Ночной рыцарь
22 сентября 2023 г., 11:58
Ситуация с "артефактом" оказалась настолько глупой, что пожиратель, попавшийся на эту дурость, вынужден был выслушать отповедь по поводу своих умственных способностей, при чём возразить ему было не чего к его огромному сожалению. Он и впрямь попался как последний дурак. И сейчас он был зол.
Проулок, в котором он столкнулся с этой несчастной консервной банкой, выглядел точно так же, как полчаса назад, когда он трансгрессировал отсюда. Тут было точно так же уныло и пусто. Он вышел к своей наблюдательной точке и выругался. Женщины с ребёнком больше тут не было.
***
– По всей стране начинают гибнуть маглорожденных волшебники, – печально провозгласила Макгонагалл. Артур Уизли устало закрыл глаза. Сколько раз эта ситуация должна была повториться? Сколько раз он ещё услышит эту фразу? – Опять... – уныло прошептал он. Его родители были довольно прогрессивными, хотя и числились среди чистокровных. Они никогда не судили, беря за основу факт рождения в семье магглов или магов. Тот же Волан-де-Морт тоже имел отца-маггла, хотя и всем известно чем это закончилось. Может быть если бы его отец не бросил, может быть если бы его мать не влюбилась так глупо и так безнадёжно, может быть... Что толку в этих размышлениях, если по итогу случилось то, что случилось? Всё детство Тома Реддла в нём росла ненависть к магглам. И однажды она должна была вырасти. – Да "опять". Если его ограничивало хоть что-то, если до этого он ещё пытался "держать лицо" перед другими странами, делая вид, что всё относительно не плохо, то теперь ему нет такой необходимости. Он твёрдо стоит на ногах и никого не боится, – высказала свою точку зрения Минерва. Гарри был здесь же, но чувствовал себя не участником дискуссии, а... оружием, которое отложили до поры, до времени, чтобы потом снова взять в руки. Он практически уже не сомневался в том, что был одним из крестражей. И, кажется, после гибели Нагайны, последним. Конечно если Волан-де-Морт не наделал новых, но это было маловероятно. Даже то количество крестражей, которое у него изначально было, до сих пор не удавалось сотворить никому. И сейчас Гарри сидел в стороне, не особо втягиваясь в разговор. – Пока мы не убьем его, это всё бесполезно, – сказал довольно молодой парень с тёмной кожей и почему-то знакомыми чертами лица. – Мистер Бруствер, вы не забываете, что мы сейчас говорим о Тёмном лорде, а не о случайно залетевшем в комнату корнуэльском пикси? – полюбопытствовать Макгонагалл. Гарри не был осведомлён о составе семьи Кингсли Бруствера, но этот парень явно приходился тому родственником. Хотя, надо сказать, что хвалёной выдержкой, которой обладал сам Кингсли, он был обделён. Конечно по большому счёту парень был прав, вот только был ли смысл так бездумно кидать слова на ветер, если никаких идей как именно это сделать у него не было? Впрочем, у других тоже. – Иногда мне кажется, что проще всего просто взять и убить себя, – глухо пробормотал Гарри. Вся проблема была в том, что до сих пор никто из крестражей не пытался покончить жизнь самоубийством и никто не знал, что будет в таком случае. Впрочем, живых крестражей до Волан-де-Морта тоже никто и никогда не создавал. Реакции на слова Гарри не последовало, все активно обсуждали варианты убийства тёмного мага, его попросту никто не слышал. Только Джинни опасливо придвинулась поближе к нему. В целом с тех пор, как в Хогвартсе случилась та заварушка, можно было отметить даже некоторые положительные перемены в стенах самой школы. Долорес Амбридж всё больше сидела тихо как мышка, и всё меньше науськивала факультеты друг на друга. Даже (не слыханное дело!) разрешила пятому факультету одно практическое занятие полёта на мётлах в две недели. О судьбе другого участника тех событий – Амикуса Кэрроу, известно было не много. Если верить Драко, с которым Макгонагалл пересеклась буквально случайно в Косой аллее, и который вскользь упомянул неудачливого пожирателя, то судьбе Кэрроу завидовать не стоило. В любом случае в Хогвартс этот психопат и садист больше не приезжал. А вот за пределами школы магии и волшебства ситуация выглядела не столь уж радостно, из-за чего, собственно, все и собрались.***
Вилма ожидала от магического автобуса чего угодно, но не того, что увидела. Всё пространство третьего этажа автобуса занимали кровати, разделённые перегородками – Звать меня Вентус Макгрегор, и я работаю здесь кондуктором. Сначала мы увезём эту милую даму, что спит вон там, потом ещё двух мужчин, что разместились на первом этаже, ещё... В общем вы прибудете на место завтра примерно к восьми утра, а пока располагайтесь и отдыхайте. – А... А как... – спрашивать дальше Вилма не рискнула, этот мир был ей совершенно не знаком и она боялась выдать себя. Мисс Макгрегор долго ждала, но так и не дождавшись вопроса, махнула рукой и пошла в сторону кабины. – Эрни, трогай! Старик, с совершенно седой как снег, взлохмаченной шевелюрой, и в очках, делавших его похожим на осу, хрипло хихикнул и автобус резко двинулся с места. Сначала Вилма пыталась смотреть в окно, но после того, как пару раз увидела на какой скорости и с какими манёврами он объезжает