вниз по спирали

twenty one pilots — my blood

Это помогает. Кажется, общение с Драко действительно идёт Пэнси на пользу, даже если бо́льшую часть времени она просто сидит с закатанными глазами, раздражаясь его несносному поведению. Серьёзно, когда Малфой успел стать настолько угрюмым и отрешённым? Паркинсон обзывает его глухонемым уже к концу первого дня, а Драко, в свою очередь, советует подруге подружиться с кем-то из первокурсников, раз уж ей так не хватает пустой болтовни. — У одиннадцатилеток как раз рот не закрывается, ты только послушай этот галдёж, — сетует юноша, как можно быстрее проносясь вместе с брюнеткой мимо кучки первогодок из Гриффиндора и Пуффендуя. Пэнси толкает блондина в плечо и игнорирует его жалобы о наличии синяка на этом самом месте. «Так тебе и надо», — думает она, поднимаясь по крутой лестнице замка и намеренно тыкая слизеринца своим острым ногтём в ту же самую область. — Стерва, — слышит она его злобный шёпот. На лице Паркинсон тут же появляется улыбка. Ну правда, это поднимает настроение. Они ходят вместе по людным коридорам, ощущая себя гораздо уверенней, чем несколько дней назад, и однажды даже корчат рожицы Блейзу. Пэнси не уверена на все сто, чьё выражение лица взбесило Забини больше, однако картинка того, как Малфой скашивает глаза и морщит свой идеальный нос, крутится в её сознании ещё несколько дней после. В итоге, всё это начинает напоминать довоенные годы. Вместо того, чтобы шептаться за их спинами, студенты настороженно опускают глаза в пол и молча их обходят. Драко и Пэнси спокойно выполняют домашнюю работу, сидя прямо по центру слизеринской гостиной, и даже не оборачиваются, когда вернувшийся с вечерней отработки Нотт, недовольно топая, проходит к себе в спальню. В библиотеке обычно немноголюдно, так что они находят нужные книги и без опаски читают их прямо перед носом других учеников. Поздними вечерами, когда замок пустеет, Паркинсон упрашивает Малфоя помочь ей в патрулировании коридоров, и он, хоть и со злобным рыком, но всё же соглашается. Однако несмотря на все улучшения, кое-что всё-таки остаётся неизменным: разговоры с посторонними до сих пор сводятся к минимуму. Ранее вечно готовый рявкнуть на толпу гриффиндорцев Драко, сейчас лишь мужественно поджимает бледные губы, натыкаясь на чей-нибудь презрительный взгляд. Пэнси подбадривающе трогает его за острый локоть, тем не менее, тоже еле сдерживаясь от едких комментариев, и они, с максимально возможным безразличием на своих лицах, двигаются дальше. Они идут вперёд. На патрулировании они пару раз сталкиваются с нынешней старостой львятника, Джинни Уизли, которая явно избегает смотреть им в глаза и изо всех сил игнорирует их присутствие, однако плетущаяся вслед за ней Грейнджер, не ускоряя шаг, устало кивает в их сторону в качестве приветствия. Пэнси и Драко сдержанно кивают ей в ответ. Твёрдым шагом они доходят до ближайшего поворота и сворачивают за угол, тут же шокировано поворачивая лица друг к другу. Они щурятся от Люмоса, горящего на кончиках их волшебных палочек, но всё же устанавливают зрительный контакт. — Она реально кивнула нам? — одними губами произносит Паркинсон, таращась на парня, и Малфой всерьёз пугается того, насколько сильно она распахнула глаза. Он лишь надеется, что они не выпадут, честно. Драко удивлённо пожимает плечами, отвлекаясь от неприятных образов, и, помолчав с несколько секунд, нерешительно произносит: — Кажется, да. — Охренеть, — протяжно шепчет слизеринка, и, что ж, на этот раз юноша с ней полностью согласен. Когда Пэнси замечает, что Малфой почти не спит, она становится особенно невыносимой и предлагает ему сначала наложить защитные чары на полог кровати, затем – подселить его к кому-нибудь другому, и, наконец, просит у блондина разрешения спать вместе с ним в общей гостиной. Драко говорит нет, нет и точно нет на все предложения девушки и вежливо просит её отвязаться первые два раза. На третий он, однако, не