[ c o n n e c t i o n ]

      Я замерзаю. Не сказала бы, что прям окоченела, но кончики пальцев словили неприятные, похожие на мурашки помехи — словно онемели. Может, это лишь иллюзия, созданная моим сознанием, но кажется сегодня действительно прохладнее, чем обычно. Эн весь день сновал туда-сюда довольный — ему такая температура как раз по душе. Но не мне! Кажется, если я просижу на таком морозе ещё немного, то покроюсь инеем и обрасту сосульками. Но мне не хочется идти в корабль, где мы с Эн ночуем. Не хочу спать. Ничего не хочу.       Не могу достоверно описать то чувство тоски, что меня охватило сегодня. Вот просто на ровном месте пришли воспоминания о том, как меня бросил отец. Да, Эн не убил меня, но кто знает — если бы папа выстрелил из рельсотрона, может, было бы проще… Или если бы Эн от меня избавился, не пожалев в тот момент. Он ведь собирался уничтожить меня, и сделал бы это, если бы… если бы не случилось то, что произошло в итоге. Всё сложилось бы по-другому, если бы не…       Я вздохнула. За спиной послышался шум. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Эн — идёт, словно медведь сквозь валежник, наступая на всякий мусор, спотыкаясь так неуклюже о те трупы, что лежат в снегу. Поверить не могу, что этот забавный и простоватый парнишка убивал моих собратьев, стоя бок о бок с остальными демонтажниками. Он совсем не похож на безэмоциональную машину для убийств. Он… просто слишком милый для этого. И я бы в жизни не подумала, что он может хоть пальцем кого-то тронуть, если бы он не напал на меня сам несколько недель назад.       Наконец, Эн остановился метрах в двух от меня и, неуверенно потоптавшись, с улыбкой в голосе поинтересовался:       — Ууузи, а ты что тут на морозе сидишь?       — Хочу и сижу, отвали, — кинула через плечо я. Мне было комфортнее думать о своём прошлом одной, а не в компании бывшего противника. Почему? Да потому что Эн слишком наивен, любопытен и навязчив: он обязательно начнёт расспрашивать о том, как мы с отцом жили в колонии, и почему тот больше любил двери, чем меня, потом внезапно вспомнит про тот момент, когда отец меня бросил на произвол судьбы… Жалеть начнёт. А я, изнежившись от тяжких и ностальгических воспоминаний, расплачусь. Ещё плакать на руках у демонтажника не хватало! Фу!       — Если ты не можешь отпустить прошлое, то не добьёшься хорошего будущего. — послышалось со стороны подошедшего.       — Откуда… Ты как угадал, что я думаю о?.. — медленно развернувшись в сторону Эн, промямлила я. Честно, не ожидала, что он так быстро прочтёт мои мысли. А ведь кажется таким простым и наивным…       — По тебе видно, — хмыкнул Эн, подходя чуть ближе. — Когда ты думаешь о… скажем так, о своём прошлом, то становишься такой сосредоточенной, серьёзной, даже чуть-чуть злобной, что не может не отразиться на твоём поведении. Поэтому, если ты на ровном месте злишься, то явно думаешь об одном.       — Ну, что же, вижу, ты уже догадался обо всём и без моей помощи! — развела я руками и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.       — Узи, — не поняв намёка (а может, просто не пожелав его понять) протянул Эн, — Ты зациклилась на прошлом. Тебе нужно отдохнуть от этого, правда. Я не могу смотреть спокойно на то, как ты целыми сутками ходишь хмурая и молчишь. Мне уже молчания Ви по горло хватает, — провёл Эн пальцем по своей шее, показывая, как его достал наш с Ви игнор. Да, Ви… Она всё ещё связана и сидит в корабле демонтажников. Вернее, уже в нашем корабле. Когда я починю его, мы отправимся на Землю и устроим людям то, что они заслужили. При мысли об этом губы сами растянулись в хищную и коварную улыбку. Чувство превосходства гораздо приятнее подавленности. Возможно, Эн не так уж глуп, советуя мне настроиться на будущее, а не вспоминать давно минувшее прошлое.       