The Sands of Khatra

Джейсон сидел в темноте, укачивая себя некоторое время. Позволяя себе побыть в этом тягучем отчаянии и тревоге, разлить ее сполна, потому что ситуация оказалась патовой. Зловонная туша растеклась своей массой по каменному полу, а в красноватом неровном свечении шуршащего фаера казалось, что туша до сих пор движется. Но Колчеку было абсолютно сейчас поебать. Свет выхватывал небольшой островок света, погружая все остальное в больший мрак, чем было до того, как они свалились из дыры потолка. Колчек раскинул ноги, удерживая теплыми бедрами расслабленного Салима. Иракский солдат молчал, отключившийся, в то время как Джейсон старался утихомирить свое бьющееся сердце. Тишина разливалась вокруг неровными толчками. Рядом лежал снятый с плеч потрепавшийся рюкзак, в котором не нашлось ничего полезного, кроме воды, чтобы привести в себя Османа. Мужчина знал, что его друг жив, что он дышал глубоко, со свистом вылетающего воздуха из аккуратного носа. Впервые, Джейсону Колчеку приходилось чувствовать себя растерянно. Он не знал, что делать с Османом. Казалось, иракец был настолько уверенным и доверчивым, что это просто вышибало всю кукушку в черепушке Джейсона. И при этом, Осман не был наивным дурачком, по типу Эрика. Спокойный, уверенный, надежный и крепкий. Сострадательный и мягкий. Джейсон моргнул, забывая открыть глаза. Поглаживая пострадавшую голову иракца, тем самым он убаюкивал сам себя. И под закрытыми веками вдруг вспыхнуло воспоминание. А может быть, это был фаер?.. Он ощутил, как приятность прошлась мурашками по телу. Он смутился себя же на миг. Быстро прерывая волну ощущений. Оглянулся, по привычке ища свидетелей собственных чувств, но тишина и мрачная атмосфера даже и не посмотрели в его сторону. Ветерок гулял как призрак, давно потерявшийся в этой страшной гробнице. Он тоже был заложником страшных времен. Джейсон вновь робко уставился на расслабленное лицо в своих руках. - Блять, - выдохнул он, качая головой, и прикрывая на миг рот левой рукой. Губы горели. Он не мог успокоить себя, потому что так желанно и ощутимо вспомнил их поцелуй. Их первую вспышку контакта, когда Салим сбил его с ног, когда они начали драться, пытаясь друг друга убить. Это началось тогда? Или когда Салим втянул его в склеп, сжимая в руках, не отпуская, уберегая от падения в мертвую кишащую волну?.. Сейчас Джейсону кажется, что он никогда в своей жизни не падал в чувства, а ведь в его жизни было столько этого сексуального дерьма… И он не был искусен во всяких заигрываниях, и отношениях в целом. В отдыхе он пил как черт, с Ником они могли шариться по барам и играть во всякую херь. Периодически в его кровати случались девчонки, но это было очень редко, и… Стыдно было признаться, но Джейсон был быстрым. Одна из его пассий назвала его чувствительным, и через пару минут чмокнула его дверной замок, укатывая нахуй. Джейсон стыдился себя, своего тела, своего желания. В попытках скрыться, он залез в армейские шмотки и заласкал вниманием свою верную винтовку. Ха-х, почти как жена. Научился безопасному флирту с нужными девчонками. Как туда блять затесался Салим?! Нихуя не понятно. Вражеский лейтенант, всего сутки околачивающийся по воле его же сраной Судьбы в их отмороженной группе, разведенный папаша взрослого пиздюка. Который разъебал все барьеры Колчека и наворотил столько хуйни, что впору его опасаться, а не изнывать от волнительных эмоций, и уж точно не перекручивать в уме головокружительный поцелуй. У Джейсона не было выпускного в школе, но если бы был, то только так. Блять, да он чувствовал себя застенчивой милашкой, которую пригласил на танец взрослый выпускник – слеш – первый парень школы, по которому текут все клевые сучки в параллели. А джек-пот достался ему. Но поцелуй был действительно… отпадный. Джейсон как будто снова ощутил твердую руку на пояснице, так по-свойски притянувшую его, без намека на эротику. Крепкий живот, широкие бока. Может быть, у Салима и было пару килограмм сверху, но это только распаляло воображение, потому что он был мужиком. Джейсон решил отбросить свое нытье