сдерживается и посылает её прямо в Запретный лес. После этого Паркинсон полдня ходит с недовольной миной и почти не разговаривает с ним, что, по мнению слизеринца, просто замечательно. Рай, определённо, выглядел бы именно так, если бы, конечно, Малфою суждено было туда попасть. Тем не менее, на долгое молчание брюнетки никогда не хватало, поэтому поздним вечером она ставит его перед фактом: она обязательно что-нибудь придумает. Драко сонно кивает подруге, желая поскорее от неё отвязаться, и наблюдает за тем, как она уходит к себе в комнату. Отлично. Вот теперь, впервые за день, он наконец-то может поесть. Немного приободрившись, мальчик вылетает из гостиной обратно в коридор и стрелой мчится в сторону кухни. Мерлин, только бы Паркинсон не начала доставать его ещё и по поводу голодовок. Разумеется, она начинает. Не проходит и пяти дней с момента их примирения, как прямо посреди ночи Пэнси, пыхтя и задыхаясь, поднимается на Астрономическую башню, волоча за собой огромный мешок коричневого цвета. Драко безразлично смотрит в сторону подруги, сидя на холодном каменном полу, и спокойно дожидается того момента, когда брюнетка подойдёт к нему вплотную и упадёт прямо на свою тощую задницу рядом с ним. — Я была в Хогсмиде, — говорит она шёпотом и бесцеремонно кидает мешок прямо Малфою на колени. Парень громко ругается, позволяя сумке упасть между своих бёдер, и злобно смотрит на Паркинсон, потирая ушибленные кости ног. Она, естественно, выглядит от этого донельзя довольной, и Драко приходит просто в бешенство. — И что, ты разобрала всю деревню на кирпичи и принесла мне их в качестве трофея? — цедит он, едва контролируя себя в приступе гнева. Мерлин, возможно, ему действительно стоило больше спать. Пэнси не обращает на его раздражение ровно никакого внимания и громко хохочет, толкая его в плечо. Снова. Видит Салазар, синяк блондина никогда оттуда не сойдёт. Драко нервно цокает языком, всё же открывая мешок под пристальным взглядом слизеринки, и с любопытством заглядывает внутрь. Глаза его мгновенно расширяются, а губы складываются в подобие буквы «о», и он поражённо выдыхает. Внезапная злость мальчика за секунду сменяется неприкрытым удивлением. А потом он смотрит на Паркинсон. — Это тебе, — подсказывает она Малфою, сжимая свои руки в кулаки напротив то и дело вздымающейся грудной клетки. — Я не знаю, почему ты почти не ешь, Драко, но ты, вообще-то, должен это делать. Не то чтобы есть один шоколад — это правильно, но мне будет гораздо спокойнее, если ты будешь питаться хотя бы им. Слизеринец не позволяет себе расплакаться, даже если очень хочется. Даже если глаза печёт, а в горле встаёт ком. Даже если нижняя губа начинает безвольно трястись, а сердце – благодарно биться. Он ещё раз окидывает взглядом огромное количество шоколадных плиток, лежащих в мешке, и затягивает узел обратно. Малфой не говорит «спасибо», конечно же. Зато он хватает с пола свою волшебную палочку и молча накладывает на Паркинсон Согревающее. Соприкасаясь плечами и бёдрами, они неподвижно сидят вместе и не произносят больше ни одного слова до самого рассвета. Так что, да, их общение определённо идёт им на пользу. Вот только помимо связи с Драко, Пэнси скучает ещё и по Харриет. Забавно, что даже не разговаривая с новенькой, а лишь молчаливо сидя рядом с ней на уроках, она успела к ней так привыкнуть. Так, что теперь её отсутствие кажется чем-то неправильным и странным. Так, что желание с ней побеседовать, становится всё сильнее и сильнее с каждым днём. Поэтому Паркинсон, убедившись, что Миллисент надолго покидает их комнату, однажды приводит туда Малфоя, заранее сообщив ему о том, что они будут караулить Эванс. Блондин, понятно дело, заинтересованным не выглядит, но всё же соглашается остаться до вечера, набрав с собой кучу конфет из сундука и вытащив пару плиток шоколада из холщового мешка, что ему подарила девушка. Они обсуждают уроки в течение десяти минут, после