The Sands of Khatra

Салим поднял его за плечо. Джейсон даже и не понял, как оказался на заднице, свалившись от вида. Они переглянулись, слыша, как за спиной раздаются звучные, эхом разносимые шаги их товарищей. Вероятно, вылазка удалась, потому что Ник смеялся, и это гоготание товарища Джейсон узнал бы в любой толпе и точке мира. Они как по команде бросились к своим бронежилетам, ловко влезая в защиту, пальцами вслепую застегивая и щелкая пряжками. Джейсон достал пистолет из гнезда и протянул рукояткой Салиму, который, кивнув, убрал свой сверкающий меч в сторону. Пока они не знали, что происходит, нужно было быть предельно осторожными. Время спокойного пребывания закончилось, им снова нужно было шагать навстречу смерти, на войну. Джейсон схватил винтовку, ловко вертя ее в руках. Сменив в полете магазин патронов, с громким щелчком вставляя до упора, продел ремень через голову, и надел свою кепку, нацепив за левое ухо свой фонарик и микрофон. Они переглянулись с Салимом. И двинулись вперед, выпрыгивая из оплота их первой нежности в кровожадный мир хаоса. Равно вместе с ними в зал влетела группа, немного шумная, на адреналине, и в полном составе – никого не потеряли. Хатиб смеялся, потирая сухие руки. Эрик все еще нервно шагал, крутясь туда-сюда, как сраное шило в жопе. Рейчел сразу облокотилась о большую колонну, как выяснилось, она была слабовата на силовую работу. Ей тяжело давался бег. Но, цыпа, хочешь спасти свой жирный зад, нужно им шевелить! Ник возвышался своей высокой статной фигурой среди них, тяжело дыша и скалясь, растягивая свои мясистые губы в победном оскале. Да уж, в такое время даже самая малая победа требует ликования. Че уж! Кларисса погладила профессора по спине, вдруг резко обращая внимание на подошедших военных. - Братан, ты чего? – Ник дышал тяжело, тут же неуверенно пряча улыбку. Напряжение разлилось по пространству как краска по воде. Салим и Джейсон, чуть пружиня на ногах, подошли к возвратившейся с задания группе, нацелив на них свое смертельно опасное оружие, оставаясь при этом на достаточном расстоянии от них, чтобы никого не упустить из виду. Салим молчал, следуя за Джейсоном, прикрывая ему спину и давая безопасность. Колчек прятал лицо за прицелом. Но его злые, вмиг холодные глаза смотрели только на одного человека. Они взяли на прицел группу. Осман стоял с вытянутыми вперед руками, держа пистолет. - Колчек? Опусти оружие, немедленно, - недовольно взвизгнула Рейчел, немного напуганная такой резкой переменой. Только они, блять, выдохнули, как этот придурок снова что-то исполняет. Не зря он был такой странный в последние несколько часов, может быть, с ним что-то происходило не то? Он сошел с ума? Или, все-таки, Эрик оказался прав, и Джейсон вступил в сговор с иракцем? - И что ты творишь? Но Джейсон захватил цель и даже не обращал внимания на своих товарищей. Он знал, что если сейчас же спустит курок, то начнется вакханалия. Что делать? Как поступить верно в этой ситуации? Хатиб поднял руки, увидев, как Джейсон двинул плечами, готовясь получить отдачу в болезненное плечо. - Давайте… - заговорил старик, мягко вышагивая вперед, почти крадучись, как животное. Он видел, что Ник перевел взгляд на иракского солдата и обратно на своего друга и лидера. Как лицо сержанта ожесточилось, и он сжал зубы, чувствуя укол ревности и недоверие, впервые в отношении Колчека. Закрались ли в его голову мысли о предательстве? Несомненно. – Мы не будем горячиться и просто… Скажи, что?.. - Вот ты сука, - процедил зло Джейсон, делая акцент на обращении с такой ненавистью, что впору ядом захлебнуться. Джейсон мог быть отвратительным и грубым, если того хотел. – Как я, блять, не догадался-то, а? - Что? Ты головой ударился, - возмутилась доктор Стоукс, стараясь сделать шаг в сторону и спрятаться за Хатибом. Но пуля пролетела точно над плечом американца, отбивая песок рядом с сапогом