и всю эту психологическую поеботу, потому что это было ни к чему. Сейчас он сидел в темноте, с онемевшими от стресса ногами, бесчувственным иракцем и абсолютно уставший. Немного отдохнуть и побыть в мыслях, именно то, чего сейчас нестерпимо хотелось. Колчек, наверное, впервые за всю свою службу, позволил себе не включать солдата, не ругать себя за эмоции, а просто беззастенчиво поддаться мягкости. Может быть, он сдохнет через пару часов. Бежать-то все равно некуда. А Салима он не оставит, просто не сможет по-человечески. Поэтому, он смахнул с губ Османа кровь, и потер засохшую кровь на лбу, как раз ровно вдоль роста волос. Если присмотреться лучше, то можно увидеть гематому на лбу и набухающий синяк. Джейсон пошарился по подсумкам Салима, находя последний пакетик сухого льда, который чудом не раздробился от их ахуенных приключений. Быстро размял грубыми пальцами и приложил к голове мужчины. Осман нахмурил ровные брови, недовольный. Да, тут, внизу, было во много раз холоднее. Джейсон бы почувствовал вырывающийся пар изо рта, но он был занят совсем другим, думая о том, что мурашки на теле – это от приятностей некоторых мыслей. - Я бы предложил согреться, - пробубнил он, сглатывая буквы в своей привычной сленговой манере американца. – Но вряд ли ты оценил бы метод, ха-х! М-да, Салим… Мы с тобой два идиота… Он продолжил разглядывать Салима, удерживая лед у шишки. Вот какого черта, Осман даже красавчиком не был. Военная стрижка, охренный возраст у глаз (Джейсон знал, потому что видел в зеркале такой же), стандартная подтянутая форма, болтливый и ошибающийся в словах, упрямый и очень сильный физически, ну, и морально тоже. Джейсон нахмурился, морща нос. Но как целует… Ох! Джейсон так не умел, он сразу наскакивал, сразу грубо врывался в рот, сразу хотелось все узнать, всего себя продемонстрировать, залезть языком во все пломбы во рту, и пощекотать гланды на предмет рвотного рефлекса, так, на будущее… И самое важное: всегда целовал он, и никогда его. Это очень важное замечание. Потому что он же мужик, он же самец, блять! По-военному он был уверенным, и брал всегда первый шаг, стремясь контролировать… А тут… Джейсон тонко замычал, снимая кепку и почесав голову, опять натягивая ее на короткие волосы. Как мучительно хорошо ему было какой-то час назад. Ему хотелось не заканчивать этого, хотелось нежиться в руках, хотелось думать о том, что они могли бы проделать на кровати… Хоть Джейсон отчаянно жмурился, стараясь среди кругов представить, как ему хорошо в чужих руках, но никак не мог. Он не представлял о мужском сексе ровным счетом нихуя. У них в роте много шуточек про пидоров ходит, многие практикуют. Был у него год назад такой в подчинений. Джейсон лично разъебал его рожу. А все потому, что придурок навеселился где-то, не способный даже на ногах стоять, ставя под угрозу их вылазку своей кривой походкой и сниженными рефлексами. Бывает такое, многих сносит в армии от отсутствия стоп-сигнала в голове, от страшных смертей перед глазами и хрупнувшей психики. Кто-то утопает в литрах пива, кто-то долбится в зад, чтобы снять стресс, кто-то самоуничтожается в горячих… У всех свой способ сдохнуть. Но Салим совершенно иной. Живой. Джейсон чувствовал, как в его широкой груди под слоями потрепавшейся одежды расползается красивое чувство нежности и благодарности. Он снова гладит пальцами широкое лицо Салима, находя свои перебитые пальцы слишком белыми и тонкими на фоне загорелого лица. Мужчина ощущает неожиданно не бегущий по венам адреналин, а чувство приятности, непонятной сладкой тоски и скромности. Как же в мире все устроено по-ебаному! Дрочишь себя на плацу, терпишь пощечины старших, строишь из себя настоящего мужчину, смотришь через прицел на «животных» и мужественно играешь со смертью в вечные догонялки. И тут херась! И появляется какой-то персонаж, который заставляет тебя снова ощутить себя просто человеком. Джейсон не чувствовал холода, потому что смущение и застенчивость так гоняли кровь, от того, что он осознавал в себе вдруг это стремление и потребность в ком-то другом. Как же ему скромно