The Sands of Khatra

Джейсон с громким хрюканьем вздрогнул, ударяясь затылком о каменный свод, тут же отскакивая и упираясь распухшим носом в жесткую чужую форму. Осознанием простреливает моментально. Он подпрыгивает на руках, мышцы натягиваются тугими канатами, он ловко тянет правую руку к пояснице, где его ожидает холодный нож. Но человек под ним ловко выгибается торсом, прижимая его руку к верхней стенке склепа. Но Джейсон зажимает ему рот ладонью, стараясь захватить и нос, чтобы заблокировать воздух к иракцу. Он не совсем понимает, что делает, просто после резкого пробуждения у него сработали сраные инстинкты. - Эй! Тише, друг, - говорил глубоко мужчина под ним. Они замерли в неустойчивой позе, которую все труднее было удерживать. Руки Джейсона занемели и трепетали от напряжения. - Какой я тебе, нахуй, друг?! – рявкнул полушепотом Колчек, грозно сдвигая брови к переносице, а глаза сверкали как черный оникс. Он был разъярён, рожа вся распухла, а последние события просто отправили его эмоции в нокаут. Он ничего не помнил, и не видел последние полчаса, кроме вспышки от разрыва пули и громкий смертельный хлопок. - Слышал такое… Враг моего врага, - еще раз попробовал иракец. - Если ты продолжишь эту чушь, останусь без пальцев, но нож достану, - угрожал Джейсон. Его нервировало положение, его нервировал иракец, его нервировало тотальное отсутствие понимания дел и элементарного чувства безопасности. – Усек? - Усек, - мрачно подтвердил Салим, хмуря брови. Они опять замолчали в том же самом неудобном положении. Салим просто заткнулся, наблюдая, как заносчивый американский военный захочет охрененно самостоятельно разрулить эту ситуацию. Парень сейчас просто пытался ерохорится, чтобы набить себе цену, и Салим это понимал, поэтому позволял. Джейсон пыхтел некоторое время, пытаясь вообще сориентироваться. - Отпусти меня, я первым слезу, - приказал Колчек. Салим вздохнул и подчинился, опуская бедра, которыми больно прижал руку Джейсона. Тот ловко кошкой вылез и спрыгнул на землю, тут же разбирая свои шмотки и надевая бронежилет. Пока иракец тяжело спускался по каменным выступам, резвый Колчек успел уже одеться и взять на прицел иракского военного, одним движением показывая, чтобы тот поднял руки вверх. - И что ты делаешь? – замер Салим. - Расставляю приоритеты, говнюк, - дерзил Джейсон, приподнимая верхнюю губу и целясь. Салим посмотрел на него прямо и бесстрашно. – Давай, выкладывай. Что тут, нахрен, происходит? И только шагни в сторону, уверяю – пробью твою башку на раз-два. - Отличная способность к переговорам, - цокнул Салим недовольно, не опуская рук. – Мы шли в город, с профессором и девушкой из вашей команды… - Кларисса? - Да… Что-то взорвалось в песке, мы решили, что вы напали. Двое провалились, мы двинули к лагерю. Начались разрушения. Вы напали на нас, - прямой укоряющий взгляд. – И нам пришлось защищаться… - Да ну? – Джейсон щелкнул своей винтовкой, но Салим смотрел прямо и уверенно. Лейтенант отчего-то ему верил, потому что иракская рожа так и просила медальки за честность, справедливость и отвагу, блять. - Я ушел под землю и оказался на подземной скале, - выразился он не ясно. – В глубине заворошились древние демоны. Мне пришлось много ползти и лезть, я провалился в их логово случайно и долго бежал, пока не наткнулся на вас… - Привел их к нам, - цеплялся Джейсон к словам. - Слушай, мне очень жаль твоего друга… - Жаль? Ты грохнул его, ублюдок! – закричал Джейсон, дергая руками. Салим вдруг понял, что тот просто ищет повод выместить свою боль и страх на ком-то очень подходящем. А кто как не вражеский солдат, застреливший сослуживца, подходит на роль игрушки для битья. Да только вот Салим таковым по натуре не являлся. - Да. Мне жаль. Но скажи, тебе было бы легче, если бы это сделал ты? – грубо отрезал Салим. Джейсон поджал губы, с ненавистью смотря на противника. Коридоры молчали пока что. Толпа заразной нечисти прокатилась по коридорам морской волной, и снова расползлась по темным углам подземного лабиринта. – Я взял на себя эту душу. Ты разве желал бы, чтобы он умер страдая, в муках? - Ох, завали лучше, - покачал головой американец, топчась на месте и с гневом дергая оружием. Мужчина сделал небольшой круг, почесав дулом затылок, который саднил после резкого пробуждения. Стыд от эмоций пощекотал где-то у носа, но Джейсону было до пизды совершенно. Джоуи