***

Серхио думает о том разговоре постоянно. О словах Луки. Он согласен со всем, только это не работает — при одном воспоминании о нем сердце стучит как бешеное. Надо отдать Луке должное, их общение никак не меняется: они все так же обнимаются на тренировках и играх, Серхио бывает дома у Луки даже чаще, чем раньше (тот зовет смотреть футбольные матчи), они вместе проводят очень много времени. Но этого так мало. Серхио с нетерпением ждет тренингов Анчелотти — дополнительная возможность быть рядом. Тир, езда на джипах по горам, полет на воздушном шаре… Неизвестно, насколько такой подход хорош для игры в футбол, но команду он сплачивает. Серхио кажется, что их с Лукой никто не осудит. На рыбалку они едут после победы над «Атлетик Бильбао». Пять-ноль. Они действительно хороши. Серхио, пока собирает вещи, привычно думает о Луке. Но и не только: он кладет с собой учебники. До сдачи экзаменов все меньше и меньше времени. Река Эбро медленно катит свои свинцовые воды. Серхио ежится от утренней свежести, когда команда выгружается перед отелем. Если верить рекламе, их ждет сказочный улов, свежий воздух, уютные шале и средиземноморская кухня. Лука тащит огромные сумки, из которых торчат снасти, его лицо светится энтузиазмом. Серхио, впитывая эти эмоции, становится рядом с ним в очереди на заселение. — Я так давно не рыбачил! — Карие глаза Луки сияют. — А ты? — А я ни разу.   Серхио улыбается, глядя на его вытянувшееся лицо. Фразу девушки-администратора про то, что в домик заселяются по трое, они слышат не сразу. Серхио точно не сразу — он смотрит на Луку, ему не до окружающих. — Я с ними поселюсь, — говорит Касильяс и добавляет чуть тише: — хотя я собирался просто расслабиться, а не быть дуэньей. Серхио игнорирует. — Лукита, давай помогу! Он берет одну из сумок, кажется, что она весит тонну. — Спасибо. Тут, конечно, выдают снасти, но своим я больше доверяю. Какой у нас домик? Икер взмахивает выданными ключами. — Третий вдоль реки. Три крошечные спальни, туалет с душем и общая гостиная — все помещения в доме. Серхио занимает среднюю. Комната и впрямь микроскопическая, в ней лишь двуспальная кровать и тумбочка. Он заглядывает к соседям — та же обстановка. — Серхио! Я воспользуюсь тобой, как грубой силой? — Лука чуть не подпрыгивает от нетерпения, перекладывая снасти из одной сумки в другую. — Конечно! — Продолжение, что Лука может им воспользоваться любым способом, Серхио оставляет при себе. — Тогда пойдём. Икер, ты с нами? — Ну уж нет. Я на завтрак. Лука хватает его за руку и утягивает его на улицу, едва дождавшись, когда он возьмет свой рюкзак с книгами. Колени дрожат только от того, насколько Серхио счастлив, что тот сам первый трогает его. На берегу реки Лука придирчиво оглядывает лодки, выбирает не самую большую и закидывает в нее вещи. — А теперь надо сдвинуть ее в реку. Думаю, если подождать, придет работник и поможет, но я не хочу ждать. Они наваливаются на корму вместе, двигая лодку к реке. Светит солнце, деревянный борт покрыт росой и холодит ладони. Лука запрыгивает внутрь сам, помогает залезть Серхио и отталкивается веслом от берега. — Ты грести умеешь? Серхио отрицательно мотает головой. — Невелика наука, сейчас покажу. Лука вставляет весла в уключины. — Смотри, гребешь одновременно и с одинаковым усилием. Его пальцы крепко обхватывают рукоятки весел — в животе Серхио от этого почему-то все тоненько дрожит. — Чтобы развернуться, гребешь одним противоположным веслом. Попробуй. Они меняются местами. Серхио делает все точно так же, и лодка летит по водной глади. Лука кладет свои ладони поверх его кулаков и чуть корректирует. — Вот так. Руки Луки такие теплые, Серхио хочет остаться в этом мгновении как можно дольше. — Молодцы какие! Серхио вздрагивает, стоящий на мостках Анчелотти машет им. Лука отстраняется и машет в ответ. — Греби вверх по течению, потом нас будет медленно сносить вниз, и мы с тобой будем рыбачить. Через двадцать минут Серхио пыхтит как паровоз: грести сложно, по его лбу катятся капли пота. Лука все это время собирает снасти и мурлыкает под нос. — Тут река глубокая и кроны деревьев низко, если ты когда-нибудь приедешь в Хорватию, будем ловить на нахлыст. — Хорошо. — Серхио согласен ловить кого угодно и на что угодно, если Лука пригласит его к себе. — Я это запомню, ты обещал. Лука смеется и протягивает два собранных спиннинга. — Подержи, пожалуйста, больше грести не надо. Серхио берет их. За борт летит якорь, и Лука объявляет: — Начнем отсюда. Ты кидаешь вправо, я — влево. На блесну ловится не только рыба, еще и ветки с травой. Серхио постоянно их снимает с крючков, руки быстро покрываются мелкими порезами, но на дне лодки бьют хвостами несколько больших черных окуней (мелких они отпускают обратно). Дрожание спиннинга, когда на другом конце лески танцует пойманая рыба, волнует. Кажется, Серхио начинает понимать, что в этом привлекает людей. — Действительно здорово, — говорит Серхио через два часа. — Но я закончил. — Почему? — Лука удивлен. — Мне нужно учиться. Помоги собрать спиннинг. Серхио достает учебник по истории. Лука молчит минут пять, потом сворачивает снасти и роется в сумках. — Держи. — В руку Серхио тыкается кружка с горячим чаем. — А что ты учишь? — Историю, я решил закончить школу. Лука ласково пихает его кулаком в плечо. — Вот и молодец. Серхио читает про левое правительство Гонсалеса, но больше поглядывает на Луку: тот тоже перестает рыбачить, поднимает якорь, опирается руками на лавку, вытягивает ноги и смотрит на воду. Щебечут птицы, шумят кроны деревьев, солнечные лучи играют с волосами Луки, окрашивая