темноволосой красотки. Маленькие кусочки выбитого камня полетели фонтаном в разные стороны. Рейчел невольно пискнула в возмущении, привлекая внимание Ника и Эрика, но не остальных. Салим выразительно пригвоздил Клариссу взглядом, сильнее сжимая оружие. На это действие посыпались звон и щелчки всей группы, а винтовки и пистолеты тут же направились на вражеского солдата. Они стояли друг против друга, готовые поубивать. - Ты, мразь, не строй из себя овцу, - прищурился Джейсон. - Джейсон, ты с ума… - Заткнись, Ник! – гавкнул на него Джейсон, смещая защелку и теряя терпение. Почему он не стрелял? Да потому, что в глубине души надеялся на то, что это все не правда. Они все нервничали, ядовитый запах ненависти и напряжения разлился по воздуху. Джейсон раздул ноздри, улавливая сладковатый аромат печеных яблок и тухлятины. - Конечно, он сошел… Бах! - Джейсон, мать твою! – Ник вздрогнул, когда Джейсон спустил все-таки курок, и прострелил лоб Клариссы. Рейчел вскрикнула от неожиданности. Колчек без разборок и объяснений просто разыграл какой-то спектакль, и резко застрелил члена их команды. Недавно они вместе лобызались и ворковали, а сейчас он разворотил ей лицо одним движением пальца. Застреленная женщина по инерции удивленно сделала пару шагов назад и столбом повалилась на спину. Ее восхищенно распахнувшиеся глаза уставились в потолок, а огромная дыра во лбу была совершенно обескровлена. Джейсон и Салим стояли, не двигаясь, ожидая. Группа напротив задвигалась, отшатываясь от валяющегося трупа, рассыпаясь. Хатиб присел за камень, серьезный и наконец-то след испуга и сомнения прошелся по его старческому лицу. – Ты что творишь?! - Это не Кларисса! Быстро, блять, всем отойти от тела, - громыхнул Джейсон, оскалившись. - Братан, ты грохнул ее, - повторял Ник, но послушно отошел, привыкший исполнять приказы своего лейтенанта. - Я говорил, что он в сговоре с этим иракским ублюдком, - завертел головой Эрик, уже совершенно теряя нить всех этих взаимоотношений в их сраной группе, которая ему досталась. И если совсем честно, то перед поездкой он не прочел ни одного досье, ведь ему было важнее всего знать, что там будет Рейчел и ее команду передают ему в распоряжение. Он ехал, словно свататься. Джейсон навел на него оружие, и угрожающе вытягивал слова звонким голосом. - Еще слово в сторону Салима, и твои куриные мозги украсят эти стены, - огрызнулся Колчек, в тихой ярости. – Ты пиздец как меня заебал, принцесса! - Колчек, сдай оружие, ради Бога, - постаралась Рейчел, первой убирая оружие и показывая ладони, тем самым давая понять, что бороться с этим психом она не будет. - Здесь нет Бога, мэм, - горько отозвался лейтенант, поджимая губы. - Ты объясни, что происходит, Джейсон, прошу, - Ник с болью глянул на Джейсона, поймав его слегка осевший взгляд. Колчек немного смягчился, потому что выражение лица его нежного друга вдруг напомнило ему ситуацию на КП. Скорее всего, эта заваруха триггернула Кея не хуже пули, пойманной широким плечом. С одной стороны, он понимал, что сделал верное решение, но ведь на КП он тоже принял верное решение. На долю секунды выражение лица своего смятенного друга заложили сомнение и в сердце Джейсона, он вмиг почувствовал страх под ребрами, что мог снова ошибиться. - Да, Джейсон, объясни им, - раздалось вокруг. Компания вся как по команде обомлела, наблюдая, как Кларисса поднимается на ноги, снова раскачивая бедрами и потирая растрепанную голову. Джейсону знаком ее голос. Он округлил глаза, понимая, что не смог ее убить даже выстрелом в голову. Тогда, во тьме коридоров, только что оказавшийся под землей ему казался шепот. Это все время была она? - Пиздец, - только выдохнул Ник, отпрыгивая от вставшей девушки. Вакханалия все же началась. Джейсон с громким криком, переходящим в злобное рычание двинулся на нее, всаживая полный магазин патронов в хохочущую женщину. Он отбросил от