The Sands of Khatra

- В смысле? – возмутился Колчек, отвлекаясь от лица Салима, и вдруг ощущая горячую волну стыда. Что прокатилась по его телу. Но она резко сошла на нет, когда боль в шее прочертила свою огненную тропу. Он уронил затылок, захлебнувшись вдохом. – Салим, ты мне все это время врал?! Я чуть не сдох… - Дед, ну не томи, выкладывай, - Ник сложил руки на груди, коротко поглядывая на валяющегося Джейсона. Он только сейчас понял, что тот был на диком адреналине и, возможно, что у лейтенанта есть нехилые повреждения. Он все-таки вышел один на один со страшилой. - Это, милые мои, – как всегда нараспев говорил профессор, нервно расхаживая и потирая сухие старческие руки. Он был в восторге и ужасе одновременно. И ничто не имело смысла, если они тут умрут все, как огромные группы немецких исследователей, так и не явивших миру такой невероятной истории. – Это Ламашту. - Заебись как все понятно стало. – фыркнул громко Колчек. - Ты закроешь свой рот уже? Джейсон? – нервно крикнула Рейчел, ее раздраженное состояние выливалось в надменное карканье. Но Джейсон только зло показал ей фак левой рукой. - Ты бы язык прикусила, - вякнул Джейсон громко. Остальные притихли, потому что в разборки старших вмешиваться было себе дороже. Особенно в перепалку со злым Джейсоном на адреналине, он мог без разбору нести отборную откровенную чушь, и ни один тормоз не сработает перед несущимся локомотивом. Эрик хотел уже встать со своего места, но Ник усадил его обратно, пригвоздив тяжелой ладонью. Эрик в принципе не успел зарекомендовать себя среди военных, но на земле они усиленно ему подыгрывали, потому что такая иерархия у военных, но на поле боя все сильно менялось. Полковнику было бы значительно лучше, если б он быстрее этот урок усвоил и перешел к следующему, без детских обид. От этого зависела не только его жизнь, но и жизнь команды. Джейсон тем временем продолжил: - Мне похуй, что за пиздец там ползал. Эта херня ободрала мною стены, у меня охуеть как разрывает плечо, и если вы, блять, не прекратите этот свой литературный клуб, клянусь, я отстрелю вам языки, - зло выдохнул он, перекатываясь на левое плечо с громким злым рычанием. - Так командуй тогда, а не ной, - фыркнула Рейчел. Колчек уел ее на раз-два. Но ей вдруг стало не по себе от того, как ерзал мужчина, ощущая горячую боль. А ведь он действительно один такой отбитый, потому что никто не осмелился бы вот так просто, почти с голыми руками, броситься в ядовитые когти свирепой смерти. Не зря Колчек тот, кто он есть. В досье, может быть, еще и приуменьшали. Кто знает, как оно вообще было в реальных условиях операции?.. - Нам всем срочно нужно отдохнуть, - выдохнул он, не имея возможности встать, и словно бы с потолком разговаривал. – Четыре часа на отбой, без обсуждения. Патрульные: Эрик первые два часа, Салим - остальные… - Напомню, что он иракец, - вякнул Эрик, начиная свою шарманку. - Напомню, еще одно слово, и я тебя задушу, - передразнил Джейсон, с силой жмуря лицо. Салим попытался что-то сказать, но Джейсон заткнул одним осторожным предупредительным взглядом. – Ах… Ник проверит запасы, нам нужно поесть. Потом обсуждаем. Ничего больше, блять, не знаю. Выполнять! - Есть, - все хором, кто вяло, кто активно, подчинились. И Джейсон позволил себе закашляться. Ник подошел к Рейчел и тронул ее за локоть, но Эрик оттеснил сержанта, присаживаясь к жене и начиная с ней сюсюкаться. Кларисса осторожно поинтересовалась у профессора, все ли у него хорошо и предложила осмотреть палатку, в которой Хатиб мог найти что-нибудь полезное – как минимум, карандаши и записную книжку с живыми листами. Профессор потерял все свои принадлежности, которые так тщательно собирал в эту поездку. Дед был измазан грязью и всклокочен, но живой, почти безумный, алчный блеск в карих глазах выдавал в нем ученого, жаждущего опасных приключений. Кларисса повела болтающего, впечатленного профессора в сторону. Ник и Эрик стреляли друг в друга шпильками, как две затраханные проститутки за внимание дорогого клиента. - Джейсон, - позвал Салим, перекатываясь на колени и склоняясь над сморщенным злым Колчеком. – Чем я могу помочь? - Я, кажется, вывихнул плечо, - пожаловался он, сжимая зубы. Голос и так его был немного в нос, гортанным, а теперь и вовсе превратился в шелестящий шепот, что скрадывал согласные. Салим наклонился ближе