like fathers, like daughters

       — Как думаешь, мы готовы к тому, чтобы стать отцами? — спросил как-то Сережа. Олег оторвал взгляд от сковородки, на которой шкворчал бекон, и перевел его на Сережу. У того в голосе звучали нотки беспокойства.        — Ты уверен, что правильно задал вопрос?        — Нет? — удивился Сережа. — Эм, что не так с вопросом?        — Мне кажется, что подготовиться к такому не очень реально, Серый, — Олег улыбнулся, тревога по поводу ребенка почему-то перестала трогать его так, как трогала раньше. — Зато можно очень-очень сильно захотеть, и желания стать родителем вполне достаточно. Если мы будем ждать идеального момента для того, чтобы стать родителями, то он никогда не наступит. Так что стоит решиться и не смотреть назад. Для ребенка мы в любом случае будем лучшими родителями.        — Теперь понимаю, — Разум подошел к Волкову и прильнул к нему сзади, нежно обнимая. — Спасибо, что объяснил и успокоил. Для меня это очень важно.       Олег уставился на мозаику над плитой, переваривая то, что Сережа-таки смог сказать словами через рот; они только недавно начали практиковаться в выражении поддержки друг другу и проговаривании всего, что их беспокоило вслух, и Сережа в этом однозначно делал успехи.       Еще около года после принятия решения о взятии ребенка под опеку они формировали шаги по осуществлению этой мечты. Для начала пошли и разузнали все в группе русскоговорящих мам в Канаде. Источника надежней не было, а судя по тому, как быстро Сережа там со всеми нашел общий язык, Разумовский однозначно обещал стать отличной мамочкой! Затем они направились в органы местного самоуправления, прошлись по куче кабинетов и собрали длинный список необходимого.       В общем, если разделять весь процесс на более сложные ступеньки-этапы, то каждую ступеньку можно было назвать: «Сложный бюрократический звиздец номер…» — и просто приписывать числа от одного до бесконечности. Разумовские-Волковы очень быстро сбились со счета сколько раз, когда и куда они относили бумажки. Но после сбора всех документов и анализов их-таки допустили до разговора с каким-то очень милым и важным дядькой в гавайке, который сразу понравился Сереже. Его помощница — резвая умная девушка, которая всё же иногда делала мелкие ошибки вроде тех, что путалась в именах Сережи и Олега, а еще еле-еле могла выговорить букву «ж» и получалось на манер английского «дж», что очень Разумовского смешило, — была молоденькой и видимо неопытной, очень волновалась.        — Это Маргарита, — на столе красивого дядьки в гавайке стояла золотая табличка: «Энтони Дж. Рейн». Он обворожительно улыбнулся, устремляя взгляд на свою помощницу. — Не смотрите на её возраст и опыт, она действительно невероятно хороша в работе, которую делает. Она будет помогать вам на протяжении всего процесса усыновления.        — Будем знакомы, и можно просто Марго, — смущенно сказала девушка.        — С вами лично мы будем встречаться только по каким-то очень серьезным вопросам. Но, если все будет проходить гладко, то в следующий раз мы встретимся с вами только при подписании документов на патронаж и усыновление. А теперь, для подробного обсуждения организационных моментов можете переместиться в кабинет Марго. Было приятно пообщаться с вами, желаю удачи! — он пожал руки Олегу и Сереже, те быстро обменялись любезностями и направились вслед за подскочившей с места Марго.       Её кабинет был чуть меньше и в разы уютнее кабинета Рейна. В нем не было и намека на золото, огромные картины и многочисленные награды-кубки. Стены украшали разве что только дипломы и сертификаты, сообщавшие о прохождении курсов повышения квалификации вперемешку с детскими рисунками в рамочках. Кресла перед красивым столом из темного дерева были такими же, как у Сережи и Олега дома, так что Волковы-Разумовские заметно расслабились, расположившись в них. Сережа чувствовал себя спокойно, все-таки в основном с документами в семье разбирался он и потому был полностью уверен, что все бумажки в порядке, и все пойдет легко; а вот Олег заметно волновался, ему уже не терпелось приступить к процессу, ждать год было и без того трудно.        — Что ж, — Марго глубоко вздохнула. — Признаюсь честно, это первый процесс, в котором я участвую не как помощница. Но я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы у нас с вами все прошло гладко, — она мягко улыбнулась. — Судя по документам, которые вы для нас собрали, вы можете стать отличными родителями. Нас действительно впечатлили ваши данные и результаты некоторых тестов. Усердно читаете книжки про родительство?        — А разве не все так делают прежде, чем идти реализовывать идею о ребенке в семье, м? — хихикнул Разум. Олег улыбнулся, покрепче сжав его руку в своей.        — Не все, но мы очень рады, что вы не из таких родителей, — кивнула Марго. — Что ж! Все организационные моменты мы прошли, пришло время небольшой анкеты и непосредственно поиска ребенка…        — Анкеты? — Олег вопросительно выгнул одну бровь.        — Анкеты. Нам нужно понять не только то, какие родители подойдут ребенку, но и ребенок — родителям. Ребенок будет жить с вами не менее полугода перед тем, как вам дадут право на усыновление… И ситуация, в которой ребенка в итоге приходится возвращать из-за того, что его темперамент не совпадает с родительским ранит всех, кто в неё вовлечен, — тон Марго стал серьезным, а информация заметно напрягла всех в комнате.        — Хорошо, — согласно кивнул Волков и принял из рук Марго розовый буклетик.       Олег и Сережа застопорились на первом же вопросе про пол ребенка. Сережа нахмурился, смотря на Олега, а Олег таким же напряженным взглядом смерил его в ответ.        — Девочка или мальчик? — по-русски шепнул Сережа. — Это прям сильно важно? Нам, имею в виду.       Олег покраснел, отвел взгляд и вжал голову в плечи. Это не осталось незамеченным.        — Эй, ты чего? Можем, наверное, в обеих галочки пос…        — Девочка, Серый, — хрипло сказал Волков. — Хорошо?       Сережа сначала удивился, но когда до него дошел смысл сказанного, он умиленно улыбнулся и поставил галочку в квадратик «девочка».        — Хорошо, Олеж. Будет папина дочка, я тоже думал о девочке, — хихикнул. Олег не сдержал улыбку, и дальнейшее обсуждение, занявшее у них не менее сорока минут, прошло спокойно.       С вопросами о чертах характера все проходило довольно странно: Волковы-Разумовские пытались выяснить друг у друга хотелки в плане характеристик, и получалось так, что возникали вопросы, достойные тщательного обсуждения. Олег фиксировал каждый в заметках телефона, но приходить к какому-то базовому ответу было необходимо прямо во время заполнения анкеты. Характеристика получилась на уровне: «Дайте нам дитё спокойное, хорошенькое, ну чтоб не буянило; и с очень проблемным мы вообще боимся не справиться, сори…» Марго пробежалась по анкете взглядом и вложила её в темно-красную папочку с инициалами «RV» на обложке, — они еще давно её притащили для личного дела.        — Что ж, у нас есть ваш номер, — на чистом русском заговорила Марго, немало удивив мужей, сидевших сейчас перед ней.        — А-а?.. — Сережа, кажется, хотел что-то сказать, но не понял, что именно, так что рот закрыл.        — Простите, что раньше не сказала, возможности не было, — Марго немного покраснела. — У меня мама русская, так что говорить по-русски могу. Вам, наверное, так удобнее будет?        — Будет, — тихо засмеялся Олег. Он по-английски хорошо понимал, но сам говорить не любил.        — Процесс поиска ребенка занимает достаточно много времени, — вздохнула девушка. — Но, поверьте, в Онтарио достаточно много русскоговорящих детей, которые находятся под опекой временных семей или в общих домах, где им сложновато общаться с домочадцами. Детских домов в Канаде, можно сказать, нет. Вы возьмете ребенка либо из дома, где он живет с еще несколькими детьми, либо из другой, временной, семьи. Будьте готовы к тому, что после пары встреч придется броситься с места в карьер и забрать ребенка домой, если все пройдет гладко. Учтите, что вы не можете сделать этого, если дома нет отдельно обустроенной детской, так что советую заранее позаботиться об этом.        — Это всегда так работает? Разве мы не должны узнать друг друга получше? — тихонько спросил Сережа. Он был немного взволнован.        — Да, — закивала Марго. — Не волнуйтесь, у вас будет возможность обратиться к нашему психологу за консультацией. Количество и время встреч с ребенком вы сможете определять сами, просто многие родители минуют этот этап, если ребенок совсем маленький.        — То есть, нам остается только ехать домой и… ждать звонка?        — Точно так, но-о не спешите, вам же еще нужно подписать договор, — Марго положила перед ними договор, который должен был запустить процесс поиска ребенка. Сережа будто бы испугался бумажки, молча подвинул её дрожащей рукой к Олегу, мол, подпиши ты. Олег улыбнулся ему и спросил:        — Будем классными папами, Сереж?        — Если ты не подпишешь это прямо сейчас, я упаду в обморок! — Сережа перешел на итальянский, немного удивив Марго.        — Понял-понял, — и размашистая подпись Волкова появилась в нижнем правом углу документа. Сережа с облегчением вздохнул, нашарил руку Олега под столом и сжал.       Марго проводила их до выхода из центра, попрощалась, пожелав удачи. Шумная улица встретила прохладным ветром — апрель в самом разгаре, но воздух пока еще не прогрелся.        — У нас будет дочь, — мечтательно сказал Сережа.        — Будет, — улыбнулся Олег.       Следующие семь месяцев шли медленно; тянулись, как карамель, очень сладкая и приторная. Сережа каждую неделю сам названивал Марго, спрашивал, как там процесс. Та терпеливо отвечала, что очередь постепенно двигается, но даже примерных совпадений по анкете пока обнаружено не было. На усыновление в основном отдавали проблемных мальчиков от десяти лет и старше, а к такому Олег и Сережа были категорически не готовы. Они нашли огромную квартиру в комплексе с несколькими частными школами и детскими садами, в хорошо охраняемом районе.       На четвертый месяц поисков Разумовский начал подходить к Олегу чуть ли не каждый день и мурчать ему на ухо, чтобы он не расстраивался (хотя Олег не расстраивался), ведь четыре — счастливое число Волкова, и вот в этот-то месяц им абсолютно точно повезет! Олег был уверен, что Сережа успокаивал сам себя, так что позволял ему это делать. Но месяц прошел, и им не везло… Когда с даты подписания договора прошло полгода, и пошел седьмой месяц прямо в день рождения Разумовского, он страшно расстроился и даже хотел отказаться от праздника, но аргумент в виде любимого красного бархата со свечками от Олега убедил его отказаться от этой затеи.       Сереже исполнилось тридцать три. На утро после небольшого праздника он впервые проснулся от звонка — на крыше отеля с панорамными окнами, лежа на груди Олега головой и укрывшись мягким одеялом, в котором запросто можно было утонуть.        — Ало? — тихонько спросил Разум. — Да. Да, это Сергей…       Он сонно потер глаза, но от прилетевших новостей сон как рукой сняло.        — Что, простите?       Олег приоткрыл один глаз и напрягся. Сережа сел рядом с ним на кровати, жадно впитывая слова, звучащие из телефонной трубки.        — Три часа? Не думаю, что успеем. Может… Хорошо, понял вас. В таком случае, мы можем встретиться с вами там в… Четыре? В четыре. Хорошо. Да, конечно. Всего доброго.       Как только звонок прервался, Разумовский так громко завизжал, что Олег чуть не подпрыгнул на кровати.        — Ребенок, Олег! Они нашли ребенка!        — Ого! — улыбнулся Волков. Он одной ногой пока был во сне.        — Немного меньше, чем ожидалось, — задумчиво вдруг сказал Сережа, но тут же снова запрыгал по кровати, как ужаленный: — Но ребенка, Олеж! Ре-бен-ка!        — Серый, тиш-тиш, это я понял, — он повалил Сережу на себя, но аккуратно, чтобы тот не ударился. — Что за три часа? Куда едем? Что значит меньше?        — На встречу, в три часа, — улыбнулся Сережа. — С дитём. Меньше — значит ему пять годиков исполнится только через два месяца.