был хорошим человеком, и труп его тут истлеет и превратится в ничто. – И что теперь? - Мы можем сотрудничать или разойтись, - Салим ловко собирал свои вещи, аккуратно располагая выпавшие припасы. Каска впопыхах свалилась, и ее прогрызли, оставив много черной слизи и гнилых зубов в прочном материале. Салим повертел ее в руках, осматривая и не решаясь трогать трупные остатки животных. – Но я бы предпочел держаться вместе, так больше шансов. Он обратился к Джейсону, но тот грустно смотрел на своего мертвого друга, лежащего на каменном уступе. - Ага, скорее больше шансов сдохнуть, - пессимистично прогудел он, подходя к мертвому Джоуи. Он аккуратно ютился на выступе. Хоть Джейсон и выебывался, и его распирало от гнева и страха, но в какой-то момент он почувствовал небольшую благодарность и облегчение, что он не своей рукой отнял жизнь у молчаливого подчиненного. И что иракец очень уважительно отнесся к мертвому телу. Джейсон сложил тяжелые охладевшие руки на груди, закрыл пустые черные глаза. Нашел именные жетоны на цепочке. Сбоку подошел мужчина, находясь на расстоянии вытянутой руки. - Ты хочешь забрать их? – поинтересовался он. Джейсон зачарованно смотрел, чувствуя вдруг какое-то внутреннее спокойствие. Джоуи больше не страдает, он лежит так тихо и спокойно, так ровно, и как будто бы для него выдолбили в стене этот склеп. Он спит. Джейсон заправил обратно жетоны. - Он не будет без имени. Кто-нибудь, может, как и мы здесь, наткнуться на него, - продолжил спокойно иракец. - Или мы нахуй разворотим здесь все, и сможем найти его, чтобы похоронить… Надеюсь, ты пьешь пиво на берегу сейчас. Semper Fi, дружище, - похлопал Джейсон по бездыханной груди, и повернулся к стоящему поодаль Салиму, окинул его критичным взглядом, высокомерно задирая нос. – Джейсон Колчек, лейтенант. У Салима вдруг странно изменилось лицо, но он ничего не сказал. - Че уставился? Что-то не нравится? – цокнул Джейсон. - Салим Осман, лейтенант, - протянул руку иракец, в знак дружбы. Джейсон демонстративно посмотрел на раскрытую грязную ладонь, игнорируя. - Держим дистанцию, окей? Я нервный слегка сегодня, - намекнул Колчек, проходя мимо, и оставляя мужчину несколько удивленным. Джейсон, видимо, тот еще жеребец, которого нужно ещё прикормить, чтоб на нем ездить. Ну что ж, не палит из своего оружия – уже хорошо. А с его помойным ртом можно как-то и смириться, тем более, что английский не такой богатый на ругательства язык. Они собрали вещи и двинулись к дверям. Джейсон осмотрел еще раз дверь, и подозвал Салима, чтобы тот помог отворить ее. Они поднапряглись, упираясь сапогами в широкие каменные лесенки, и пыхтели от натуги, стараясь открыть охеренно тяжелую дверь. Джейсон даже почувствовал, как все кишки его тоже впрягаются в силу. К горлу подскочила тошнота, и он вдруг ощутил страшный голод, почти какой-то нервный. Много лет назад он успел убить свой желудок, поэтому голодные боли иногда мучили его. Дверь с шуршащим громом поддалась. - Навались, - подбодрил привычно Джейсон. Салим как-то улыбчиво на него уставился. – И че мы скалимся? Давай толкай! - Я думал, ты врешь, что лейтенант, - хмыкнул мужчина. - Что за претензии?! – он выпрямился, в то время как мужчина напротив соскользнул на колени, тяжело дыша. Им пришлось попотеть, чтобы чуть-чуть приоткрыть щель, в которую может протиснуться взрослый мужчина. И всего-то! Каменные двери были настолько старыми, что просто приросли камнем по стыку. - Мы с тобой вместе, - напомнил Салим, тяжело поднимаясь. Джейсон отметил, как он приваливается к левому боку. Стоило бы поинтересоваться на наличие ран, а то ему очень бы не хотелось в какой-то критический момент понять, что тот умирает или заражен бегающими ублюдками. Хотя, этого товарища он пристрелит, даже не сомневаясь. Одним врагом меньше - Америке дышится свободнее. – И от общей, слаженной работы зависит наша жизнь. - Ха-х, какой ты скорый, - хмыкнул Джейсон, переходя к разглядыванию темной щели в никуда. Салим встал и пошел в обратную сторону, задевая край стола бедром. – Ты куда? Расстраиваться потом будешь! Салим заглянул в пару склепов, а потом осторожно из одного вынул старый меч, песком присыпанный. Что-то пробубнил мертвому войну на своем арабском, и вернулся к охреневшему Джейсону, держа в руках самый настоящий доисторический меч. Рукоятка его была немного изрезана и помята, а кожаное