РОМАН, НАПИСАННЫЙ БОГОМ

После этого столь необычного «диалога», в котором не было произнесено ни слова, в котором собеседники объяснялись друг с другом только взглядами, я почувствовала себя не очень комфортно, мягко говоря. Я сняла с плеча руку Бэнка и встала с дивана, неспешно прошлась по комнате. Подойдя к окну, заглянула за тяжелые шторы, чтобы хоть как-то сбавить ощущение неловкости от сложившейся ситуации. Захотелось спрятаться за эти шторы бордового цвета… Спустя минуту я повернулась к Бэнку, тихо ответив ему: – Конечно, не понравилась. Я же видела это. Я оглянулась по сторонам в поисках Парна. Этот неловкий разговор при посторонних вести не хотелось. Но мы были в комнате одни. Бэнк по-прежнему сидел на диване, откинувшись на спинку, пристально смотрел на меня. Тогда я продолжила, надеясь ощутить, услышать в его ответных словах, (если я их услышу… «нащупать» в них) его поддержку. Ведь мне так сейчас хотелось, чтобы Бэнк высказал что-то такое, что дало бы мне понять, что он на моей стороне. Что он – за меня. Я спросила с улыбкой, получившейся, наверное, слегка натянутой, повернувшись к нему (при этом, голос мой предательски дрогнул): – Ты заметил, Бэнки, что почти во всех любовных историях не обходится без трудностей со стороны родителей? – Я не понимаю, о чем ты, милая Брайт. – Ответил Бэнк, поднимая брови. – Мэ… ничего не сказала тебе обидного. – Вот именно. Она мне вообще ничего не сказала. Я, в свою очередь этого пока что не могу понять. Но со временем, наверное, пойму. Бэнк ничего не ответил на это, оставив меня одну в моих раздумьях. Я теперь вообще не чувствовала нашего прежнего с ним единения. И вновь испугалась запланированной поездки в Таиланд и совместного проживания там. Я не знала, как мне теперь поступить лучше: продолжать разговор с ним, или ждать удобного момента, чтобы вернуться к нему потом… Или просто наблюдать за всем, что будет происходить, что будет с нами дальше. Рискнуть, пустить все на самотек, ничего не выяснять. Противоречивые чувства охватили меня. Мне нужна была опора на того, кто позвал меня с собой, кто сказал, что любит меня. Но в данной ситуации, вот такого знакомства с его мамой, я не ощутила этой опоры в нем и очень расстроилась по этому поводу. А его мама… «По всей видимости, очень сложная мадам. Интересно, сколько ей лет? Она, скорее всего, не намного старше меня. Могла бы хоть словечко сказать. Да кем она себя возомнила! В конце концов, так вести себя просто не прилично. Моя мама, будь она жива, никогда не позволила бы себе такого. Если бы я познакомила ее с Бэнки, она была бы рада. Она точно была бы рада милому Бэнки. Даже если он иностранец. Даже если он…» – Я пойду собирать вещи, а потом мне нужно будет уйти ненадолго. Подождешь меня здесь, в номере, с Пи’Парном? Я услышала, как Бэнк поднялся, затем подошел ко мне. Развернул лицом к себе и, обхватив меня обеими руками, поцеловал легонько в щеку, откинув прядь моих волос своим дыханием, сильно подув на нее. Я молча кивнула. Обвила руками его шею и тоже поцеловала его в милые ямочки на щеках: сначала одну, потом другую. Вдохнув его запах, зажмурилась от удовольствия. Все же, какое это огромное счастье: видеть его, чувствовать губами нежность его кожи (я заметила сейчас, что лицо его слегка покраснело от российских холодов, и подумала, что нужно будет что-то сделать, чтобы это исправить), чувствовать прикосновения к моей коже его милых, мягких губ!.. «Разберусь потом, как быть с его мамой» – подумала я. Сейчас мы вместе, и правильнее будет проживать полностью эти моменты. Когда мы рядом, когда так близко, как сейчас. А не зацикливаться только на чем-то таком, что расстраивает. «Возможно, его мама даже права в том, что настолько ревностно относится к нему. Ведь этот человек сам по себе – произведение искусства. Наверное, он никогда никому не должен принадлежать» Мои