Закат уже догорал

      Том Марволо Реддл... отвратительное имя, он ненавидел его столько, сколько помнил себя, и дважды возненавидел, когда узнал кем была его мать и при каких обстоятельствах он появился на свет. Нет, семья Мракс хоть и была чистокровной, но никакой симпатии не внушала, снобы без особых способностей, с огромными запросами к остальным, но совершенно не способные хотя бы поддержать свою жизнь на плаву. Хотя, то, что его дядя и дед были верны своим принципам до самого конца, он оценил.       Мать была излишне наивной, может быть близкородственные браки и впрямь не способствовали рождению детей с высоким интеллектом, и им нужна была что называется свежая кровь, чтобы дать проявиться талантам Мраксов в своём лучшем виде, но надо сказать, что выбор она сделала отвратительный. Найти кого-то более достойного, чем надменный и жестокий маггл, видимо она не сподобилась.       Власть и сила, это две вещи, которые он уважал и желал. Ни мать, ни отец, ни его дядя не обладали ими, но что хуже – даже не стремились обладать. Каждый из них жил в своём болоте и считал это прекрасным. Хотя судьба много раз давала им шансы. Ну что ж, его мать долго шла к своей бесполезной кончине, однажды он всё же нашёл её могилу, на которой даже не было имени. Единственная милость по отношению к матери с его стороны заключалась в том, что он выгравировал заклятием на могиле её имя и годы жизни. Она так хотела носить фамилию своего грязнокровки, так пусть и носит её посмертно.       Сколько жертв, сколько сил, сколько поражений, и всё ради чего? Волан-де-Морт с некоторой горечью посмотрел в зеркало, то, что он видел там ему вовсе не нравилось. Нет, после всего того, что он сделал со своим телом, он уже давно не походил на того мальчика, каким он был, но всё же сейчас он выглядел ещё хуже чем всегда. Бледно-сероватая кожа, казавшаяся восковой, шелушилась и трескалась, от чего его лицо походило скорее на какой-то гигантский орех с полуоблезшей скорлупой. Глаза слезились, безумно раздражая его необходимостью поминутно вытирать их. А главное – больше всего он хотел просто лежать.       – Мой лорд... Я принесла вам обед.       В комнату просунула лицо Белла. Не видя его реакции, она позволила себе пройти и присесть рядом с ним на кровати. Он помнил её совсем молодую и прекрасную. Она так отличалась от обеих сестёр, она была бриллиантом в семье Блэк, её красота была горячей, страстной и... совершенно безумной как шляпник из одной детской книжки, которую он ещё ребёнком читал в детском доме.       – Я говорил, что хочу есть? – его взгляд не выражал ничего хорошего.       Ему нравилась и в чём-то даже льстила её собачья преданность. Это была та женщина, которая была готова за ним прыгнуть в огонь и в воду, но сейчас его раздражала даже она.       – Уйди...       Хотелось сказать не так и не то. Привычно-властным голосом, чтобы она помнила кто хозяин. Может быть швырнуть круциатус, потому что ошибка должна быть наказана, но сейчас он не мог. Были некоторые причины, заставлявшие щадить её. Пусть, потом он вернёт всё сполна.       Посмотрев как закрылась дверь за спиной Беллы, Волан-де-Морт нахмурился и одним движением волшебной палочки разнёс зеркало в сотни мелких осколков. Он слабел с каждым днём и ненавидел себя за это.

***

      – Гермиона, – кто-то позвал девушку. Она обернулась и обомлела, там в коридоре, на самом входе в комнатку, наспех переделанную под лабораторию стоял Гарри.       – Ты? – немного глупо спросила она. Конечно же это был он. Повзрослел, потерял то мягкое свечение в глазах, которое она в нем так любила раньше, стал выше и жёстче, но это был он.       Гарри сделал было шаг, но остановился и вопросительно посмотрел на Снейпа. Всё же это была его вотчина и соваться сюда было не просто неосмотрительно, но ещё и опасно. Снейп посмотрел на него со всей той презрительностью, на которую только был способен, но кивнул, позволяя войти.       – Осторожно, мистер Поттер, мне конечно отрадно видеть, что с годами вы стали чуть более вежливыми, и чуть более разумными, но всё же не с вашей неловкостью ходить там, где что-то варят.       Он благодарно кивнул, прекрасно понимая и то, что у Снейпа были причины ненавидеть всех окружающих, и то, что это был практически комплимент. Быстрым шагом вошёл в комнату и бережно обнял подругу.       – Как же долго мы не виделись...       – Ровно с тех пор, как вы, мистер Поттер, покинули эти берега. Не мне вам напоминать, что иногда бывает слишком поздно спасать того, кто вам дорог. Мисс Грейнджер, вы свободны пока, здесь я справлюсь сам, – он раздражённо дёрнул головой и отвернулся.       Нет, Поттер вовсе не был копией своего папаши, вероятно, отчасти это объяснялось тем, что тот не успел поучаствовать в воспитании отпрыска. И к чести самого Гарри, Северус должен был признать, что гены матери самым удивительным образом перетмешались с генами Джеймса, смягчив их. Гарри не было свойственно многое из того, что так ненавидел в его лице Северус, но всё же... Если бы Лили не сошлась с этим человеком, то она могла бы быть жива. Мысль в равной степени и гадкая, и горькая. Гадкая потому что его собственной вины было ни чуть не меньше, если не больше, а горькая потому что этот парень был вечным живым напоминанием того, что Лили больше нет.       Однажды Минерва сказала ему, что он слишком жесток к Гарри, и что не вина мальчика, что случилось то, что случилось. Он не стал отвечать, посчитав глупым вообще поднимать эту тему. Разве он объяснит ей, что он не жесток? Он мало делал, чтобы защитить этого парня? Он недостаточно пожертвовал? И нет, он прекрасно понимал, что вины Гарри уж точно нет, но очень бы не хотел, чтобы тот повторил его собственную судьбу и прошёл сквозь тот ад, через который прошёл Северус. Тогда они с Минервой серьёзно поругались, потому что с точки зрения самого Северуса, парень поступил неосмотрительно, оставив Гермиону здесь. Про отпрыска семейства Уизли он даже не упоминал. С точки зрения Снейпа там и говорить было не о чем, этот поступок весьма не красил Рональда.