и покачал головой. Героизм часто стоит рядом с тупостью и мазохизмом. - Кажется? Джейсон, говори быстрее, - спокойно отозвался иракец. Но Джейсон только замычал, расщепляя губы, и стараясь облегчить свое состояние. Он ощутил на себе мимолетное осторожное касание теплой руки, что легла на скуластую, гладковыбритую щеку. Темные глаза раскрылись, окруженные короткими ресницами, и нашли лицо уже такого привычного и безопасного иракца. На лице Салима гуляли тени от фонарей и зажжённой кем-то чаши с маслом и углем, и свет постоянно очерчивал то аккуратный ровный нос, то ровный лоб с парой глубоких морщин, и морщинки уставших глаз. Джейсону захотелось вдруг расхныкаться и жаловаться. Ага, очень по-мужски, блять. - Я метнул тяжелое копье, - заговорил он тихо. – Боль была адская, а потом меня приложило. И не было времени вообще что-то делать, я отдышался только… М... В моей сумке ручка морфия. - Нет, - Салим отпрянул резко, когда услышал сбоку женский живой голос. Он и не знал, что так близко придвинулся к американцу, пока не пришлось в панике отстраняться. Джейсон привлекал магнитом, в его поле хотелось находиться, и потеряться из виду почему-то уже казалось чем-то тревожным. Этот час отсутствия их небольшой группы был значимым испытанием для мужчины, у которого вдруг появился повод немного порефлексировать. Кларисса присела рядом, уверенная, немного даже радостная – живая. Салим посмотрел на молочное лицо девушки, на ее подвижные губы и яркие жгучие глаза, кепку, скрывающую короткие волосы. Она была красива и эротична, особенно со своим черным украшением на шее. Очевидно, молодо, сексуально. Потом Салим глянул на Джейсона, который рассматривал подошедшую Стоукс. Мужчина непроизвольно неудобно потер кончик носа, опустил голову, вдруг чувствуя дискомфорт и стыдливое неудобство. Среди незнакомых американцев было очень напряжно, особенно когда внутри коллектива у них были те еще страсти. Поэтому Салим очень сильно и яростно внутри ощущал свою ненужность, что он откровенно лишний. - Нужно вправить, лейтенант, - улыбалась девушка обаятельно, приседая и создавая тактильный контакт. Колчек скалился, снова напяливая на себя маску придурка и пуленепробиваемого военного, который срать-то в принципе хотел на свои конечности. Жизнь одна и бла-бла-бла. – И потом, у меня есть медичка с собой, тугой бинт. Салим чуть отстранился, разворачиваясь, чтобы встать. Колчек в надежных, а главное – нежных, девичьих руках. - Я не понял, ты куда собрался, - быстро заметил Джейсон. – Я сам себе, что ли, вправлять буду? - Мне показалось, я буду мешать вам, - улыбнулся он понимающе осторожно. Джейсон уставился на него, как на придурка. Но выражения лица Клариссы он не заметил. - Когда кажется, Салим, крестятся, - буркнул Джейсон. – Помоги мне сесть и снять всю эту херь. Пиздец как ненавижу кости вправлять, больно, что обоссаться можно! Надеюсь, - он обаятельно улыбнулся девушке, игриво подмигивая, - в этот раз не уплыву, а то перед дамой будет стыдно. Кларисса тихо рассмеялась, подталкивая его своими неожиданно сильными руками под спину. Джейсон гримасничал, но его аккуратно посадили. Она приблизилась к мужчине, лихо расстегивая защелки рюкзака и бронежилета. Даже невооруженным глазом было видно, что плечевой сустав бугрится не так, как должен. Она схватилась за край его синей футболки, но Джейсон перехватил ее запястье, ловко огладив гладкую кожу большим пальцем. Салим бы закатил глаза на этот идиотский, откровенный флирт, если бы не чувствовал в груди недовольство и разочарование. Мужчина по этому поводу не беспокоился и не гневился, только молча отводил глаза и старался поменьше вообще отсвечивать перед американцами. Они дружно втроем обернулись на восхищенные возгласы профессора, который присел на уши изгнанному из супружеского тандема Нику, который всеми силами старался погасить свое возбужденное недовольство. М-да, Салим, конечно, знал, что американские военные силы – такое себе удовольствие, но что среди солдат творится такой откровенный беспредел и нарушение устава – это просто нонсенс. Было даже невероятно и обидно, что они смогли сдать Багдад подобному бедламу! Но что поделать, на это воля Аллаха. Саддам был не честен, соответственно чаши весов Судьбы склонились в иную пользу. Такова воля, и он не может эту волю осуждать. - В моей сумке есть ручка морфия, - частил