РОМАН, НАПИСАННЫЙ БОГОМ

Толкнув обеими руками широкую стеклянную дверь банкетного зала, я стремительно вышла в холл. (Дверь плавно закрылась за мной.) Я не помнила, откуда мы изначально пришли и где находится лифт, и в какой стороне можно найти место для курения, пока не разглядела мерцающую вдалеке табличку «Exit». Мимо растущих в кадках невысоких живых растений, мимо картин и статуэток, украшающих холл, я устремилась туда, в сторону указателя. Я знала, что услышу сейчас позади звук открывающейся двери зала и, оглянувшись, увидела того, от кого бежала. Непонятная нервная и телесная дрожь охватили меня. Чувствуя растерянность, а также смущение, дошедшее до высшего предела, я не придумала ничего другого, чем просто идти. Я остро чувствовала всем телом эту необходимость идти, двигаться, чтобы в движении тоже пришел какой-то ответ, объяснение моим ощущениям и реакциям, не свойственным мне. И я шла, так стремительно шла к выходу, что почти срывалась на бег. В пустом, тихом полумраке холла гулко звучал перестук каблуков моей обуви и его – человека, который шел вслед за мной, ускорив шаг и пытаясь нагнать. Этот человек… Еще несколько минут назад он, такой чужой, совсем-совсем не знакомый… нахлынул, как шторм. Неужели я боюсь его, этого Бэнка? Его улыбка стояла перед моим внутренним взором и вовсе не растворялась, не уходила никуда. И наравне с тем, что я бежала, чтобы спрятаться и побыть наедине с собой, меня поразило то, что мне вдруг стало сладостно осознавать, слышать, чувствовать, что этот человек, настолько взвинтивший меня, – здесь, совсем рядом. Я слышала позади себя его шаги, поймав себя на мысли: «Как хорошо! Как радостно мне, что ты идешь за мной! Было бы пусто и нехорошо внутри меня, даже не сейчас, а потом… если бы ты не шел за мной следом». Я больше не оглядывалась. Зайдя за колонну возле стены, образовавшую небольшую нишу (где матово поблескивали металлические массивные двери лифта) возле таблички «Выход», я прижалась вплотную к темно-коричневому, холодному мрамору колонны спиной и старалась дышать медленнее. Вдыхать и выдыхать воздух глубже, размереннее. Все же, нужно было успокоиться, так или иначе. В руках я заметила вдруг совсем мною забытую и слегка помятую пачку сигарет и подумала, что не взяла с собой спичек. В следующую секунду он нагнал меня и встал рядом, буквально в полуметре от меня, заглянув мне прямо в глаза. И я совсем растерялась в тот момент, а не то, чтобы успокоилась. Этот парень продолжал мучить меня, сам, вероятно, того не осознавая! Я знала, что будет именно так: что он идет за мной, что он обязательно что-то мне скажет, что-то сделает. Но он замер. Он тоже от быстрой ходьбы дышал часто и пытался выровнять дыхание. Мы с моим «мучителем» стояли и пристально смотрели друг на друга в мраморном укрытии найденного мною пристанища. Слабый свет холла едва освещал пространство, и черты лица Бэнка в полумраке мне показались мистическими, непостижимыми для разума, как черты мифического существа. «Как может он столько раз за такое короткое время совершенно меняться для восприятия?» – подумалось мне. Мы молча стояли друг напротив друга и просто смотрели, смотрели… Мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова и, наряду с ощущением волнения, которое никуда не ушло, у меня вдруг возникло новое чувство: он не чужой мне, а очень знакомый, очень даже знакомый! И как-то он так смотрел на меня, что я подумала: «Неужели он тоже сейчас воспринимает меня знакомым ранее ему человеком?»… Так мы стояли, не шевелясь даже, пока вдалеке не послышался глухой звук открывающейся двери. Я осторожно выглянула из своего убежища. Бэнк сделал то же самое. Мы оба вдруг увидели Илью, вышедшего в холл. Он стоял к нам спиной, и пошел сначала совсем в другую сторону от того места, где стояли мы с Бэнком, но все время оглядывался по сторонам. Я понимала, что он искал меня. Мы с Бэнком одновременно отпрянули назад. «Это твой муж?» – прошептал он по-тайски. Я отрицательно покачала головой. «Тогда…. Это бойфренд?» – продолжил он, уже на английском. «Нет, не бойфренд», – сказала я, глядя на него. На лице Бэнка читалось такое удивленное выражение, что сделало его очень забавным, и я заулыбалась. Мы попытались снова выглянуть из своего укрытия, будто играя в детскую игру в преследователей и погоню. Тут же отпрянули назад: Илья заметил движение и теперь шел к нам! «Тсс!», – Бэнк