крамольные мысли о том, что Бэнк действительно настолько красив, как… совершенная статуя, или потрясающая картина… Я ничего не могла с ними поделать, с этими мыслями. Что бы это ни значило… Как бы я это ни называла, – это было действительно так. Показавшаяся мне до этого красивой, слегка помпезной, обстановка номера «Лотте», в котором остановились Бэнк с Парном, вдруг утратила всю свою яркость и пафосность, словно предметы, окружающие нас, поблекли, по сравнению с совершенной красотой моего тайского ангела. Всегда так получалось, что человек этот заставляет меркнуть даже самую роскошную обстановку, появляясь где бы то ни было, – сразу же перетягивает на себя внимание и приковывает к себе все взгляды. Все начинают любоваться только им, где бы он ни находился. «О чем таком странном я думаю? Бэнки… Как можно сравнивать его с неживыми предметами, даже невероятно прекрасными? Но ведь это действительно так, что бы это ни значило: он совершенен, как произведение искусства» И я ужаснулась своим таким мыслям. Потому что в первую очередь, Бэнки, мой Бэнки – живой. И чувствует он, возможно, что и я сейчас: смятение от такой реакции его дорогой мамы на ту, кого он выбрал… Наконец, зашел Парн Соравит и, начав болтать без умолку, обращаясь то к Бэнку, то ко мне, сам того не осознавая, снял напряжение, будто повисшее в воздухе. И прогнал мои крамольные, дикие мысли, ужаснувшие меня саму, по поводу нечеловеческого совершенства Бэнка. Тем временем Бэнк закрыл ноутбук, понес его складывать в сумку, чтобы забрать с собой. Проходя мимо нас, он весело подмигнул нам с Парном, и у меня от этого его заигрывания стало легче на душе. Намного легче. Мне было так хорошо и спокойно, когда я видела улыбку Бэнка и его хорошее настроение! Мы отправились втроем к обеденной зоне, чтобы выпить сока. Я очень хотела пить и с радостью приняла холодный, запотевший стакан, который мне протянул Парн Соравит. Бэнк и его менеджер, по-видимому, успели о чем-то договориться. Потому что Бэнк произнес, уходя снова в комнату, на ходу заглянув в телефон: – Мне нужно ненадолго покинуть вас. Брайт, ты подождешь меня здесь, с Пи? Мне понадобится час. И потом мы поедем домой. – Конечно, подожду, конечно, Бэнки. Я повернулась к улыбчивому Парну: – Нонг’Парн, скажите, у вас уже есть планы на праздник? – О, все в порядке, Пи! – с воодушевлением ответил молодой человек – Я договорился с ребятами-инженерами, живущими по соседству. Они могут сейчас зайти сюда, кстати. И вы познакомитесь. Мы неплохо поладили, они очень хорошие ребята. Так что мне с ними будет очень весело и интересно. Мне хочется тоже немного отдохнуть от присутствия этого невыносимого человека! – Парн обернулся в сторону, куда удалился Бэнк. – Ну, представь сама, Пи! Мы уже три года вместе, и он уже просто является фактором раздражения. Я устал от него. Здесь за нами нет контроля. Лучше я несколько дней побуду просто гостем Москвы! – Понятно, – улыбнулась я смущенно, делая глоток вкусного апельсинового сока из своего стакана, – Неужели и вправду Бэнк настолько невыносим? Парн рассмеялся: – Конечно же, это шутка! Мы уже давно работаем вместе, и мы – друзья. Бэнк хороший друг. Мы помогаем друг другу, как никто. Но я действительно хотел бы отвлечься от него. Достаточно мне было все время самому отвечать на вопросы фанатов и постить новые фото в его соцсетях! Поэтому мы будем отмечать праздник не с вами. И вы тоже будете рады побыть вдвоем, я уверен в этом! – Тогда я приглашаю вас к себе домой через несколько дней. К примеру, дня через два. Можете пригласить и своих новых друзей. Если они зайдут, я буду рада познакомиться с ними. Я приготовлю для вас что-то вкусное. И еще, мы сможем прогуляться по Москве большой, шумной компанией. Я побуду вашим гидом. Это будет хорошо? – О, конечно! Через несколько дней – с радостью. Но сначала я отдохну от этого… – От