Джейсон, облизывая губы. По его спине катился пот, он уже представлял, какая боль стрельнет по телу, не хуже огнестрела. И чтобы выспаться, ему предстоит хоть ненамного заглушить этот мышечный протест и дерганую боль. – Салим, подсоби с футболкой. Запасной у меня нет. - Я мог бы отдать свою, - спокойно предложил он. Джейсон стушевался, поймав на себе любопытный взгляд девушки. Он чувствовал себя в каком-то сраном эпицентре неминуемой катастрофы. Но пока не понимал в каком. Да и ему было откровенно насрать сейчас. Потому что боль ползала вгрызающимися двухвостками и щипала, щипала, щипала. - Чушь не неси. Осторожно только, - предупреждал Джейсон, протягивая вперед руки. Его правая сторона бугрилась, отчего внизу живота скручивался ужасный неприятный комок ворошащихся змей. Кларисса с интересом шарилась в сумке, которую доверил ей Джейсон. Салим мягко подцепил синюю ткань, пропитанную потом, кровью, грязью и песком. Он закатал до груди, легко касаясь пальцами светлой кожи. Сначала левая рука выскочила из рукава, открывая для взора Салима рассыпавшиеся яркие шоколадные веснушки, как будто кто-то посыпал шоколадной крошкой, да так и расплавилась она на горячей коже. Это вызвало волнение в груди иракца. Мужчина наклонился, стараясь растянуть ворот, но подвижная рука контролирующего процесс Колчека постоянно мешалась, и Салим уже хотел осадить его. Но голос Клариссы спутал все. - Серьезно? Лента презервативов? – удивленно достала она четыре сцепленных квадратов в золотистой упаковке. Голова Джейсона, взъерошенная, со свалившейся на пол кепкой пролезла через горловину, вдруг находясь очень близко к лицу мужчины напротив. Он сидел, слегка сопревший, обнаженный, с вывихнутым плечом, чувствуя раздевающие широкие ладони, и прикипевший мизинец на правой руке чужака. Колчек вдруг отчаянно покраснел, увидев как Салим оценил его запасы и посмотрел прямо в глаза каким-то нечитаемым взрослым взглядом. Ассоциативная цепочка пронеслась мгновенно. - Вдруг это последняя ночь, – отшутился он, смотря на Салима в ответ, но отвечая Клариссе. Девушка присвистнула, привлекая внимание остальной части их компании. Она, естественно, приняла такое заигрывание на свой счет, потому что никак иначе и не могло бы быть. Ее откровенно привлекал такой грозный, сильный, местами страдающий и агрессивный Джейсон Колчек. Ей хотелось, как минимум, резвого солдата в постели, а не флиртующего клоуна на полигоне, каким ей показался изначально Джейсон. Но теперь… Ух. Только стоило ей уловить запах его вспотевшего тела, затертые грубые пальцы на запястье, как меж ног стало жарко, а грудь зачесалась от контакта с бюстгальтером. Это было невероятно охуенно, что Джейсон сложил резинки в рюкзак. Они могут отлично развлечься напоследок. Теперь-то она была уверена в том, что Колчек в постели будет намного лучше Эрика Кинга. Но Джейсон, вмиг оробевший, словно мальчишка, спрятал глаза от уверенного спокойствия Салима, сцепляя губы и зубы, когда мужчина снимал прилипшую к телу облегающую футболку. Иракец глянул на мужчину, вставая рядом с его правым плечом. - Господи, Эрик, ты такой чертовски занудливый! – рукоплескала Рейчел. Они снова начинали ругаться с Кингом, размахивая консервами и батончиками, до сих пор пытаясь посчитать провизию, которой, к слову, было не так много у них. Поэтому максимум, который они могут себе позволить пробыть здесь – это три дня. Потом их силы будут угасать без воды, солнца и еды, а звери, что тут обитают, могут выжидать неделями, и, в конечном итоге, просто прийти на зов суицида. - Господи, - загундел Джейсон, думая о том, что он теперь командир их сраной санта-барбары, – они, блять, даже из-за жрачки срутся, пиздец нам хана всем!.. - В нашей армии все романтические контакты строго запрещены, - поддержал беседу Салим, задумчиво бросая взгляд на ругающуюся пару. - Да в нашей так-то тоже, - амеркианец дернул головой в сторону супругов. – Но эти, сука, особенные! - Ты готов? Будет больно, - проговорил Салим, вставая в удобную позу, накрывая одной рукой плечо, а другой стискивая напряженные мышцы руки. - Да я в курсе, не впервой, - Джейсон часто-часто задышал, стараясь нагнать кислорода. - Погодите! Джейсон, морфия нет, - громко сказала Кларисса, вытряхнув весь его рюкзак. Джейсон удивленно вытянулся, поворачивая голову влево. - Как нет? Ох… - он