себя винтовку, которая только сделала плавный оборот вокруг его корпуса, и хлопнула по спине, придавая уверенности и направления. Как верная черная подруга, всегда под рукой, всегда готовая разъебать полмира. Мужчина подпрыгнул к женщине, повалив на землю, выхватывая нож и стараясь распороть ее живот, всаживая острое лезвие во внутренности. «Кларисса» засучила ногами, стараясь его сбросить, изо рта полилась черно-бурая кровь, но она хохотала, отчего гнев и ярость в груди солдата только достигали своей отметки невозврата. Группа рассыпалась, с ужасом наблюдая, как Колчек с жестокой яростью вновь и вновь протыкает корчащееся в агонии тело, сотрясаемое диким смехом. - Что происходит?! – Ник подлетел к Салиму, сгребая куртку в кулак с такой силой, что слегка приподнял иракца на цыпочки. Он готов был выбивать объяснения. - Это демон, Кларисса давно мертва, мы нашли ее тело, - Салим четко, по-военному, выдохнул в лицо Нику, с сожалением кивая на дверной проем. О да… Они нашли Клариссу. Запрятанную, как подарок под кроватью, иссохшую и абсолютно мертвую. С ее лица была тонко содрана кожа, пустые глазницы смотрели куда-то в сторону, выдранный с корнем язык, что аж кожа на шее собралась. Цветные фенечки на руке и разбитые часы, пустой живот, из которого пропали все внутренности, и ни одной капли крови. Разодранная майка, обглоданная правая стопа без пальцев. И черное переплетение чокера на шее. Салим почувствовал, как тогда похолодел Джейсон, становясь каменным, как айсберг. Они оба понимали, что за тварь сейчас с их командой, и в какой невероятной опасности они были все это время, думая о том, что у них есть минуты спокойствия. А хищник всегда был рядом. Под боком Джейсона Колчека. Пиздец! Джейсон с грохотом отлетел, врезаясь с глухим стуком в каменную колонну. - Испортил шкурку, - недовольно сладко вытянула пока еще «Кларисса», поднимаясь на месте, продырявленная, испорченная. Кожа на ее теле начала гореть и превращаться в обуглившееся мясо. Запах стоял ужасный. Джейсон сморщился, приподнимая себя на руках. Изо рта заструилась кровь, он почувствовал сковывающую боль в ребрах. Громко харкнул в сторону, поджимая рукой боль в боку. Облик ее менялся столь стремительно, что никто не мог и двинуться с места, абсолютно шокированный происходящим. Она словно бы расплавилась, принимая обтекаемую женскую форму, вытягиваясь на метр в росте. На спине вылезли наружу позвонки, когтистые руки поросли перепонками и стали длиннее, опускаясь почти до ног. Рожа провалилась, сжигая некогда мягкую задорную улыбку и черешневые губы, оставляя только частокол острых зубов, тонких как зубочистки, разверзшиеся дыры носа и глубокие оранжевые глаза. Ее малиново-синяя кожа казалась трупным окоченением на морозе, распухшая и отвратительная. Она встряхнула своими драными крыльями, как летучая мышь, волоча их за собой. Ботинки лопнули от того, как выпрыгнули кривые лапы и толстые острые когти продрали кожу сапог. Она выглядела ужасно, но голос ее лился тем же мягким тембром, и дьяволица раскрыла слюнявую пасть, показывая вполне человеческий язык. - Не стойте, - послышалось сбоку, и Салим напал, всаживая в ее гладкую кожу патроны из пистолета. Застучали хлопки оружия, дробная очередь ритма и звука, симфония войны. - Огонь на поражение, - следом скомандовал Ник. Зверюга напролом двигалась к Джейсону, который отполз к колонне, подволакивая ноги, он впечатался затылком, дрожа от злости и ненависти. Вспышки и гул от выстрелов разрывали пространство. – Джей, граната! Колчек оттолкнулся одной ногой, переворачиваясь в сальто с пола, и откатился в сторону, сшибая бедра о камни. Ник выкусил чеку и ловко подкинул меж ног дьяволицы шарик гранаты, та разорвалась с оглушительным звуком, создавая волну и кратер на полу. Она развернулась, завопила так сильно, что людям пришлось позакрывать уши. Рейчел нашла удобную нишу, чтобы