желалось стать нежным. Это и называется «быть геем»? Или нет? Или мужчинам тоже можно быть такими? Свои чувства и эмоции – это последнее, в чем разбирался Джейсон. Он еще некоторое время медитировал в тишине, совершенно уже ничего не ожидая и ничему не удивляясь, потому что если старая сучка в своем обосранном плаще припрется, то ничто не помешает ей скосить жизни двух заблудших и дохуя грешных душ. Он широко раскинул ноги, чувствуя отвратительное онемение. Салим спал, все еще заласканный в осторожных руках. Красное свечение от фаера стало немного светлее, меняясь на мягкий розовый оттенок. Он почти выдыхался и скоро все погрузится во мрак. Хотя, у него есть фонарик на винтовке. Из глубины коридора протяжно завыло громким утробным звуком, с грохотом ударяясь о стены. Джейсон повернул голову, но его только окатило жаркой волной, подкатывая фаер ближе к бедру, и воющий горячий сквозняк укатил дальше. Колчек скорчил удивленную морду, уловив носом ароматные запахи жареного мяса. Ему уже чудится? Живот громко заурчал, напоминая о том, что они давно ничего не ели. Он покопался в своем рюкзаке, находя фруктовый спрессованный батончик, завернутый в ленту четырех скрепленных презервативов. Закатил глаза. - Пиздец, лучше б взял жрачки больше, чем резинок, - наругал сам себя, закрывая сумку с раздражением и раскрывая батончик. – Как знал, что будут ебать меня все эти ублюдки… Как предусмотрительно, лейтенант! Он откусил край батончика крепкими зубами, медленно разжевывая спрессованные фрукты. Стоило оставить Салиму половину, и что-то подсказывало Колчеку, что тот любит что-то сладкое. Джейсон был не фанат сахарных приблуд, ему больше нравилось что-то терпкое и фруктовое, например хурма или недоспевшая черешня. Куда полезнее, чем конфеты. Через мгновение Джейсон замер, даже его громкое жевание молниеносно остановилось. Он просто почувствовал в какой-то момент, что на него смотрят. Пристальное внимательное разглядывание острых глаз, слежение за каждым движением руки и золотинки в его пальцах. Колчек был очень способный на подобную чувствительность, и ему удавалось проворачивать такие фокусы не только на поле боя, но и на тренировочных площадках. Он мог точно определить, в какой стороне его противник, только основываясь на ощущении следящего взгляда соперника. Сейчас это же ощущение обуяло его с невероятной силой, что ему даже пришлось замереть. Джейсон глянул быстро на свою винтовку и пошарил взглядом по освещенному песку на полу, чтобы увидеть отблеск грязного ножа у стены. Винтовка ближе. Есть ли там патроны? Он всадил весь магазин в суккуба, не успев перезарядить. Последние два комплекта в карманах, которые закрывает своим корпусом Салим. Времени не хватит, если тварь кинется. Джейсон остро вглядывался прищуренными глазами во мрак, стараясь найти очертания сидящего вампира. Заблудившийся утукку, отбившийся от своей стаи разлагающийся львенок. Он опустил голову, скрывая взгляд, потому что он знал, что животные тоже могут чувствовал чужое внимание, особенно хищники. Колчек просто наблюдал, понимая своей головой, что ничего сделать сейчас не сможет, разве что прикрыть от ядовитого укуса Салима. - Эй! – пробасил он устало. – Че уставился? Ты, блять, уже или туда, или сюда. Заебал на меня смотреть. Терпячка у Колчека кончилась раньше. Сначала во мраке не было видно ровным счетом ничего. Мужчина лениво дорисовывал среди отблесков шуршащие растрепанные крылья, облезлую морду, возможно, без нижней челюсти. Толстый развороченный нос и сыплющиеся зубы. Утукку выглядели отвратительно, но смотреть на них было невероятно жалко. Рассыпающиеся, вонючие, постоянно бредущие в поисках еды, голодающие и пребывающие в вечном мраке. Зачем Бог создал их? Но в сверкающий розовым шампанским круг вошло что-то иное. Джейсон мог подумать, что это кошка. Он оказался удивленным, пару раз моргнув и округляя свои красивые светло-карие глаза. Это нечто было похоже на собаку, кошку и ящерицу одновременно. На четырех крупных лапах, задние клацали своими куриными когтями и сверкали песочной чешуйкой. Тонкий хвост вился