РОМАН, НАПИСАННЫЙ БОГОМ

… Я тряслась в подпрыгивающей на камнях цыганской тележке, с какой-то дикой надеждой прижимая к себе белую курицу, купленную за сто рублей у сердобольных этих людей… Предложивших мне ранее и другую курицу, светло-коричневого цвета, и тоже за сто рублей, которая теперь так же числилась в моем единоличном владении. Но, слетев с моих рук, гуляющую сейчас, неведомо где… в одиночестве, на свободе, пока не поймает и не изжарит ее кто-нибудь… Сердце мое сжималось от жалости. Пожилая женщина, укутанная во множество разноцветных кофт и шарфов, протягивала мне, вдобавок к курице, еще круглую пластиковую корзинку с десятком сложенных в нее свежих яиц, едва повозка остановилась. Я растерялась. Я не знала, как мне их принять, ведь обе руки мои были заняты. А тем более – как было не растрясти их в этой шаткой повозке, в которой я находилась, бережно прижимая к груди обеими руками, теплую, живую птицу. «Надо будет ее как-то разместить в своей комнате. Сделать для нее загон» – подумала я, все сильнее прижимая к себе ставшую тихой и очень покладистой, новую мою «жиличку»… … Стряхивая с себя остатки сна, очень яркого, но путаного, непонятного, задаваясь вопросом: «Что бы это могло означать?» – я приподнялась, чтобы взглянуть на часы. На циферблате светилось: 6.30. Следом за этим, мелькнула дата: 30.12. Сколько же часов мы проспали? Получается, целые сутки? Надо же! По счастливому стечению обстоятельств, ни разу не запиликал ничей телефон, и никто не прислал никаких сообщений… Не было даже предновогоднего спама о наивыгоднейшей из распродаж... Я не помнила даже, ходили ли мы в туалет на протяжении всего этого времени. Надо срочно зарезервировать для себя это место, пока не проснулся Бэнк. Но, оглядевшись, я поняла, что нахожусь в постели одна. В комнате было прохладно из-за приоткрытого окна, и я плотнее закуталась в одеяло. Потоки холодного воздуха уже пронизали комнату, но было так хорошо спрятаться от них под теплым одеялом, свернувшись в комок, отпустив мысли в свободное плавание! Настолько ли привык уже Бэнк к холодным российским температурам, раз открыл окно? В моей комнате не было жарко… Или он открыл его, чтобы поморозить меня, а сам ушел на кухню, чтобы пить горячий чай? Я улыбнулась. Через приоткрытую дверь пахнуло слегка запахом жареных пирожков… И я поняла, что он действительно там. Бэнк печет пирожки?.. Мне было очень любопытно взглянуть, что же делает он на кухне. Но я решила продлить блаженство полубодрствования-полусна, находясь в теплой кровати, наедине с собой, подышать свежим воздухом, укутавшись в одеяло… Чуть-чуть полежать еще, дотрагиваясь мысленно до превратившихся в полную неразбериху теперь осколков сна про кур, про яйца, про цыган и повозку… Пытаясь интерпретировать это, я подумала о новых возможностях. Ведь я могла купить кур. И яйца. Во сне было ощущение трудного времени. Но я же в нем нашлась!.. Значит, все мои начинания должны увенчаться успехом! Я переживала о поездке в Таиланд, что ни говори… Затем я принялась думать про наш с Бэнки ужин… Вспомнила, как сначала зажгла свечи, затем налила в две тонкие хрустальные рюмочки водку, которую тщательно выбирала сама в супермаркете. Я хотела купить непременно качественную, и непременно российскую. Решила угостить ею Бэнка. Но он все отказывался, отрицательно качал головой, говорил что-то быстро на тайском про спиртное. Так и не попробовал мой гость русской водки. Я же выпила свою порцию залпом, а затем – и его порцию. Почему я так сделала? Я же не любила спиртного. Так, во всяком случае, я думала о себе. Но почему-то эту водку я с радостью тогда употребила… Потом смеялась над Бэнком, опьяненная мгновенно. С ужасом вспомнила, как съела довольно