перезарядить свое оружие, полностью понимая, что пули ее совершенно не волнуют. Джейсон оказался привален упавшими с потолка камнями. Салим потерялся, когда суккуб набросилась на Ника, стараясь перекусить ему шею, мстя за брошенную гранату. Эрик бросился на нее сверху, схватившись за основание бесполезных крыльев, стараясь оттянуть клацающую челюсть от Ника дальше. Но она вывернулась и ударила его камнем по голове, отчего Эрик просто завалился. - Ах ты сучка! – зарычала Рейчел, доставая ее валяющимся копьем. - Поджечь, ее нужно поджечь! – кричал Хатиб, вдруг объявившись с ящиком алкоголя. - Салим, помоги мне, - Джейсон почувствовал, как крепко ощупал его иракец на наличие ран. Позади развернулась настоящая битва между Ником и дьяволицей. Рейчел колола ее древним копьем, отвлекая от солдата, Хатиб старался разбить как можно больше бутылок о тело «Клариссы». Эрик привалился среди камней, которые напитывались его кровью. Вот дураку и смерть дурацкая, но Джейсон только мимолетно отследил эту недовольную мысль, тут же ее отбрасывая, потому что Эрик – самый живучий тараканий олигофрен, которого можно найти в Америке! Выживет, выберется. Сейчас важно завалить зверюшку. Салим натужно пыхтел, вспотев, стараясь сместить привалившие Джейсона камни. Он только подтянулся на твердых ногах, как нечто сбило его, и Салим полетел вперед, ударяясь о каменную лестницу и проход, который вел к залу с тысячами скелетов и огромной каменной богиней. Джейсон почувствовал, как сжалось его сердце, когда он услышал глухой вскрик. Но ему уже было не до того, потому что перед ним на четырех конечностях танцевала совершенно знакомая рожа с изумрудными глазами, весело скалясь. И только инкуб собирался кинуться, как его перебила фурия «Кларисса», снося с места и впечатывая своей массой в разбитые ступени. - Он мой, - пела она сладким голосом, что эхом поднимался к дрожащему потолку. – Я первая его нашла! Люди замерли, когда инкуб и суккуб начали драться между собой. Вся американо-иракская команда оказалась разбросана по стенам развороченной залы, да оно и к лучшему, потому что как сражались между собой твари, было то еще опасное зрелище. Они срывали друг с друга участки кожи, вопили и откусывали пальцы, драли крылья. Суккуб была проворнее и грациознее, подныривая под расставленные лапы и отрывая свисающие яйца с корнем. Инкуб взревел, с силой хватая ее за горло, в то время как с него водопадом лилась кровь. Он схватился за ее голову, желая расплющить. Но она извернулась, раздирая ногами, как кошка, его руку, отчего жилы лентами повыскакивали из руки. Вой стоял оглушительный. Люди не знали, что делать, потому что влезать в драку к двум нереально сильным и злым существам попахивало идиотизмом. Благо Эрик отдыхал. Рейчел прикрыла тело своего мужа собой, с облегчением находя его пульс и целуя в мягкие губы. Ник схватил деда за шиворот и толкнул в палатку, заставляя прижаться к земле. - Блять… Ставлю на «Клариссу», - отчаянно пошутил Ник. – Этот хер слишком крупный… - Мы сможем ее поджечь, - кивнул дед. - А если она не сгорит? Запасные варианты есть? – нервно хлопнул глазами Ник. Он чувствовал, как нервный тик атакует его правый глаз, когда дьяволица вырвала с корнем зеленый глаз прямо из черепушки. - Только если отрубить ей голову, - с трепетом проговорил профессор. - Они охотятся за Джейсоном? Какого хрена? Этот дебил им задолжал? - Если бы все было так просто, - с отчаянным смирением проговорил Хатиб, и Ник уставился на него, наблюдая, с каким отчаянным сожалением на его лице запечатлелась скорбь. Они же смогут завалить ублюдков. Ведь, смогут? Джейсон с кашлем перевалился на локти, чувствуя, как кровь ходит по его телу, а разорванные сосуды от удара с жаром стараются подлатать его тело. Он будет в порядке. Салим лежал у стены, поэтому Джейсон постарался ползком достать до него, не попавшись под руку убивающих друг друга