которых Пэнси принимается выворачивать содержимое своей тумбы, а Драко ложится на её кровать, уступая место и Хоупу. Они крепко засыпают спустя четверть часа, и когда Паркинсон заканчивает свои дела, она просто закатывает на это глаза, садясь прямо на пол и открывая первую попавшуюся под руку книгу. Эванс приходит ещё спустя час. Она кажется откровенно напуганной, когда открывает входную дверь и видит Пэнси, сидящую на полу с фолиантом в руках. Ещё хуже Харриет, кажется, становится, когда она, переведя взгляд на кровать соседки, натыкается глазами на Драко, который, отвернувшись к стене, тихо посапывает в мягкую подушку. Паркинсон с трудом сдерживает свой хохот. Не позволяя новенькой в ужасе убежать прочь, брюнетка с поразительной быстротой и лёгкостью вскакивает на ноги и тихо с ней здоровается. С подачи Пэнси, они шёпотом переговариваются по поводу кошмарного ливня, из-за которого отменилось занятие по Уходу за магическими существами, и в итоге Паркинсон уговаривает соседку встретиться вечером следующего дня в библиотеке вместе с ней и Драко, чтобы написать доклад, заданный профессором Бинсом. Когда Харриет всё же ссылается на срочные дела в гостиной, слизеринка позволяет ей сбежать, довольная тем, что у них наконец-таки случилась первая полноценная беседа. Теперь Эванс точно от неё не отвертится. «Главное, чтобы у Малфоя не случился приступ истерики, как только он узнает, о чём я с ней договорилась, — думает Пэнси, задёргивая полог на своей кровати и ставя на него Заглушающее. — Пусть Драко хоть одну ночь поспит нормально, раз уж он окончательно отрубился», — добавляет про себя девушка, прежде чем снова усесться на пол и продолжить чтение начатой ранее книги. Блондин не просыпается до самого утра и, в конце концов, Паркинсон засыпает тоже, так и не застав ни прихода Миллисент, ни, тем более, появления Харриет. На удивление, сон выдаётся спокойным.

when everyone you thought you knew deserts your fight i'll go with you

***

Вообще-то, Гарри не планировал соглашаться на встречу с Пэнси Паркинсон и (Мерлин, упаси) Драко Малфоем. Он просто хотел выпить положенную ему дозу оборотного зелья и отправиться бродить по коридорам замка, как он это делал несколько дней до этого, и как собирался продолжить делать после. Так что, его согласие можно было списать только на потрясающий эффект неожиданности, которого сумела-таки добиться слизеринка, сидя прямо на полу в их общей спальне с фолиантом в руках. Поговорив с девушкой на тему погоды и обсудив отмену одного из уроков, Гарри в спешке и панике удалился, сославшись на неотложные дела (и утвердительно ответив на неожиданное предложение брюнетки, чёрт бы её побрал). И снова ни одного грубого слова. Ни одного. До сих пор юноше было до ужаса странно наблюдать за тем, как ранее ничем не прикрытая надменность Паркинсон сейчас вдруг сменилась беспечным дружелюбием и радушием по отношению к нему самому. Гермиона и Рон, несомненно, упали бы в обморок от шока. Главное — не оказаться без сознания самому. Размышлять о том, какого чёрта в их комнате, прямо в кровати его соседки, вдруг оказался ещё и Малфой, Поттеру совсем не хотелось, поэтому он старался игнорировать данное происшествие настолько сильно, насколько вообще был способен. К сожалению, это также означало, что думать о чём-то, кроме этого, он не мог совершенно. Так что, да, тот вечер определённо выбил его из колеи. Вот почему он ответил «да», когда Паркинсон предложила ему встретиться в библиотеке вместе с ней и Малфоем. Вот почему он так катастрофически облажался в, наверное, миллионный (если, конечно, уже не миллиардный) раз. Разве можно было адекватно мыслить, когда с тобой мирно разговаривала та же самая Пэнси Паркинсон, которая чуть не сдала тебя Волдеморту несколько месяцев назад, а прямо позади неё тихо посапывал Драко Малфой, досаждавший Поттеру и его друзьям все предшествующие годы обучения в Хогвартсе? По мнению Гарри, ответ был очевиден. Так что, юноша, в очередной раз мысленно зарядив себе кулаком в нос, разочарованно простонал вполголоса, медленным шагом продвигаясь в сторону библиотеки. Звук эхом разнёсся по пустому коридору, и Поттер со шлепком опустил ладонь на впалую щеку, одновременно с этим качая головой из стороны в сторону. Идти на встречу с однокурсниками совсем не хотелось. Может, внешностью он и казался другим студентам той слизеринкой, которая могла наплевать на всё и на всех и которая была способна хоть на какую-нибудь коммуникацию, однако на деле вытеснить скверное настроение Гарри Поттера из тела Харриет Эванс ему по-прежнему не удавалось. Общаться с кем бы то ни было бывший гриффиндорец до сих пор хотел в самую последнюю очередь. Но и проигнорировать приглашение Паркинсон он не мог тоже. Всё-таки, убегать от проблем он не привык, даже если обучаясь на змеином факультете, это большим делом ни для кого другого не было. Очевидно, следовало выкинуть того дотошного гриффиндорца из своей головы как можно скорее, если он, конечно, не хотел в ближайшее время стать подружкой Паркинсон и Малфоя. «Думай о себе, думай о себе», —монотонно твердил Поттер в своих мыслях, в ужасе распахивая глаза от мимолётного видения Пэнси и Драко, идущих рядом с ним по Косой Аллее, вместо Рона и Гермионы. Нет. Такого допустить было нельзя. Сворачивая за угол, Поттер клятвенно заверил самого себя в том, что это первый и последний раз, когда он согласился на встречу со слизеринцами. Помимо этого, он пообещал сделать всё для того, чтобы больше его никуда и не звали. Он просто будет продолжать молчаливо кивать на любые реплики Паркинсон и как можно скорее списывать информацию из фолиантов в пергамент. Таким образом, девушка сможет в очередной раз убедиться в том, что Харриет на самом деле унылая и скучная, и больше никогда даже не подумает о том, чтобы пригласить её хоть куда-нибудь, а Гарри, в свою очередь, быстро расправится с заданным докладом и покинет нежелательную компанию в течение часа или двух. План казался просто блестящим. Подавив довольную ухмылку и немного повеселев от придуманного, Гарри ускорил шаг и чуть ли не вприпрыжку преодолел оставшееся до библиотеки расстояние. Всё-таки, иногда его слизеринская сторона действительно оказывалась не просто уместной, но и по-настоящему полезной. Наверное, однажды юноша даже мог бы сказать своей судьбе «спасибо» за такое стечение обстоятельств. Однажды. Но точно не сейчас. Замедлившись перед входом в библиотеку, Поттер поправил полы школьной мантии и постарался успокоить сбившееся дыхание. Мадам Пинс, как и прежде сидящая за дубовым столом прямо около высоких резных дверей, ненадолго оторвалась от чтения книги и придирчиво его осмотрела. Гарри тоже, не изменяя традициям, сделал вид, будто ничего не замечает, и проскользнул мимо скептически настроенной к новым лицам женщины прямо в читальный зал. Заметить расположившихся прямо у дальней стены слизеринцев юноше удалось сразу же, — светлая макушка Малфоя так и маячила перед лицами недовольно перешёптывающихся студентов, приятно контрастируя на фоне высоких книжных шкафов, сделанных из тёмного дерева. Честно говоря, Поттер с гораздо бо́льшим желанием присоединился бы именно к группе сплетников, обсуждающих возвращение в школу Пэнси и Драко, чем прямо под их обозлёнными взглядами направился прямиком к столику однокурсников, однако выбора у него не осталось, — Паркинсон робко помахала парню рукой, завидев знакомый силуэт. Гарри обречённо вздохнул, покрепче обхватил руками лямку от сумки с пергаментом и чернильницей и шагнул слизеринцам навстречу, тут же окружаемый вниманием учеников с других факультетов. В памяти парня промелькнули фрагменты, казалось бы, прошлой жизни, когда все вокруг презирали его самого сначала за то, что его имя вылетело из кубка, и он стал одним из чемпионов Турнира Трёх Волшебников, а затем — за то, что он без умолку говорил о возвращении