РОМАН, НАПИСАННЫЙ БОГОМ

Хозяин Торжественного кабинета (который, на мой взгляд, был далек от торжественности с его простой деревянной мебелью, бронзовым, внушительного размера, сейфом и темными шторами в пол, закрывающими все окна и двери) повернул голову в сторону сына: – Ты намерен вскоре стать послушником, Бэнк. И даже принимаешь уроки пали, чтобы надежнее сдать экзамен. Почему ты сейчас унижаешь себя, говоря нам неправду? Разве это не я был тем, кто выбил у тебя из руки стакан? Бэнк ничего не ответил, только вскользь посмотрел на отца и занял похожую позу: поставил локти на стол. Опустив глаза на столешницу, закопался ладонями в волосы, еще сильнее взъерошил их и потер с силой виски. Он вел себя так, словно у него разболелась голова. Ну а я все еще продолжала стоять рядом с ним, не зная, чего ожидать от приема дальше. Обстановка, которая витала в воздухе вокруг нас троих, становилась все более напряженной. И все, что мне захотелось сделать – это выйти за дверь этого Кабинета (Торжественного, как называл его Бэнк, но в котором единственное, что чувствовалось – своеволие и дерзость хозяина) Папа Бэнка обратился уже ко мне, разлепив свои ладони и сложив их перед собой на стол: – Лучше вам присесть, Кхун Белов. Куда вам будет удобно. И ответить на все те вопросы, которые у меня появились. Тон его речи был неформальным. И, если бы это была русская речь, все фразы, которые я услышала от него, предполагали обращение ко мне свысока. Я была готова к такому, и не раз уже слышала от других тайцев. Это было нормой в данной культуре, когда к тебе обращается старший. И я знала, что не имею права даже внутренне возмутиться, потому что эмоция сразу же передастся моему лицу. И, вместе с тем пониманием, я была против. Я сейчас была отчаянно против того, чтобы мне что-то вообще говорили. Чтобы этот пожилой таец, у которого я находилась, вообще хоть как-то ко мне обращался. С первой минуты пребывания в Кабинете я невзлюбила его. Но теперь я послушалась и уселась на один из стульев, слегка отодвинув. В конце концов, у меня не было возможности выйти сейчас отсюда одной, без Бэнки. И второе – мне было необходимо выслушать все же те «торжественные» слова, что решил нам поведать господин Саентсаванг. Оглядевшись вокруг, я увидела лежащие на массивном столе предметы: несколько банковских карт; среди них — знакомую карточку Бангкокского Банка (у меня самой точно такая, оформленная через студию – простая, синяя, с белыми символами абугиды, эмблемой и чипом); стопку билетов авиа-, еще какие-то бумаги. Я подняла глаза на Отца. В это же время и он произнес, глядя прямо на меня, усевшуюся напротив: – Бэнк рассказал мне, что сделал предложение, Кхун Белов. Но у меня есть чуть-чуть иное. Я заказал для Кхун билеты в Москву. Бизнес - класс, все комфортно. И готов дать месяц для завершения дел в Бангкоке. – Неспешным жестом он вытащил пару бумаг из стопки и пододвинул их в мою сторону. – Но через месяц вы должны покинуть страну. Я глубоко вздохнула, пытаясь оставаться спокойной. Но голос предательски дрогнул, и я почти всхлипнула, ругая себя за такое проявление моего неверного голоса: – Почему я должна сделать так, Най Саентсаванг? – Ты не войдешь в нашу семью. Я не дам на это своего благословения. Бэнк много раз восхищался твоим умом, и для меня странен этот вопрос. Ты не тайка. Ты – русская женщина. И поэтому – нет. Я молчала. Не в силах смотреть на него и вообще на что-то живое, даже не взглянув больше на Бэнка, а изучая витиеватые завитки узора светлой столешницы. Тихий голос снова вещал после небольшой паузы, повисшей в мрачной комнате, где мы собрались: – Бэнк рассказал мне, ответив на мой вопрос об этом... Что ты не сможешь стать матерью для моих внуков. И поэтому тоже: нет. Что еще мне добавить? Я считаю, что мужчина должен иметь детей. Или я ошибаюсь? Я продолжала сидеть, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Наверное, оно покраснело. И я благодарила