демонов. Он подлез под руку иракцу, колко ударяя его по грязным щекам. Салим осоловело открыл свои карие глаза, стараясь быстрее проморгаться и восстановить картинку. - Хэй-хэй, - Джейсон погладил по щеке, направляя лицо на себя. Но тут сверху на колени развалившегося Салима упала оторванная голова, источающая вонь и текущую слизь. Тот брезгливо оттолкнул страшную башку. - Ты – мой, - раздалось мертвое сверху. Джейсон просто почувствовал, как его лапой оторвали от солдата, схватив железной хваткой за рюкзак и притянув шемаг к горлу так, что Джейсон еле дышал в этом захвате со спины. Салим встал на четвереньки, стараясь ухватить его за ноги. - Трахни себя в зад, сука, - ругался Джейсон, брыкаясь и размахивая приклеившимся к ладони ножом, чтобы достать однорукую, изрезанную животину. Она весело, безумно рассмеялась звонким, таким неестественным смехом. - Блять. Не стреляй, не стреляй! Там Джейсон, - сбоку размахивал Ник, стараясь предупредить Рейчел, которая из-за скрытого обзора не видела, как тварь схватила Колчека. Если они воспламенят эту дрянь, то лейтенанта точно захватит пламя. – Долбаная срань! Джейсон, сцепив зубы, рычал, размахивая руками, стараясь достать тварь, что упорно тащила его своей когтистой рукой. В какой-то момент Колчек увидел, как Салим подскакивает на ноги, с размазанной кровью по лицу. Глаза его светятся стальным блеском, он хватает свой тяжелый меч, что не выпускал из рук ни секунды, для всех смешно таская его за собой. Его команда отчаянно считала его дурачком. Но Джейсон вдруг ощутил, как течет время вокруг, когда иракский воин, иначе не сказать, сжимая челюсти, нахмурив брови в сложной концентрации, бросается широкими шагами за ним. Как сверкает его занесенное оружие, вылетая продолжением руки мимо его головы, захватывая отблеск восхищенно распахнувшихся карих глаз. Острым лезвием он распарывает шею, стремясь прорубить железные жилы. Но суккуб только воет громко, так, что содрогаются стены, привлекая сюда весь сброд страшных уродов этой земли. Когтями на разодранном крыле она пытается откинуть Салима прочь, но он сам вцепляется в ремешки на груди у Джейсона. - Не отпускай, - почти выдыхает Колчек, перепачканный, перепуганный, молящий всем видом о помощи. Иракец только выразительно смотрит в шоколадные глаза напротив, вытягивая на себя Джейсона, упираясь при этом крепкими сапогами в камни. - Он – мой, мой, мой! – завопила тварь, а потом голос ее исказился. Она приблизила лицо к Салиму, совершенно нереальным голосом говоря на ином языке. Осман дрогнул. Джейсон не знал, что делало существо, но видел, как лицо иракца стало серым, и постарался вывернуться из хватки. Неожиданно в спину суккубу прилетел нож, она завозилась, вскидывая пасть и шевеля плечами, чтобы избавиться от острой боли, что впилась сразу между каменными острыми наростами. Господи милостивый, спаси хотя бы души! Она была изранена, без руки, с проваленным лицом, снятым с черепушки скальпом, разодранными крыльями, а женская промежность оказалась распорота когтями поверженного соперника так сильно, что кишки вываливались в длинные порезы. И, тем не менее, она упорно старалась завладеть добычей, вожделея, умирая за нее. Пиздец, все бы девчонки в его штате так за него бы бились, ему бы и в армию не надо было бы. Работал бы стриптизером, и не знал бед! Нож в спине не помог никак. Она взлетела, все еще держа когтистой лапой его рюкзак, и вдруг нырнула в широкую темную дыру у стены. Салим, не способный разжать конвульсию в руке, полетел следом, уволакиваемый демоном. Звонкий крик Джейсона стремительно удалялся, вниз по тоннелю, куда его несла стрелой сложившаяся животина. Они обивали бока, бедра и плечи о выступы и камни, их мотало как мертвую рыбу в стремительном водовороте. Он даже не мог предположить, сколько примерно они так неслись вниз, потеряв счет. Глубже и глубже, в такую жопу мира, откуда