много холодца на ночь… Как, указывая все время вилкой на острую горчицу, выложенную в розетку, все порывалась накормить его ею, намазав толстым слоем на кусок черного хлеба… Потом ничего не помню. Что было потом? Все, хватит спиртного с меня! Наверное, даже на праздник я откажусь от шампанского. Пододвинувшись к краю кровати, я увидела внизу, на полу, только свою пару синих тапочек с вышитыми на них снежинками. Тогда мы тоже купили их в маркете. Радовались тому, что они одинаковые: и для меня, и для него. И такие уютные! Скользнув в них ногами, ощутив ступнями ласковый, мягкий мех, я поправила одеяло на кровати, закрыла окно и вышла из спальни. Запах жареной пищи уже слышался отчетливее. Дверь на кухню была закрыта, но, потянув ее на себя, я заглянула внутрь. Бэнк стоял у плиты и переворачивал широкой лопаткой небольшие золотистые лепешки, шкворчавшие на сковороде. Видимо, этот неистовый шеф - повар использовал максимальную мощность плиты: масло из сковороды так и брызгало, усеивая все вокруг мелкими пятнами. А бедные лепешки чуть ли не выпрыгивали из него. Я зажмурилась от такого зрелища. Потом огляделась снова вокруг, осторожно ступая вперед новеньким своим тапком, пораженная видом, открывшимся передо мной. Плитка пола повсеместно была усеяна частыми масляными пятнами. Как и джинсы моего кулинара, как и его тоненький свитер Армани, с засученными выше локтей рукавами. Увидев, что я пришла, Бэнк повернулся ко мне и сложил ладони вместе, не выпуская из рук своего поварского инструмента: – Хай, Брайт! Я сделал нам кофе. Кивнув ему и автоматически ответив на приветствие, а затем присев осторожно на краешек стула, я пыталась оценить масштабы бедствия. Да, вся кухня была в беспорядке: все поверхности, включая столешницу обеденного стола, были в остатках муки, в пятнах кефира. На полу мука тоже виднелась, и еще был какой-то мусор, я сразу не смогла понять, какой. Что-то похожее на оберточную бумагу… А там валяется что? Неужели – яичная скорлупа?.. Бэнк увидел мой взгляд, оторвался от своего занятия, подошел, обнял одной рукой, не выпуская из нее лопатки, которой орудовал в сковородке минуту назад. Я увидела, как с лопатки падает жирная капля… Прямо рядом со мной, так близко от меня, – капля масла… Застыв и пытаясь понять, что сейчас чувствую, не зная, какую реакцию выдать и что сказать, я сидела на месте, чуть дыша. Выражение лица моего было, наверное, красноречивее слов, так как Бэнк широко улыбнулся. – Вот кофе, Брайт, – весело произнес мой красавчик, потерев тыльной стороной ладони открытый лоб. На лбу теперь тоже виднелся след от муки. Волосы Бэнка были подняты наверх, удерживаемые моей розовой широкой повязкой. Выглядел он деловым и вполне довольным. Отойдя опять к плите и взмахивая лопаткой, как волшебной палочкой, указывал ею на стеклянный кофейник, красовавшийся посередине круглого обеденного стола. А возле кофейника, прямо возле него… я обнаружила еще и продырявленную поверхность деревянной столешницы... «Боже! Я купила этот стол только в сентябре! Мой любимый икеевский стол!» – Бэнки… Ты испортил стол… – Пробормотала я по-русски. – Говори по-английски, Брайт! – Отозвался он голосом, полным задора, продолжая шерудить своей лопаткой в сковороде с лепешками, переворачивая их. – Что ты делаешь, Бэнк? Это что? Поднявшись со стула, пытаясь не поскользнуться на масляной плитке, я подошла к нему, заглянула осторожно, через его плечо, в самое жерло жуткого, громкого, сковородно - масляного вулкана, в котором золотистое «что-то» кипело. – Это – оладьи! – Заявил Бэнк, настроив переводчик в телефоне на звуковой перевод. «Оладьи» – Донеслось оттуда. – Так… Значит, ты готовишь оладьи… – Сказала я, взяв в свои, его руки, одна