их в золотые оттенки — Серхио цедит остывший чай, надеясь, что его голодные взгляды не слишком заметны. — Ты уже минут двадцать не переворачиваешь страницу. Трудности с пониманием материала? Серхио качает головой. — Нудно. Я бы с большим удовольствием поговорил с тобой. Лука пересаживается на лавку к Серхио и кладет подбородок ему на плечо, заглядывая в книгу. — Это же интересно… Лука читает учебник вслух, так и прильнув к его боку. Слова доходят до разума с трудом, Серхио кажется, что его тело горит — если он сейчас повернется голову, то сможет поцеловать Луку. Как же он этого хочет! — Привет, голубки. — Мимо проплывают Бейл, Кросс и Роналду. Каждый в своей лодке. Кажется, они соревнуются в гребле на скорость. — Гарет! Я болею за тебя! — кричит Лука и машет им рукой. Бейл улыбается, Роналду вздергивает губу, а Кросс упорно гребет, словно на кону что-то очень ценное. Они скрываются за поворотом, Лука поворачивает голову и шепчет, касаясь губами уха Серхио: — Вернемся к истории… Серхио пробирает дрожь. Он влюблен как кошка. Вечером вся команда собирается перед домиками. Там стоит гриль, есть деревянный стол и лавки. Лука чистит пойманую рыбу, маринует ее в специях и отправляет на угли. Серхио голоден как волк, и не он один. Рядом с грилем толпятся все, включая Анчелотти. — Несите посуду, — просит Лука. Серхио со стола подхватывает две тарелки — себе и ему. Он подходит на раздачу последним. Лука выкладывает им по крупной рыбе, забирает свою порцию и, поднявшись на носочки, шепчет: — Спасибо. Серхио приятно заботиться о нем. Едят молча. Нежная рыба отлично пропекается, и все просто жуют. — Лукита, жаль что я уже женат, — острит Бейл. — Ты божественно готовишь. — Прости, ты не в моем вкусе, — не остается в долгу тот. — А я не женат, — влезает Роналду. Все смеются. Лука качает головой. Серхио тут же становится интересно: он сам во вкусе Луки или нет? Тот точно отвечает всем запросам самого Серхио. Анчелотти тоже хвалит кулинарные способности Луки, сетует, что староват для борьбы за его руку и сердце, и предлагает обсудить тактические схемы. Засиживаются допоздна. Серхио уходит сразу, как поднимается Лука, в дом они заходят тихо, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить ушедшего раньше Икера. — До завтра. Голос Луки в темноте так невыносимо близко. Серхио очень хочет притянуть его в свои объятия. — Сладких снов, — шепчет он и идет в свою спальню. Засыпает молниеносно, как только голова касается подушки… А просыпается, по его ощущениям, почти сразу от какого-то шороха. — П-с-с, Серхио. Чьи-то руки тормошат его за плечи. — Вставай, сейчас четыре утра, мы успеем до завтрака наловить рыбы. Сейчас самый клев. Плохо соображающий со сна Серхио понимает только то, что рядом Лука. Не думая, он наощупь ловит его за руки и тянет в кровать. Чертыхаясь, тот падает сверху. Серхио подминает его под себя, такого теплого и любимого, целует в шею, пытается дотянуться до губ. — Тьфу, дурак. Просыпайся давай. Получив довольно чувствительный тычок под ребра, Серхио приходит в себя и стонет. — Лука, какого дьявола, сейчас рань несусветная. За поцелуи извиняться не буду! — Выпусти меня хотя бы, ты все-таки лось огромный. Серхио нехотя отстраняется, позволяя Луке выбраться из-под себя. — За упирающийся в мое бедро член ты тоже извиняться не будешь? — любопытствует Лука, но с кровати не слезает. — Нет, — с вызовом говорит Серхио, обмирая от своей наглости. — Ты мне нравишься, сейчас утро, я здоровый мужчина. И ты сам пришел ко мне в постель. — Я пришел звать тебя на рыбалку. — И я на нее пойду! Но это не значит, что я не хочу другого развития событий. Лука молчит. Серхио не видит ничего в кромешной темноте, он придвигается ближе и слышит неровное дыхание Луки. — Я хочу просыпаться с тобой каждый день, хочу быть рядом. Понимаешь? Сделать тебя счастливым, потому что каждая секунда, проведенная с тобой, как драгоценность. Он протягивает руку и сжимает предплечье Луки. — Нам не стоит этого делать. В его голосе неуверенность, и Серхио, воодушевившись, с жаром спорит: — Может и так, но я буду самым счастливым человеком на свете, если ты согласишься. Я не предлагаю решать сейчас, не буду давить. Даже если ты не согласишься — это ничего не изменит в моем к тебе отношении. Я уже получил больше, чем когда-либо мог рассчитывать. Просто подумай об этом. Серхио наклоняется, находит губы Луки и бережно целует его. Внутри все ревет от восторга, требуя надавить и взять свое… Губы у Луки чуть-чуть приоткрываются. Серхио отстраняется, и тот судорожно вздыхает. — Пойдем на рыбалку, — жалобно просит Лука. — Да, — соглашается Серхио и легко поднимается с кровати… На улице серые сумерки, Лука передергивает плечами от холода, молчание неуютное. Серхио грызет себя за то, что был слишком настойчив, но губы все еще покалывает от поцелуя, и он счастлив. Лука хмурится все время, пока готовит спиннинги. — Доброе утро! — Вышедший из своего шале Анчелотти подходит к ним. — А помогите-ка мне, ребята. Это вы вовремя встали. Вместе они выталкивают лодку и помогают Анчелотти в нее залезть. — Карло, давайте состязание? — предлагает Лука. — Кто поймает самую большую рыбу. — Договорились. Поторопись, мальчишка, я уже начал, — смеется он и закидывает удочку. Серхио стаскивает вторую лодку уже для себя и Луки, тот чуть расслабляется и даже улыбается, протягивая ему спиннинг. — Подержи его немного, — просит Серхио. — Я отгребу подальше. Он бодро машет веслами, поднимая брызги. Несмотря на неловкость, он рад, что Лука теперь точно знает о его чувствах. Бросают якорь там же, где и вчера. Серхио