им выбраться уже и не удастся! Джейсон просто вопил, жмурясь в падении. Но последний порог оказался небольшой горкой, которая помогла им смягчить падение. Суккуб вылетела, расправляя крылья, но врезаясь в противоположную стену широкого коридора. Она явно не рассчитывала, что координация и маленькое пространство сыграют против нее. Американец перевернулся, покатившись и сталкиваясь лбом с каменной стеной. Салим просто свалился мешком, громко низко стоная. Из дыры, в которую их стремительно утащила тварь, слышалось металлическое бряцанье и цокот, который из-за эха превращался в перезвон медных поющих чаш. Суккуб вдруг выгнулась, захохотала истерично, обивая стены и размазывая по ним свою гнилую кровь. Изо рта ее высовывался язык, пуская нити кроваво-черных слюней и слизь. Она ползла к нему, почти убитая. Джейсон развалился, приваливаясь к стене, чувствуя отчаяние и горячее горе. Это все. Салим лежал, хрипя. Возможно, что он сломал себе ребра или спину, или голову. Джейсон был напуган как никогда, ощущая внутри неконтролируемый страх, когда крупное посиневшее, трупное тело приближалось к нему. Она правда будет его есть? Или… - Самое вкусное… - дышала она мягким певучим голосом Клариссы, в муках отобрав у бедной доктор Стоукс язык. Губы Джейсона поджались, он окаменел от страха. Суккуб приблизилась, нависая над мужчиной, ее слюни стекали на дернувшуюся щеку Джейсона, обжигая ядовитостью. Она морщилась от грохочущего звона, со свистом втягивая воздух через провалы ноздрей в черепушке. – Когда съедаешь стоящий… Джейсон задрожал, чувствуя, как от ужаса отнимаются ноги. Он даже не смел моргать, но продолжал смотреть в ее оранжевые глаза из чистого упрямства. Не моргнет перед смертью, пусть обосрется, паскуда. И в какой-то момент Колчек нашел в себе силы схватить животное за длинное острое ухо, впиваясь ногтями с такой силой, что он почувствовал, как мягкий хрящ разрывается внутри. Но суккуб кричала и смеялась, находя в садизме сладкое удовольствие мазохизма. Из дыры наконец-то крепко шлепнулся летящий медный меч, который соскользнул следом за ними, переваливаясь по каменным ступеням, стремясь вниз и вниз. Салим захватил рукоятку, тяжело поднимаясь, в его голове звенело, и он почти ничего не слышал. Нашел в подсумках красный фальшфайер, разламывая и отбрасывая в сторону, тем самым стараясь отвлечь нависшую пакость над солдатом. Но суккуб не реагировала совершенно никак, принимая не равный бой человека и демона. Салим бросился на нее, перерубая наполовину оставшуюся руку, и стараясь не задеть в замахе Колчека. Но Суккуб, рассвирепев, махнула крылом, старясь отбросить негодяя, что так назойливо вставал на пути к вожделенному лакомству. Джейсон увернулся, наблюдая как красное свечение выхватывает грозное лицо тяжелого и воинственного Салима. Как он одним замахом, с разрывающим пространство криком, который придает сил и уверенности, просто сносит паскудной сучке голову. Джейсон вспоминает, как дышать только на миг. Дергающееся тело, растопырив конвульсивно раскрывающиеся крылья, с размаху вышибают весь дух из подставившегося иракца. Дергающийся обезглавленный труп валится в сторону. - Ты завалил ее, Салим, охуеть… - громко кричит Джейсон, от переизбытка чувств, все еще оглушенный собственным стуком сердца. Но Салим деревянно делает шаг к нему, потом несколько неуверенных в сторону. Падает на колени, руки его сильно дрожат, выпуская крепкий меч. И он валится лицом вперед, собирая собой кроваво-черный песок. И замирает недвижимый. Джейсон подполз к нему, хватая за плечо, трясущийся как выбравшийся из холодной воды. - С-Салим, - выдыхает Джейсон. – Эй, Салим… Ты же не скопытился?.. Нет же… Джейсон оттащил его за ремни от подсумок, тяжело сам привалился к стене. На его израненном грязном лице сверкали кровавые всполохи от света фаера, а влево и вправо снова тянулись старые, холодные, покрытые слоем