кольцами, напоминая ленивое кошачье виляние. Длинное тело, как у собаки и тонкая шея, словно оторванная у китайского дракона. Голова крупной ящерицы со смешным смещением прикуса, где нижние клыки выглядывали впереди и кривились. Круглые глазки раскосо смотрели в разные стороны. А на голове трепыхался хохолок длинного завитого пера, составляющий дуэт кривым птичьим задним лапам. Оно вышло вперед так непосредственно, так наивно. Джейсон охренел. Существо его совершенно не боялось, присело неподалеку на лапы, как любопытная кошка. Все тело сверкало золотой чешуей, ловя блики фаера, отчего вокруг запрыгали красивые солнечные зайчики, такие маленькие, что могло показаться, что космическая пыль мерцала. - Ты еще что за зверь? – устало говорил Джейсон, решая для себя, что если оно не напало, то уже и не нападет. Косой взгляд животного был прикован к золотинке в руках Джейсона. Животное издало какое-то приветственное не то шипение, не то рокотание, прищурив свои круглые выпученные глаза. Джейсон неожиданно забавно хохотнул, приподнимая в привычке левый уголок губ, отчего его нос смешно задирался. - Ты тоже жрать хочешь? – понял Джейсон. Чудовище сделало еще шаг и опять село, в ответ что-то рокоча. – Понял-понял. На, - он отломил небольшой кусочек и кинул от себя к ногам животного. Страшилка тут же понюхала, сделала несколько кругов вокруг сморщенных сахарных фруктов, схватила в зубы и скрылась во мраке. – Пиздец какой-то… Джейсон смачно откусил еще кусок, убирая обратно оставшуюся часть еды. У него было еще несколько батончиков, но еду необходимо было экономить, потому что неизвестно, когда они смогут выбраться наверх. Он знал, что их утянуло много глубже. И если они уже знали некоторое коридоры выше, то сейчас он понятия не имел, каким макаром выбраться наверх. Мужчина почувствовал, что ноги нагреваются, и покалывание проходится неприятной волной от паха к пальцам ног. Джейсон застонал, переваливаясь на бок. Это ощущение отходняка было мучительным. Он сжал пару раз кулак, стараясь дышать, пока это распирающее колкое чувство не покинет его ноги. И через мгновение перед его носом свалилось зловонное тело. Джейсон с глухим ругательством отшатнулся назад, быстро принимая позу сидя. Но зловонный труп утукку не двигался, а совсем близко стояло то самое непонятное животное, радостно мурча и подталкивая тухлую тушу к Джейсону поближе. - Ага, это мне, - сказал Джейсон неуверенно. – Охуенный песик. Может, ты и выход знаешь отсюда, а? – животное продолжило его разглядывать, снова мордой толкая убитого утукку. Джейсон понял, что это какой-то обмен. Он ему дал вкусную еду, и это странное существо тоже принесло ему в дар нечто… смердящее. Жесть! – Так… Мне, типо, взять это нужно… Окей, Мушу… Это существо очень напоминало ему ручного дракончика из мультика Мулан. Только выглядел он немного иначе, и совсем реальный. Да и Джейсон-то, в целом, не Мулан. Так что, нехер выебываться. Дают – бери, бьют – беги! Он стянул с себя шемаг, чтобы не обижать чудаковатое животное. Намотал на руку и взял небольшого грязного львенка за заднюю лапу, поднимая над полом. Джейсон с отвращением поморщился, делая лицо еще более комичным, когда передняя лапа просто отвалилась. - Ага, охуенно благодарен… - пробубнил он. Животное затанцевало туда-сюда, подпрыгивая и цокая своими лапами. А потом поюлило и скрылось. – И че мне с этим делать? Джейсон так и замер. Фаер пару раз плюнул, моргнул, истончился и угас. Джейсона аж пробрало до костей мурашками. Он вдруг прикинул, как утукку резко оживает и впивается в его руку, сжирая нахер. Поэтому он одной рукой спихнул с себя Салима, на четвереньках отполз и оставил тушу там, нашаривая рукой грязный нож. Отрезал башку, на всякий случай. Нож отвратительно легко погружался в прогнившую плоть, и с хлюпаньем голова просто отделилась, воняя и источая гниль и гной. Колчек ощутил сильный рвотный позыв, рвота застряла где-то меж ребер, обжигая горячим спазмом живот. Справа по коридору раздалось радостное ворчание. Колчек посмотрел направо, откуда недавно принесся теплый ветер с ароматами