украшение совсем истлело, от него остались только пара нитей. - Ну, пиздец, - развел руками Джейсон, чувствуя себя не в своей тарелке со своей винтовкой. – Может, ты еще вон те висюльки напялишь, рыцарь хренов? – мотнул он на уставшего привалившегося скелета, у которого была набедренная защита, сотканная из металлических ячеек, напоминающая чешую. Салим посмотрел на него, как на идиота. - Их привлекает звук, - объяснял он глупому. – Твое громкое оружие только выдает твое место, и они знают, куда нападать. Их можно убить только отрезав голову, а иначе они не чувствуют боли – только голод и ярость. - Откуда ты это знаешь? – Джейсон почти был напуган. Это все пиздец как не укладывалось в его примитивной голове. Он всегда был по принципу: «вижу цель – не вижу преград». - Мой… сын изучает древние мифы мира, - как-то коротко и нехотя признался Салим. – Я знаю, это вампиры утукку. Я знаю только это. И как они выглядят. - Я видел кое-что еще, - решился Джейсон, полагая, что Салим может помочь понять, что еще тут водится, чтобы быть готовым. – Я видел большую золотую змею, или дракона. Но оно проползло мимо. А еще я нашел… Вот это. Он достал из подсумка свою находку, нагло отобранную у немощного скелета за столом. Салим осторожно взял, касаясь его ладони, отмечая черный синяк на тыльной стороне запястья, и повертел в руках сверкающую гладкую пластину с рельефным краем мягкого узора. - Это золото? Хм... Вряд ли, очень твердое. - Ну, и? вердикт, спец по древним уебкам, - Салим недовольно глянул на Джейсона, поджимая губы. Ему не нравилось неуважение Джейсона к нему, и это могло плохо закончиться в их вынужденных отношениях. Но мужчина вернулся к рассматриванию красивой вещицы, он даже не мог предположить, что это за материал, ведь он был очень плотным, тяжелым, словно камень, и совершенно точно природным. Можно было предположить, что это как будто часть какого-то очень большого украшения или… кольчуги. - Я не знаю, что это. Но… Если мы найдем профессора, он может прояснить ситуацию. - Окей, расскажешь по дороге, а сейчас давай уберемся отсюда, чет мой зад начинает чесаться, - говорил Джейсон, сплюнув в сторону. Он шагнул за двери первым, даже и не храбрясь, просто делая, что нужно. - Может, нужно на червей провериться, - выдал Салим негромко, недовольный. - Ты что-то сказал? – раздалось из темноты. – Блять, тут черно как в заднице дьявола! - Аллах… терпения, - попросил смиренно мужчина, тяжело протискиваясь. Он был крупнее Колчека, и кости шире, поэтому пролезть в проем оказалось немного труднее, он оцарапал щеку об острый сколотый камень. И вывалился в темноту. Тьма была густой, она пахла мокрой шерстью, пеплом и горячей кровью. Внутри не чувствовалось ни ветерка, только сухой шепот теней, ползущих по камням и вдыхающих песок. Боль слышалась в каждом замершем сантиметре воздуха, он заползал сладким ароматом гнилых яблок. Салим почувствовал, как Джейсон рядом точно так же притаился и вглядывался в этот мрак, оробев перед какой-то невидимой мощью. Они прислушивались как кролики, угодившие в тоннель злобной Анаконды. Салим достал зажигалку и щелкнул, рассеивая густой эликсир мрака. Справа блеснула огромная чаша, напахнуло деревом, и мужчина двинулся в сторону. - Ты куда? – сразу позвал Джейсон, потянувшись за ним. – Не отходи далеко. Салим только красочно глянул на грязное бледное лицо, выхваченное маленьким огоньком во мраке. - Тут есть чаша для костра, - проговорил он, подходя к металлической чаше на каменном круглом уступе. Опустил свою искру вниз, молясь, чтобы каменные угли смогли разгореться. Но огонь как будто бы много тысяч лет ждал мгновения, когда сможет снова устроить пляску в этом месте. Он полыхнул так резко, что Салим отскочил в сторону, пойманный за плечи Джейсоном. – Они должны быть… Ого! Полыхающий огонь вдруг перетек вниз со ступеней по каменным ложбинкам и зажег еще одну чашу, так одна за другой, правая сторона заполыхала желтыми красками. Джейсон забрал зажигалку и поджег чашу слева, наблюдая, как ползет вниз горячая волна света и жара. Огонь вспыхивал, разметав искры в разные стороны, как фейерверк, знаменуя снова жизнь в этих стенах – древний, страшный, хтонический ужас, что перекатывается роковым шелестом и смертельной ядовитой рекой по коридорам этого храма. Это было старое знамение. Они оживили шумерский храм ужаса и смерти. В конце длинного