витиеватых рисунков стены. Он усадил Салима к себе на колени, обнимая, стараясь рассмотреть его лицо, дрожащими руками стирая налипшую грязь, которая только размазывалась по широкому мужскому лицу. Салим был неподъемно тяжелый, и Колчек был абсолютно уверен в том, что не сможет его нести на себе. Сейчас он чувствовал себя очень-очень слабым и ничтожным, неспособным ни на что. Он похлопал иракца по щекам, наблюдая рану на голове. Послушал дыхание, убрал с разбитых губ налипший песок, и самозабвенно поцеловал. Потом гаркнул, смыкая челюсть, что свело судорогой. В горле встал огненный шар. Он уткнулся в иракца, подбирая ноги, вжимаясь руками и ногами в мягкое тело мужчины. Заплакал. Отчаяние потопило его. - Ты обещал не отходить от меня, - говорил он куда-то в шею, чуть поглаживая горячую кожу кончиком носа, вдыхая знакомый запах, который перебивал всю эту тухлую вонь своими мягкими ароматами специй и яблок. – Блять, и вот теперь сдохнешь тут… Из-за меня. Нахуй я тебе сдался? Джейсон чувствовал, как его психическое здоровье просто трещит по швам. Ему было невыносимо осознавать то, что этот отчаянный придурошный воин сейчас, на его руках, просто откинется, спасая его никчемную жизнь из ниоткуда и в никуда. Да пиздец, он отрезал этой страховидле башку с одного размаху! А ведь ее не смог завалить даже ее собрат, и вся их обосравшаяся команда. Колчек принялся неосознанно раскачивать себя и Салима, мягко прижавшись губами к виску. - Блять, я даже не успел тебе сказать, - губы Джейсона задрожали. – Что ты отвратительно целуешься… - фыркнул нервно, а потом замолчал, уголки его губ поехали вниз под тяжестью сердечной боли. Провокация не удалась. – И что, даже в ответ мне ничего не вякнешь, м? Знаешь, тот мелкий говнюк, Джоуи, которого ты застрелил тогда. Почти перед смертью, он признался мне в симпатии… А я не смог. А я, блять, зассал, - он пожевал губы, чувствуя острое желание завыть. Потом где-то внутри него словно переключился тумблер, он как будто бы приказал себе отставить слюни и сопли, как часто говорил это своим подчиненным, особенно Нику. – Зассал сказать тебе, что, - слова выходили с трудом, он боялся, что это могут оказаться те самые слова, которые говорят у каменной плиты. Он лихорадочно думал о том, что может вот-вот произойдет чудо, и Салим остановит его хриплым голосом, перепутав английский и арабский, полушутливо затыкая его. Но его никто не останавливал. Рядом только шипел фаер, выплевывая содержимое своей трубочки. Скоро и он погаснет. И Джейсон боялся, что останется во мраке, неспособный отойти от хладеющего тела. Джейсон откинул голову, впиваясь пальцами в плечи иракца. Слезы затекали за шиворот, солью залезая в ранки и ползая по содранной коже на шее, щипля так, что хотелось расчесать. Он громко шмыгнул носом, чувствуя зуд во всем теле. Боль в отбитых конечностях от стремительного неконтролируемого полета, где потеряно управление, и их колесница, запряженная древним крылатым ужасом, оказалась совершенно не управляемой, разбиваясь о стены. Пиздец коням и всадникам. Мужчина пару раз стукнулся головой о стену, устремляя взгляд в потолок, заламывая брови в ужасном гложущем чувстве. Его разрывало изнутри. - Я бы сказал тебе, блять, - психовал он, стесняясь. И это было очень безумно, учитывая то, что по одну сторону от него валялось безголовое воняющее тело, а на руках бесчувственный солдат, раздражающий тем, что молчит. – Я бы сказал, что нашел… блять, Салим! Слышишь, я чувствую любовь, и похуй мне на все остальное! Потому что ты помогаешь мне не чувствовать себя таким уставшим от всякой херни и, ну, моей сраной жизни… Салим, ты же слышишь меня?.. Ты обязан, блять, услышать, что вот тут, - он ударил себя в грудь, - к тебе любовь, потому что я повторять больше не буду… Ты же слышишь меня? Эй! Салим… Пожалуйста… Я прошу тебя… Он склонился, сгибая спину под тяжестью страданий.