не особо усердствует в ловле рыбы, в его мыслях только то, что Лука его не оттолкнул — не принял, но ведь и не послал. Он так погружается в свои мысли, что не замечает ничего вокруг, пока не раздается треск. Это борющийся с рыбой Лука неловко наступает на подсак, лежащий на дне лодки. На крючке действительно что-то большое, он сражается с рыбой минут двадцать. Серхио не двигается, чтобы не мешать, просто смотрит, как танцует и гнется в руках Луки удилище. Он чувствует себя этой рыбой — пойманым, только, в отличие от нее, счастливым. Из воды появляется щучья голова, крючок держится на самом краю раззявленной пасти. Лука ругается на хорватском, ловит ее рукой под жабры и резко перекидывает на дно лодки. Рыба бьется об ее дно и борта, а по левой ладони Луки струится кровь. Серхио отмирает и хватает его за запястье — между большим и указательным пальцами нежная кожа проткнута крючками от блесны. — Зато я смог ее поймать, — отвечает Лука на невысказанный упрек Серхио. — Надо плыть обратно, вытаскивать их. — Нет, посмотри в моей сумке — там аптечка. Пока Серхио достает вату, самофиксирующийся бинт и антисептик, Лука вынимает крючки. Кровь струится по его ладони еще быстрее. Он высасывает ее из ранок и протягивает руку Серхио. — Обработай, пожалуйста. Серхио льет на раненую ладонь антисептик и дует на нее, когда Лука морщится. — Мне последний раз мама так дула лет в семь, — замечает тот. — Это мило. Улыбаясь, Серхио прикладывает вату, пропитывая ее антисептиком, и закрепляет бинтом. — Готово. Давай все-таки вернемся. Свой трофей ты уже поймал. — Ладно, я все равно еще и ногу потянул, когда наступил на подсак. Серхио вскидывается — травмы сейчас совсем не нужны. — Там ничего страшного, — заверяет его Лука. — Размассирую, и все пройдет. Он собирает спиннинги, и Серхио гребет так быстро, как может, по течению это делать гораздо легче. Команда из домиков еще не выходит, когда они возвращаются. Серхио помогает вылезти Луке на землю, выносит туда же снасти и щуку, затаскивает лодку на берег и утирает пот со лба. Лука держит щуку за жабры здоровой рукой и поднимает ее повыше, чтобы увидел все еще рыбачащий Анчелотти. Тот показывает большой палец. Серхио рад за Луку, но его волнует сейчас его состояние. — Пойдем осмотрим твою ногу, — просит он. — Подожди. — Лука взвешивает рыбу. — Сфотографируй меня с ней. Серхио достает телефон, делает несколько снимков и пересылает их Луке, когда к ним подходит Анчелотти. — Ого, хороша! — Больше одиннадцати килограмм, — гордо объявляет Лука. — Я сейчас почищу и приготовлю, как раз завтрак для сонь будет. — Нет! — влезает Серхио. — Ты сейчас идешь в дом и осматриваешь ногу и руку. Сони поедят то, что предоставляет отель. — Что случилось? — хмурится Анчелотти. — Лука? — Оступился, — бурчит Лука, бросая на Серхио недовольный взгляд. — Размять надо. Анчелотти встает на сторону Серхио, обещает почистить рыбу и убрать в холодильник, а команду можно и к обеду порадовать. Лука аккуратно идет в дом и садится на диван в гостиной, Серхио затаскивает сумки со снастями и просит: — Пожалуйста, осмотри себя внимательно. После чего выходит на улицу и идет в дом администрации. Там, кроме самого ресепшена, небольшое кафе. Серхио набирает огромный поднос всякой еды, надеясь, что хоть что-то придется Луке по вкусу. Наливает в автомате две чашки кофе. И возвращается к себе. Лука сидит на диване, уложив босую правую стопу на левое колено, и, морщась, пытается пощупать повреждение здоровой рукой. Из своей спальни выходит заспанный Икер. — О! Ты принес завтрак, — радуется он, видя поднос в руках Серхио. — Я принес его Луке. — Ну и ладно. Икер показывает ему язык. Серхио игнорирует, подсаживается к Луке, ставит рядом с ним поднос. — Ешь, — требует он и аккуратно берет его пострадавшую ногу за щиколотку, перекладывая к себе на колени. — Давай я разомну, тебе одной рукой трудно будет. — Это необязательно, — говорит Лука, но ступню не убирает. Серхио считает это разрешением, он продавливает костяшками пальцев подъем. У Луки действительно аккуратная стопа, пальцы узкие и ровные. Серхио откровенно любуется. — Меня сейчас стошнит, — объявляет Касильяс. — Я пошел умываться. Лука разрезает ножом булочку, мажет сливочным маслом, кладет в нее кусок вареной говядины и листья салата. — Будешь? Серхио наклоняется и кусает угощение прямо из рук Луки. Тот качает головой, но продолжает кормить его. Серхио ест и ласково поглаживает голую кожу на верхней стороне стопы Луки. — Сильнее, — просит тот. — Щекотно. Серхио выполняет и благодарен Луке, что тот расслабляется в его руках, не вспоминая, как он язвил над его размером ноги раньше. Вышедший из ванной комнаты Икер выразительно на них смотрит и громко объявляет о своем уходе. Серхио наплевать — весь мир может катиться к дьяволу, пока Лука рядом с ним. — Дай другую посмотрю. Серхио протягивает руку, пытаясь поймать вторую стопу Луки. Тот перехватывает его запястье и уверенно отказывается: — Спасибо, не стоит. Это будет уже не помощь одноклубнику. Серхио кивает, он же обещал не давить, значит будет выполнять все пожелания Луки. Он берет свою чашку кофе и смотрит, как тот одной рукой пытается надеть носок. Хочется помочь, но Серхио не лезет и, судя по улыбке Луки, делает все правильно. — Спасибо, — благодарит Лука. — За массаж и завтрак. Кивнув, Серхио выпивает последний глоток кофе и заставляет себя подняться, забирает поднос и идет к двери. Уже у выхода он поворачивается и говорит: — Я действительно приму любое твое решение. Только не гони меня от себя. Он не дожидается ответа, разворачивается и выходит.