огромного коридора высокие горящие колонны вдруг выхватили существо, куда более страшное, чем те зверюги с гнилыми пастями. Джейсон вскинул прицел, Салим выставил вперед заимствованный меч, перехватывая его двумя руками, словно бы всю жизнь занимался воинским искусством. Джейсон коротко глянул на откровенную отвагу, которую излучал иракец. Откуда он, нахуй, такой вылез-то на его голову?! Джейсон на короткий миг испытал страшный испуг сомнения. А вдруг он сошел с ума от смерти Джоуи, что его сознание разделилось, когда ему пришлось его убить. Что, если иракец – плод его больного воображения, чтобы не остаться здесь одному. Но мысль так же увильнула хвостом, и уплыла в глубины его подсознания. Нет уж, на такого человека его мозг бы не расстарался. Тем более, что иракец был более чем реален. - Это статуя, - расслабился Салим. – О, Аллах… Им открылся совершенно невероятный, захватывающий дух, вид. Вниз по широким ступеням, вглубь этого огромного зала с потолком, уходящим далеко ввысь, к танцующим огненным медным чашам, которые нагревались от жара углей и блестели как кровавое золото. Древние тени плясали на разбитых колоннах, охваченных письменами, как будто витиеватым заклинанием на всех возможных мертвых языках. Это выглядело бы красиво, если бы не было так ужасно. Весь пол оказался завален костями, друг на друге, как будто они попали в братскую могилу. Кости древние, некоторые рассыпались под движением сапога. Между рыхлых истлевших шлемов, копий и наконечников стрел шныряли слепые облезлые мыши и гладкие жуки. На двух ворвавшихся чужаков в упор смотрела невероятной высоты статуя, размером с двухэтажный дом, а то и больше. Ее пасть раззевалась как у питона, желая поглотить весь мир и каждую мертвую душу, запертую в этом склепе. Ее клыки блестели огромными кинжалами, белые и превратившиеся в камень. Глаза почти вылезли из орбит женского лица, кошачий нос собирался злобными морщинами, как будто бы она громко вопила от несдерживаемой ярости. Длинные тугие канаты волос, высеченные из камня, окутывали ее худые костлявые плечи и длинные руки. Она раскинула свои ладони рептилии, с перепонками, непропорциональные женскому туловищу, когти дракона, растопыренные и сжимающиеся в конвульсиях, будто бы она вот-вот раздавит чью-то голову. А все ее тело от ребер вдруг извивалось чешуйчатым телом дракона. Она сидела на массивных ногах-лапах, таких же кожистых, с перепонками, как и на руках. Длинный хвост вился вокруг в кольца и укладывался под ноги кистью. Каждая деталь ее чешуйчатого хвоста была проработана до мельчайших подробностей. Она была гневной. Она была древней. Она была страшной и ненасытной. Она воплощала в себе всю жадность, тщеславие и жестокость мира. Тиамат. - Что тут нахер произошло? – шепотом говорил Джейсон, не отрывая взгляда от огромных гневных глаз рептилии, мерцающих в свете огня. – Это, как ее, Медуза Горгона? - Нет, - мрачно говорил Салим, напрягаясь. – Это статуя богини Тиамат. И он замолчал, обдумывая что-то в голове, и не решаясь двинуться. Они оба, по какой-то неясной причине, оказались просто приклеены этим неестественным мертвым взглядом каменной статуи. Тысячи трупов внизу тоже не добавляли радости и уверенности. - Ну, и? Ты заканчивай мысль, умник. Я как будто должен знать, что это за сука, - повел плечом Джейсон. Салим аж задохнулся от наглости. - Тебе бы рот с мылом помыть, - заговорил он твердо, разворачиваясь к Джейсону всем корпусом, перехватывая свой меч крепче. - Взял в руки палку и решил героем побыть? А? – в ответ развернулся Колчек, находя это движение угрозой. – Ты и твоя сраная страна у меня уже в глотке сидите, со своими дебильными войнами, мерзкими угрозами и высокомерием. Пиздец, чем Эрик думал, когда взял вашу шайку с собой! - Ты испытываешь мое терпение, - угрожающе понизил голос Салим, его брови сдвинулись, голова наклонилось и он из-под бровей глянул на Джейсон, каменея. – Если тебе страшно, нечего на меня это скидывать. - Ты кого тут ссыклом назвал? – Джейсон выпростал руку вперед, схватывая Салима за грудки и притягивая для удара. Он даже и не вспомнил, что в его руках есть винтовка, потому что очень хотелось руками забить этого урода. Но Салим использовал преимущество, перебил его руку по крупному синяку на запястье, отчего Джейсон вскрикнул, отшатываясь. Салим перекинул меч в левую руку, с размахом ударяя по скуле