Волдеморта, в то время как верили ему только Рон и Гермиона. Гарри мотнул головой в сторону, отгоняя прочь неприятные воспоминания и возвращаясь в настоящее, продолжая идти по направлению к Паркинсон и Малфою и не обращая внимания на остальных студентов. Так всегда было проще. Пэнси просияла, освобождая от фолиантов свободное место, и неуклюже пододвинула тяжёлый стул поближе к письменному столу. Она едва заметно ткнула Малфоя в бок острым локтём, из-за чего тот только сильнее отодвинулся и злобно зыркнул в сторону Поттера, тут же скрывая своё недовольство за обложкой какой-то полуразвалившейся книги. Компании Харриет он явно рад не был. «Что ж, по-видимому, некоторые вещи никогда не меняются, — подумал Поттер, подходя к нужному столу всё ближе и ближе. — По крайней мере, не одного меня тяготит эта встреча». Гарри про себя усмехнулся своим мыслям. С начала учебного года Драко ни разу не смотрел в его сторону с такой злостью, из-за чего парень уже почти начал понапрасну беспокоиться. Равнодушие блондина казалось чем-то странным и неизвестным, злоба же — привычным и нормальным. Придурок-Малфой был именно тем, с кем юноша умел справляться лучше всего, именно тем, кого он досконально знал и понимал. Поэтому, если безразличие блондина ко всему происходящему загоняло бывшего гриффиндорца в тупик, то его агрессивный настрой лишь помогал двигаться дальше. Возможно, Драко не так уж сильно изменился. Возможно, Гарри помнил, как нужно общаться с этим надменным куском дерьма. Возможно, это было именно тем, что поможет ему навсегда откреститься от общества слизеринцев. Пэнси же не станет по отношению к нему более дружелюбной, если он вдруг поругается с её единственным дружком? Наверняка нет. Так что, мальчик, внезапно для самого себя, вдруг осознал, что на этот раз Малфой не являлся его преградой, — на этот раз он являлся его спасением. Поттер опустил свою сумку на каменный пол, аккуратно вынимая из неё пергамент, чернильницу и перо и тихо поприветствовал однокурсников, поудобнее устраиваясь на стуле, стоящем напротив них, и обдумывая самые очевидные способы выбесить блондина. — Привет, — также шёпотом отозвалась Пэнси и как-то выжидательно уставилась на Малфоя, не снимая со своего лица слегка натянутой улыбки. Драко с деланным спокойствием медленно начал опускать книгу, закрывающую его лицо, на стол, заваленный учебными принадлежностями. Сначала Поттер увидел нахмуренные брови, затем — прищуренные глаза, опасно сверкающие и смотрящие точно в его направлении; потом из под корешка обложки показался слегка наморщенный нос, бледные щёки и сжатые в тонкую линию губы. Бесшумно книга опустилась на деревянную поверхность, а Малфой, очевидно, разрываемый на части между своим желанием хорошенько нагрубить новенькой и желанием Пэнси нормально провести вечер, вполголоса выдал: — Привет. На удивление, получилось неплохо. Гарри бы даже сказал, спокойно. Учитывая выражение лица блондина, Поттер готовился к чему-то более грандиозному. К примеру, к Оглушающему, летящему из кончика палочки Малфоя прямо ему в лицо, ну или, на худой конец, к ядовитому «полукровок сюда никто не звал, Эванс». Тем не менее, нынешний Драко не переставал его удивлять, поэтому Гарри лишь настороженно кивнул кислой мине слизеринца и нервно подвинул стул в противоположную от него сторону, скрипнув массивными ножками по полу. Пэнси напротив него облегчённо выдохнула, однако, не успели её плечи мягко опуститься, а тонкие пальцы рук расслабиться, блондин продолжил: — Мы с Пэнси уже нашли всю литературу, нужную для наших докладов, и ты, Эванс, неприлично опоздала... — В чём нет никакой проблемы! — выкрикнула Паркинсон, с силой наступая на ногу блондина каблуками своих туфель под столом. Некоторые студенты осуждающе цокнули языками, явно недовольные громкости, с которой девочка произнесла последние слова, однако мадам Пинс так и не появилась. Пэнси виновато ойкнула и сгорбила спину, признавая