***

Больше к этой теме они не возвращаются — Серхио не хочет наседать, а Луку, кажется, все устраивает. Игры, тренировки, тимбилдинги, совместный просмотр матчей и фильмов — два месяца проходят незаметно. Реал выигрывает клубный чемпионат мира, в финале которого Серхио забивает два мяча и признается лучшим игроком турнира. Вернувшись в Мадрид, он сдает экзамены, чтобы наконец получить аттестат. Стоило сразу догадаться, что спрашивать его будут формально — за полчаса он сдает три предмета. Даже немного обидно после честной подготовки. Первым делом, получив диплом, он звонит маме, а потом Луке. — Лука! Я сдал все экзамены. Я закончил школу. — Здорово. — Слышно, что тот улыбается. — Ты теперь большой мальчик. — Не смейся, я знаю, что мне двадцать восемь лет. — Губы Серхио тоже разъезжаются сами собой. — Можно к тебе напроситься, если ты не занят? — Приезжай. Неподалеку от дома Луки Серхио заходит в кондитерскую за тортиком — тренер не увидит, а аттестат получают все-таки не каждый день. — Обними меня, я заслужил! — просит он, когда Лука открывает дверь. — Я тебя даже поцелую, — обещает Лука и раскрывает объятия. — И я умру счастливым. Поставив торт на комод в прихожей, Серхио наклоняется и закрывает глаза. Лука стискивает его за ребра и… коротко целует в кончик носа. Серхио приказывает себе не расстраиваться. — Пойдем, кофе сварю. На кухне Лука достает джезву и творит магию. Серхио жмурится, когда делает первый глоток. — Завтра наконец улетаю, — радуется Лука. — Почти полгода не видел родных. Серхио вздыхает: — Я буду скучать. Уже скучаю. Что ты хочешь на Рождество? Серхио готов подарить Луке целый мир и себя впридачу, но тот скромнее в своих запросах: — Специи кончились, можешь снова подарить мне набор. А тебе чего хочется? Серхио хочет попросить один нормальный поцелуй — неужели это так много? — но не решается. — Пусть сюрприз будет. — Хитрец, — бормочет Лука, слизывая шоколад с ложки. Серхио завидует ей. Доев торт, они переходят в гостиную. Лука морской звездой плюхается на диван и шумно шмыгает носом. Даже это кажется Серхио привлекательным. Он окончательно сошел с ума. — Может, ты колдун? — спрашивает Серхио. Он усаживается рядом и пялится на кадык Луки, мечтая его поцеловать. Лука поворачивает голову и удивленно смотрит в ответ. — Ну, смотри, хоанеты же существуют. Может, ты меня приворожил? Или, не знаю, ты суккуб. Лука смеется до слез. — Серхио, будь я колдуном, то не терпел бы твои измывательства целый год, а превратил тебя, скажем, в жабу. А для суккуба у меня маловато поклонников. — Тогда что со мной? — уныло спрашивает Серхио. — Мне физически плохо от того, что ты уезжаешь. Помню, что обещал не давить, но это невыносимо. Ты как отрава, Лука, сладкий яд, проникший везде. Иногда я мечтаю, чтобы нас опять поменяло телами, и я снова мог бы к тебе прикоснуться. Послушать, как ты стонешь… Глаза Луки вспыхивают — наверняка от гнева, — но Серхио просто не может заткнуться. Он открывается весь, высказывает все, что накопилось за долгое время. Он знает, что пожалеет об этом, но вначале договаривает: — Я изучил твое тело… Ты такой чувствительный, такой отзывчивый. И я бы разделся и, стоя перед зеркалом, смотрел бы на твое отражение, любовался тобой… — Заткнись. Серхио хочет сказать еще многое, но не успевает. Лука подается вперед и зло целует его. В ушах шумит, и голова кружится; кажется, они летят в пропасть. Серхио не может удержать свои руки: он вцепляется в плечи Луки, приоткрывая рот и позволяя его губам и языку терзать себя. Лука отстраняется, давая передышку, и смотрит немигающим взглядом, кажется, прямо в душу Серхио. — Я ж не железный, — глухо шипит он. — Ты смотришь на меня все время, будто сожрать готов, а теперь говоришь все это. Как мне держаться от тебя подальше? — Так подпусти меня к себе, — стонет Серхио и, прижимаясь губами к его кадыку, шепчет: — так хочу тебя… Никогда такого не испытывал. С ума схожу. — Я… мне… — В голосе Луки страдание. — Нам это не нужно. Мы не должны… Серхио наскребает последние остатки воли и отодвигается. — Если скажешь, что не хочешь этого, я смирюсь. Но дай мне шанс, если я тебе хоть немного нравлюсь. Лука молчит и смотрит больным взглядом, как медленно, наклонив голову, приближается к нему Серхио. Они соприкасаются лбами и тяжело дышат в унисон. — Когда ты меня ненавидел, было проще. Это не отказ. Серхио улыбается, как сумасшедший. Он тянется к губам Луки и нежно прижимается к ним своими. Тот с умопомрачительным гортанным стоном отвечает на поцелуй; Серхио чудится, что он проваливается в воздушную яму — так дрожит все внизу живота. Серхио проталкивает язык глубже в рот Луки и, утягивая того за собой, заваливается на диван. Лука лежит сверху, и Серхио так приятна его тяжесть. Он кладет обе ладони на крепкую задницу, притискивая Луку ближе. Серхио чувствует, как возбужденный член Луки вжимается в его собственный. Ему так хорошо, что почти плохо. Светлые волосы щекочут лоб Серхио; руки Луки лезут ему под одежду; кажется, что кожа в тех местах, где к ней прикасаются, горит огнем. Лука отстраняется и сжимает член Серхио через ткань джинсов. Нервы, издерганные долгим ожиданием и поцелуями, вспыхивают с утроенной силой. Серхио хотел бы сдержаться, но не может — перед глазами вдруг ослепительная белизна, и он с протяжным стоном кончает. Лука утыкается ему в шею, льнет всем телом и трется, как большой кот. Серхио стискивает его изо всех сил и шепчет на ухо: — Отпусти себя. Он прикусывает кожу на шее Луки и засовывает руку за резинку его спортивных штанов — белья