Джейсона правым кулаком, отчего у него тут же наползает синяк на разбитую скулу. Джейсон скалится, брови его гневно сдвигаются, прикрытые кепкой, он в два широких прыжка наскакивает на Салима, сбивая его с ног ловким маневром. Может быть, он и уступает ему в силе и весе, но ловкость, быстрота и хитрость – его конек. Он долбит прикладом его по левой стороне, вспоминая, что мужчина часто приваливался и прихрамывал на левую ногу. Они вдруг подскочили, бросаясь друг на друга. Рыча как дикие звери, размахивая перед друг другом руками и ногами с такой силой, что желание убить или как можно сильнее покалечить только разгоралось еще больше. Салим присел, перехватил обратным хватом свое оружие и саданул Джейсону с такой силой по лицу, что разбил ему малиновые губы в кровь. Джейсон отшатнулся, закрывая ладонью рот. По сомкнутым пальцам хлынул водопад крови. - Джейсон?.. – вдруг замер Салим, ощущая внутри затихающую холодную метель. Руки горели, тело словно бы и онемело. Но Джейсон вдруг прыгнул на него тигром, сбивая с ног. Они случайно задели огромную чашу на шатком уступе, и та повалилась, разливая горящие угли рядом. Джейсон пытался его задушить, его безумные глаза вдруг заблестели, как у яростного ягуара. Они боролись некоторое время на земле, но Салим смог перевернуть Колчека, подминая его под себя и с размаху влепил ему горячую пощечину, так, что брызги из разбитого рта разметались росчерком пролетевшей кометы, впитываясь в песок и сгорая в красных углях. - Пиздец, ты что творишь? - Это ты что творишь! – закричал на него Салим, сжимая крупными коленями бока Джейсона, как будто бы пытался удержаться на норовистом жеребце. В руках его горел раскаленный металл рукоятки старого меча, где осталась кровь Колчека. Костяшка на правой руке неприятно зудела. Салим посмотрел на захлебывающегося Джейсона, что смотрел на него, как будто бы протрезвев, вдруг расслабляясь закатывая глаза. - Блядь, я ща блевану, - булькнул он. Салим быстро снял ногу и помог перевернуться. Колчека стошнило желчью, слюнями и кровью. – Мое лицо только и делает, что страдает. Какого хуя, Салим? - Прости я… - мужчина оробел, осторожно заглядывая в бледное лицо Джейсона, который мучился задыхающимися порывами рвоты. – Я разозлился… Ты бросился на меня, и я ответил. - Ты направил на меня свою зубочистку, - булькнул Джейсон, прижимая руку к животу и надавливая сильнее, чтобы унять спазмы и разливающуюся мучительную голодную боль. Салим вдруг замолчал, слушая, как где-то под землей расползается барабанный бой. Он прополз своим взглядом над перевернутой чашей и бликами от горячих углей на песке рядом, а потом вдруг замер на ворошащихся скелетах. Они дрожали и трепетали, гремя своими костями, подпрыгивая и выстукивая дробный звонкий гул. Оружие звенело, и звон этот множился под сводом, заставляя воздух вибрировать. Мыши и тараканы выскакивали из глазниц и мчались от них по углам, за широкими колоннами, скрываясь от чего-то или кого-то, шурша тенями в темноте, и убегали прочь отсюда, за огромную древнюю статую, в невидимый мрак. Салим охладел, сжимая плечо Джейсона, который пытался дышать, когда долгий спазм перехватывал глотку, и он краснел, выгибаясь. От этого слезы выступали на глазах и, казалось, что это не закончится никогда. Стальной вкус соли во рту только усугублял его рвотный рефлекс. Салим медленно перевел свой спокойный взгляд от мечущихся теней, через стрекот костей на полу, и замер на глазах древней богини. Глаза ее полыхали в темноте черными бликами, сверкая и разгоняя страх. Салиму вдруг почудилось, что она медленно движется, что кончик ее хвоста гипнотизирующе трепещет. Он поворачивается к Джейсону, хватая его снова разбитое бедное лицо. Прекрасное лицо. Снимает свою фляжку с водой и быстро раскручивает пальцами одной руки крышку. - Нам немедленно нужно уходить, слышишь? – говорит он глубоко, наклоняясь к окосевшему Джейсону. Тот был удивительно плох, и сильно бледен. - Окей, я только сейчас прополощу рот, - он говорил с трудом, его щека припухла, а зубы окрасились розовой слюной, текущей по подбородку и капающей тугой слизью на пол. Салим краем рукава вытер его подбородок, сожалея о том, что не придержал свою силу. Джейсон глотнул жадно воды и прополоскал с трудом рот и глотку, сплевывая на землю. Шатаясь, поднялся, хватаясь за воротник стоящего солдата. Ноги его не держали. За