из которых намертво вцепилась в лопатку эту злополучную, и повертела их, рассматривая. Я подумала, что он мог порезаться. Все-таки стол был проткнут ножом… Ран на перепачканных мукой руках Бэнка не обнаружилось никаких, даже ожогов от масла, что удивительно. Я выдохнула, достала с полки стакан, налила в него кофе, снова опустилась на стул. Оглядываясь вокруг, пытаясь найти еще какие-нибудь поврежденные поверхности, затем еще раз спросила: – Ты сам-то в порядке, Бэнки? Ты нигде не поранился? Я вижу, у тебя здесь что-то не получилось… – Тронула пальцем дырку на столешнице. – Я никак не мог открыть эту банку, банку с черничным джемом, – произнес Бэнк, сначала взглянув на меня, а затем, отвернувшись к лепешкам, выкладывая их на блюдо и промокая каждую бумажной салфеткой, чтобы собрать с них излишки масла: – Прости, Брайт. Я перевернул банку, пытался открыть ножом… Ну, приоткрыть… И нож соскользнул. – Ты точно в порядке? – Переспросила я. Наверное, я начинала злиться. Но как можно долго злиться на Бэнка? Я видела, как он тихонько кивнул головой, все еще отвернувшись, продолжая что-то делать со своими оладьями. Которые он сделал для нас. Я решила, чего я не буду точно делать сейчас: не буду больше ругаться и делать вид, что мне нравится, или не нравится что-то на кухне. Я буду сидеть сейчас, в этой необычной для меня, новой обстановке и буду прислушиваться к своим ощущениям, тоже еще неизведанным. Я никогда не завтракала в настолько запачканной кухне, за пробитым ножом столом. А еще… Еще я буду сейчас наслаждаться кофе. Тем кофе, который мой Бэнки сварил для меня. Я пила уже остывший, но чудесный на вкус, черный кофе, посматривая на Бэнка, как он все еще возится со своими оладьями. Вскоре ко мне присоединился и мой маэстро кулинарии, поставив блюдо на стол, наливая и для себя кофе, улыбаясь мне своей чудесной улыбкой. И попробовав, что для нас приготовил Бэнк, я поняла, что и это тоже вкусно. Только очень необычно: совсем не сладко. Я привыкла к другим оладьям. – Рецепт из интернета? – Конечно! – Радостно воскликнул мой ангел, пытаясь собрать салфеткой масляные капли со стола. – Там сказано еще было: добавить сахар… Но я не люблю сладкое. Вот, я открыл для тебя черничный джем. Завтракая с Бэнком на этой повидавшей сегодня виды кухне, я мазнула его по носу джемом: «Все равно испачкался, все равно ты грязный!» Он отпрянул, не ожидая от меня такого внезапного нападения. Затем встал со своего стула и напал уже сам. Подошел, схватил рукой крепко за плечи, чтобы не вырывалась, и другой рукой измазал меня. Все мое лицо измазал липким вареньем. Потом мы, выкрикивая что-то нечленораздельное, уворачивались друг от друга, от пальцев с вареньем, от кусочков лепешек Бэнка. Успокоились спустя время, вместе отмывая пол от липких пятен, вымывая гору посуды, самих себя в душе, обнимаясь и долго целуясь с ним там… После всех процедур, после душа, переодевшись в домашнее платье (выбрав синее, как любит Бэнк), я прикрыла дверь в мою комнату, служившую одновременно и спальней, и кабинетом, где тихонько сейчас задремал мой дорогой гость. Пройдя на чистую уже кухню и усевшись за стол, я начала обзванивать всех знакомых из списка контактов, чтобы узнать: где можно сейчас в Москве купить валенки. «Да, 43-й размер. Да, желательно черные, или серые. Лучше всего – не высокие. Нужны ли калоши? Не знаю. Пусть будет полный набор. Хорошо. Значит, Новогиреево. Скинешь адрес?» Затем я внезапно обнаружила, что в кухне нет моей вазы с цветами, теми белыми розами, которые подарил мне Бэнк еще до своего появления у меня в доме… Заглянув на лоджию, я нашла их там, в мусорном мешке. Да, они слегка подвяли. Значит, Бэнк решил избавиться от них. Одевшись, чтобы вынести