нет. — Лукита, как я скучал, — шепчет Серхио, обхватывая его стоящий колом член. — Хочу тебе отсосать. Лука дергается, громко стонет, его лицо перекашивает от удовольствия. Серхио готов душу заложить, что тот никогда не был красивее, чем в этот момент. По ладони Серхио течет горячее семя; Лука содрогается несколько раз и замирает. — Как мальчишки — от поцелуев, — смеется Лука, зарываясь носом в грудь Серхио. — Неправда, мы еще успели потрогать друг друга, — возражает тот и прижимает Луку к себе, не позволяя отстраниться. Они молчат довольно долго. Серхио играет с волосами Луки, пропуская их сквозь пальцы, гладит по лбу, касается прикрытых век, носа и губ. Если Лука позволит, у них еще будет близость, но этот момент Серхио хочет запомнить навсегда. — Ты действительно дрочил на меня, пока был в моем теле? — О, постоянно, и после тоже. И ревновал, и думал про тебя все время, — признается Серхио. — Рад, что теперь у меня есть возможность проверить все, о чем я мечтал. — А я по-прежнему считаю, что мы еще пожалеем и ты быстро разочаруешься, — бурчит Лука. — Пойдем-ка, я тебе трусы поищу и себе штаны. Но Серхио не собирается выпускать Луку из рук: он подхватывает его, закидывает себе на плечо — как обещал когда-то в парке развлечений — и несет к шкафам в коридоре. Тот хохочет и шутливо молотит Серхио кулаками по спине. — Как же я хочу, чтобы ты остался, — шепчет Серхио, прощаясь с Лукой в коридоре. — Я не переживу без тебя эти три дня. Он не в состоянии оторваться от Луки, пока тот сам не отстраняется. — Иди, Сесе. Три дня — и я вернусь. А еще буду тебе писать. Серхио кивает и завороженно смотрит на улыбку Луки, на ямочки на его щеках. — Иди. — Иду, — говорит Серхио и заставляет себя выйти за дверь.

***

В родительском доме, помимо рождественских венков и огромной ели с игрушками, натянут транспарант с поздравлением Серхио в честь окончания школы. Брат весь вечер пристает к Серхио с дурацкими шутками: — Теперь только университет остался. До профессора дорастешь, не иначе. — Отъебись, Рене, — советует Серхио. — А то мама расстроится. Перелом челюсти в рождественскую ночь — дерьмовый подарок. Серхио утыкается в телефон и посылает кучу фотографий: он на фоне транспаранта, рядом с елкой, у камина, сидящий за столом, облепленный племянниками... «Лука! Мне тебя не хватает», — добавляет он сообщение. — Кому ты весь вечер пишешь? — не унимается Рене. — Она хоть симпатичная? Прошлый раз ты притащил какого-то невзрачного серба. — Пишу Луке. Он хорват. И он самый красивый на свете, — огрызается Серхио. — По-моему, с твоей карьерой покончено. Чехо, тебе срочно нужны очки. Серхио швыряет в него горсть конфет из вазочки. — Мальчики! — возмущается мама. — С ума сошли? — Мой брат — дебил, — жалуется Серхио. — Это не повод бросаться едой. Рене, прекрати его доставать. Никак не повзрослеете. Хорошо что отец занят игрой с детьми перед камином и не слышит перепалки. — А я ничего не делал. — Рене шутливо поднимает руки. — Я ж не виноват, что «подружка» Серхио не в моем вкусе. — Можно я ему зубы выбью? — шипит Серхио. — Нет. — Мама непреклонна. Она говорит еще что-то, но Серхио уже не слушает — пришел ответ от Луки. «Я тоже». Желудок Серхио делает сальто: до сих пор не верится до конца, что Лука будет с ним. Приходит фото, на котором сестры Луки целуют его с обеих сторон. «Я ревную. И завидую. И думаю о тебе. Надо было обнаглеть и увязаться с тобой». Лука не отвечает долго, Серхио успевает еще разок погрызться с братом. «Надо было. Родители передают привет и приглашают приехать к ним еще. Всего два дня, Серхио!» Остается как-то их пережить. Когда приходит сообщение, что Лука снова в Мадриде, Серхио издерган до предела. Он воображает, что Лука оттолкнет, передумает, не захочет с ним связываться, увлечется кем-то другим — кто сразу оценит, насколько тот замечательный. «К тебе или ко мне?» — набирает Серхио непослушными пальцами. «Ко мне. Хочу принять душ после самолета». Серхио с ужасом понимает, что ему тоже не помешает освежиться перед встречей с Лукой. Оскальзываясь на кафельном полу, он лезет в душ и выкручивает краны на полную мощность. Вода ударяет по плечам и голове, и Серхио торопливо моется — каждая минута, проведенная в душе, кажется вечностью. Серхио хочет перемотать время вперед, вцепиться в Луку и больше не отпускать, если тот разрешит. Он очень на это надеется. В гардеробной он вываливает все футболки на пол в поисках самой приличной. Та же участь постигает и джинсы с носками. Оставив полный раздор в вещах, Серхио с корнем вырывает ящик из тумбочки, выгребая оттуда тюбик смазки и весь запас презервативов, рассовывает их по карманам — на всякий случай. Он запрещает себе ждать слишком многого. И накидываться на Луку запрещает себе также. Не помогает. Как только Лука открывает дверь, Серхио стискивает его в медвежьих объятиях. Оторвав от пола, вносит в прихожую и прижимает к стене. — Я умру, если сейчас же тебя не поцелую! Лука запрокидывает голову, и Серхио целует его гладковыбритый подбородок, горло и впадинку, виднеющуюся в вырезе майки. — Поставь меня обратно, — просит Лука. — Я тоже рад тебя видеть. Серхио мотает головой. — Никуда я не денусь. — Нельзя быть таким привлекательным, — ворчит Серхио и опускает Луку на пол. Тот приглаживает волосы, нервно сглатывает и берет Серхио за руку. — До того, как у тебя окончательно отключатся мозги, мы кое-что обсудим. Как послушного теленка, он ведет Серхио в гостиную, с неожиданной силой усаживает в кресло и сует ему в руку бокал вина. — Поговорим. — Залезая с ногами на диван, он берет