последнее время он потерял кровь, а появившийся голод отнимал силы и добавлял головокружение, сосредоточиться становилось все сложнее. Он мог бы предположить, что получил сотрясение головы, потому что тошнота его мучает с того момента, как он провалился в эту проклятую ебаную яму. – Ладно, погнали! Он только широко выпал в сторону, схватив свой карабин. - Идем за крысами, они всегда чувствуют опасность, - Салим пригнулся, чувствуя на себе прожигающий горячий взгляд высокой статуи. Он двинулся вперед, обходя разлитую чашу и следуя за потоком бегущих крыс. Те визжали, неслись, перепрыгивая осколки и камни, наскакивая друг на друга и совершенно ни на что не отвлекаясь. Они вдвоем брели, стараясь поставить ногу, но периодически мерзкий хруст и визг раздавались под их солдатскими сапогами. Это было, наверное, одно из самых отвратительных ощущений, когда что-то мягкое и живое плющится от твоего крепкого давления. Мерзко. Салим крался, стараясь не слишком ускоряться и не наводить панику, чтобы не сделать ошибки. Взгляд Тиамат рыскал по огромному залу, в котором они казались не больше несущегося потока крыс. Из закрытых дверей донесся громогласный вой. Салим свел брови домиком, чувствуя, что нечто страшное несется, и не зря эти крысы несутся потоком прочь отсюда куда угодно. Салим верил, что крысы – умные животные. - Блядь, - Осман обернулся, глядя, как Джейсон привалился плечом к огромному столбу, всеми силами стараясь продолжить долгий путь. Его словно сбивали эти волны несущихся и визжащих крыс. Салим поманил его рукой, горячим шепотом поощряя держаться и двигаться быстрее. Громкие удары в мощные двери вдруг осыпали с потолка мелкие камни и пыль. – У меня кружится голова. Давай, иди вперед, я догоню… Салим подошел, убирая за пояс свой приобретенный меч. Он заглянул под кепку, осторожно трогая лицо солдата. Джейсон был смертельно бледен, глаза усталые и почти сонные. - Видишь меня? Аллах, ты белый, - с сожалением говорил иракец. Джейсон мотнул головой. - Которого из вас? Ну, не черный же, - он толкнул крепкой рукой Салима в грудь, почти зарычав. – Поторопись, блять! Мне уже пиздец! - Сколько раз сказать, что мы вместе?! - заверил Салим, присаживаясь, чтобы взвалить Джейсона на плечо, но тот вдруг замахал руками. - Не-не, меня вообще отключит. Вали давай, - подгонял Джейсон, вдруг вздрогнув от мощного удара в двери. В зале встал крысиный визг и стрекот тараканов, когда в двери кто-то очень громко и настырно долбился, издавая рев. - Американский болван, - ругнулся Салим, поднимая на руки совсем кислого Джейсона и бросаясь изо всех сил. Судьба ему помогала, придала таких невероятных сил, что он несся, не чувствуя ног. Джейсон слабо моргал, еле удерживая голову, он был совершенно белым, а свои огромные карие глаза скашивал к переносице, всеми силами удерживая себя в сознании. Когда иракец нырнул вслед за животными за огромную статую, позади взорвались двери, и что-то с ревом неслось к ним. Оно было огромным и разъяренным, крупные камни рушили систему освещения и мяли медные чаши, которые разливали огонь и жарили нечто, ворвавшееся в священный зал. Кости хрустели и крошились под давлением неведомого монстра, что гнался за двумя ничтожными людьми, оказавшимися в пристанище страшных богов древности. Они вывалились в еще одно помещение, где резко вниз уходила широкая лестница, сразу вглубь земли. Салим не чувствовал ни рук, ни ног, держа полудохлого Джейсона в своих ладонях и стараясь не уронить его. Слева хоронилась платформа, но до нее нужно было еще допрыгнуть. Он опустил Колчека, приваливая его к стене. - Слушай, я сейчас перепрыгну и подам тебе руку, тебе нужно собраться, слышишь! – говорил он твердо, кивающему Джейсону. Тот сомкнул зубы и яркие губы, хмуря черные брови, чтобы сосредоточиться и взять себя в руки. - Не тормози, - толкнул Джейсон. Салим кивнул и, разбежавшись, перепрыгнул, чувствуя, как сердце подскочило на миг, ведь под ним разверзлась на доли зависших секунд километровая пропасть в Ад. Джейсон долго примерялся, смотря только на иракского лейтенанта, и тоже перелетел, группируясь как дикое животное, но силы его не хватало. Он вдруг в какой-то момент понял, что ему не достает инерции, и он уходит вниз. Но крепкая рука железной хваткой ловит его резко, что Колчека встряхнуло так, что кости все заново встали на место, глядишь, и сколиоз вылечился от