[ c o n n e c t i o n ]

      Узи хмурится. Узи скалится. Узи недовольно фырчит.       Яркие глаза её отца в нескольких метрах напротив. Девушке противно видеть его и дышать с ним одним воздухом. Хотя, впрочем, организм и не требовал дыхания — однако разозлившейся Узи нужно было как-то утихомирить свои взбесившиеся шестерёнки.       Она просто попросила Эн вернуться за рельсотроном, который забыла в спешке захватить с собой. С последнего посещения бункера работяг практически ничего не поменялось: в потолке всё ещё виднелась дыра, через которую на бетонный пол просачивались лунные лучи, однако рядом с отверстием теперь громоздились строительные леса и разбросанные по полу инструменты. Сползая со спины Эн, который согласился подбросить свою новоиспечённую подругу до места последней битвы, Узи отметила, что почти всё осталось как прежде. На полу всё ещё красовалось пятно из останков Джей — работяги, видимо, боялись подходить даже к тому, что осталось от демонтажницы после выстрела. Животный страх, с презрением подумала Узи. Она огляделась и увидела неподалёку свой рельсотрон, который также был нетронут и лежал себе спокойненько под тонким слоем снега, нападавшего, по видимому, через дыру в крыше.       Работяга быстро подбежала к своему оружию и упала на колени, торопливо и осторожно сметая снег с поверхности рельсы. Девушка не знала, будет ли рельсотрон стрелять как прежде после таких снежных ванн, но проверить это пока не было возможности. Во всяком случае, визуально он не был повреждён, а некоторые датчики даже светились зелёным, как и следовало. Работяга облегчённо выдохнула и, ещё раз осмотревшись, направилась к Эн с намерением лететь обратно в «склеп». Так она тайком от Эн в шутку обозвала башню, что возвышалась вокруг капсулы демонтажников. Это хотя бы немного смягчало жёсткий факт того, что башня состояла целиком из трупов дронов-рабочих.       — Узи?..       Подросток встала на месте, как вкопанная. Она сначала подумала, что это глючат её слуховые сенсоры, пробудив воспоминания в её памяти, когда та оказалась в знакомом и когда-то таком родном месте. Однако зов повторился, и Узи со злобой и сильным нежеланием обернулась в его сторону. От подскочившего вокруг напряжения экран Узи выдал ошибку на долю секунды.       Позади, в паре метров от подростка, топтался её отец. Хан неуверенно и с мольбой смотрел на дочь, а та — на него, и казалось, эти «гляделки» будут продолжаться бесконечно, но наконец нервы отца не выдержали:       — Узи, ты вернулась!       — Да, но собираюсь валить отсюда снова. — подчеркивая последнее слово, выпалила Узи. Она резко развернулась и быстрым шагом направилась к Эн с твёрдым намерением убраться отсюда побыстрее и не мозолить глаза измученным лицом своего отца. Однако тот не собирался отступать:       — Узи, постой! Пожалуйста! Дочка!       Работяга вздрогнула и замерла. Напряжение проползло вдоль всего её позвоночника до макушки, так, что даже Эн, до сего момента просто дружелюбно махавший ладошкой Хану, внезапно прочувствовал этот разряд в воздухе. Девушка медленно развернулась, прижимаясь к Эн боком, и протянула:       — Сейчас, значит, я тебе дочка. А несколько суток назад твоей «дочкой» была последняя из трёх дверей, которая в итоге даже не спасла вас от нападения демонтажников. А я бы могла это сделать. У меня было оружие. И это оружие валялось у твоих ног. Но, тем не менее, папочка, — ставя акцент на последнее слово, произнесла Узи, — Ты почему-то предпочёл смыться и оставить меня на верную гибель в лапах демонтажника. Спасти свой бампер ты выбрал вместо того, чтобы спасти меня. И ты правда думаешь, что я поведусь на уговоры остаться здесь? После такого? Пффхахаха!!! — наигранно рассмеялась она, и жёлтые помехи перекрыли её сиреневые глаза ещё раз.       — Я… Узи, мне правда жаль! Я ведь воспитывал тебя всю жизнь, и теперь просто не представляю, как мне быть дальше, когда моя дочь где-то вне безопасного места… — промямлил Хан, и усы его неуверенно дрогнули.       — Здесь не безопасно, пап. Открой глаза! — развела руками Узи, — Вы так перепугались, что даже дыру в потолке до сих пор хоть как-то заклеить не можете! Как я могу быть в безопасности в месте, где все готовы друг друга отдать врагу, лишь бы спасти свою шкуру?       Хан не нашёлся что ответить, но решил идти другим путём:       — Узи, послушай, я хочу лишь сказать, что я просто… Я люблю тебя! Что бы я ни делал, каких бы ошибок ни совершил, как родитель, ты всё равно мне дорога! И я обещаю, что такого больше не повторится, если ты вернёшься в колонию! Обещаю!       Узи ухватила Эн за воротник, подтягивая к себе. Тот явно не ожидал, что подросток как-то включит его в диалог, но девушка, обращаясь к отцу, чётко выговорила:       — Я нашла того, кто точно будет меня защищать и не бросит, как трусливая крыса, за дверью. И любить вместо тебя я буду его!       На несколько секунд Эн ощутил холод на своей щеке. Сначала он не понял, что это такое, но потом до него дошло — Узи демонстративно поцеловала демонтажника в щеку, чтобы показать отцу, что она нашла себе новый идеал. Когда Эн врубился в ситуацию, щёки его со скоростью света покрыл жёлтый румянец, а сам он смущенно проблеял что-то, не зная, как комментировать действия подруги.       — Прощай, папа. — железным тоном произнесла Узи, а потом, забравшись демонтажнику на спину и обхватив кольцом собственных рук его шею, приказала. — Полетели!       Эн развернул металлические крылья и, сделав взмах, поднялся в воздух. Улетая с места происшествия, он бросил взгляд на жалобно топчущегося внизу Хана, а потом, обращаясь к Узи, шепнул:       — Не слишком ли ты жестоко?       — Отвянь, а то врежу без разговоров. — отрезала Узи, и Эн ощутил, как пальцы её злобно сжали плащ демонтажника где-то на уровне груди.                            …Когда дроны были уже достаточно далеко от места конфликта, Эн, неловко скрестив пальцы рук, поинтересовался:       — Узи, а то, что ты сказала…       — Что? — раздражённо поинтересовалась Узи, хотя голос её прозвучал крайне устало. Эн не мог видеть чужого лица, однако интонации Узи ему хватило, чтобы понять, что она, хоть и взбудоражена, готова выслушать его.       — Мне просто интересно, сказанное тобой в бункере колонии — это правда? Я имею в виду, что ты будешь меня любить… — смутившись под конец предложения, демонтажник неловко попытался стереть с дисплея вновь проявляющийся румянец. Узи в ответ молчала, так долго, что Эн почувствовал себя не в своей тарелке. Потом он ощутил, что работяга потянула за мех на его воротнике, словно подсказывая, чтобы дрон повернул к ней голову. Эн неловко обернулся и тут же впечатался щекой в чужие губы. Как он узнал, что это был именно поцелуй? Всё достаточно просто — рельеф губ Узи он запомнил ещё с её первого озлобленного поцелуя. Только в этот раз касание чужих губ было тихим и нежным, потому что Узи уже не была на взводе и не злилась на кого-то постороннего, вроде своего отца.       — Фу, блин! — раздражённо проронила Узи, наконец отдалившись от чужой щеки, и скривилась так, будто ей было противно только что произошедшее (однако тон её голоса говорил об обратном). — Мне неприятны эти телячьи нежности, так что больше от меня подобных сентиментальностей не жди, понял?       — Понял! — хихикнул Эн. Почему-то на душе стало легко-легко. — Только не могу обещать, что, когда мы окажемся в башне, я не поцелую тебя в отместку!       — Обойдёшься! — отвесив парню лёгкий и совершенно безболезненный подзатыльник, рассмеялась Узи.