своё поражение. — Ты совсем сдурела?! — возмущённо прошипел слизеринец, полностью переключаясь на пристыженную подругу и буравя её сердитым взглядом. — Эти ботинки сделаны из кожи дракона! Паркинсон закатила глаза и раздражённо выдохнула, за секунду возвращаясь в прежнее положение и расправляя в уверенной позе неширокие плечи. — Раз твоя обувь правда такая крутая, то можешь не волноваться по поводу её сохранности — драконью кожу не возьмёт даже меч, — отчеканила она на этот раз как можно тише и со всей возможной строгостью. Драко возмущённо задохнулся и, не найдя ответа, обиженно хмыкнул, снова хватая книгу со стола и прячась за ней от однокурсников. Брюнетка грустно улыбнулась, вновь поворачиваясь лицом к Поттеру. — Это мой друг, Драко Малфой. Он немного нервничает при знакомстве с новыми людьми, поэтому не обращай внимания на этого недоумка, — объяснила Паркинсон настороженно застывшему Поттеру, — на самом деле он куда меньший мудак, чем пытается казаться, вот увидишь. Малфой на это надменно фыркнул, однако больше ничего не сказал, продолжая сверлить взглядом ни в чём не повинную книгу. Слизеринка ободряюще улыбнулась Поттеру, пододвигая к себе пергамент, на котором за время отсутствия мальчика уже образовался полноценный абзац, и обмакнула перо в чернила, приготовившись писать доклад дальше. Гарри смущённо поморгал, разочаровавшись в неудачности ссоры, и тоже принялся за работу. За столом воцарилось молчание. Подумать только, Драко начал высказывать все свои претензии ему, Гарри Поттеру, с самой первой минуты его появления. И как только эта Паркинсон могла оправдывать настолько ужасное поведение? Неужели это не вызывало у неё ни возмущения, ни отвращения? Неужели она не понимала, что характер Малфоя — прямая противоположность хорошему? Неужели она никогда не получала иного отношения к своей персоне? Драко Малфой был просто отвратительным, никого не ценящим идиотом, и он вёл себя подобным образом с самого детства, с самой их первой встречи в магазине у мадам Малкин. И вести себя иначе он просто не мог. Хотя, может быть, Пэнси действительно была права, когда говорила, что он не такой мудак, каким себя пытается показать. Потому что, очевидно, он ещё хуже. Блондину было плевать на всех и на всё, и если бы только Паркинсон открыла глаза пошире, она бы увидела, каким гнилым и злобным был её любимый дружок. Коварный, хитрый, надменный, жестокий и равнодушный — только эти прилагательные приходили Поттеру в голову, когда он думал о Малфое. Только они казались правильными. Только они выражали его собственное мнение по поводу «наиприятнейшего» характера слизеринца. Разумеется, парень только пользовался положением Паркинсон, считая, будто староста сможет его защитить. По мнению Гарри, сама Пэнси была нужна ему в последнюю очередь. Болтливая, заботливая и дружелюбная, она висела балластом на тонкой шее Драко, совершенно не понимающая своей ненужности и тягости. Даже думать долго не надо, чтобы понять наверняка, — Малфой просто испугался той стычки с Ноттом, и именно поэтому решил, будто брюнетка будет оглушать каждого, кто посмеет на него косо взглянуть. А Паркинсон только и рада услужить... Всё-таки, дружбой у слизеринцев называются максимально непохожие на это самое слово отношения. Гарри почесал затылок. Наверное, единственное, что надменный слизеринец действительно хотел бы иметь, — это его огромное проклятое поместье с не менее огромным садом, толпу домовиков, готовых выполнить любую его прихоть, кучу модных рубашек, мантий и штанов, горы денег и, разумеется, эти его чёртовы ботинки из драконьей кожи. «Прекрасный набор первоклассного мудака», — мысленно прокомментировал свои умозаключения бывший гриффиндорец, списывая нужную информацию из большущего пыльного фолианта, лежащего по левую руку от него самого. Малфой нетерпеливо вздохнул, работая над своим докладом, и, очевидно, проклиная всех профессоров за то, что этой работой