жареного. При свете яркого фаера этого было не видно, но сейчас, находясь в относительной темноте, он вдруг увидел смешной силуэт страшной местной собаки, а за ней яркий желто-оранжевый свет. И барабаны. Животное юркнуло за поворот, где собиралось это свечение. Джейсон уселся на задницу, вытирая о штаны нож и складывая за спину, в чехол. У стены послышалось арабское бормотание. Джейсон ощутил, как подскочило радостное сердце. Он на четвереньках подполз к пробудившемуся Салиму. - Эй, эй! Ты как? – трогал он лицо Салима. – Не вставай… Голова болит? - Меня тошнит, - Салим встал на локоть, поворачиваясь в бок. - Два пальца в рот, дружище, - Джейсон крепко взял Салима за плечо, удерживая его возле себя и продолжая стоять на коленях. – Серьезно, легче станет. Но пальцы и не потребовались, потому что стоило только Колчеку упомянуть об этом, как Салим схватился свободной рукой за стену и его начало жутко рвать. Джейсон приказал желудку держаться насмерть, но не блевать. При травмах головы, тошнота – частое явление. Салим пытался что-то сказать, но его аж подкидывало от нового спазма, и Джейсону было так отчаянно жаль видеть это. Он гладил иракца по спине, ласково разговаривая с ним. - Эй.. Эй… Тише, старайся дышать, просто вдыхай, - Салим замотал головой, сжимаясь. – Все хорошо, хорошо… Просто сосредоточься на дыхании, окей? Я дам тебе воды… Салим перевернулся в сидячее положение с громким пыхтением, облегченно выдыхая, когда это закончилось. По его подбородку тянулись вязкие слюни, а на глазах выступали слезы, слипая ресницы в острые мокрые пики. Джейсон присел, откупоривая воду. Салим сделал глоток, прочищая горящее огнем горло. Второй проглатывая, чтобы угомонить пожар в животе. - Тебе нужно что-то съесть, - кивнул Джейсон, некоторое время смиренно помолчав. Он быстро профессионально окинул сидящего Салима взглядом, оценивая его состояние в бодрствовании. Вероятно, есть некоторая раскоординация, вялость и тремор мышц. Но взгляд ясный. - Например, тебя, - хмыкнул Осман добродушно. Джейсон аж подавился, устремляя непонимающий взгляд на веселящегося мужчину. Вообще-то, он тут старается заниматься выживанием и работой, а вот такой развлекательный характер ему нахуй никуда сейчас не уперся. Он пытается сейчас что-то сделать с этой супер-хуевой ситуацией. - Ошалел? – с наездом качнул головой Джейсон. – Мы чуть не сдохли, Салим. Отставить приколы. - Я хочу тебя поцеловать, - говорил Салим, глупо улыбаясь. Джейсона вообще коротило, даром искры не сыпались. Он не понимал, какого хрена вытворяет Салим, и уже подумал, не поехал ли умом его товарищ. – Со мной все в порядке, просто… Меня только что вывернуло, и я не знаю, захочешь ли ты… - Салим, ты че? – дернулся Колчек, неловко толкая Салима в грудь. – Совсем ебнулся? Мы с тобой провалились к ебеням блять, тут и там, - он нервно махнул руками в стороны, куда уходили коридоры, - открытое пространство. Мы на виду, нам нужно убираться отсюда! Я пиздец как рад, что ты очнулся, и даже дурачком не стал, но нам надо ахуенно срочно… Джейсон говорил быстро, нервно, невероятно привычно. Салим только лукаво улыбнулся одними глазами, беря его лицо левой рукой, и притягивая для щекотного поцелуя у самой мочки уха. Колчек заткнулся так же быстро, как и начал пиздеть свою командирскую шарманку. Американец схватился руками за крепкие плечи, чувствуя, как Салим начинает его ласкать. Выдохнул почти обреченно. - Салим… Не надо, - Джейсон вывернулся из его рук, призывая все свое мужество и силу воли, чтобы оторваться от этих объятий. Он вдруг понял, что они оказались вдвоем. Вообще вдвоем. Осман с сожалением отвел глаза, чувствуя себя немного неловко от того, что посмел по-хозяйски привлечь Джейсона. Он боялся его принудить, а этот жест выглядел именно так. – Если ты продолжишь, тебе придется трахнуть меня, понял? Колчек потер шею, сильно краснея. Осман кашлянул, не ожидавший такой реакции. Они замолчали, чувствуя себя смущенно. В тайне Джейсон желал, чтобы Осман решился, как всегда, сделать первый шаг, и он бы без сомнений позволил снять с себя штаны и потрогать