вниз по спирали

В конце концов, всё заканчивается тем, что они практикуются в Окклюменции почти две недели. Драко и Пэнси продолжают с недоверием коситься в сторону Гарри и Луны каждый раз, когда они встают в пару, и Поттер изо дня в день демонстративно поворачивается затылком к их внимательным взглядам. Он действительно прилагает почти все свои усилия для того, чтобы сделать вид, будто ничего не замечает, и из-за этого не может побороть ни один ментальный барьер Лавгуд. Девушка совсем не выглядит удивлённой. Честно говоря, Окклюменция никогда не была его сильной стороной. Однако, если раньше Гарри сомневался в том, что хуже, чем на тренировках Снейпа, этим чарам он сопротивляться не может, то сейчас он убедился окончательно: не существовало на всём белом свете предела его никчёмности. Луна осторожно опускает волшебную палочку, тихонько тормоша Поттера за худое плечо. Туман в голове рассеивается, и пульсирующая боль без промедления ударяет прямо в виски. Подступает тошнота. Гарри сгибается пополам и садится прямо на пол, краем уха успевая услышать, как блондинка накладывает на него Охлаждающее. Он трогает лицо. Конечно, оно всё в испарине, разве могло быть иначе? Прохлада немного проясняет сознание, и Поттер облегчённо выдыхает, вытирая пот со взмокшего лба. Голова продолжает раскалываться от боли, но, честно говоря, спустя несколько занятий, он ожидаемо начинает к этому привыкать. В конце концов, привыкнуть всегда было проще всего. Однажды он привык к тому, что шрам в виде молнии нещадно жгло чуть ли не каждую минуту, и научился с этим жить. Однажды он привык к тому, что Рон и Гермиона ждали его в Хогвартсе каждый год после ужасного лета с Дурслями, и научился терпеливо предвкушать их скорую встречу. Однажды он привык к многочисленным смертям знакомых людей; привык к разочарованию, которое он всюду нёс следом за собой; привык к тому, что люди могут с одинаковой силой и любить его, и ненавидеть. Привыкнуть к головной боли кажется самым простым. В любом случае, с этим можно пытаться жить. Остальное же, по мнению парня, является не настолько важным, чтобы понапрасну беспокоиться. Болезненно кряхтя и отнимая руку от влажного лица, юноша видит, как Луна присаживается рядом с ним на колени. — Тебе не стоит так много думать о том, как бы избежать взглядов Пэнси и Драко, Гарри. Они ведь тоже практикуются, и поэтому сосредоточены друг на друге, а не на нас. Окклюменция требует серьёзных усилий, и ты должен приложить их, чтобы сопротивляться мне, — шепчет Лавгуд ему на ухо. Конечно, ведь она так легко его читает. Разве существует в мире более лёгкая задача, чем проникновение в сознание Героя? Поттер так не думает. С тяжёлым вздохом он поворачивается в сторону, тут же натыкаясь на вопросительный взгляд обеспокоенной Пэнси, уже (Гарри в этом уверен) готовой кинуться ему на помощь. Он устало мотает головой из стороны в сторону (всё и правда нормально, ладно?), и Паркинсон недовольно хмурится, однако всё же возвращается к Малфою, неловко замершему у каменной стены. Поттер смотрит прямо Лавгуд в глаза. — И это ты называешь «сосредоточены друг на друге»? Девушка загадочно улыбается, внимательно рассматривая потрескавшийся потолок, и тихо отвечает: — Это естественно, что она обратила внимание на то, что тебе стало плохо. Так друзья обычно и делают. Гарри недоверчиво хмыкает, перебирая подрагивающими пальцами подол тёмно-синей юбки. Это всё ещё кажется слишком странным. — Мы не друзья, — просто говорит он, кладя руки между бёдер. Полумна осуждающе хмурится, прекращая бегать глазами по классу. Она кладёт волшебную палочку на пол и скрещивает ноги, обтянутые в узкие штаны серого цвета, чтобы удобнее устроиться рядом с пытающимся отдышаться Поттером. — Ты помог Пэнси избежать похода в лазарет в самый первый день занятий, занимался с ней и Драко в библиотеке, помогал ей закончить доклад по Истории Магии. Ты сидел с ней на уроках, ходил с ней по коридорам, и сейчас говоришь, что это не дружба? — её голос звучит возмущённо. — Э-э-э... — красноречиво выдаёт Гарри, явно не готовый к такому напору, — да. Это ничего не значило. Лавгуд скептически поднимает брови, сохраняя нейтральное выражение лица. — Если бы на моём месте