такой мануальной терапии. Салим, с натужным криком воина, вытянул его на площадку, уволакивая дальше от широкой лестницы вглубь выступа, скрывая от бликов танцующего пламени по ту сторону. Взваливая на себя и прижимая руками крепко, думая о том, что он секунду назад раскачивал его над пропастью. Из проема в ту же секунду вырвалось нечто огромное. Сверкнувшая львиная пасть и огромное золотистое тело змеи пронеслось, громыхая, по ступеням, выбивая камни и оставляя разрушения. Существо издало рев, давя в своих когтистых руках пойманных мышей и жадно запихивая в растрепанную, пораженную язвами и гниением пасть, пережёвывая с хрустом вопящих животных. Ее худое человеческое тело вверху вызывало приступ брезгливости, а нижняя часть змеи была такой массивной, что если ее измерить, она будет размером с девятиэтажный дом. Это нечто понеслось дальше, вниз, стараясь пожрать то, что шевелится под ногами и прячется по углам. Оно было таким голодным. Салим и Джейсон замерли, лежа, совершенно охуевшие от происходящего. - Нам хана, - пораженно выдохнул Джейсон, не веря своим глазам, что что-то подобное только что наступало им на пятки, и если бы Салим оставил его среди колонн, как он самоуверенно просил, то его схватили бы этой же рукой и сожрали со вкусом, смаком и даже без соли. Пиздец! – Это что за херь? - Тиамат, это Тиамат, - суеверно зачастил Салим, коротко читая заученную молитву с таким воодушевленным усилием, что даже у Джейсона вдруг что-то в памяти зашевелилось на католическом. – Это потом... Ты как? У тебя анемия, Джейсон. - Да ну? – вякнул Джейсон, пытаясь встать с живота Салима, к которому привалился спиной. - Я хочу помочь, Джейсон. Ругань ни к чему не приведет, - заглянул в глаза Салим, подталкивая в спину. Джейсон отполз в сторону, приваливаясь к стене и подбирая ноги. Он смотрел на лицо иракца очень долго, высматривая в его выражении что-то еще. Но там было только копоть, ровный золотой загар и откровенно мягкие черты, выглядывающая щетина над тонкой верхней губой и уголки губ, не отягощенные травмами жизни. Ровные брови, уходящие кончиками к вискам и внимательные открытые глаза. Он был спокоен как удав и силен как бык. Джейсон искал хоть что-нибудь в его лице, что поможет ему быть настороже и не доверять, но каждый раз так ничего и не находил, колеблясь между желанием разделить с кем-то внутреннюю панику и не изменить стране. Хотя, эта драная страна его славно трахнула в жопу. - А сам-то, - держал позицию Джейсон, стараясь изо всех сил хоть чуть-чуть выровнять перевес сил. Он отчего-то стал очень слабым с появлением этого непробиваемого, невъебенно терпеливого и почти спокойного иракского лейтенанта. Он намекнул на левый бок иракца, только мотнув своей головой. Джейсон продолжал чувствовать боль. Салим смутился. - Я ударился, когда упал на камень, - сказал он робко. – Может быть, сломал ребро. - Сломал ребро, - кивнул Джейсон, активно качая головой. – Пиздец. Он упал и сломал себе ребро. И тащил меня с ебучим сломанным ребром?! Ты мазохист, я не понимаю? - Почему тебя это злит? Я отбираю у тебя право геройствовать? – парировал Салим, вдруг улыбаясь. Джейсон разозлился и сплюнул кровавую кашу. Иракец вздохнул. – Ты бледный, тебе нужно поесть и отдохнуть. У меня есть шоколад и яблоко. Сын кинул в сумку. Это поможет поднять гемоглобин от потери крови. - Да я не болею. Просто сначала с носа сколько выбежало, потом и ртом. Охренеть у тебя силы, ты чуть мне полбашки не снес, - жаловался Джейсон. Салим подкрался ближе, протягивая ему небольшую плитку шоколада в красивой золотнике с арабскими надписями, и небольшое красное яблоко. – Я вряд ли разжую яблоко. - Открой рот, - попросил Салим, снимая с кепки Колчека маленький фонарик. - Я знаю один фильм, который начинался так же, - уставился Джейсон, прекращая ощупывать припухшую щеку языком. Салим закатил глаза, качая головой. - И почему я не удивлен? Я посмотрю, целы ли зубы и не нужен ли сухой лед. - У тебя и это есть? - Мне уже интересно, что в твоей сумке? – Джейсон послушно приоткрыл рот, стараясь не раскрывать его слишком сильно. Салим осветил щеку изнутри, оглядывая ровные белые зубы с прозрачным серым подтоном, гладкий дрожащий язык, покрытый блестящей слюной. Правая щека припухла и была видна рыхлая рана. Американец всего лишь прикусил щеку от удара, но ранка оказалась именно там, откуда хлынула вязкая