внутри, снаружи, руками, губами, языком, телом… Думать об этом было слишком желанно и страшно, поэтому Колчек не отсвечивал, ожидая, когда этот шаг возьмет на себя Салим. - Так ты снизу? – задумчиво констатировал Осман. Джейсон вскинул на него вызывающий взгляд, нахмурив широкие брови. Но через секунду они рассмеялись. Каким дебилизмом они занимаются! - Нам нужно выбраться, - проговорил Джейсон уже более мягко. – У меня еле отходят ноги, нужно расходиться. Там есть свет и пахнет едой, не представляю, что за хрень там, но куда-то же двигать нужно! Верно? Ты встать можешь? - Да, мне лучше, - кивнул Салим, тяжело подтягиваясь. Они вдвоем поднялись, и так получилось, что некоторую часть коридора Салим позволял Джейсону виснуть на нем. Ноги Колчека были ватными, плохо слушались и еле-еле держали того ровно. Он то и дело проседал. Салим твердо двигался, тошнота его больше не мучала, разве что головная боль, но у Джейсона нашлись в аптечке отличные таблетки обезболивающего. Так что это все сейчас самое меньшее, что они могли получить в таком падении и отчаянной борьбе за жизнь. Они вышли поворотами в небольшую нишу, быстро припадая к полу и по-пластунски подтягиваясь к краю. Высокий потолок был украшен острыми сталактитами и наросшим камнем, а внизу, в круглой яме развлекались эти крылатые человекоподобные сволочи. Джейсон почти пискнул, когда увидел, сколько этих чертей там развелось. Они били в барабаны, плясали, грохоча своими огромными лапами. Все уродливые, жадные, трахающиеся тут и там. На полу и поваленных колоннах лежали остатки трупов. Пара иракских солдат. Салим закрыл глаза, меж его бровей прострелила боль за своих сослуживцев. Джейсон чувствовал его тревогу и отчаянную скорбь в эту минуту. Салим одними губами читал свою молитву за их души. Джейсон сгрёб его куртку, привлекая внимание к себе и одним выражением лица выражая свою поддержку. Иракец молча перевел свой хладнокровный взгляд на происходящее внизу. Они вертели обнаженное тело мужчины на костре, где кожа уже обуглилась, а руки оказались переломаны так сильно, что кости прорезали зажарившуюся ткань и шипели на костре. Джейсон скрипнул зубами, быстро пересчитывая количество ублюдков. Их было около двадцати трех. Все развлекались на своем шабаше, трахая бесчувственные трупы, друг друга, хлопая крыльями и отбивая сумасшедший ритм огромных барабанов из человеческой кожи. От зрелища холодело сердце. Если когда-то Колчеку казалось, что люди могут творить зверства, а на войне особенно не было места чему-то человеческому, то здесь он понял, что людям очень далеко до этого уродства. Пиздец, а он ведь мог разделить их участь. Своим снайперским, цепким взглядом он вдруг увидел привязанного иракца, обнаженного, сидящего в покорной позе на стуле где-то в стороне, как будто забытый. Его крохотная бледная фигурка терялась на фоне этого свинства. Джейсон быстро метнул взгляд на Салима, страшась его спокойного безучастного взгляда, и понял, что внутри у иракца опустился такой необходимый железный занавес. Он был безучастным сейчас, чтобы сделать то, что необходимо. - Что будем делать? – шепнул Джейсон, осматривая периметр. Они чувствовали прилипшей грудью барабанный бой и топот лап. Вдруг танцующие чудовища все как по заказу начали что-то странное петь. - Быстро закрой уши, - заволновался Салим, прижимая руки к голове. Джейсон теперь перестал что-либо слышать, полностью погружаясь в ощущение ритма. Грохот становился совершенно тревожным, дыхание у Колчека сбилось. Джейсон метнул взгляд на происходящее внизу. Разбился стул, крупный рогатый черт поднял уже отчаявшегося иракца за ногу, прикладывая головой об угол каменной глыбы. Иракец пытался сопротивляться скорее из упертого стремления к жизни. Джейсон ворочался, желая достать винтовку. Быстро шарил глазами по исполинским стенами, где изображались танцующие крылатые уроды с головами оскалившихся животных. Их крупные звериные морщины только делали их головы больше. Драгоценные камни, вмонтированные в стены, символизировали сверкающие глаза. Да уж, шумерцы умели приукрасить