сейчас была Гермиона, ты бы уже давно получил по голове, Гарри. Юноша начинает чувствовать себя ещё более некомфортно, когда отвечает: — Ну, к счастью, это не она, да? И вообще, откуда ты узнала про всё это? — в спешке меняет он тему. — Я никому про это не рассказывал. — Не забывай, что я была в твоей голове, — спокойно объясняет Луна, — и даже если ты это отрицаешь, я точно знаю, что это имеет для тебя значение. Если сомневаешься, то просто вспомни, как ты зациклен на том, что Драко или Пэнси могут смотреть на тебя. — Ну, раз уж ты действительно была в моей голове, то должна понимать, как это всё глупо, — яростно шепчет Поттер прямо подруге в лицо. — Я бросил прежнюю жизнь, потому что больше не хотел ни с кем общаться, но тут же влип в какие-то новые отношения, хотя всё, чего я правда хотел, — побыть в одиночестве и не возвращаться к тому, что делает мне больно. — Знаешь, что я думаю по этому поводу? — риторически интересуется у Поттера девушка. — Тебе нужен перерыв не от общения со всеми людьми, а от общения с теми людьми, которые напоминают тебе о войне. Вот как это на самом деле работает. — Но… — Нет, Гарри, теперь ты обязан меня выслушать, — резко прерывает его Луна. — Я не думаю, что твой поступок со всем этим перевоплощением в Харриет правильный. Но я понимаю, что, возможно, это было необходимо конкретно для тебя. Ты объясняешь это самому себе так, будто ты бросил прежнюю жизнь для того, чтобы больше ни с кем и никогда не общаться, но разве это правда? Если бы ты действительно хотел именно этого, то ты бы заперся у себя дома и забросил обучение. Ты бы оборвал все связи, сменил бы имя, возможно, переехал бы в другую страну. Ведь для тебя это не проблема. Нет ничего проще, чем стереть себя из жизни своих друзей. Но ты этого не сделал. Ты решил использовать оборотное и приехать в Хогвартс снова, а знаешь почему? — она делает небольшую паузу, следя за пристыженным выражением лица Поттера. — Потому что ты надеешься вернуться. Потому что ты дал себе лишь один год такой жизни. Потому что ты не бросил своих друзей, а просто дал себе передышку. И если ты боишься, что, подружившись с кем-то другим, ты предашь старых товарищей, то это не так. Если тебе нравится с кем-то общаться, общайся. И когда ты будешь готов вернуться к прежним отношениям, просто сделай это. Ты оставил себе шанс вернуться обратно, и дал себе шанс попробовать что-то новое. Так что, не стоит болтаться где-то между, не имея смелости ни продолжить старое, ни начать новое. Этим ты делаешь хуже только себе. И, кстати говоря, я очень советую тебе присмотреться к Пэнси и Драко. Ты не знаешь, но я чувствую, — это что-то невероятно прекрасное. Совершенно не обращая внимания на продолжающих практиковаться в Окклюменции студентов и пытаясь взять под контроль заново сбившееся дыхание, Поттер в шоке смотрит на внезапно затихшую Полумну. Блондинка вновь начинает задумчиво глядеть по сторонам, как это свойственно только ей, и Гарри всерьёз думает о том, что вся её пламенная речь ему послышалась. Наверное, он бы в этом полностью уверился, если бы щёки когтевранки не алели так сильно, и если бы его сердце не было готово прямо сейчас вдруг остановиться от сильнейших пульсирующих толчков, свидетельствующих об огромном эмоциональном потрясении Героя. В конце концов, он молча поднимается на ноги, на удивление твёрдо стоя на полу, и протягивает руку Лавгуд. Поттер ничего не отвечает. Луна не просит его это сделать. Она больше не лезет к нему в голову, и лишь ослабляет барьеры, чтобы парень мог посмотреть на то, что происходит в её собственной жизни. Гарри не может пробиться дальше нечётких картинок несчастного лица Гермионы, ковыряющейся в тарелке молочной каши, и к концу занятия чувствует себя ещё более вымотанным, чем обычно. Прощаясь с Луной, юноша негромко хвалит её серебряные заколки в виде стрекоз. Они странные и чересчур громоздкие, но действительно ему нравятся. Полумна благодарно улыбается и, слегка приобняв друга, спешит на обед. Гарри наблюдает за тем, как она, немного подпрыгивая, скрывается за углом, пока не остаётся в коридоре в полном одиночестве. А потом он отправляется искать Пэнси и Драко. То есть, Паркинсон и Малфоя, конечно же.