приходится заниматься лично ему, а не какому-нибудь домовику из поместья. Поттер мысленно ухмыльнулся его страданиям, однако не согласиться с тем, что доклады были самой унылой и бесполезной из форм работ, было невозможно. Сам Гарри тоже терпеть не мог подобные домашние задания. Раньше ему и Рону с написанием подобной ерунды всегда помогала Гермиона, поэтому, если юноше и приходилось когда-то самостоятельно разбираться с материалом, то это было не так часто (и не так скучно, спасибо Уизли). Однако сейчас, в полной мере осознав своё одиночество, Гарри едва успел подавить свой разочарованный стон, понимая, что отныне и до конца учебного года, у него не было выбора, кроме как справляться со всей этой нагрузкой самому. И, что ж, это было довольно неприятное открытие. Поттер украдкой окинул взглядом сначала сосредоточенную Паркинсон, а затем — и Малфоя, работающих над своими собственными докладами. «Да уж, они точно друг другу помощь не предложат», — обречённо подумал юноша, в который раз с грустью вспоминая свою дружбу с Гермионой и Роном. Обзавестись такими друзьями, какие были у него, наверное, по-настоящему сложно. Потерять же их оказалось довольно легко. И это было логично. Если Грейнджер и Уизли были настолько верными, любящими и всегда готовыми броситься на помощь людьми, его настоящими друзьями, то Поттер и сам должен был быть готов к такой же сильной отдаче. Однако он готов не был. И он потерял их. Потерял, потому что он изменился. Потому что изменились они. Потому что внезапно их дружба стала ненужной. Потому что внезапно ему по душе стало одиночество. Потому что больше он, ясное дело, их не заслуживал. Поттер яростно обмакнул перо в чернильницу и продолжил писать. Думать больше ни о чём не хотелось. За скучной работой минуты тянулись как часы, и периодически Паркинсон тяжело вздыхала и говорила о том, как ей всё надоело, пытаясь разрядить атмосферу. Гарри на автомате кивал, соглашаясь со словами девушки, и продолжал писать букву за буквой, слово за словом, предложение за предложением. Когда Поттер закончил работать над своим докладом, Малфой уже читал какой-то магический роман, спящая Паркинсон валялась на столе, подложив под свою голову толстую книгу, которой ранее Драко закрывал своё бледное лицо, а за окном показалась полная луна, и небо приобрело синеватый оттенок. Начинало смеркаться. Облокотившись о спинку библиотечного стула и чуть отклонившись назад, Гарри устало потянулся и размял затёкшие мышцы спины. С его губ сорвался облегчённый вздох. Задание было выполнено. Он мельком глянул на сопящую во сне Паркинсон, изо всех сил игнорируя присутствие Малфоя, и обратил внимание на пергамент девушки. Её аккуратный вначале почерк с каждым абзацем становился всё хуже и хуже, и, кажется, окончательно превратился в прыгающие вверх-вниз печатные буквы на самом последнем предложении. Гарри понимающе хихикнул, вспоминая, как сам вытворял подобное ранее, надеясь досадить Снейпу и сделать свой доклад максимально нечитабельным. Кажется, ему пришлось отказаться от подобных выходок, когда профессор зельеварения заставил его переписывать одну и ту же работу несколько раз. Отмахнувшись от ностальгических воспоминаний и ещё раз пробежавшись глазами по исписанному девушкой пергаменту, он внимательно присмотрелся к последнему написанному предложению. Кажется, оно было незаконченным. Поттер прищурился. Оно точно было незаконченным. «Паркинсон отрубилась, так и не дописав доклад», — понял, наконец, парень. И действительно, объём её работы был в полтора раза меньше, чем у него самого и у Малфоя, даже несмотря на то, что писать девушка начала раньше их обоих. Немного замешкавшись, Поттер украдкой взглянул на Драко, который забавно хмурился, читая библиотечную книгу. Кажется, блондин ничего не заметит, если он по-быстрому поможет Пэнси и смоется в Большой Зал на ужин. Определённо. Ничего страшного произойти не могло. Вот только зачем ему вообще