захлебнулся словами, когда в секунду Салим жестко сдвинул его кости, с громким щелкающим хрустом вправляя на место сустав. Колчек согнулся, качая руками себя. Боль кипятком разлилась по телу, и он понимал, что что-то задело или защемило его нервы, именно поэтому боль была такой обжигающей и раскатывающейся по всему телу, по каждому нервному отросточку. Он хотел высказать очень многое, и очень нелестное, но только мог хватать воздух. – Салим… - выстонал он, чувствуя поглаживающую руку на затылке. - Спасибо вам, мистер Осман, - нагло оттеснила его Кларисса, приближаясь к страдающему покрасневшему Колчеку. – Я теперь справлюсь! Здесь вы больше не нужны. Салим придурковато кивнул, наблюдая как женщина без стеснения, с откровенным интересом и энтузиазмом начинает трогать Джейсона. Обрабатывает его царапины на груди, кровоподтек на груди и удар Салима на скуле, очищает его грязное лицо. Джейсон скалится, разыгрывает какую-то трагикомедию. Салим неуверенно втягивает голову в плечи, забирает от стены свой принесенный меч, и подходит к профессору с Ником. Хатиб что-то восторженно лепечет, в то время как Ник, в тайне от других сделал пару глотков пятидесятилетнего поила, развалившись на скрипящем стуле. - Ох! Салим, - увидел его профессор, нерешительного и сбитого с толку. – Мой друг, у меня не было времени выразить вам свою признательность. Профессор подошел к выходу из большой палатки ученых, хлопнул его по-отечески по плечу. Глянул в сторону молодежи, где одна пара ругалась, а другая находилась на грани откровенного ухаживания, с прикосновениями и многообещающими улыбками. - Интересное время, когда враги объединяются ради спасения, а романтическое притяжение становится сильнее гравитации в моменты опасности, - улыбался он взбудоражено. – Мне жаль, что наши соотечественники погибли такой ужасной смертью. Судьба распорядилась так, Аллах пребудет с ними. - Я хотел посмотреть, что в той стороне. Три хода нам знакомы, а этот открыт, - указал Салим на небольшой темный проем справа в углублении пространство залы. Ник оживился, тоже присоединяясь. Джейсон громко высоко вскрикнул, начиная материться – Кларисса заливисто смеялась. - Я думал, только девчонки так стонут, - поддел его друг громко, что все обратили внимание на воркующую пару. - Подойди сюда, говнюк, и я тебе докажу обратное! – оскалился Джейсон, мимолетно смазав взгляд о Салима. - Мне и отсюда слышно, - рассмеялся чуть захмелевший Ник. Джейсон совершенно точно ему вмажет за то, что он успел глотнуть спиртного, потому что иначе сержант подставляет их всех под огромный удар опасности, будучи в измененном состоянии сознания. А их ситуация - наивысшего уровня готовности. Но мужчина не удержался, страшно ревнуя и разрываясь от своих чувств к любимой женщине, вынужденно наблюдая, как беловолосый ублюдок имеет все права трогать ее талию, гладить ее волосы. И Рейчел позволяла, не определившись в своих чувствах и намерениях. – Ну, так что, Салим? Глянем одним глазом, пока Кларисса дрочит нашего лейтенанта. Салим недовольно обласкал взглядом сержанта, понимая, что мужчины находились в тесном общении и подобные высказывания в адрес друг друга были беззлобными и нормальными. Поэтому иракец смягчился. - Нам не стоит разбредаться, но мне тревожно от этой черноты, - кивнул Салим, выставляя меч перед собой. Ник присвистнул, а Хатиб только лукаво пригляделся. - Вы точно из легенд вышли, мой дорогой друг, - восторженно покачал головой старик. – Но в этом нет нужды, там всего лишь покои царственной особы. Идемте! Дед повел их внутрь, а Ник с Салимом переглянулись, шагая следом за деловитым стариком, который попутно рассказывал им древние сказки, невозможный оторваться от своих лекций и восторга, который продирался высокопарными словами меж его сухих губ. - Когда-то это был храм, - говорил он, скрадываемый темнотой. – И как все шумерские храмы, был строен по определённым религиозным верованиям. В каждом таком месте жила царская особа – двоюродные братья или сестры правителей, они посвящались в особую касту привилегированных жрецов и занимались внешними делами храма. Конфликтами, провизией, финансами, - он подошел в темноте к чаше, зажигая и ее. Свет выхватил большую длинную комнату, стулья и диваны, лежащие облысевшие ковры и множественные настенные гобелены, наполовину съеденные мышками. Столы, шкафы, драгоценности, уже