Богов и Будду хотя бы за то, что в комнате не было яркого освещения, какое было в гостиной. ОН продолжил один говорить, потому что никто не осмелился возразить. Мы с Бэнком знали, что это было бы не уместно, и просто молчали. – То, что Кхун Белов старше по возрасту моего сына – меня волнует меньше всего. Те причины, которые я назвал, более веские для моего отказа. «Ну, еще бы! – Подумала я, внутренне усмехнувшись. – Посчитайте то количество лет, господин КхонгКхла, на которое у вас разница с вашей любовницей! Она, пожалуй, даже моложе моего Бэнка. Не удивлюсь, если она еще школьница» Но мне было грустно, очень грустно. И я перестала язвить, даже мысленно защищаться. Я подняла глаза и смело взглянула в смуглое, круглое лицо хозяина дома, поймав взгляд его глубоко посаженных, темных, выразительных глаз, поблескивающих под нахмуренными толстыми бровями: – Могу я узнать, что думает по этому поводу ваш сын Тханапон? Я повернулась к Бэнку: – Что ты скажешь на это, Бэнки? Бэнк посмотрел на меня с улыбкой. Совсем не подходящей к данной ситуации, на мой взгляд. Но сразу же осветившей вокруг все пространство. С его милой улыбкой, обращенной ко мне, он произнес: – Мои намерения не меняются, Брайт. Я хочу, чтобы ты это знала. Папа Бэнка широко улыбнулся тоже в ответ на такие слова. И я сидела и смотрела на улыбающихся мужчин, как в какой-то нелепой комедии, развернувшейся вдруг передо мной. Старший продолжил свой монолог: – Мне видится, что ваша пара преисполнена чувствами друг к другу, и это похвально… Но давайте вместе порассуждаем. Кхун Белов… Брайт… Ведь это твой ник? – Развернувшись в мою сторону, он подождал подтверждения, когда я кивнула. – Так вот, Брайт. Ты можешь сделать по-своему, не послушав меня. Тогда… Какое будущее Тханапона рядом с тобой ожидает? Чувства… они могут пройти, и пройдут. А вот дети – это то, что навеки соединяет. «Ага, – Отозвалось на его слова в моей голове сразу несколькими голосами. – Твою семью действительно скрепило все это, как же!» – Неужели ты хотела бы, чтобы твой муж был не счастлив? Или, возьмем другую ситуацию: у Бэнка брак с более подходящей женщиной. Все в порядке, все проходит своим чередом, у него жена, близкая ему по духу… Разве ты не порадовалась бы за него в таком случае? – Я всегда радуюсь, когда ваш сын счастлив, Най Саентсаванг… – Ну вот, хорошо. Хорошие слова. Ты меня поняла, и я тоже этому рад. – Я хотела сказать, что считаю себя достойной парой для Бэнка, господин. Вот что я хотела сказать… – Есть два варианта. – Сверкнул взглядом отец, поерзав немного на своем стуле. – Один такой: Ты уезжаешь в Москву и даешь свободу моему сыну. Я, в свою очередь, тебе даю это. Он пододвинул ко мне несколько банковских карт, которые я теперь стала еще более тщательно рассматривать. Пыталась сосредоточиться снова на них, как на спасении. На чем-то, что отвлечет меня от дикого напряжения. «Прямо в духе тайских лакорнов! Неугодным пассиям предлагаются деньги, чтобы те сгинули с глаз долой!..» Я почувствовала, что у меня кружится голова, и жутко захотелось воды. Но, сглотнув остатки слюны, продолжила смотреть ни на собеседника, ни на Бэнка, а на синий и зеленый пластик банковских карт. Наверное, я смотрелась со всех сторон совершенно нелепо. – На этих картах есть сумма, которая, как я думаю, покроет все твои расходы на жизнь в России. И все твои неустойки в Бангкоке. Поможет не нуждаться ни в чем. Если ты, конечно, не задумаешь купить себе частный самолет. – Он хмыкнул. – На этих картах – шесть миллионов долларов. Долларов, Брайт. Согласись, это очень щедрые отступные. Я смотрела на карточки и думала: «Интересно, сколько стоит сейчас хороший самолет?» И еще: «Скорее бы уехать домой. Взять за руку Бэнка и убежать отсюда подальше» Из кабинета, полного Темного Торжества. Я молчала. Был же «второй вариант», насколько я помнила? Жутко хотелось воды. Или чая «с хризантемой», с таким замечательным послевкусием… Послевкусие