кровь. Слюна уже заволокла собой ранение, только окрашиваясь в розоватый цвет, но припухлость осталась. – Зубы целы. Ты прикусил щеку. Салим рылся в своем походном мешке, разламывая руками пакетик сухого льда, прикладывая к белой измазанной щеке. Джейсон перехватил, зацепив теплые пальцы вражеского лейтенанта. - Ну, что уставился? Расчехляйся, - прогудел Джейсон, маленькими кусочками отщипывая яблоко, и чуть морщась от того, как кислота яблока щиплет рану. Салим блеснул глазами. - Знаешь, я тоже видел фильм, который начинался так же, - парировал Осман. - Ого, какие фильмы мы смотрим! - Джейсон несдержанно расплылся в счастливой улыбке, поддержанный в своих пошлых шутках неожиданным союзником. Салим вдруг задержал глаза на озорной улыбке мужчины, перевел ползающий заинтересованный взгляд на его блестящие растаявшие карие глаза. Теперь Колчек больше походил на человека. Привлекательного и молодого, совсем юношу. Джейсон чувствовал, что его с интересом разглядывают. Они присматривались друг к другу, пройдя стадию разбивания рож и снятие агрессивного напряжения. Вот теперь можно было и заметить широкий разворот плеч у Салима, его выделяющийся кадык и занимательный арабский акцент. Осман вдруг завозился, снимая пряжки, когда был пойман за разглядыванием ярких веснушек на носу. Пока Джейсон хрустел своим яблоком, Салим раздевался. Одним широким, отточенным движением он снял пропитанную потом серую футболку. Джейсон привстал, откладывая сухой лед. - Нихера ж тебя приложило, - выдал он, всматриваясь в черную гематому на левом боку и запекшуюся свежую царапину. Салим чувствовал себя спокойно, позволяя другому рассматривать себя. Джейсон только тронул его за локоть, чтобы тот приподнял руку, для большего обзора. Колчек медленно жевал яблоко, пальцами касаясь горячей кожи вокруг. У мужчины была теплая загорелая кожа, темные коричневые ореолы, и вмиг сжавшиеся горошины сосков от неосторожного скользкого дыхания другого человека поблизости. Волосы на руках топорщились от мурашек, прошедших строем по телу. Грудь покрывалась жесткими волосками, гладкий поджарый напрягшийся живот, а волосы под мышками оказались короткими и темными. Мужик, словом. Джейсон зажал передними зубами сочащееся яблоко, и потрогал темный синяк. - Я вот блять нихера не врач, - уставился Джейсон, вдруг оказываясь близко. Внутри копошилось что-то очень колючее, при виде раны. – Что с этим делать? Ты вроде больше меня сечешь. Я могу тебя только морфием накачать. - Тебе нужно осторожно сжать вот здесь, - он взял руку Джейсона и приложил на самое последнее ребро, точно по центру черного развода на коже. Колчек слушал и кивал, продолжая жевать яблоко. – Если будет хруст, значит сломано. - В смысле, ты предлагаешь доломать, что ли? В этом мне нет равных, конечно, но… Ты уверен? - Ну, ты силу-то рассчитывай, - пожал плечами Салим. Джейсон сморщился, наблюдая как от этого движения натягивается опухшая кожа, но мужчина как будто бы и не чувствует этой распирающей трещащей боли. Выносливый. Джейсон сел за широкой спиной, коротко составив взглядом созвездия из множественных родинок от короткой шеи. Потер от волнения руки, примеряясь. Обхватил бока прохладными пальцами, нажимая на место ушиба. Салим молчал. Джейсон ерзал на месте, наклоняясь к боку и слушая костную крепитацию, хруст. Мужчина только напрягся, когда пальцы Джейсона проехались с силой от одного ребра вниз до другого. - Ничего не слышу. Я туговат на слух, - пожал плечами Джейсон, отодвигаясь. - Хорошо, тогда просто перетяни меня, - Джейсон вдруг густо покраснел, почесав кончик носа, придурковато улыбаясь куда-то в сторону. Салим удивленно уставился на него. – Почему ты улыбаешься? - Твой английский только что предложил, как следует толкнуть тебя, - Джейсон прямо уставился в глаза Салима, чтобы не пропустить момент, когда до правильного иракца дойдет, когда он даст хоть малейший повод укрепить сомнение, зацепиться. Тот лишь закатил глаза. - Только после того, как мы выберемся отсюда, - серьезно парировал Салим, протягивая Джейсону пожелтевший эластичный бинт. Колчек хмыкнул, чувствуя себя спокойно и снимая груз подозрительности со своих плеч. Салим не поддался ни на одну самоубийственную провокацию нервного и горячего Колчека. Оставаясь непробиваемым, как скала. Надежным, как земля. Сильным, словно сибирский медведь. Джейсон может ему доверять.