подписанные и пронумерованные исследователями, пара прожекторов и неработающие кабеля. У левой стены стоял длинный стол, заваленный всевозможным оружием. Каждый в единственном экземпляре, тоже нумерованные. В конце красовалось ложе, покрытое пыльными шкурами леопардов, львов и пум. Запах стоял не особо приятный от тлеющих шкур животных. – Поэтому, - продолжал профессор, останавливаясь в проеме, - для них отводили приемную залу и смежную спальню. Мы расположились в приемной, и это мудро, учитывая, что мы не будем заблокированы или замурованы, и у нас есть три варианта выхода из ситуации. Вернемся, у нас будет время осмотреться… Они втроем развернулись обратно, когда Салим накрыл горящую чашу широким медным диском, чтобы потушить огонь. - Вы сказали, что у нас мало шансов, - завел вполголоса Ник. – Но все-таки они есть?.. - Конечно, даже в животе у кита есть как минимум два выхода, - улыбался старик, похлопав Ника по плечу, и удаляясь опять в шатер прогулочным шагом, закладывая деловито руки за спину. Он выглядел как призрак, среди всего этого кошмара. Салим встал рядом с сержантом, наблюдая Хатиба. - Он ненормальный, - протянул Ник без обид. - Соглашусь, - кивнул Салим. Они посмотрели друг на друга, доверительно улыбаясь, понявшие друг друга. У Османа теплело в груди, когда ему удавалось найти дружеский отклик во вражеской компании военных американцев. Потому что здесь, как никогда, он скучал по дому. Джейсон уже командовал, затыкая Ника, красуясь выглядывающими бинтами из-под синей футболки, а его бледноватое усталое лицо выдавало победную уверенность. Салим бы фыркнул, когда увидел что Кларисса очень по-свойски притирается к мужчине, ощущая себя очень уверенно и свободно в такой ситуации. - Все, отбой, - прозвучало громко. – Эрик, два часа! Салим, - Джейсон расстегнул часы с левой руки и протянул мужчине. Осман принял, кивая и отступая в сторону. Колчек надеялся, что Осман будет околачиваться рядом, но, похоже, присутствие симпатичной Клариссы его отпугивало. Они распределились по залу, укладываясь на свои вещи и рюкзаки, кто-то пытался пристроить зад на полинявшем ковре, чтобы было мягче. Джейсон, по-деловому раскачивая бедрами, подошел к старику, бубнившему что-то под нос в немецком шатре. - Господин Хатиб, я отдал приказ, прошу следовать, - говорил он спокойно, но в голосе слышалась стальная нота уверенности и непоколебимости. Джейсон краем глаза увидел мелькнувшие зеленые глаза, поджимая губы и хмурясь. Усам Хатиб оглянулся пару раз, стараясь увидеть то, на что отвлекся военный. Потом прищурил свои умные глаза. - Вас что-то беспокоит, дорогой Джейсон? – перевел он тему, приближаясь. - Меня беспокоит, что гражданские думают, что это увеселительная прогулка в парке, сэр, - выдал Джейсон, качая в так головой. – Отбой, профессор. И прошу, оставьте все комментарии до планерки через четыре часа. Хатиб улыбался. - Вы нравитесь мне, лейтенант Колчек, - он мягко сжал левое плечо Джейсона. – Но не думайте, что вы умнее всех! - Само собой, - кивнул для приличия Джейсон, провожая Хатиба к остальной группе. Эрик недовольно уселся на поваленной квадратной колонне, возвышаясь на выступе, устанавливая таймер на часах и горбя спину, как обиженный выскочка, которому училка надавала по башке указкой, за излишний энтузиазм. Джейсон покачал головой, сжимая пальцами переносицу. Его голова болела от боли, ответственности и идиотизма. Он устал уже от этого детского сада. Джейсон улегся. Упираясь ногами в стену, а под спину подкладывая рюкзак, так удобно расположившийся на круглой разрушенной ячейке колонны. Мужчина ждал, сам себе не признаваясь чего. Просто… ждал. К нему юркнула Кларисса, присаживаясь слева, помня о том, что правая сторона мужчины была болезненной и лучше бы ее сейчас не тревожить. - Не против? Тут прохладно, - она сверкнула своими яркими глазами, спросив, скорее для начала беседы, потому что мужчина даже и не ответил ничего. Она легла на бок, укладывая свою голову на удобное сильное плечо, перед этим сняв кепку. Запах от ее волос был свежим и очень ярким среди сухой древности летающих песчинок. Джейсон вдруг подумал, что от него ужасно прет потом и прочей херней. Как она может так жаться к нему? Девушка вытянулась по его боку, по-хозяйски укладывая руку на диафрагму и присваивая мощную ногу своим захватом в свое