***

harry styles — fine line

Гарри находит слизеринцев в Большом Зале. Он неуверенно крадётся по направлению к расслабленной Паркинсон, всё ещё раздумывая над словами Лавгуд и опасаясь возможных последствий дружбы с теми, кто знать не знает, что он — Гарри Поттер. К чему же всё это приведёт? Привяжется ли слизеринка к Харриет настолько сильно, что больше не сможет отпустить? Понравится ли Эванс её напыщенному подонку-другу, или он так и будет смотреть на девушку, закатив в недовольстве яростно блестящие глаза? Проклянёт ли его обиженная Паркинсон на пару с Малфоем, если однажды поймёт, кем он является на самом деле? И, к тому же, вдруг Луна ошибается? Вдруг это не то, что нужно Поттеру на самом деле? Вдруг эта дружба лишь быстрее отнимет у Гарри оставшиеся силы, и тогда ему действительно не останется ничего, кроме как собрать свои вещи и переехать в другую страну? Вдруг это совсем лишит его шанса на воссоединение с Роном и Гермионой? Тогда абсолютно всё будет потеряно. Он просто не сможет вернуться. Поттер начинает паниковать, останавливаясь на полпути и пытаясь собрать все мысли в одну кучу. Размышлять о стольких вещах разом всегда казалось ему трудным, но после долгой практики в Окклюменции голова юноши совсем отказывается работать. Боль в висках усиляется от его попыток решить, что же делать, и Гарри понимает, что лучшим способом избавиться от ненужного напряжения, сейчас будет лишь наименьшая умственная активность. «Можно подумать, она у меня хоть когда-то бывает лучше, чем сейчас», — мысленно отмечает он, морщась от боли. С этим, без сомнения, нужно заканчивать. Долго думать парню обо всех возможных исходах новых отношений, однако, и не приходится, потому как внезапно обернувшаяся в его сторону Пэнси боязливо поднимает ладонь в намёке на дружелюбное приветствие. Подходя немного ближе, Гарри робко машет ей в ответ. Преодолев оставшееся до Паркинсон расстояние, парень неловко плюхается на место за слизеринским столом рядом с ней. На Малфоя, прямо сидящего по левую сторону от девушки, Гарри по умолчанию не обращает ровно никакого внимания. Судя по абсолютно не изменившемуся положению блондина, Поттер заключает, что он придерживается той же самой тактики. Что ж, пусть так. Сегодня у юноши нет никаких сил на какую-либо коммуникацию с придурками. Тем более, с совершенно чокнутыми. Пэнси (тоже, разумеется, совсем чокнутая, ну или, скорее, чокнутая, но не совсем), кажется, выглядит радостной, и даже собирается что-то сказать (наверняка что-то обыденное, вроде замечания о погоде или прошедшем занятии), однако её невежливо перебивает недалеко расположившийся Забини. Он абсолютно ужасно растягивает гласные, и, по мнению раскалывающейся головы Гарри, несомненно пытается довести всех рядом сидящих студентов до смерти от инфаркта своей кошмарной манерой речи, когда выкрикивает: — О, это же та самая Харриет Эванс, которая за две недели непрерывного обучения Окклюменции до сих пор так и не смогла поставить ни одного барьера! Может, ей просто нравится лежать на полу и страдать от головной боли, представляя себя Пэнси Паркинсон, как думаете? — спрашивает он у мерзко хихикающих Нотта и Гойла. Серьёзно, куда банальней? У Малфоя оскорбления были в сто раз разнообразней. Гарри просто закатывает глаза, накладывая еду себе в тарелку. — Закрой рот, Забини, — бросает в сторону Блейза Пэнси, даже не поднимая на него глаз. — А что такое, Паркинсон, ты у нас теперь защищаешь убогих? — издевается над ней слизеринец. Нотт и Гойл смеются ещё сильнее, и голова Поттера буквально трещит по швам. Серьёзно, это становится проблемой. Если практики по Окклюменции не закончатся в ближайшем будущем, он просто уйдёт жить в лес. По крайней мере, если там и будет какой-то шум, то не от ужасающего гогота студентов. — А что, Забини, тебя нужно защитить? — ядовито интересуется Пэнси, возвращая Гарри в реальность. — Всё нормально, не нужно с ним ругаться, — устало говорит Поттер возмущенной Паркинсон. — Лучше просто игнорируй его, — от шума у меня болит голова. — О нет, бедная Эванс, у неё болит голова! — дразнит Блейз бывшего гриффиндорца, вызывая ещё один приступ смеха у своих друзей. — У Эванс болит башка, у Паркинсон отсутствует самоконтроль, а Малфой забыл, как нужно накладывать еду в собственную тарелку и теперь ест совместно со своей подружкой-идиоткой. Как хорошо, что все ненормальные отныне держатся вместе и не лезут к адекватным людям... — Захлопни свой чёртов рот! — орёт на вмиг притихшего Забини внезапно вскочивший с места Драко. — Ты ничего не знаешь! Ты не жил с ним в одном доме! Родители не накачивали твою еду снотворным каждый раз, когда творилось неладное! Ты не имеешь никакого права говорить об этом! Блейз, Нотт и Гойл выглядят напуганно, когда во все глаза таращатся на возвышающегося над ними блондина и впервые за долгое время поражённо замолкают. Поттер думает, что это разумно, — он ни разу не видел, чтобы Малфой настолько выходил из себя. — Драко, прекрати, — Паркинсон незамедлительно реагирует на этот выпад и пытается успокоить раскрасневшегося от злости друга. — Ты не хочешь всем об этом рассказывать. Не стоит так орать. Лучше пойдём отсюда, поедим позже. Она немного нервно подталкивает Малфоя к выходу, и тот, на удивление, спокойно слушается девушку, не пытаясь оттолкнуть её ладонь. Другие студенты странно на них смотрят, но Пэнси глядит прямо перед собой, а Драко сверлит глазами пол, очевидно, стесняясь своей недавней вспышки гнева. Его щёки всё ещё горят, а пальцы сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, когда нежные руки брюнетки направляют его в нужную сторону. Изо всех оставшихся сил игнорируя головную боль и стараясь не думать о задетом за живое Малфое, Гарри поднимается следом и, набрав побольше булочек, следует за удалившимися слизеринцами. Уходя прочь, он ни разу не оборачивается. Едва поспевая за быстрым шагом Драко и Пэнси, он понимает, что ещё ни разу не видел настолько разъярённого блондина. Это кажется ему слишком личным. И, наверное, человеческим. Он не знает, как на это реагировать.