кого это ты собрался отдохнуть? – Бэнк снова вышел к нам, держа в одной руке большую дорожную сумку, а в другой – объемную коробку со своим российским ценным артефактом: валенками. Я удивилась: – Почему ты решил взять их с собой? Не очень удобно будет нести. – Ну да. Не хочу расставаться с ними. К тому же, в аэропорт мы поедем из твоего дома. А Пи заберет остальное. Правда, Пи? – Да уж… Отдохнуть от тебя мне удастся всего лишь несколько часов… Бэнк действительно отсутствовал недолго. А затем я внесла интригу в вечер, сказав ребятам, что тоже оставлю их вдвоем и теперь сама отлучусь. Мне нужно было найти подарок для Бэнка. Впереди праздник. И у меня возникла идея, что я могла бы ему подарить. Если, конечно, удастся найти это сейчас… Вспомнила, как мы со Снежаной подолгу любовались хрустальными фигурками с кристаллами Swarovski, когда видели их в витринах. Я решила купить такую фигурку для Бэнка. Если найду что-то достаточно прекрасное для него. Вызвав такси, я отправилась в Шереметьево. Моя удача была со мной в этот вечер: я увидела потрясающую фигурку высокого стройного ангела в венце, усыпанном стразами Сваровски. К тому же, на мое счастье, в бутике было не так уж много посетителей. «Да, все-таки вечер заканчивается хорошо. Не смотря на неудачное знакомство с мамой» – Девушка, – обратилась я к продавцу, – могу я купить вот эту фигурку? – Конечно! – улыбнулась мне консультант, – С наступающим вас! Прекрасный выбор! У этого красавчика была пара… К сожалению, ее уже купили… Ужасно довольная тем, что нашла прекрасный подарок для Бэнка, спрятав заветную коробочку в сумку, я отправилась на такси в отель на Новинском, к моему любимому прекрасному Ангелу во плоти. Когда я приехала, Бэнк выглядел вполне довольным. Видимо, они с Парном вдоволь наговорились, пока меня не было. Любезно попрощавшись, долго кланяясь друг другу, мы расстались с менеджером, (а заодно, насколько я поняла, действительно хорошим другом Бэнка) и отправились в обратный путь. Решили ехать на метро. Сложили коробку с обувью в большой пакет. Я вызвалась нести его, чтобы подхватить Бэнка под руку. Или обнять его, если получится. Или еще как-то захватить пространство рядом с ним, насколько позволит эта его объемная дорожная сумка, выступавшая сейчас моим конкурентом. Прижавшись к нему, стоя возле окна в вагоне поезда, поднимая глаза на его ставшее вновь задумчивым лицо, я тихо спросила: – О чем ты думаешь? Почему ты снова грустишь? – Я думаю о том, что впереди много работы. И о том, что все-таки тебе будет нелегко со мной, Брайт. И не слишком радостно с Мэ… Могу ли я тебя заставлять пройти через это? – Он долгим взглядом посмотрел на меня, затем вновь отвернулся к окну. – Если ты сам хочешь быть со мной… Но Бэнки, скажи, ты действительно хочешь быть со мной? Если ты уверен, что хочешь, то мы вместе пройдем через это. – Я не сомневаюсь в том, что хочу быть с тобой, – ответил Бэнк голосом, полным нежности. – Ведь ты – моя карма. Однако, я обещал тебе радостную и веселую жизнь. Но не думаю, что она будет такой уж безоблачной и веселой, Брайт. Прости меня. – Я не знаю, что сказать. Я сама очень боюсь. Тем более, когда увиделась с твоей мамой сегодня… Я говорю тебе это честно: я боюсь, и мне нужна твоя поддержка. Я даже язык, на котором ты говоришь, едва знаю. Вот, даже взять Парна. Недавно он говорил мне что-то, а я не вполне понимала его… Я точно совершенно растеряюсь, Бэнк. Но я хочу быть с тобой. Потому что для меня будет невыносимо не видеть тебя. Интересно еще ты сейчас сказал. Что я – твоя карма. Звучит угрожающе. За что тебя так наказали небеса? А, Бэнки? – А может, они меня наградили. Ты не думала о таком, Брайт? Бэнк обхватил меня за плечи и притянул к себе. Этот жест и его тепло несколько успокоили меня, и я подумала: «Кто знает? Может, действительно у нас все сложится хорошо. Не смотря ни на что»