пользование. Джейсон охренел от такой откровенной раскрепощенной уверенности. - Тебе же, вроде как, деды постарше нравятся, - поддел Джейсон, вспоминая, как она его откровенно променяла на общение с профессором. Джейсон убрал правую руку в карман, не желая трогать льнущую к нему девушку. Ему отчего-то было совершенно некомфортно, потому что он чувствовал себя устало и разбито, нервно и больно. Девушка требовала от него ласки и участия, и Колчеку стоило усилий, чтобы поддерживать эту маску бравого военного, дамского забияки и угодника. - Нравятся, по понедельникам и четвергам, - улыбалась девушка, откровенно заигрывая. – А вот во вторники и пятницы я люблю общество агрессивных красавчиков. - Тогда какого хрена Эрик там до сих пор один? – шутливо возмутился Джейсон. Кларисса засмеялась громче положенного, привлекая внимание остальных отдыхающих. - Так, если я буду слушать ваше пыхтение, клянусь, Колчек, твоя задница отстрелится первой, - ругалась Рейчел. - Страшно, что пиздец, - ответил ей Колчек саркастично. Послышались дружные смешки из разных укромных уголков. – Так, все заткнулись и баиньки. Два часа, Эрик! Отбой. - Мы… - шепнула Кларисса, но Колчек усиленно делал вид, что уснул. Он почувствовал, как она касается губами его щеки, и внутри весь замер, ощущая волну негодования и вины. Но долго притворяться не пришлось, потому что сон сморил и его. На долгие четыре часа храм под землей поглотила тишина. Слышалось сопение и легкий храп, кто-то разговаривал во сне, бубня что-то под впечатлением от этого дня. Боги, только один день! Хорошо, что никого не мучали кошмары после увиденного, потому что абсолютно все были глубоко уставшие и побитые, и мозг просто вырубился как компьютер с отсеченным питанием. По храму разносился только скрежет и одинокие завывания. Два хода оказались плотно и с умом заблокированы, оставалось только блюсти основной, уже немного изведанный, но по прежнему смертельно опасный. Джейсон распахнул глаза, вытянувшись по струнке. Его взгляд устремился в песочное лицо напротив. Он лежал, не смея дрожать, руки и ноги его оказались недвижимы, он старался поднять свою руку, чтобы смахнуть видение напротив. Но ужас и паника обуяли всего его, завладевая эмоциями и телом. Джейсон оказался заперт внутри своей головы, раздираемый ужасом и истерикой. Над ним навис лилу. Кожистые крылья дрожали за его выгнутой спиной, а широкое тело обрамляло отростки на плечах, локтях, и огромные кости грудной клетки двигались под эластичной кожей. Его широкая улыбающаяся пасть находилась всего в сантиметре от носа Джейсона, так, что он чувствовал гладкие капли слюны, текущие по его сомкнутым дрожащим губами. Напуганные блестящие глаза Джейсона сместились вниз, чтобы убрать безумную картинку перед глазами, которая пугала своей жуткой мощью, но паника совсем достигла своих пределов, когда он заметил большой эрегированный член раскачивающийся меж лап существа. Его сейчас изнасилуют? Взгляд, вернулся к глубоким провалам глазниц, где на дне горели зеленые искры, язык двигался по острым зубам улыбающейся пасти, довольное хихиканье поскреблось по ушам Джейсона. Он чувствовал, как подбородок поджался и затрясся. Он был в ужасе. Он чувствовал, что это существо уничтожит его, что этому суждено над ним извратиться и сбросить в глубину чертового ада. Горячие слезы скатились с недвижимого дрожащего лица, заливаясь в прижатые уши. Существо довольно втянуло носом запах Джейсона, поворачивая свою маленькую голову с длинными острыми ушами, оно питалось беспомощностью и паникой мужчины. В какой-то момент солдат просто крупно вздрогнул, очнувшись. Перед ним никого не было, только тусклый желтый свет, перебиваемый росчерками белых лазеров фонарей. Кларисса глубоко и довольно спала, отлежав ему плечо. Джейсон почувствовал, что может двигать руками, пару раз сжал и разжал кулаки, чтобы понять, что он вновь владеет телом. Сонный паралич – страшная штука. Он осторожно сместил с себя девушку, что жалась и вздыхала ему в шею, а сам поспешно поднялся, находя одиноко сидящего на квадратной поваленной колонне Салима. Поспешил к нему, трясущийся и заплаканный, совершенно не замечая этого. - Это я, - шепотом произнес он, выставляя дрожащие пальцы, когда мужчина агрессивно развернулся в его сторону. - Джейсон? Что с тобой? – сразу озаботился Салим. – Тебе плохо? Колчек