от нашей встречи с отцом было горьким. Он, словно бы прочитав мои мысли, сказал: – Есть и другие билеты. Все, как сейчас, не меняется… И вы принимаете другой выбор, остаетесь вдвоем… Но тогда… Вы вместе летите в Сеул и там начинаете жизнь с самого начала. Без недвижимости, без авто, без вот этих вот средств… – Он протянул левую руку и тронул крепкими пальцами кредитки. Все с самого начала, Кхун Брайт и ты, Бэнк!.. Это будет вполне справедливо. Сыграете свадьбу в Сеуле, и без нашего благословения, что поделать! За любой выбор нужно платить. И если вы совершите оба такую ошибку, то вам и расплачиваться за это. «Листьев лотоса недостаточно, чтобы покрыть тушу слона» Я сидела и думала теперь про слона. Про мертвого. Я раньше слышала и учила эту тайскую поговорку. И вот, теперь я слышу подобную здесь… Ох, эти тайцы, со всеми их обычаями и традициями… Я вдруг внезапно, до боли в груди, затосковала по маме… «Мамочка, как я от тебя далеко!» И внезапно сказала: – Вы меня простите, Най Саентсаванг. Если выбор за нами, то Бэнк… Я встала, отодвинула стул, поправила на себе платье. – Бэнк. – Подошла к нему, погладила по плечу. – Ты сам-то как думаешь? Сможем ли мы с тобой начать все сначала в Сеуле? Я могла бы попробовать устроиться в школу… Ну, или, на крайний случай, попробую взять подработку в каком-то кафе. Мы будем искать новые пути… Тебе там должно быть легче, ведь у тебя в Сеуле есть Макс. В полном молчании, воцарившемся в кабинете, звучали теперь только мои слова, так как Бэнк просто смотрел на меня. И внимательно слушал. Слушал, ни слова не говоря, и его строгий отец. – Прошу вас, дайте мне те, что в Сеул. Те билеты. И нам надо спешить. Мы должны попрощаться с вами, потому что столько всего предстоит сделать и столько всего утрясти! Можем ли мы теперь пойти, Бэнк? Я сделала «вай», поклонившись. Пхай КхонгКхла усмехнулся. Бэнк поднялся тоже, попрощался с отцом, сделав «вай». Затем, застегивая пуговицы рубашки, поправляя волосы, произнес: – Корея, значит, Корея. Нам пора ехать, отец. Сейчас уже позний вечер… И я пока что возьму машину. Перед отъездом попрошу отогнать ее сюда. На Порше не хочу. Надо нанять агента, чтобы выставить на продажу. Я привык к Пи’Хаю… Ненадолго позволишь нам им пользоваться? Господин Саентсаванг ничего не сказал. Не получив ответа, мы направились к двери, занавешанной темными шторами. В конце концов, к нам не бросились, чтобы забрать ключи. Но тихий голос хозяина вдруг произнес: – Стоп. На сегодня мне все понятно. Я оглянулась, в свою очередь не понимая, что он хотел этим сказать. Бэнк сделал шаг назад, отступая. Потому что в следующую минуту ему навстречу из темного прохода в комнату заходила Натниша. В руках она держала поднос с тайскими сластями и фруктами. Тот самый, деревянно-ажурный, который произвел на меня впечатление своим великолепным изяществом, красивым дизайном, который я успела отметить повсеместно в этой стране… Ажурное дерево… Бесподобное, нечеловеческое просто, сотканное какими-то ленивыми Богами неспешно, размеренно… – Вы так много говорили! Наверное, все успели проголодаться. Вот, держите, вкусности разные. А я схожу, принесу вам чай. Я посмотрела на Бэнка: «Ты можешь мне объяснить?…» Бэнк, в свою очередь, обменялся улыбками с Нат. Наклонился ко мне, шепнул: – Все в порядке. Скоро уйдем. Сзади, задвинув на место высокий стул, неспешно приблизился ко всем нам и сам хозяин виллы. Подошел, взял меня за руку, вызвав мое бесконечное недоумение. Я не отняла у него ладони, потому что видела, ошарашенная, как он взял за руку и своего сына тоже... Затем приблизил наши ладони, вложив в руку Бэнка мою: – Хорошо, женитесь, ребята! И скажите, что мне стоит для вас приготовить в качестве подарка на свадьбу? Оставаясь пораженная таким поворотом событий, я все-таки не удержалась от язвительной мысли: «Самым лучшим подарком, дяденька, будет, если ты на ней не появишься!» Но что-то внутри саму же меня и одернуло за такое. А