***

      – Мне говорили, что он в основном... спит, – сказал Гарри, вопросительно посмотрев на Гермиону.       – Спит, ну можно и так сказать. Зелье отключает его сознание, не давая тому-кого-до-сих-пор-не-стоит-упоминать, разрушить его защиту и дать доступ к его воспоминаниям и мыслям. Но, Гарри, ты понимаешь, что так не может продолжаться вечно? Это же тоже не выход. Ты не видел как его измучило это, час или два он жил, а потом снова спал, чтобы через сутки получить ещё час-два жизни. Так тоже нельзя! Даже то, что мы здесь, это уже достижение, то, что он может работать, да не долго, но всё же! – горячо говорила Гермиона, а парень смотрел на неё так, словно видел её впервые. И вправду это та самая Гермиона, которую он знал?       – Да, я понимаю, – как-то скомкано сказал Гарри.       Он не очень много знал о их жизни в последнее время. Ему говорили, что они скрываются, говорили, что недавно благодаря усилиям Кингсли их перевезли в другое место. Говорили, что Снейп в основном находится в состоянии магического сна, но что скрывалось за этими словами? И сейчас на него вдруг повеяло всей той безысходностью, в которой Гермиона жила день за днём.       – Даже сейчас он очень многое делает! Ты думаешь это чёртово зелье, что мы сейчас варим, так просто сварить? Я до сих пор не уверена, что смогла бы сделать это без него даже имея на руках рецепт. Он тратит те три-четыре часа в день, которые у него есть, на Орден Феникса, каждый раз под угрозой того, что Волан-де-Морт снова попытается атаковать его разум. И знаешь, такое ведь уже было...       Гермиона зажмурилась, даже вспоминать о том дне было тяжело. Тогда Северус вдруг схватился за голову и тихо застонал. Гермиона сразу всё поняла. О, если бы она могла помочь! Уже в который раз она была бессильна и могла лишь наблюдать. Сколько длилась эта схватка? Наверное минуты две, но ей они показались вечностью, она сидела на коленях перед кроватью, на которой он спал, держала его за плечи и вглядывалась в глаза, силясь понять что же с ним сейчас происходит.       Тогда он смог, он пересилил и смог скрыть свой разум, не дав своему врагу ни капли информации. И тогда, впервые за долгое время он выпил зелье с видимым облегчением. Он и впрямь устал. А Гермиона ещё несколько дней спала, сидя в кресле рядом с его кроватью, почему-то боясь, что такое повториться даже во сне. Глупый конечно страх, для того он и пил это зелье, но что она могла с ним поделать?       – Знаешь, я вдруг подумал, что ты даже ни разу не спросила про Рона...       – Да? А, Рон, как он? Тоже приехал сюда?       Гарри помолчал, а потом улыбнулся:       – Наверное это и к лучшему. Да, у него всё нормально. Он много работает над собой, честно. И знаешь, я рад, что ты пережила это, вы можете быть прекрасными друзьями, но, кажется, только лишь друзьями.       Девушка пожала плечами. Наверное он прав, она и впрямь в последнее время совсем не думала о нём, у ней хватало и своих проблем.

***

      Высокий темнокожий мужчина стоял у стены, навалившись на неё и с самым серьёзным видом рассматривал свои ногти. Он бы многое мог сказать, но природная немногословность да и ситуация не располагали к пространным беседам.       – Гарри разговаривал с Гермионой и я думаю он многое переосмыслил, – сказала Минерва.       – Переосмыслил или его заставили переосмыслить? – уточнил Кингсли.       – А это не одно и то же? – нахмурились профессор трансфигурации и посмотрела на него как учитель на недостаточно прилежного ученика.       – Не совсем. Ему не дали составить свои выводы, ему подсунули уже готовые, показав Гермиону, которая в отчаянии, и заставив испытывать чувство вины, – покачал головой мужчина.       Он не одобрял таких методов, но... Но молчал, так как других у него всё равно не было. И ни у кого не было. Им был нужен Гарри, и тут уже сложно было выбирать.       – Слишком многое поставлено на карту, – сказала Минерва.       – Да, слишком многое... – согласился он.       Сказать-то он конечно мог многое, но смысл в его словах, если выбора у них всё равно нет?