сначала хотел отмахнуться, огрызнуться, но почувствовал, что если сейчас же он просто не заткнется, то у него случится истерика. Салим понял его с одного отчаянного взгляда, с одного мимолетного движения густых бровей на лице, складывающихся в умоляющем выражении. - Иди сюда, - позвал он, широким движением снимая с себя вновь грубую куртку. – Аллах, ты дрожишь весь… Снова он? - Ага, он самый, - шептал Джейсон, укладываясь на левое плечо, поджимая под себя ноги и располагаясь головой на крепких ногах Салима. Тот быстро укрыл мужчину снятой теплой курткой, нагретой своим телом. Джейсон вжался, дрожа, чувствуя боль в травмированных мышцах от напряжения. Американец как будто искупался в ледяной воде, так сильно его колотило. - Тебе нужно поговорить с профессором, - взволнованно зачастил Салим. Джейсон только закивал, подтягивая куртку. Салим почувствовал стук своего сердца в пятках, когда увидел, что Колчек безотчетно вдохнул аромат его куртки и зарылся в нее своим милым любопытным носом. - Пиздец, - выдохнул Колчек, сжимаясь еще меньше, стараясь полностью залезть под эту спасительную куртку, как в детстве казалось, что одеяло спасет от ночных кошмаров. – Я напуган… Салим, мне до сих пор страшно. Не могу унять дрожь… Осман скосил на него свои теплые ореховые глаза. Положил тяжелую широкую ладонь на болезненное плечо, быстро погладил натянувшиеся мышцы. Джейсон выглянул, скашивая глаза под кепкой. Салим осторожно стянул и кепку, чтобы Джейсон не прятался, а мог наоборот расслабиться и успокоиться, вместо того, чтобы жаться и трястись. Его рука несмело расправила вихры на макушке, пальцы расчесали спутанные густые волосы. Джейсон замер, просто чувствуя. Крепкая рука на занемевшем припухшем плече посылала приятные горячие волны по телу, а движения шершавых пальцев в волосах заставляли млеть. Лейтенант прижал затылок к твердому животу Салима, чувствуя качающее дыхание. Ему было тепло, комфортно, а убаюкивающая доверительная близость сильного человека позволяла ему расслабляться. Никто их не видит. Салим на какое-то время даже и забыл, что нужно слушать посторонние звуки, потому что потонул в стуке своего сердца, глядя на профиль ворочающегося на его коленях Джейсона, с упоением робко трогая его голову. Он и не заметил, как тыльная сторона пальцев ласковее поцелуя бабочки огладила ухо, очертила контур нижней челюсти, что Джейсон приоткрыл рот от откровенной ласки. Салим замер, думая о том, что сейчас он сбросит его руку и расставит приоритеты. Но Джейсон только перевернулся на спину, устремляясь на спокойное лицо над ним, подтягивая ноги, сгибая в коленях. Рука переместилась на грудную клетку, придавливая Джейсона к камню. Салим отвел глаза, состроив брови домиком в стыдливом желании продолжить невинно изучать такое интересное – и что уж грех таить – и привлекательное лицо. - Эй, - шепотом позвал Джейсон в своей немного нагловатой американской манере. – Ты можешь… трогать мое лицо. Разрешил мужчина. И Салиму стало совсем как-то неловко от полученного разрешения. Ощущение, что Джейсон разрешал ему совершенно не то, о чем говорили его яркие губы. - У тебя смешной нос, - говорил Салим с акцентом, приковывая взгляд. Они только осторожно интересовались друг другом, впервые имея достаточно времени и разрешение на контакт. - Я знал, что он тебе все-таки нравится, - хмыкнул Джейсон, завороженный. Ему хотелось тоже потрогать, но он пока не решался совершенно, не имея столько храбрости, или наглости. Обычно он никогда не позволял себе и другим контактировать так… откровенно. Всем могло казаться, что Джейсона Колчека слишком много вокруг, но он просто обладал поразительной способностью находиться в нужном месте, в нужное время, поэтому и был заметен. Ну, и еще словесный понос. - Я могу?.. - Я уже сказал, слов назад не имею привычки брать, - уже более твердо отозвался Джейсон, с интересом наблюдая. Салим коснулся пластинами ногтей кончика его ровного аккуратного носа, потом тыльная сторона как с горки скатилась, собирая мягкие веснушки, огладила пространство между бровей, большим пальцем ероша жесткие волосы на брови. Потом плавное движение руки по лбу, круговым ходом оглаживая висок, синяк на скуле. Джейсон прикрыл глаза от ласки, чувствуя щекотливое ощущение у диафрагмы. Облизал засохшие губы, а теплая рука сместилась за левое ухо, взяв его затылок