другой бокал себе. Серхио зачарованно смотрит на его маленькие ступни в белых носках. Хочется снять их и облизать каждый палец. Будь его воля — он вылизал бы Луку всего до миллиметра, словно большую конфету. — Я привык обсуждать все заранее. — Лука взбалтывает вино в стакане и отпивает маленький глоток. — Я зануда, когда дело касается отношений. Так что подумай, нужно ли оно тебе. — Нужно! — Серхио дергается, порываясь встать и доказать, насколько он нуждается в Луке. — Сиди. Я старомоден, не люблю проявления чувств на публике. Не потому что стыжусь, просто это мое личное и должно оставаться за закрытыми дверями. Команда все равно узнает, это неизбежно. Меня это не волнует, но вести себя следует поскромнее. — Подходит. — Не перебивай, у тебя будет возможность высказаться. Я верен по натуре, но требую того же и от партнера. Если я тебе надоем, скажи об этом, и мы разойдемся без обид. Серхио не представляет, что может остыть к Луке. — Никакого незащищенного секса, пока оба не сдадим анализы. Серхио чуть сознание не теряет от восторга — от того, что секс все-таки будет. — К оральным ласкам это тоже относится. — Лука запинается и смотрит на него. Серхио кивает, но молчит. — Хорошо. Я пойму, если ты не решишься быть снизу. — У меня нет предубеждений! — возмущается Серхио. — Я по-всякому люблю. Лука смешно морщит нос: — Ты видел мой размер. Это может доставить тебе неудобства. Пока я был в твоем теле, не заметил, чтобы ты часто занимался сексом в принимающей позиции. — Ого! Ты сейчас признал, что мастурбировал, пока был во мне. И играл с моей задницей. Лука смотрит на него с укором: — Я живой человек со своими потребностями. И ничего больше пальца я в тебя не засовывал. Что ж, свои пожелания я высказал, теперь твоя очередь. Серхио выпивает вино одним глотком, отставляет бокал и говорит, улыбаясь, как ненормальный: — Я ж не против — наоборот, в восторге. У меня секс с мужчиной был лет десять назад, так что тут ты прав, практики мне не хватает. Но я не девственник. Лука улыбается в ответ, на его щеках появляются такие любимые ямочки. Серхио хотел бы прекратить разговор и приласкать уже Луку, однако он берет себя в руки и продолжает: — Я человек тактильный. Конечно, я не буду целовать тебя в губы на публике или ставить в неловкое положение. Но намерен прикасаться к тебе, когда пожелаю. Брать за руку, обнимать, щекотать. Я так веду себя со всеми, кто мне приятен, и не хочу думать о том, чтобы лишний раз не дотронуться до тебя на тренировке. — Договорились. Если не заметил, ты и так постоянно трогаешь меня. Но я не против. — Это потому что ты мне нравишься! Согласен со всем, что ты предложил. Единственное: я ничего не скрываю от родителей, так что представлю им тебя как своего парня. Это все. — Хорошо… только не прямо сейчас. — Лука поднимает бокал, будто пьет за здоровье Серхио. Потом ставит его на столик и говорит, улыбаясь: — Иди ко мне. Серхио молниеносно, словно распрямившаяся пружина, оказывается на диване. — Пожалуйста, скажи, что я могу тебя поцеловать. — Мож… — Лука не успевает договорить, как Серхио нежно прикусывает его нижнюю губу. Голова кружится, глаза закатываются, по всему телу разливается жар из-за их сплетающихся языков. — Хочу тебя раздеть. Пожалуйста, — умоляет Серхио, отстранившись на секунду. — Может в спальню перейдем? — задыхаясь, спрашивает Лука. — Презервативы все равно там… — К дьяволу спальню, я кончу раньше. У меня они с собой… и смазка. Трясущимися руками Серхио стягивает с Луки футболку и впивается взглядом в напряженные мышцы плеч и груди. — Ты такой красивый! Лука вздыхает и расстегивает пуговицу джинсов. — Давай тоже раздевайся. Хочу увидеть, что мне досталось. Серхио мгновенно выпутывается из своей одежды; Лука смотрит на него с удовольствием. В уголках его глаз собираются морщинки, и Серхио ласково целует их. — Никого так не желал, как тебя. Никогда ничего подобного не чувствовал, — признается он, прижимаясь к голому Луке. — Так хочу тебе сейчас отсосать. Сегодня же анализы сдадим — должны быть круглосуточные лаборатории… — Заткнись, — просит Лука. — Давай сделаем, что сможем. Серхио коротко кивает. Наклонившись, он достает из вороха одежды смазку и презервативы. — Да ты оптимист, — смеется Лука, видя богатство, которое не помещается в руках у Серхио. — Я очень тебя хочу, — застенчиво говорит Серхио, откладывая добычу в сторону. Пускай оральный секс им сейчас недоступен, он все равно сможет довести Луку до невменяемого состояния — в этом он уверен. Серхио щедро выдавливает смазку себе на ладонь и обхватывает член Луки. Ему плевать на себя (он готов кончить лишь от открывающегося вида), но хочется сделать все, чтобы понравилось любовнику. Серхио наклоняется и целует Луку в живот, в безволосый лобок, во внутреннюю сторону мускулистого бедра. Тот извивается под его руками и губами, будто грешник на сковороде. — Ох, черт! Как, оказывается, приятно трется борода… Сделай так еще, пожалуйста. Серхио прижимается губами к нежной коже между его яйцами и ногой; Лука стонет что-то неразборчивое. Серхио вылизывает все, кроме его члена. — Держись, Лука, я хорошо изучил твое тело, — шепчет Серхио, приподнимает его яйца и лижет их; Лука всхлипывает — музыка для ушей. Язык сменяют пальцы. Серхио выдавливает смазку прямо на сжатый анус и размазывает по кругу, стараясь не пропустить ни миллиметра. Лука обхватывает себя за ягодицы, раздвигая их в стороны, давая Серхио лучший доступ. Серхио задыхается от восторга: кожа у Луки белая, около ануса и на яйцах ярко-розовая, все такое нежное — он обязан быть