приложил палец к своим губам и начал быстро, впопыхах, многократно нажимать кнопку вызова лифта. Лифт оказался только этажом выше, поэтому прибыл быстро. Мы двое вбежали в ярко освещенную кабину, как будто от этого зависели наши жизни! Бэнк быстро нажал на первую попавшуюся кнопку. Лифт плавно закрыл двери и двинулся вверх. Вдруг мне стало так весело, невероятно весело! Будто юлу-волчок запустили внутри меня! Мне хотелось вертеться и смеяться: так ловко мы «удрали от погони». Эта ситуация была весьма необычной, нетипичной, детской! Хотелось закричать, и я воскликнула: «Ух!» и притопнула ногой, сжимая еще сильнее ладонью одинокую свою пачку русских сигарет. Бэнк засмеялся так широко и громко, что я подумала: «Как ты можешь смеяться так заразительно?!» и тоже выдохнул в самом конце своего смеха: «ух….» Мы стояли в лифте, увозящем нас вверх, и вовсю улыбались, глядя друг на друга. Мне внезапно полегчало, смущение куда-то испарилось. Видимо, этот наш смех снял напряжение. Теперь мне было любопытно: что же будет дальше? Мы разглядывали друг друга снова, но теперь уже с улыбкой. И это было так приятно, так хорошо! Вдруг я и он сразу, в голос, одновременно произнесли по-тайски: «Кхун на рак кха!» (ты милый) и снова рассмеялись, потому что вот так совпали наши голоса с нашими фразами на одном языке, это было просто невероятно! Лифт остановился на самом последнем этаже, раскрыл двери, и Бэнк нажал кнопку нижнего этажа. Мы двинулись вниз… – Как называется твое имя? – спросил он меня, снова переходя на английский, – Меня зовут Бэнк. – Меня зовут Светлана. – ответила я. – Савета…ла… Сэвет… – Бэнк все никак не мог выговорить мое имя на русском языке. – А как это будет по-английски? – Спросил он, доставая телефон из кармана брюк, сняв блокировку и протягивая мне. – Напиши свое имя на английском языке! Его большой телефон тяжестью лег мне в руку, приятно лаская ладонь гладким прикосновением глянцевого, кроваво-красного чехла. Но я вернула телефон: – Я думаю, по-английски оно будет звучать так же. Наконец, лифт опустился до самого нижнего яруса, где располагался паркинг, и плавно открыл двери. Мы вышли в большое сумрачное помещение, а я сказала: – Мое имя… Яркое, как звезды, как солнечный свет. Я все еще хотела ответить на его вопрос. Бэнк посмотрел на меня задумчиво: – Брайт? – Ну… почти… – улыбнулась я. – Ок, Брайт! – просиял Бэнк, – Мы знакомы теперь. – Ок, кха! – ответила я и сделала «Вай!», склонив голову. О, боже, я кокетничала с ним! Что же я делаю? Но, в конце концов, разве я не могу кокетничать с парнем, который мне нравится? Он мне нравится?! В самом деле?! Удивившись таким своим мыслям, я посмотрела на Бэнка, который стал вдруг очень, очень серьезен и сосредоточенно оглядывался по сторонам. – Я предлагаю бежать, – сказал он, – ты со мной? Я могу отвезти тебя. Куда тебе нужно? – Мы остановились в отеле Шангри-Ла, это неподалеку. Можно даже идти пешком. – Ответила я. – Только… мой ключ остался в сумке, а сумка в зале… – Где и твой друг, – улыбнулся Бэнк, – Кто он для тебя? – Я не хочу об этом говорить – произнесла я по-русски. И Бэнк кивнул головой, словно понял… хотя и не понял совсем ничего из моих слов. В машине, по дороге в отель, мы с моим провожатым снова молчали. Он сосредоточенно вел автомобиль, глядя исключительно на дорогу. А я смотрела не на улицы Бангкока… А на профиль моего новоиспеченного спутника, на выдающиеся подбородок и переносицу, на его слегка поджатые, полные губы… Я понимала, что мне приятно, очень приятно все время рассматривать именно его, а не красивые виды Бангкока, да и всего моего сказочного Таиланда, вместе взятые! И я удивлялась себе, этой ночи и всему, что происходило сейчас со мной. Мы ехали по Бангкоку, который сейчас переливался разноцветными огнями. Многочисленность транспорта даже в такой поздний час напомнила мне Москву с ее не утихающей ни на миг жизнью. В разных уголках мира две столицы не спали никогда, никогда… Моросил дождь. Но дышать стало легче. Может быть, ночью стало прохладнее?.. Бэнк не стал включать кондиционер, а приоткрыл окна. В самом воздухе мне почему-то слышался тихий звон, через приоткрытое окно автомобиля. Он едва улавливался, этот волшебный звон… Создавалось ощущение, что это разноцветный деревянный гигант, охраняющий промелькнувший мимо нас вдалеке храмовый комплекс, тронул своей громадной рукой невидимую крепкую струну…