***

      Марго не врала — в Канаде действительно почти исчезло такое явление как детские дома. Но остались «общие» дома, в которых могло проживать около двадцати детей, за которыми ухаживали социальные работники. Именно в один из таких домов и попала потенциальная дочка Волковых-Разумовских.       Олег старался не надевать все черное, а Сережа смотрел на его попытки быть менее грозным с сожалением.        — Тебе помочь? — тихо спросил он, когда Волков снял очередную цветную рубашку и тяжело вздохнул.        — Было бы неплохо, — выглядел он не очень хорошо и даже как-то расстроенно.        — Эй, ты как? — Сережа повесил рубашку в шкаф, но собирать Олега не поспешил.        — Волнуюсь, — признался Волков. Разумовский положил ладонь ему на щеку, погладил, и Олег прильнул к его руке, пытаясь успокоиться. — Что, если она меня испугается? Я же вояка. Дети такое чувствуют…        — Вояка или не вояка, мне кажется, детям не особо важно, — Сережа попытался вспомнить, как когда он был совсем маленьким, его хотела забрать одна пара, и ему было действительно наплевать на их профессии, так что говорил он с какой-то толикой уверенности. — Ты умный, спокойный… парень.        — Мужик, — хохотнул Олег хрипло.        — Да ла-а-адно, — протянул Сережа. — Мужик? Котик просто.       Олег не сдержал очередной смешок, но щеки у него немного порозовели.        — Не бери в голову. Держи, постирал твою любимую толстовку, — Сережа вдруг вытащил из-за спины большое розовое худи с пушистой изнанкой. Олег вздохнул и позволил ему надеть на себя это нежно-розовое недоразумение, которое он полюбил с первого дня, как надел. — Не стоит надумывать на пустом месте, дорогой. Overthinking!        — Не буду, — Олег обнял его крепко, благодарно целуя в макушку. — Спасибо, что ты рядом.       Возле указанного дома их поджидала Марго, от нетерпения перекатывающаяся с носочков на пятки. В руках у неё были многочисленные бумажки-документы. От вида любых документов Сережу и Олега уже подташнивало.        — О, вот и вы! — Марго улыбнулась счастливо. — Сразу должна предупредить, что большинство детей в доме предпочитают общаться между собой на французском, и эта девочка единственная русская среди них.        — Она не понимает язык? — с сожалением уточнил Сережа.        — Плохо. Она совсем недавно попала на удочерение, около полугода назад. У неё был сильный стресс, но поскольку с родителями она была не так уж долго, она скорее переживала из-за потери культурных корней. Сейчас общается только с одной воспитательницей, которая говорит по-русски, — Марго немного утратила свой оптимизм, но прямо на глазах взяла себя в руки. — Характеристики девочки неожиданно совпали с вашей анкетой! Она не прижилась в приемной семье, поэтому попала сюда несколько недель назад.       Марго указала на небольшой двухэтажный дом, окруженный низким белым заборчиком. Олег с удивлением отметил обустроенный дворик с качелями, столами и даже небольшим бассейном.        — Что ж, полагаю, мы готовы к знакомству? — она окинула Разумовских-Волковых изучающим взглядом.        — Конечно! — с готовностью ответил Сережа. Олег лишь кивнул, счастливо улыбаясь.       Они поднялись на низенькое крылечко и позвонили в звонок. Дверь открыла нянечка, говорившая по-французски; она что-то быстро сказала Марго и убежала. Сережа и Олег прошли внутрь и не могли не оглядеться по сторонам. Внутри дома было очень уютно, тепло и как-то тихо.        — Дети пообедали, сейчас занимаются своими делами. Обычно они смотрят телевизор, но ваша девочка предпочитает рисовать в столовой.        — Рисовать? — переспросил Разум. У Олега в голове эхом отзывалось «ваша девочка».        — Любит акварельные краски, — Марго сверилась с какой-то из бумажек, закрепленных на планшете у неё в руках. — И пастельные мелки. В основном розовых и желтых оттенков.       