***

Втроём они не отходят друг от друга целую неделю, и Гарри впервые за долгое время начинает чувствовать себя… живым? Он искренне смеётся, когда посреди ночи Пэнси вдруг устраивает викторину «Кто же Забини на самом деле». Они сидят на кожаных диванах в слизеринской гостиной, Поттер хочет спать и ничего не соображает, однако возбуждённую Паркинсон это ни капли не волнует, и, растормошив задремавшего Малфоя за плечо, она спрашивает: — Драко, скажи, кто Забини на самом деле? — Отстань, дура, — ноет блондин в своей привычной манере, — я спать хочу. Он поворачивается к подруге спиной, утыкаясь носом прямо в спинку огромного дивана. Его платиновые пряди в совершенном беспорядке, и это первый раз, когда Гарри понимает, что ему на самом деле плевать. — Скажи, и отстану! — кричит девушка прямо ему в ухо, и Поттер думает, что вот сейчас-то слизеринец ей точно врежет. Малфой подскакивает от испуга, сонно хлопая веками и выглядя при этом абсолютно дезориентированным, однако драться лезть не спешит. Вместо этого он глядит на хихикающую Паркинсон так, как будто она совсем спятила (становится всё труднее это отрицать) и медленно меняет прежнее положение на сидячее. — Я, чёрт возьми, надеюсь, что ты свернёшь себе шею завтра утром, — невнятно бормочет он низким от сонливости голосом. Гарри ловит себя на том, что глупо улыбается, наблюдая за взаимодействием Драко и Пэнси. Он тихонько смеётся над ними и зарабатывает от Малфоя странный взгляд в свою сторону, однако это его совсем не смущает. — Не сверну, даже не надейся! — отвечает Пэнси. — Ну так что, скажешь нам, кто такой Забини? Блондин закатывает глаза, пытаясь пригладить растрёпанные волосы рукой. Безуспешно. — Идиот, — просто говорит он, совершенно не заинтересованный в беседе. — Правильно! — поощряет его Паркинсон. — А ещё? — Заносчивый ублюдок, абсолютный кретин и просто невозможный тупица. — Именно, — девушка выглядит слишком радостной для той, кто не спит в три часа ночи. — А теперь Харриет. Как ты думаешь, каким образом нужно себя вести, когда ты встречаешь кого-то настолько неприятного? Поттер всерьёз задумывается, размышляя над ответом. Он с замиранием сердца отмечает, что девушка пытается подбодрить Малфоя, показав ему, насколько малую роль Блейз играет в их жизни, и не может не подыграть: — Наверное… — нерешительно тянет он, — нужно игнорировать такого человека настолько сильно, насколько возможно. А если он намеренно к тебе лезет, просто помнить о том, какой он болван, — он ненадолго замолкает, неуверенный в том, стоит ли говорить последнюю фразу, но всё же сдаётся. — Ну, и иногда можно показывать ему неприличные жесты. Знаете, просто, чтобы увидеть, как он закипает. Паркинсон громко хохочет, со всего маху приземляясь на диван рядом с Малфоем, отчего последний слегка подпрыгивает от неожиданного толчка. Гарри смеётся вместе с ней, подбирая под себя замёрзшие ноги и сильно щурясь от огромной улыбки на своём лице. Когда на смех больше не остаётся никаких сил, он снова смотрит на притихшего Драко. Блондин нерешительно улыбается ему в ответ.

***

— Я придумала! — восклицает Пэнси во время одного из их патрулей. Она берёт Малфоя и Поттера за руки и несётся обратно в общую гостиную, невероятно хватко сжимая их холодные ладони. Гарри изо всех сил старается не споткнуться об свои же ноги из-за бешеного темпа и непонимающе смотрит на блондина, одними губами произнося два слова: «что» и «происходит», когда тот кидает на него ответный взгляд. Драко пожимает плечами и крутит у виска светящимся кончиком волшебной палочки. Его лицо выглядит ещё более болезненно от тусклого освещения. Поттер пытается не думать о том, что это его беспокоит. Паркинсон называет нужный пароль, и втроём они мигом влетают в гостиную, где Малфой тут же драматично выхватывает своё изящное запястье из рук девушки и медленно его разминает, негромко жалуясь на синяки, что обязательно появятся завтра утром. Гарри вопросительно смотрит на девушку. — Я придумала, что нам делать с тем, что у тебя нет возможности спать у себя в комнате, Драко, — быстро сообщает она им обоим. — У Малфоя нет возможности спать в своей комнате? — переспрашивает Гарри у Пэнси, потому что, ну, ему никто об этом не говорил. — Да, — слизеринец закатывает глаза. — Полагаю, Макгонагалл долго голову ломала, с кем бы меня поселить, чтобы уже на следующий день я проснулся с переломанными конечностями. — Не говори ерунды, — отмахивается от сказанного брюнетка, — она не могла этого знать. Драко живёт в одной комнате с Ноттом и Забини, — объясняет она Гарри, — поэтому он и предпочитает спать на диване в гостиной. Поттер в ужасе распахивает глаза, неверяще глядя на блондина, но тот лишь пожимает плечами. — А что такого? — спрашивает он у бывшего гриффиндорца. — Ты, между прочим, тоже на креслах дрыхнешь. Гарри невесело усмехается, понимая, что нет, это не одно и то же. По крайней мере, он отказывается спать в комнате не потому, что его могут прикончить. Он просто избегает общения с девчонками, ну и, может быть, совсем немного побаивается Миллисент. В любом случае, эта идиотка не сможет сделать ничего серьёзнее перекраски всей его одежды в ярко-розовый цвет, а это даже отдалённо не сравнится с той опасностью, которой оказался подвергнут Малфой. И ведь он даже не жалуется. Просто поразительно! — Давайте-ка потом разберёмся, кто и где у нас дрыхнет, — прерывает размышления Поттера Паркинсон. — Я знаю, что мы сделаем с твоей проблемой, Драко. Слушайте внимательно.