мусор, я потихоньку прикрыла дверь и вызвала лифт. Во дворе я встретила Иру, соседку. Договорилась с нею о том, что за плату она будет присматривать за квартирой во время моего отсутствия. Получив ее согласие и почувствовав облегчение, я поднялась к себе и набрала номер Снежаны. Если бы Ирина не согласилась, я бы просила Снежану хотя бы иногда ездить ко мне и проверять квартиру. А это было бы не очень удобно для нее. Поболтав с подружкой, поведав ей про лепешки Бэнка и пробитый им стол… Про «знаки-возможности» из куриного сна, связав эти знаки с предстоящей поездкой в Таиланд… И узнав от нее, в свою очередь, что на праздник она летит в Магнитогорск, к маме. Что скоро выезжает уже. «Жаль, что ты не можешь полететь со мной, в Таиланд» – сказала я ей. «Не беспокойся. Ты не одна. Бэнк будет с тобой. Твой Бэнки» – ответила, улыбаясь, Снежана. Я разбудила его, проводя ласково пальцем по щеке, по едва видневшимся на ней редким оспинкам, вероятнее всего, оставшимся от подростковых прыщиков. По слегка намечавшейся морщинке возле рта, по пробивающейся уже щетинке над верхней губой… Бэнк открыл глаза, притянул меня к себе, и мы немного полежали, обнявшись. – Поехали, прогуляемся. – Сказала я ему тихо, чтобы не нарушать атмосферу. – Ты же хотел свои валенки. Так вот, нам придется далеко ехать за ними на метро. – Угу… Затем поедем в отель. Возьмем мой ноутбук. Выходные выходными, а мне нужно читать сценарий. И еще несколько дней… Я думаю, что мне нужно забрать свои вещи оттуда. Правда ведь? Проснувшийся Бэнк стал серьезным. Мысленно погрузился в работу, наверное. Я лежала рядом с ним, приподнявшись на локте, смотрела на его лицо, размышляла. Сколько у нас с ним еще спокойных дней? Без звонков, без забот, без задач, решаемых на бегу, без навалившейся тоски от усталости? Я подумала о том, что в любой стране мне нужно будет приняться опять за дело. Мне хотелось крепко стоять на своих ногах, заниматься своим развитием, а не только быть спутницей Бэнка. Вечно занятого, разъезжающего по разным городам во время работы. Или сутками находящегося в месте локации съемок, но вдали от меня. Не рядом. Одна… Быть одной в привычной обстановке – это терпимо. Моя квартира, как место силы, часто успокаивала меня и поддерживала, когда я была в ней одна. А что будет в непривычной для меня обстановке? – Скажи, мне можно будет ездить с тобой в твою студию, например… Там, в Таиланде? Мне не хотелось бы быть постоянно одной в чужом месте. – Не думаю, что это возможно, Брайт. Но мы будем постоянно на связи, ты не будешь одна. Ты волнуешься о том, чего ты пока не знаешь, не так ли, Брайт? Но ведь все может быть хорошо. Ты подружишься с Мэ... Кстати, сегодня я познакомлю вас. А теперь, давай собираться, времени на сборы тебе даю пять минут. Пока Бэнк натягивал на себя перепачканную свою одежду (как он поедет в ней через всю Москву?), я быстренько оделась в черный свитер и джинсы и стояла теперь перед зеркалом в ванной, нанося на лицо крем, подкрашивая ресницы тушью. Появился затем и мой ангел. Встал рядом, намазываясь тоже кремом, тем самым, запах которого мне очень нравился. Было забавно смотреть на нас двоих в зеркало, делающих одновременно одно и то же. Я тронула помадой губы… Бэнк нанес на свои бальзам. Я рассмеялась. Стало смешно. Бэнк широко улыбнулся, поправив длинную челку: «Готовы мы с тобой, Брайт, к выходу из дома?» Подвеску, подаренную мне накануне, Бэнк сам захотел надеть на меня. Но, так как мы внезапно опять разыгрались, надевал он ее, повалив ничком меня на кровать и усевшись верхом мне на спину. И так уже застегивал крошечный замочек – сидя на мне, откинув в сторону мои волосы: – Не шевелись, не шевелись же ты, Брайт! Наконец, вышли. Погода