аккуратным. Первый палец входит довольно легко, и его тут же обхватывают тугие горячие стенки. Серхио гонит от себя мысль, каково это будет, когда пальцы заменит его член, чтобы не кончить раньше времени. Второй палец протискивается уже с трудом. Серхио проворачивает руку, и Лука глухо мычит, закусив ребро ладони. — Стони, — умоляет Серхио, — ты же такой шумный. Пожалуйста, для меня. Не сдерживайся. Он добавляет еще немного смазки и третий палец. Лука насаживается глубже, хрипит и ругается на хорватском. Член Серхио дергается от предвкушения. Дрожащими руками он разрывает упаковку презерватива и раскатывает его. — Меня надолго не хватит, — предупреждает Серхио. Задница Луки такая идеальная, что перед глазами темнеет, когда он медленно проталкивается внутрь. Лука хрипит и вцепляется в его бицепсы. — Хорошо-то как! Серхио согласен — лучше не бывает. На пробу медленно покачивает бедрами, сдерживаясь изо всех сил. Будет просто нечестно, если он сейчас кончит. Лука подхватывает себя под коленями, упирается ступнями в плечи Серхио и выдыхает: — Давай. Серхио дышит как загнанная лошадь. Повернув голову, целует косточку на щиколотке и медленно двигает бедрами. Лука закатывает глаза и глухо, протяжно стонет, подаваясь навстречу. Не верится, что у них все получилось. Серхио переполняют восторг, нежность, любовь, благодарность; он сам не верит, что способен чувствовать столько всего сразу. Лицо Луки теряет четкость очертаний; перед глазами Серхио все плывет. Уши заложило, в голове блаженная пустота. Он не может выдержать ни секунды больше. Размашисто толкаясь в тело Луки, он едва не плачет от восторга. Всхлипнув, Серхио мучительно-сладко кончает. Он содрогается всем телом и падает на Луку. — Трахни меня, — просит он, как только приходит в себя. Лука качает головой: — Не сейчас. — Ты ж не кончил. — Серхио готов на все, чтобы Луке было так же хорошо, как и ему. — Ляг на бок, — велит Лука. Серхио ложится и замирает. Отголоски оргазма все еще проходят сквозь его тело, и он мелко вздрагивает. Лука мажет лубрикантом между его бедер, пристраивается сзади и вставляет член. Серхио сжимает ноги, чтобы усилить трение. У него горят щеки — то, что делает с ним Лука, почему-то кажется более интимным, чем проникновение. Лука целует его затылок и плечи, и Серхио прошибает пот. Он не может так быстро возбудиться повторно, но его потряхивает от удовольствия. Лука громко стонет, жестко мнет пальцами бока Серхио, трахает его бедра, прикусывая кожу на шее. С громким криком, вплотную прижавшись к его спине, Лука изливается на ноги Серхио и диван. Они молчат. Серхио, убаюканный лаской, понемногу засыпает в теплых и уверенных объятиях; Лука натягивает плед на них обоих.

***

Через несколько дней Серхио получает результаты анализов на электронную почту. Ему стоит невероятных усилий не заорать об этом на всю раздевалку — Лука такого точно не оценит. — Тебя всего перекосило, — замечает стоящий рядом Икер. — Это от счастья, — отмахивается Серхио, пожирая взглядом склонившегося завязать бутсы Луку, представляя, что они смогут сделать, когда тот получит собственные результаты. — Хорошо что ты влюблен не в меня. Серхио уже не слышит этот комментарий; он спешит оказаться в коридоре наедине с Лукой. — Я чист. Переслал тебе результаты. Лука берет его за руку и крепко сжимает. — После тренировки проверю свои — наверняка тоже готовы. Они выходят на стадион, держась совсем близко друг к другу. Серхио ударяет по мячу, и тот через половину поля летит точно в ворота. — Какой удар, — восхищается стоящий у кромки Анчелотти. — Рамос, чтобы на играх так же бил. Серхио кивает и бежит за Лукой в центр поля. Команда собирается в круг, подошедший следом тренер дает указания. Серхио не слушает: он стоит возле Луки, вдыхает запах его волос и шепчет на ухо: — Если б ты не подпустил меня к себе, я бы волочился за тобой все оставшиеся годы, пока мы бы играли вместе. Лука незаметно наступает ему на ногу. — Тише, ради бога. Серхио затыкается, но ненадолго. Как только их отправляют разминаться, он садится на корточки около Луки: — Я бы тебя задолбал, но добился своего. — Смотри-ка, ты добился своего, но все равно пытаешься задолбать. Сам же сказал — «пока мы бы играли вместе»… И твое счастье, Серхио, что у меня, видимо, маловато мозгов, и ты мне тоже нравишься. — Лука растягивается в планке на тренировочном коврике. — Хотя бы ради приличия, начни разминаться. Серхио чуть не падает на газон от неожиданности после признания Луки. Справившись с собой, он поясняет: — Потом бы тоже… но уже не так часто, к сожалению. — Он ложится рядом и, обезумев от восторга, шепчет: — А когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — Господи, за какие грехи наказываешь? — стонет Лука. — Я отвечу на все вопросы, но после тренировки, ладно? Серхио изнывает и до конца тренировки дотягивает лишь на морально-волевых. После душа он стоит над душой у переодевающегося Луки, чтобы тот никуда не исчез. — Молча, пожалуйста, — требует Лука, показывая экран своего телефона. Его тесты тоже отрицательные. Серхио прикусывает щеку изнутри, чтобы не заорать. Он хочет подхватить Луку на руки и немедленно отнести в машину, но вместо этого лишь коротко кивает. — Уймись, чудовище, — приказывает Лука, когда они садятся в машину. — Не вздумай меня целовать. — Но почему? — ноет Серхио, вцепляясь пальцами в свои колени. — Мы же одни. — Потому что мы опаздываем к твоим родителям; потому что мы с ними договорились; потому что если ты меня сейчас поцелуешь, то поедем не к ним, а ко мне, и я буду трахать тебя до