***

Гарри думает, что он сходит с ума. Иначе объяснить то, почему он согласился помочь слизеринцам, просто невозможно. План Пэнси оказывается до невозможности примитивным: она и Малфой будут по очереди спать в её кровати, таким образом, более или менее высыпаясь хотя бы раз в две ночи. Роль Поттера же заключается в том, чтобы помогать девушке незаметно проводить блондина к ним в комнату, «потому что Миллисент может быть настоящей занозой в заднице», — объясняет Паркинсон. Не то чтобы Гарри с ней не согласен. Юноша тихо крадётся к постели Булстроуд и незаметно снимает наложенное ею Заглушающее, убеждаясь в том, что она крепко спит. Он машет рукой застывшим в дверях слизеринцам, и те на цыпочках проходят внутрь, бесшумно запирая за собой массивную дверь спальни. — Люмос! — шепчет голос Пэнси. В комнате становится немногим светлее, и они вместе тихо проходят к кровати Паркинсон. — Ты специально, что ли, самую дальнюю койку заняла? — ворчит Драко, когда они втроём забираюся на постель и задёргивают полог, накладывая на него дюжину Заглушающих и Защитных заклинаний. Просто на всякий случай. — Вообще-то да, — спокойно отвечает ему брюнетка, — мимо дальних кроватей никогда не ходят туда-сюда по ночам, поэтому они самые удобные. — Как по мне, самое лучшее расположение у тех, которые стоят ближе к выходу, — говорит Малфой, поудобнее откидываясь на подушки. — Во-первых, до них ближе всего идти. А во-вторых, из-за близкого расположения к двери, можно подслушать массу интересного. Чёртова Булстроуд знала, где самое идеальное место. — Не думала, что ты так любишь греть уши, — комментирует Пэнси услышанное. Они ещё недолго обсуждают детали пребывания Драко в их комнате, из которых Гарри узнаёт, что выводить парня из их спальни тоже придётся именно ему («Ведь только ты, Харриет, можешь видеть, здесь Миллисент, или уже нет», — объясняет ему Паркинсон), и что теперь у него нет другого выбора, кроме как проводить ночи в комнате. От последнего Поттер чуть ли не впадает в настоящую панику, потому что если он вдруг увидит переодевающуюся Булстроуд, то его уже ничего не спасёт, это точно. Пэнси утешает его тем, что их соседка предпочитает менять одежду за задёрнутым пологом. Дышать от этого бывшему гриффиндорцу становится немногим, но легче. Малфой в это время усиленно делает вид, что смеётся не над перепуганным Поттером. Лёжа у себя в постели часом позже, Гарри не может не признать, что его жизнь приняла совершенно неожиданный поворот. А ещё, он не может не думать о бедной Паркинсон, которая ушла ночевать в общую гостиную. Поэтому он встаёт с тёплой постели и как можно быстрее спускается к девушке. Недолго думая, он трясёт брюнетку за плечи и, дождавшись, когда она распахнёт свои сонные глаза, тихо спрашивает: — Как думаешь, мы поместимся вдвоём на моей кровати? Конечно, они помещаются. Пэнси недолго ворчит по поводу того, что Хоуп залез спать к Драко, а не к ним, но в итоге успокаивается, когда Поттер терпеливо объясняет, что у них и без того мало места. Ещё спустя четверть часа девушка мирно посапывает в мягкую подушку Гарри. Прежде чем отключиться окончательно, юноша всё-таки заключает: он совершенно точно чокнулся.

***

Гарри думал, что всё шло просто прекрасно. Он думал, что Малфой больше не выглядел как смерть (но на самом деле, до сих пор выглядел как тот, за кем она скоро придёт); думал, что Пэнси стала в разы счастливей, и что сам он начал ощущать гораздо больше спокойствия и умиротворения, чем раньше. Сейчас он чувствовал, что всё поменялось. Поменялось в лучшую сторону. Это было не совсем тем, на что он рассчитывал, когда возвращался в Хогвартс, но, давайте честно признаем, что жизнь довольно часто преподносила ему сюрпризы. Гарри думал, что, раз уж всё наладилось, даже без его прежних друзей, это будет не так уж легко у него отнять. Но, разумеется, он ошибался. Он думал о том, что всё поменялось к лучшему, ровно до тех пор, пока одна из школьных сов не принесла ему письмо. Письмо от Гермионы Грейнджер.

put a price on emotion i'm looking for something to buy you've got my devotion but man, I can hate you sometimes