Вдруг о мою спину ударилось что-то холодное. Я зашипела, чувствуя, как комок снега стекает за воротник, и вскочила на ноги, пытаясь под смешок Эн достать брошенный им снежок из-за ворота.       — Не смешно! — взвизгнула я, выгребая остатки снега со спины и запульнув его в дисплей смеющемуся шутнику. Попала. Тот не перестал смеяться, но стёр комья снега с лица, отбегая подальше.       — Ща получишь у меня, шутник хренов! — запускаю второй снежок, сгребая предварительно снег с оледеневшей земли. Эн смеётся, увернувшись от второго снежка, и в ответ тоже запасается боеприпасами. В меня летит ещё два снежка, один из которых пролетает сантиметрах в двух от лица, а второй прилепляется прямо на плечо. Это даже забавно — детская игра увлекла меня настолько, что я перестала дуться на Эн за брошенный им первый ком, и уже по-тихому рассчитывала оптимальную траекторию для запуска снежка, чтобы наверняка попасть этому дрону в лицо. Хитрец увернулся от снежка, но тот шлёпнулся прямо между его лопаток, оставив на спине белый след под мой превосходствующий хохот.       — Выкуси!       — Хаха, спорим, не попадёшь в меня с такого расстояния! — крикнул Эн, отбегая ещё дальше и кинув в мою сторону ещё один ком снега.       — Мазила! — высунула язык я, когда его снежок пролетел мимо, и запульнула ответный снаряд, угодив им прямо в ключицы Эн. Тот подпрыгнул на месте — даже для его перегревающегося механизма перепад температур был чувствительным. Он, смешно корчась, вытащил остатки снега, стряхивая его на землю.       — Ты чего такая меткая?       — А чтоб не расслаблялся особо! — сощурилась я, предупреждающе подбрасывая небольшой комок снега своей ладонью. — Ну что, готов к обстрелу?       — Ещё как! — усмехнулся Эн, вылепливая новый снежный комочек.       Игра разожгла во мне такой же азарт, с которым я представляла, как буду мстить людям. Или, как пару недель назад, когда я собирала рельсотрон, чтобы начать войну с демонтажниками. А теперь один из них ведёт войну со мной, правда, детскую и безобидную, но это так захватывающе и весело, что я не могу удержаться от смеха.       Внезапно пришло осознание, что в детстве со мной никто не играл. Даже отец не тратил на меня много времени, в основном проводя свободные часы на карауле у двери номер один. И мне приходилось занимать себя самой, изучая литературу по механике, робототехнике и прочим технологическим штукам. Эти умения и помогли мне собрать оружие, которым я оглушила Эн и уничтожила Джей — я владела инструментами ещё со времени, когда училась ходить. Что же, равнодушие отца хоть в чём-то принесло мне пользу.       — Эй! — обиженно протянула я, когда снежок Эн внезапно залепил мне глаза, закрыв обзор. Пока я счищала снег с дисплея, Эн подозрительно затих. Наконец, я убрала ладони от лица, и…       — Бу! — он уже близко, расправил руки, устрашающе нависнув надо мной. От неожиданности я запуталась в своих ногах и чуть не упала, но Эн подхватил меня, сажая себе на плечи. Чтобы не упасть с такой высоты и не разлететься на запчасти, пришлось ухватиться за его белоснежную меховую обивку на вороте, хотя демонтажник, в общем-то, страховал меня, крепко прижав мои ноги к своей груди.       — Ну что? — спросил он с улыбкой, ловя мой взгляд своими добрыми золотистыми глазами. Ну как на него злиться? Невозможно ведь!       — Ничья? — предложила я.       — Ничья! — согласился он, — Перемирие?       — Обязательно. Но только до следующего вечера! — пригрозила пальцем я, тут же засмеявшись от переполнившей меня радости, и обняла голову демонтажника. Если мы каждый день будем играть в снежки, то, в общем-то, грустить у меня не будет времени…       Не так уж и плохо жить вне колонии, и теперь я уж точно ни о чём не жалею.