Сережа и Олег повесили теплые куртки на вешалку и прошли вглубь дома. Их тут же встретила одна из работниц, поразив своей неформальной рабочей формой: джинсовый комбинезон с вышитым на нагрудном кармане грибочком и полосатая футболка, медного цвета волосы и розовая заколочка, — именно такой перед ними предстала воспитательница Ульяна, единственная русскоговорящая работница на весь дом.        — Будем знакомы! — она протянула свою хрупкую на вид руку сначала Сереже, а потом и Олегу, пожимая одинаково-активно и передавая какие-то фантомные радостные частички будто бы сквозь пальцы. — Она рисует, но не будет против компании, как мне кажется.        — Ох, — улыбнулся Сережа, и сердечко у него мгновенно растаяло.        — Я спрошу у неё и вернусь, — подмигнула Ульяна и исчезла в длинном коридоре, заканчивающемся светлой комнатой — столовой. Сережа и Олег неловко стояли в ожидании, Марго изучала их пытливым взглядом.        — Волнуетесь? — спросила тихо.        — Немного, — кивнул Олег. — Как нам лучше знакомиться с ней?        — По одному, — с готовностью ответила Марго. — Лучше так.        — Кто пойдет? — тихо спросил Сережа. Олег пожал плечами, заставляя Разумовского задуматься. — Давай ты.        — Почему? — тихо спросил Волков.        — У тебя розовая толстовка. Она любит розовый, — два маленьких океана устремились Олегу прямо в душу, и обиды в них совсем не было. Только доверие важной миссии.        — Проходите! — позвала Ульяна.       Олег пошел, оставив на щеке Сережи успокаивающий поцелуй. Тот не шелохнулся, лишь прислушался к происходящему в комнате.       Олег не особо волновался на важных миссиях, не боялся боли и стойко терпел все выпадавшие на его долю переживания и трудности, но в момент встречи с маленьким кареглазым чудом сердце заколотилось со страшной силой. Маленькая, хрупкая девочка раскидала на половину стола набор пастели и сидела перед листком бумаги, вычерчивая что-то ярко-розовым мелком. Ульяна присела рядом с ней и сказала:        — Мышка, смотри.       Девочка подняла глаза и наклонила голову, явно Олегом заинтересовавшись.        — Привет, — улыбнулся он. Голос его был мягким, как никогда прежде. Пусть ответа от девочки он не получил, но все же подошел к столу и присел рядом. — Ты что-то рисуешь?        — Мгм, — утвердительно кивнула она и снова с головой ушла в свое занятие, хотя иногда искоса посматривала на Волкова. Держать зрительный контакт ей явно было тяжеловато.        — Ты рисуешь ту вазу? — вдруг дошло до Олега. Он указал на вазочку с сухоцветами на комоде напротив длинного обеденного стола. Малышка закивала, не отрывая взгляда от листка. — Получается чудесно!        — Спасибо, — впервые за весь разговор выдала девочка. Она вдруг положила мелок, затихла на пару секунд, а потом все же повернулась на Олега и протянула ему свою маленькую ручку, измазанную в розовой пыли от пастели, — Я Варя!        — Очень приятно, — Волкову достаточно было нескольких пальцев, чтобы пожать Варину руку, и сделал он это крайне нежно. — Я Олег.        — Ты говоришь по-русски, — подметила она. Варя сама довольно хорошо говорила для четырехлетнего ребенка, разве что изредка картавила и не могла смотреть в глаза. — Как Уля.        — Как я, — согласилась молчавшая до этого воспитательница. Она погладила Варю по голове и подорвалась с места. — Ох, Варь, я совсем забыла про какао! Ты все еще хочешь?        — Да! — радостно воскликнула девочка и заболтала ногами, Уля тут же убежала на кухню, оставляя девочку один на один с гостем. Варя повернулась к Олегу: — Я люблю какао! Очень. И люблю розовый. Мне нравится твоя толстовка.        — Это здорово, — перестать улыбаться было просто нереально. — Ты так хорошо рисуешь. А что еще ты тут любишь делать?        — Спать, — Варя пожала плечами. — И смотреть кино. Но я не понимаю слов.        — Совсем?        — Ага, — вздохнула девочка. — Книжка у меня одна, «Гарри Поттер», я её часто перечитываю.        — Ого, и тебе нравится? — удивился Волков.        — Очень, — закивала Варя.        — Понеслась… — вздохнул Разумовский где-то в коридоре, заставляя Марго хихикать.        — Это здорово. Кто тебе больше всего нравится?        — Гермиона, — без запинки сказала Варя. — Она хорошо учится. И рыжая. Люблю рыжих, они красивые и… веселые. Как хлопушки.        — Хлопушки, — усмехнулся Олег. — Со мной как раз мой рыжий друг, знаешь? И он любит рисовать, как и ты.        — Он рисует так же хорошо, как я? — спросила вдруг Варя.        — Ну-у, если хочешь, можем проверить.        — Он хорошо учится? — девочка заморгала часто-часто, смотря на Олега. Любопытство взыграло.        — О-о, лучше всех, — в голове у Волкова проснулись воспоминания будто бы из прошлой жизни, когда Сережа прошел на бюджет в МГУ.        — А он здесь, да? — Варя наклонила голову, Олег понял, что она делает так каждый раз, когда догадывается о чем-то или уточняет. — Твой друг.        — Да, — кивнул Волков. — Могу познакомить тебя с ним.        — Ну-у, почему бы и нет, — Варя вновь пожала плечами и проводила Олега скучающим взглядом до прохода в коридор, где Волков остановился и замахал кому-то, жестом прося подойти. Как только Сережа появился на пороге комнаты, они принялись изучать друг друга, впитывать образы, будто губки. Олег не сразу уловил какой-то дух заинтересованности друг другом, но когда уловил, застыл, боясь его спугнуть.        — Приветик, — начал Разум, мягко улыбаясь.        — Вы не друзья! — вдруг громко заявила Варя. На кухне Уля уронила чайную ложку в раковину от неожиданности.       Сережа замер, не понимая, что пошло не так с его появлением.        — Вы мужья, — тихонько подытожила Варя, смущаясь собственной реакции. Олег понял, что Варя не сразу догадалась из-за отсутствия колец.        — Да, это ты верно подметила, — Разумовский облегченно выдохнул и присоединился к ним. — Ого! Вот это да.        — Нравится? — гордо спросила Варя.        — Очень, — кивнул Сережа.       Он внимательно изучал рисунок. Яркие линии переплетались в косички, из которых состояли стебельки сухоцветов в вазе, сама она была угловатой и непропорциональной, но для четырехлетней девочки подобное было вполне простительно. Они немного посидели в тишине, пока Варя не повернулась к Сереже и не спросила:        — А тебя как зовут?        — Сережа, — едва выговорил он. — А тебя?        — Варя, — улыбнулась девочка. — Ты мне нравишься.        — Правда?        — Ага.       Олег еле сдержал смешок. Не будь между ними двумя ребенка, Сережа обязательно тюкнул бы в коленку.        — Сережа, а ты сможешь тоже нарисовать вазочку? — она подвинула ему чистый листок и несколько мелков.        — Эм… Конечно, — улыбнулся Разумовский. — Ты хочешь посмотреть, как я рисую?        — Олег сказал, что ты хорошо рисуешь.       Сережа вздохнул и переглянулся с Волковым. Тот пожал плечами и отвел взгляд. Ну, сказал, ну, правда ведь!        — Хорошо, я нарисую тебе вазочку. Но я давно не практиковался.       Олег наблюдал, как они рисовали вместе. Варя посчитала свой рисунок законченным и принялась смотреть за тем, как рисует Сережа, пытаясь соблюсти пропорции и формы. Получалось совсем не похоже на Варины абстракции; намного строже, точнее, линии были более плавными. Наконец, он отложил фиолетовый мелок и протянул листочек Варе.        — Ого! — воскликнула она. — Как настоящая.        — Зато твоя запоминающаяся, — подметил Разумовский. Варя устремила на него свои темные глазки-бусинки и тут же покраснела, смущаясь.        — Спасибо…       С кухни пришла Уля, поставила перед Варей какао.        — Сергей, Олег, вынуждена вас прервать, — тихонько сказала она. — Через полчаса у детей будет полдник и групповые занятия, так что встречу скоро надо будет закончить.        — Поняли, — кивнул за двоих Сережа. Варя будто бы ничего не заметила, размазывая пальчиком розовый на своей картинке, пытаясь, как Разум, сделать тени.       Олег наблюдал за этим с удивлением. На его памяти не было ни одного настолько внимательного к деталям ребенка. Да, рисунки у Вари не были произведениями искусства; она рисовала, взяв мелок в кулачок, как делало большинство детей её возраста. Но у неё получалось передавать форму и перспективу в какой-то только ей свойственной манере, и выглядело это необычно.        — Так красиво вышло, — вздохнула Варя, запнулась на полуслове и тихонечко спросила у Сережи: — Ты хочешь оставить этот рисунок себе?        — Нет, можешь забрать его, — улыбнулся Разумовский.        — Тогда возьми мой! — радостно воскликнула Варя. — Это будет подарок!        — Спасибо, это очень мило с твоей стороны, — сердце Сережи затопило такой нежностью, что это было заметно даже невооруженным глазом.        — А ты не рисуешь? — Варя вспомнила про Олега.        — Не-а, — помотал головой Олег.        — Как грустно, — серьезно сказала Варя. — Ну, ничего…       Она взяла еще один листочек, уже поменьше, и нарисовала на нем цветок, похожий на смесь колокольчика и нарцисса. Рисовала она очень быстро, неаккуратно, но явно стараясь над тем, чтобы цветок получился красочным: в него вошли все цвета радуги.        — Это тебе! — она дала Олегу листочек и засияла от счастья, когда Волков с открытым ртом принялся рассматривать подарок.        — Спасибо, кнопка, — улыбнулся он.        — Жалко, что эти рисунки размазываются, — неожиданно погрустнела Варя.        — Ну, это же поправимо, — возразил Сережа. — Скажи, у тебя есть лак для волос?        — У Ули есть! — Варя стекла со стула вниз, под стол, пробежала под ним, пригнувшись, чтобы не впечататься головой, и громко начала звать Ульяну. Уже через минуту Варя вернулась с бутылочкой лака для волос.        — Смотри, — Сережа помог Варе снова сесть на стул, ладошкой отгородил рисунки и принялся покрывать их лаком. Сначала бумага влажно поблескивала, но совсем скоро высыхала. Варя попробовала провести пальчиком по Сережиному рисунку, и на нём не осталось следов. Варя восторженно захлопала в ладоши.        — Классно! Спасибо, — она, кажется, порывалась обнять Сережу, но резко остановилась, обойдясь тем, что боднула Разумовского в плечо.        — Варежка, — нежно позвала Уля. Варя тут же обратила на неё внимание, милое прозвище отозвалось в сердце родителей волной тепла. — Сереже и Олегу пора идти. Проводишь их?        — Конечно, — девочка, пусть и попыталась сказать это без запинок, все же заметно поникла. Сережа успокаивающе погладил её по спинке, думая о том, что его сейчас терзают те же чувства. Расставаться совсем не хотелось.       Сережа и Олег положили Варины рисунки в файлик, на всякий случай принесенный с собой для любого вида документов. Варя наблюдала за этим с довольной и гордой улыбкой - не каждый день взрослые берут твои рисунки и так бережно с ними обращаются! Оделись они достаточно быстро, давно привыкнув к надеванию нескольких слоёв одежды во время холодной погоды (после жизни в Питере попробуй не привыкни). Варя запросилась к Уле на руки и, обняв её за шею, наблюдала за тем, как Волковы-Разумовские собирались.        — Пока-пока, Варь! — сказал Сережа. Олег помахал рукой.        — Вы еще вернетесь? — спросила Варя.        — Вернемся, — кивнул Разум. Олег даже не напрягся. Он бы сказал то же самое.