другие транспортные средства, решила, что лично для её психики безопаснее этого не видеть. А маленькому Мартину это похоже даже нравилось, он смотрел в окно, радостно смеясь и иногда хлопая в ладоши, и его совершенно ничего не смущало. Они тогда довольно долго разговаривали с Гермионой, минут десять, не меньше. Именно тогда Вилма узнала про автобус для магов, попавших в трудное положение, ну и ещё кое-что. Тогда же они обговорили куда именно спрячется Вилма и сын, и тогда же договорились где и когда Гермиона передаст ей билет и немного денег. Это всё было так страшно и странно, сама Гермиона говорила о том, что сейчас очень страшные времена и родиться волшебником сейчас сродни проклятию, но и защитить их от фанатиков, решивших извести всех волшебников, по случайности родившихся в обычных семьях, их могли только там, среди магов. Вот и получалась странная дилемма: остаться или уехать. Она предпочла уехать. Когда Вилма вдруг поняла, что беременна, она твердо решила две вещи: она будет рожать, и она будет независима от отца ребенка. Он был не тем человеком, с кем хотелось прожить всю жизнь, растить детей, выгуливать в парке собаку. У него был не лёгкий нрав, взбалмошная мать, и перспектива карьерного роста в фирме отца. Может быть не так уж и плохо, у некоторых и этого нет, но всё же, зная его, связывать себя по рукам и ногам браком с этим человеком, она не хотела. Но сейчас... Кто ещё мог помочь им кроме него? Это был очень и очень сложный разговор, он кричал, возмущался, ругался, что он узнал о ребёнке только сейчас. Уверял, что вообще-то он вполне достоин чтобы быть отцом и никогда бы не отказался от сына. Он даже пообещал, что впишет сына в свою медицинскую страховку, но главное: он разрешил им пожить в своей личной квартире, уверяя, что сам пока может пожить у родителей в своей старой комнате. Его родители жили в тихом и спокойном районе Лондона, где по обе стороны дороги разместились одинаково комфортабельные домишки, с одинаково подстриженными лужайками, а хозяева ездили на практически одинаковых автомобилях. Тут жили представители среднего класса или же те, кто себя к ним причислял. По воскресеньям кто-нибудь обязательно жарил мясо на барбекю и приглашал соседей, по средам кто-нибудь устраивал партию в покер. Тут же жили и родители самой Вилмы, до того как разругались в пух и прах, развелись и продали свой уютный домик. Они с отцом Мартина учились в одной школе, и даже в одном классе. Правда потом его перевели в частную школу для мальчиков, а она переехала вместе с матерью в другой район и потому вынужденно поменяла школу. И несколько лет они вообще не встречались, и даже не вспоминали о существовании друг друга. Пока не встретились на вечеринке по случаю окончания школы, которую организовали их общие друзья в том самом районе их детства. В итоге все напились и случилось то, что случилось. Глупо конечно, но что поделать. Вилма посмотрела на сына, который играл машинкой, сидя рядом с ней на кровати. Кажется ему наскучило смотреть в окно. А у неё такого желания так и не появилось. Автобус резко дёрнулся и, кажется, сменил направление. Кто знает по какому принципу тут отбирали водителей, но этот абсолютно точно имел цель довести до инфаркта всех пассажиров. Неожиданно заворочалось старушка, до сих пор мирно спавшая на соседней кровати. Она откинула одеяло, села и огляделась. – О, какой милый мальчик! – внезапно улыбнулась она, увидев Мартина. – У меня тоже есть внуки и даже одна правнучка. Очаровательная и смышлённая девочка. Учится на Когтевране, а туда абы кого не берут, вы же понимаете. Девушка понятия не имела о чём речь, но на всякий случай кивнула, соглашаясь. – Да, Когтевран это хорошо. Просто замечательно! Старушка вся просияла от счастья: – Да-да, ты, небось, тоже там училась? – Я? Училась... Да, там. – Вот я сразу подметила, что умненькая девочка. К огромному счастью Вилмы разговор она решила не продолжать и быстро засобиралась, сказав, что совсем скоро её остановка. Оставшись на третьем этаже автобуса вдвоём с сыном, уставшая девушка наконец улеглась на кровать, прижимая моментально уснувшего ребёнка. Чёрт конечно знает как они тут вообще спят, но было бы не плохо хотя бы подремать.***
Как и обещала мисс Макгрегор, автобус приехал ровно в восемь утра. Вилма взяла сына на руки и вышла на улицу, где её уже ждали. Молодой мужчина, изрядно изменившийся за это время, немного ошарашенно посмотрел на фиолетовый автобус, тут же исчезнувший из поля зрения. – Аааа... Это... Он волшебный, да? Она прекрасно понимала его состояние. И будь на его месте, тоже, наверное, бы пришла в ужас от происходящего, но сейчас она так устала, что сил не было даже что-то придумывать. – Здравствуй. Видишь ли мой сын... Наш сын... Он немного не такой как все... Наконец, парень немного пришёл в себя и стал способен произносить не только отдельные слова, но и целые предложения. – Он волшебник... Он волшебник, чёрт меня подери! Опять... – Что значит "опять"? – теперь пришло время Вилмы удивляться. – Тётя моя была ведьмой, – вздохнув, признался парень. Не то чтобы всё встало на свои места, но кое-что всё же прояснилось.