действительность. Засунуть бы их кайло им в зад. Лучше бы написали руководство по убийству этих пидорасов. Время уходило. И вдруг Колчек уловил движение меж колонн, совершенно напротив их ниши. Там терся о камни его непонятный друг, которого Колчек от балды просто прикормил, сам не ведая нахрена. Джейсон не понимал, зачем это животное тут трется, скребёт своими лапами, как будто настоящая кошка ластится к хозяину. Джейсон вгляделся, подтянул свою винтовку, заглядывая в прицел, и обнаружил тупую головешку дракончика, а над ним привязанный охуенно огромный динамит. Салим хлопнул его по спине, призывая снова прикрыть уши, но Джейсон наклонился к мужчине. - Смотри, скорее, - сунул ему винтовку. – Там динамитом все украшено, как елка на Рождество. Смотри, блять, сказал! Снизу послышался вопль плененного иракца. Лицо Салима сжалось судорогой. Джейсон быстро шарил в мозгах, что делать в этой ситуации. Внизу били барабаны, древний язык жертвоприношения вливался в голову, кружа ее, наводя морок. Салим удивленно поднял брови, присматриваясь. Что он там увидел? - Ты видел, там зверь? - Да ебаный ты пиздец! Ты динамит видел? Какие звери к черту? – Салим впился взглядом, но Джейсон закатил глаза и быстро отчитался. – Дал кусок сушенки этой страшной собаке, и все. Ненавижу, когда смотрят в рот, когда я ем. - Ты что сделал? – хохотнул Салим, вдруг теплея взглядом. Джейсон нахохлился, чувствуя себя в дураках. - А что, не надо было? Я тебе блять не зоолог, - набычился Джейсон быстро. – И убери это выражение, а иначе по морде получишь. - Ты везунчик, Джейсон, - улыбнулся Салим. - Ага, похуй, потом разберемся, - кивнул Джейсон, перекатываясь, и вынимая из кармана на бедре запасной магазин. Он отобрал винтовку, с характерными щелчками расправляясь с запчастями. Салим на миг залюбовался, как ловкие пальцы уверенно крутят оружие, молниеносно и мастерски перезаряжая. Он мог бы и на лету справиться с этой задачей, почти что выпендриваясь перед иракцем. Их снова отрезвил раскатистый вой пленника, которого пытали жуткие твари, но этот крик потонул в гулком празднике смерти. – Я хочу подорвать один снаряд, чтобы потолок к хуям собачьим завалил их всех. Нас не должно тронуть, потолок просто обвалится, а если повезет, то откроет нам проход к верхним коридорам. Если успею… Я пристрелю человека раньше. Салим кивнул ему, в знак одобрения и благодарности. - Смелее, удача сейчас на твоей стороне, - Осман кивнул в сторону бродящего животного, так и отирающего колонны, украшенные динамитом. Кто-то хотел их разорвать, но, вероятно умер раньше, чем успел нажать кнопку детонатора. Джейсон занял позу, замирая недвижимый, прищурился, захватывая острым зрением цель, пару раз примерился указательным пальцем к курку, пропустил вдох и спустил пулю, что со свистом вылетела из его черного оружия и прочертила незаметную траекторию четко в старинный динамит. На миг сердца двух солдат замерли в нише, пропуская удар. Камень хрустнул от врезавшейся пули, сместился под тяжестью кривых стен и съехал в сторону. Динамит разорвался, вырывая из стены кусок, и запустил огромную цепочку по кругу. Джейсон выдохнул, переместил свой прицел вниз, ловко находя залитую кровью голову живого, почти уже замученного иракца, и пуская следующую пулю точно ему в подвернувшийся висок. В мыслях было пусто только на ответственный миг. Потом его дернули в сторону, скрывая в глубокой нише, защищённой тонной камня. Но Джейсон с кровожадной злой радостью смотрел, как вспыхивает огонь, как разливаются горящие маслом котлы и эти сволочи горят, как пламя воспламеняет отравленный ядом воздух, как слышатся хлопки и рушатся стены с драгоценными изображениями древних ублюдков. Всего один его выстрел, ласковое движение пальца, и вот Джейсон наблюдает творящийся пиздец в этом огромнейшем адовом котле. Визги и вопли тонут в непрекращающемся грохоте взрывов и камнепада, по стенам еще пытаются взобраться горящие тела, но быстро срываются вниз и тонут в пожаре. Уровень жара достиг своей горячей отметки. Они с Салимом отползли от края, перевернулись на спины и замерли. Джейсон