стояла теплая, нулевая температура. Снег в нашем районе растаял. Ну, как всегда. Может, ночью похолодает и наметет сугробов к Новому Году? Так я загадывала каждый раз. Но не всегда сбывалось. Ехали на метро, все станции которого восхищали Бэнка. Он желал выйти почти на каждой из них, хотел устроить по ним экскурсию. Я говорила ему, что тоже ценю наше метро, но смогу показать его только потом, ведь так много дел нужно сделать! Что вернемся сюда еще, у нас будет на это время… В конце концов я решилась показать ему «Волшебные скульптуры», сойдя с маршрута. – Вот, загадай желание, потри собаке нос, – смеялась я, видя веселые искорки, появившиеся в темных глазах довольного Бэнка. Он поправлял ладонью опять свою длинную челку, зажмуривал глаза, загадывая множество желаний, как он говорил. Вслед за этим долго тер большим пальцем правой руки золотистый собачий нос. А потом еще – гребень петуха, туфельку студентки… Я тоже вместе с ним дотрагивалась, все время загадывая: «Чтобы все удачно сложилось у нас с Бэнком в Таиланде» И петух – это тоже был знак, не иначе. Раз сегодня он встретился нам… Вернувшись с новыми валенками, которые мы купили у деда одного из моих московских знакомых, в отель, Бэнк бережно сложил их в коробку. – Теперь у меня будут еще и валенки! – сообщил он нам с Парном Соравитом, его менеджером, оглядываясь на нас. – Только, как ты уже понял, ты их нигде не поносишь, – отозвалась я и взглянула на улыбающегося Парна. – Это – в его коллекцию, – пояснил менеджер, – видела бы ты, сколько у Бэнка обуви! Но разговор наш об обуви прервался, потому что Бэнк утянул меня в комнату, посередине которой, на резном лакированном журнальном столике стоял раскрытый ноутбук. Мы сели перед ним на диван, и Бэнк, настроив контакт, нажал кнопку «Видеовызов» Скоро ответили на звонок. На экране высветилось лицо женщины, для которой Бэнк сразу же сделал «Вай». Она кивнула ему, молча уставив свой взгляд на меня. Я замешкалась, потому что, впившись взглядом, как завороженная, все не могла отвести глаз от ее, показавшегося с первого взгляда мне некрасивым, лица. Черты лица этого, с резким рисунком выдающихся скул, с необычным разрезом темных, внимательных глаз, пристально вглядывающихся сейчас в мое лицо, а также с ярко-розового цвета, полными губами, казавшимися несколько тоньше из-за того, что она постоянно чуть-чуть прижимала их… невероятным образом притягивали мое внимание. Я сложила руки в приветственный жест, поймав на себе взгляд Бэнка, и, наконец, оторвавшись от настолько поглотившего мое внимание лица его матери, склонила голову. Затем снова принялась смотреть на нее. Во всем ее облике: прямой гордой осанке, лежащих спокойно на столе ухоженных, полных руках с длинными пальцами, унизанными массивными перстнями... Даже в уложенных очень тщательно темных волосах до плеч, – во всем просматривалось что-то царское. А также – огромная воля и неумолимый, твердый характер. Не вполне осознавая этого своего движения, я подняла руку к маленькой золотой креветке, покоящейся у меня на груди, и накрыла ее пальцами. – Брайт, познакомься: это – госпожа Янин Саентсаванг. Мама, а вот моя девушка. Ее зовут Светлана Белова. Ее тайское имя – Брайт. Некоторое время мы, по-прежнему молча, сидели втроем. Мама Бэнка смотрела на нас обоих, словно статуи, застывших, с минуту. Потом внезапно, так и не проронив ни слова, отключилась, прервала связь. – Думаю, что ты ей понравилась. – Развернулся ко мне Бэнк, крепко обнимая за плечи, с улыбкой заглядывая мне в глаза своими прекрасными карими глазами, пытаясь поймать мое настроение, как он это всегда делал. Я выдержала его взгляд, оставаясь серьезной, все еще теребя пальцами правой руки свою золотую креветку...