и часть шеи в захват, погладив за ухом большим пальцем. Джейсон не удержался, и подтянул свою кисть под курткой выше, укладывая ее под тяжелую руку, придавившую его поверх куртки иракца. Салим скосил глаза, смешно улыбаясь такой робкой попытке. Мужчина, не сопротивляясь, сжал руку под курткой, тепло, крепко, с сильным внутренним чувством. Джейсон задышал громче, стыдливый своей ласковости. - Джейсон, - протянул Салим своим грудным голосом, с активным арабским акцентом. Их контакт развивался очень быстро, а еще быстрее синдром спасателя. Джейсон мог неосознанно и специально подставиться, чтобы получить от него немного больше внимания. Но это не точно, мужчина ни в чем уже не мог быть уверенным. - Боже, Салим, не начинай. Ничего не хочу знать! - Тебе стыдно? - Нет, - выдал Колчек, открывая глаза и рассматривая мужчину. – Мне… приятно. Я постоянно разрываюсь между желанием держать все в своих руках, так надежнее, и рыдать, как потерявшаяся девочка в метро. Не знаю, в чем дело, но твое спокойствие и взгляд… Мне хорошо и безопасно. Я не хочу это анализировать, заебся уже. Просто не останавливайся… - Не останавливаться в чем?.. – зачарованно посмотрел Салим, быстро метнув очевидный взгляд на губы Джейсона, выглядывающие белые зубы и блестящий, влажный язык. - Салим… - выдохнул лейтенант, чувствуя, как покалывают губы в горячем предвкушении. В кровь влилась чарка адреналина, когда они быстро шарили глазами по лицам друг друга в танцующих бликах пламени в разбитой чаше. Джейсон чувствовал, как рука военного конвульсивно сжимается на куртке, поджимая его не менее крепкую ладонь. Почему ему так все это трепетно нравится?! Почему ему так откровенно и нестерпимо хорошо-то, блять? Салим двинул головой вниз, скашивая глаза к губам. Он его действительно?.. Прям реально, прям по-настоящему?.. Джейсон задохнулся, увидев, как Салим растянул тонкие губы в мягкой улыбке. Колчек вытянулся, чувствуя, как сладко заходится сердце, как стучит набатом пульс, как радостно внутри от этих смеющихся взрослых глаз. Он не понимал, что с ним происходит, гормон внутри велит захлебнуться оргазмом. Лейтенант почти зажмурился, улавливая дыхание на чувствительных губах, когда в ухо прошелестело: - Джейсон, пора, - говорил голос Салима. Но Колчек не понимал его слов, мотнув головой. Это не то, ведь сейчас должно быть касание и сладкий язык между его зубов. Но потом, как из воды вынырнул, поднялся с колен удивленного иракца – растрепанный, сонный, с припухшей щекой. Понимая, что в какой-то момент провалился в сон. Да вот, блять, только в какой?... Но наткнулся на проницательный оценивающий взгляд неожиданно гневной Клариссы, которая наблюдала их с Салимом. - Поднимай остальных, - проговорил жёстко Джейсон, устав от этого долгого тяжелого взгляда. Почесал в затылке от неловкости ситуации. – Блядь, на этот тройничок несу, а сам-то… Пиздец, не лучше! Ох… ебаный ты в рот, это все флюиды эти засранные… - О чем ты? – непонимающе наклонился Салим, разминая кости после службы на посту. Кларисса, гордо задрав нос, осторожно проходилась по военным, мягко поднимая их. Она была злой и недовольной. Да еще бы! Увидеть, как ее продинамил мужик, которого до этого продинамила она – не каждая сможет. Джейсон чувствовал, как ему прибавилось проблем. - Как о чем? Мы разве не…? - Ты заснул сразу, как лег рядом, - беззастенчиво врал Салим, делая самые честные глаза. Джейсон непонимающе старался проморгаться. – Лилу напугал тебя… Так о чем ты говоришь? Джейсон и Салим некоторое время смотрели друга на друга. Колчек пытался вычитать в добродушном иракском лице хоть одну подсказку или намек на ложь. Но даже если она и была, то стервец мастерски владел эмоциями. Поэтому Джейсон стушевался, снова наблюдая за грозной Клариссой. Этот ебаный социальный фактор, сука! - Да так, ерунда… Сбор! – громко оповестил Джейсон помятую группу. Салим непривычно опустил уголки тонких губ, чувствуя, что сделал все правильно. Джейсон молод и горяч. Этот демон лилу спутал мысли и желания Джейсона, он играется его сознанием, потому что Салим не тот человек, к которому можно испытывать… влечение или любовь. Кларисса, эта яркая гордая женщина, отважная, умная и сильная – под стать Джейсону. Нужно придержать своих коней, а сердце успокоится. В глубинах этого храма или через несколько лет на поверхности, но так и будет.