Бэнк, нарушив минутную видимую идиллию, совсем заспешил: – Благодарю, Пхо. Но мы не будем пить чай. Потому что нас ждет Мэ. Мы подумаем про подарок. Нам нужно ехать. Увидимся снова! И мы вышли втроем из дома. Натниша пошла прочь, чтобы заботиться об ужине. А сам хозяин, став вдруг любезным и очень трогательным, пошел провожать нас до самых дверей. Надев свою обувь, я в крытой веранде спряталась от ливня, который вновь обрушился на Самут Пракан: стихийно, настойчиво. Я подумала вдруг про тайфун: «Интересно, как выглядело бы сейчас все это, если бы он начался?» Мысли о тайфуне позволили мне не давать волю своим рвавшимся наружу чувствам, которые сами были похожими на тайфун, но которые я пока не распутала. Одно знала точно: этот вечер достаточно вымотал меня. А ведь еще предстоит встреча в другом доме, расположенном неподалеку, всего-то через несколько улиц! Но до которого не пройтись пешком из-за погоды! Недавно у нас начался сезон дождей… Теперь вообще трудно будет без транспорта. Пока Бэнк выгонял машину, я смотрела на ливень. Как он приминает широкие листья кустарников, раскинувшихся во дворе, огибающем светлый, сияющий окнами широкой гостиной дом… Умытые, танцующие под дождем листья, плавающие в потоке стихии зажженные огни гирлянд, сделанных из больших водонепроницаемых лампочек – все это представляло собой особую, умиротворяюще действующую на меня картину… Это успокаивало, да, и я подумала что, возможно, если я намокну донельзя, перебегая от веранды к машине… Мне станет совсем хорошо. Потом, когда мы отъехали достаточно далеко от дома, я попросила Бэнка остановиться. Он согласился, заглушил мотор, и мы посидели немножечко молча. Лобовое стекло заливало потоками бурных струй, поэтому мы сидели в автомобиле, как в маленьком тайном убежище. Хотелось только пить и спать. Даже есть не хотелось. Вытянув вправо руку, я погладила влажные волосы Бэнка: – Ну, теперь позади. Почти. Осталось еще нанести визит твоей маме. – Там будет намного легче, Брайт. И давай заночуем у Мэ. Уже заказана еда в ресторане... Так что мы сможем и поужинать хорошенько. – Умгм…. Кстати, Бэнки, я хочу, тебе сказать: я никогда не была твоей фанаткой. Я просто любила тебя, вот и все... – Я знаю… – Улыбнулся Бэнк спокойной, умиротворенной улыбкой, которая делала его особенно милым в моих глазах. – Но сегодня я стала фанаткой твоего отца!.. Теперь-то мне понятно, в кого ты пошел, став знаменитым актером! Но он явно превзошел тебя в мастерстве! Какая игра… Лакорны, я думаю, скоро угаснут без такого артиста!.. Он действительно был настолько убедительным, когда говорил мне сначала одно, а потом другое… – Да, мы с ним многое обсудили, пока ты была в отдельной комнате, с Нат. Он сказал мне: «Я хочу кое в чем убедиться. Смотри, и ты увидишь. Узнаешь все про свой выбор» – Так ты заранее с ним обо договорился? Чтобы вам вместе мучить меня? – Нет, я не знал, что им было задумано. Он лишь сказал мне, что против нашего брака. И что я пойму, почему он прав. – Ничего не понимаю, как же ты одновременно и не знал обо всей задумке… И знал… Ничего не могу понять. – Я прочел на карточке имя Нат. Все просто. Ты не видела, но я заметил, что на столе лежали не его банковские карты. К тому же, даже если он и смог бы расстаться с такими деньгами, то не за несколько дней, Брайт. Так что, не переоценивай Пхо. – Бэнк сделал сосредоточенное выражение лица и отвернулся. – Ах, вот оно что… А скажи мне, Бэнки, еще: сколько лет Саовапхе? Ведь она, как мне кажется, еще учится в старшей школе!.. – Ей тридцать, Брайт. – Снова заулыбался Бэнк, почему-то заставив и меня улыбнуться. – Она работает медсестрой в госпитале. И действительно очень привязана к отцу. Если бы он не был моим… Моей семьей и Мэ… Я бы ничего не сказал против них. Нат хорошая женщина. И все же… – Ваша семья, ты прости меня, Бэнк, настолько сложная и непредсказуемая, что лучше бы я взяла шесть миллионов долларов и купила себе самолет!..