еще успел удивленно заметить, что это страшное странное существо только сидело где-то неподалеку, и как кошка игралось с камешком, скидывая его вниз, где горели, извивались и стонали демоны. Настоящий Ад. Джейсон злорадствовал, радовался, и почти вопил от победной радости. Почти. Потому что боялся показаться Салиму жестоким. Но услышал сбоку фырканье, резко оборачиваясь. Жар лизал им головы. - Как говорят там? Дуракам везет? – хихикал Салим, не веря в удачу. - А в глаз не хочешь, умник? – неуверенно улыбался Джейсон, не понимая, почему Салим так бурно радуется. И не поехал ли тот кукушкой? - Хочу, - Салим перекатился со своего места, придавливая Колчека телом. Стало слишком жарко. - Не-а, ты сначала говоришь, - Джейсон игриво тронул шею Салима тупой стороной ножа. Это вдруг откинуло их в первую горячую встречу. Салим так посмотрел на Джейсона, что у того стало совсем жарко в теле. Они оба понимали, что Осману совершенно до пизды детские угрожалки Джейсона, они оба знали, что иракец без труда покроет его собой, если захочет. Но он никогда не захочет силой, к Джейсону так нельзя. Поэтому Осман сделал вид, что играет по выставленным правилам. - Ты прикормил мушуссу, - все еще смеялся Салим, не веря в такую большую удачу. - Пиздец вы все такие умные, что я тут делаю?! Меня вот нахуй бесят ваши эти тупорылые объяснялки. Говори понятно, - Джейсон чувствовал, как Осман прижимался к нему. Как от его острого приступа матерной ругани Салима распирало в штанах. Это было очевидно обоим, но Джейсон выигрывал время для себя, чтобы подумать. - Это вестник удачи, он охраняет смертных и отгоняет злых духов, - говорил Салим, тяжело дыша. Джейсон почти вытянулся в струнку, когда Осман легонько его толкнул снизу, скорее всего, просто смещая давление с особых участков тела. Но Джейсон уже завелся. Как там его глупая баба сказала: слишком чувствительный? – Ты буквально прикормил удачу. Ха-ха, Джейсон, невероятно. - Ага, просто праздник какой-то, - пробубнил Джейсон, нетрезвым взглядом смотря на Салима. Осман только сменил свою радостную улыбку на смущенную и перехватил руку с ножом, вскидывая вверх, и удерживая запястье в своей твердой, но мягкой хватке. Если Джейсон захочет, он сможет легко освободиться от этого захвата. Салим повертел головой, разглядывая возбужденное лицо Джейсона, его румянец и поджатые губы, ерзание в попытке скрыть вставший член. – Требую подарок… - Сегодня не Рождество, - оправдался Салим. - Может быть, у меня день рождения, - попытался вредный Джейсон. - Не-а, даже не пытайся, - хохотнул Салим, подтягивая к захвату над головой и другую руку. – Я видел твои жетоны. Тебе ругаться-то вообще можно? - Накажешь? – выпалил неожиданно взбудораженный Джейсон, но так смутился, отворачивая голову от всей этой провокационной ситуации. Салим рассмеялся, побеждая в этом раунде, и понимая, что Джейсон совершенно не умеет создавать и выдерживать горячую прелюдию. Такой молодой и абсолютный простофиля. Джейсон вынул руки из захвата, стараясь себя защитить от горячего стыда. – Вот завали, Салим… - Я не смеюсь над тобой, - Салим целует наконец-то в щеку, мягко перекладывая руки на бока. За макушками горит пожар и шкворчат мертвые шкуры, лопаясь от жара. Вонь стоит удушающая. - Поцелуй меня как следует, - выдохнул Джейсон, крепко впиваясь пальцами, покрасневший. Салим находит губы Джейсона очень быстро, рукой притягивает лицо, ловко раскрывает большой влажный рот и проникает мощным скользким языком внутрь, щекоча кончиком языка небо. Джейсон сопит, втягивая воздух, притирается ближе, закатывает глаза. Его ресницы трепещут в приятности этой встречи. Салим напирает, двигается над ним, продолжая целовать до ярких звезд в глазах. Он чуть ли не рычит, когда Джейсон вдруг хватает его пятерней за зад. Поцелуй прерывается с очень громким звуком. Салим удивлен. - Ого! - А ты думал, я тут шутки шучу, что ли? – Джейсон был само пьяное очарование, поэтому Салим не удержался и расхохотался, пряча лицо на плече ничего не понимающего Колчека. Смерть обошла их стороной, потому что Колчек накормил с руки удачу.