потери сознания. Лука заводит мотор и выезжает с парковки. Серхио молча сидит и смотрит в одну точку на приборной панели, пытаясь не наброситься на Луку — им действительно нужно ехать к родителям. — …когда я болел, а ты играл мне хорватские мелодии. — Что? — переспрашивает Серхио. — Ты спрашивал, когда я понял, что ты мне нравишься. — А. — Серхио улыбается, как дурачок. — Но ты же совсем этого не показывал. — Тогда мы едва начали общаться нормально — зачем бы мне это было нужно? Ну, а ты?.. — Наверное, в первый день, когда тебя увидел. Подумал тогда, что ты похож на птицу. Лука хмыкает, но взгляд от дороги не отводит. — Я всегда был неравнодушен к тебе, — пытается объяснить Серхио. — Понимаю. В тишине они доезжают до дома родителей Серхио. Лука достает из багажника сверток хорватских сладостей, которые они вдвоем испекли по случаю. — А полностью до меня дошло, когда рассказал Икеру, что нас поменяло телами. Лука спотыкается и замирает. В его глазах неверие вперемешку со страхом. — Когда это случилось?! — Прямо перед чемпионатом мира, — поспешно говорит Серхио. — Нас уже вернуло обратно. Мы не общались, и я так хотел, чтобы ты перестал меня избегать. Спросил совета у Икера и пришлось рассказать все. Он не выдаст, он мой друг. — Ясно. — Лука хмурится. Серхио становится неуютно — теперь Лука сердится на него. — Я больше никому не говорил. Честно! — Надеюсь. — Лука крепче прижимает сверток с печеньем к груди. — Ты не злишься? — Злюсь. Но я знал, на что шел, когда начал с тобой встречаться, — ворчит Лука и, приподнявшись на цыпочках, целует Серхио в уголок губ. — А теперь соберись. Ты обещал познакомить меня с родителями в качестве твоего бойфренда. Не представляю, что сейчас может поменяться. — Знаешь, отчего я расстался со своей первой девушкой? Мама не пускала меня гулять после девяти вечера. Моей подружке это надоело, и она меня послала. О, мама может доставить проблем, если ей кто-то не понравится. Лука смеется. Серхио расправляет плечи, приглаживает волосы и звонит в дверь.

***

До дома Луки они не доезжают — путь к Серхио ближе. Урко и Икаро прыгают вокруг них в прихожей и восторженно лают. Серхио их практически не слышит — он пытается не умереть от счастья, целуя Луку. — Ты в гостевую ванную, я наверх. — Серхио собирает волю в кулак; он хочет, чтобы все прошло идеально. — Мучитель, — стонет Лука, но отстраняется. Они не могут разойтись еще минут десять. В коридоре оказывается так много удобных стен, к которым можно прижимать Луку — Серхио не пропускает ни одной. — Ванная большая, — наконец объявляет Лука. — Никуда тебя не отпущу. Серхио кивает: у него самого не хватит духу оставить Луку одного — такого разгоряченного и возбужденного. Они быстро раздеваются и замирают друг напротив друга. Серхио впивается взглядом в белую кожу Луки, скользящие под ней мышцы. Прижатый к животу член заслуживает отдельного внимания. Серхио смотрит и не до конца верит, что все это действительно происходит и они сейчас смогут заняться сексом. — В ванную! — командует Лука и заходит первым. Серхио, заскакивая следом, кричит: — Урко, Икаро, место! Кажется, они его не слушают. Из-за двери ванной раздается поскуливание. — Они не мешают, — говорит Лука, включает потолочный душ и, стиснув бока Серхио, целует его в солнечное сплетение. Серхио хватается за полочку с шампунями, чтобы не упасть. — Я бы трахнул тебя, но здесь неудобно, — шепчет Лука, намыливая оба их члена. — И торопиться не хочу: мне тренер не простит, если ты будешь хромать. Лицо Серхио вытягивается от обиды, и Лука улыбается как-то по-особому хитро. — Тебе понравится, — обещает он, выкручивая напор на максимум. А потом совершает преступление — медленно опускается на колени и коротко целует Серхио в головку члена. В голове становится пусто, когда теплые губы плотно обхватывают его. Волосы Луки намокают от льющейся воды, и его распахнутые глаза кажутся просто огромными. Серхио не может отвести взгляд. Видно, как растягиваются губы, когда Лука пытается взять глубже, как двигается рука на его собственном члене. Кажется, отсасывающий ему Лука навеки впечатается в сознание Серхио. По позвоночнику бегут злые мурашки, когда Лука свободной рукой обхватывает его яйца. Все чувства обострены, и, когда Лука выпускает его член и лижет по всей длине, Серхио не падает лишь потому, что все еще держится за полку. Колени Серхио мелко дрожат, когда Лука прикрывает глаза и стонет, проталкивая его член глубоко в горло. И не только колени… его трясет всего, волоски на теле становятся дыбом, его лихорадит… и Серхио хрипит, пытаясь предупредить, что сейчас кончит. Лука не отстраняется — напротив, прижимается носом к его лобку. Сперма толчками выстреливает из члена Серхио, наполняя рот Луки, стекает струйками по подбородку, капает на грудь. Когда Серхио оказывается в состоянии отлепить пальцы от полочки, он понимает, что погнул ее металлические прутья. — Лука, — сипит он. — Поднимись, я тебе… — А я уже все, — улыбается Лука, вставая. — Давай-ка помоемся, пойдем к тебе спальню и все же доберемся до твоей задницы. Даже если не дойдем до конца, то я с ней поиграю. У Серхио кружится голова, и член заинтересованно дергается. — Если я сейчас признаюсь тебе в любви, это будет слишком рано? — спрашивает он. — Рано, — уверенно отвечает Лука. — Вот трахну, и можешь признаваться в чем угодно. Вдруг тебе не понравится. Серхио хватает мочалку и намыливает Луке плечи, чтобы не сказать лишнего. Займутся они сейчас сексом еще раз или нет — это никак не повлияет на его чувства. Серхио Рамос любит Луку Модрича.