было помогать Паркинсон? Гарри задумчиво уставился в стол. Он ведь не хотел казаться дружелюбным. Он ведь не хотел давать повода приглашать его в библиотеку снова. Всё, что ему было нужно от сегодняшней встречи, — окончательно отвадить от себя слизеринцев и продолжить жить в спокойствии и одиночестве весь оставшийся учебный год. С другой стороны, была вероятность того, что в случае его неоценимой помощи сегодня, Пэнси тоже однажды поможет ему в ответ, а это казалось очень и очень заманчивым. К тому же, после такого широкого жеста, девушка увидит, как должны поступать настоящие друзья на самом деле, и поймёт, что Малфой в дружбе — полное дерьмо. А если после этого Паркинсон вдруг решит, что отныне они лучшие подружки, то Гарри прямо скажет ей о том, что общение ему не нужно, и что он ищет исключительно взаимовыгодные отношения. Это казалось простым. Простым и логичным. К тому же, он сможет осадить Драко и, возможно, увидеть его пристыженную (ну, или хотя бы удивлённую) физиономию. А это точно стоило таких жертв. Ещё раз взвесив все «за» и «против», юноша всё-таки решился и осторожно придвинул к себе чужой пергамент. Найдя в раскрытой перед Паркинсон книге нужное предложение, Поттер продолжил её труды, скрипя собственным, испачканным в густых чернилах пером по плотному пергаменту. Новые слова, написанные его рукой, медленно появлялись рядом с теми, что нанесла на слегка шершавую поверхность сама девушка, и увлечённый Гарри даже не заметил скептического взгляда, направленного в его сторону. Но голос он всё же услышал. — Что это ты делаешь, Эванс? — растягивая гласные звуки, поспешил осведомиться Малфой. Поттер посмотрел на Драко, отложившего ранее читаемую книгу в сторону. Прокашлявшись и попытавшись придать своему голосу необходимую серьёзную интонацию, юноша ответил: — Помогаю Пэнси дописать её доклад. Он вновь обмакнул перо в чернила и дописал до точки. Кажется, с этим абзацем покончено. — Слушай, Эванс, без обид, но пишешь ты хуже, чем горный тролль, — усмехнулся блондин. Гарри удовлетворённо ухмыльнулся, заслышав в голосе слизеринца нотки удивления. Ему всегда было приятно поставить Малфоя в неловкое положение, даже если от этого он начинал язвить с удвоенной силой. Серьёзно, быть тем, кто выбивает Драко из колеи — безгранично прекрасно. Внешне не обратив внимания на фразу юноши, Поттер продолжил выполнять чужое домашнее задание, однако тут же был прерван. Надменно глядя прямо в глаза бывшему гриффиндорцу, блондин взял книгу, с которой тот работал, и насмешливо поднял бровь. Пришло время Гарри задавать вопросы. Положив перо на стол рядом с пергаментом и откинувшись на спинку стула, он тихо поинтересовался: — И что это значит? Драко ухмыльнулся, очевидно, довольный своим превосходством, и ответил: — Что я буду диктовать. — Ты же книгу читал! — возмутился Поттер такому наглому вмешательству, однако отговаривать слизеринца не торопился. — А, ты про это? — он небрежно отодвинул от себя старенький магический роман. — Я в жизни не читал ничего ужаснее. Кажется, это написала одна из подружек Скитер. Гарри не удержался от смешка, поудобнее устраиваясь на жёстком стуле. Хоть идея взаимодействия с Малфоем и не вселяла в юношу ничего, кроме липкого чувства неохоты, отказываться было бы очень глупо. Раз Драко в кои-то веки решил побыть образцовым другом, Поттер его отговаривать не станет. В конце концов, может, он и правда мог измениться точно так же, как изменилась и Пэнси? Может, их дружба и не была такой уж безнадёжной? Может, за этим стояло что-то большее? В любом случае, сейчас парню было не до этих размышлений. Всё ещё ощущая себя до невозможности странно, Гарри снова взял в руку перо и кивнул ожидающему его ответа Драко. Им предстояла долгая работа. И, кто знает, может, кроме потрясающих ботинок из драконьей кожи, Малфой действительно заботился ещё кое о чём? Или кое о ком. В любом случае, это Поттеру только предстояло выяснить...