like fathers, like daughters

      Как только Сережа и Олег добрались до дома, полчаса просидев в мертвой тишине в такси, Сережа, подняв на руки радостно тявкующую Жужу, осел на диван, еле-еле понимая, что именно произошло. Укутался в пушистое одеяло, включил фоном телевизор — и ни слова не понял из того, что сейчас говорили по ящику.        — Родной, — хрипло позвал Сережа. Олег оторвался от расставления обуви на полке в каком-то только ему известном порядке. — Скажи, мне ведь не кажется, что мы расписали график встреч на три месяца вперед и оформили патронаж?        — Не кажется, — вздохнул Олег. — Принести тебе водички, Серый?        — Было бы неплохо…       Реакция на Варю у обоих была явно радостная, но они очень сильно переволновались от первого знакомства. Марго сказала им, что это совершенно нормально, и что дальше должно быть полегче.        — У неё день рождения в январе, седьмого числа, — сообщила она. — Вы в это время будете еще на этапе встреч, но принести подарок позволяется.       Сережа кивнул, расплылся в улыбке, но Олег-то явно чувствовал, как дрожали его руки…       Встречи с Варей были расписаны на среды и воскресенья на три месяца вперед. Разумовские-Волковы в тот же день, как составили расписание, отменили все мероприятия на даты, в которые должны были проходить встречи; пришлось даже разорвать несколько соглашений по работе, отказаться от различных _не совсем безопасных_ сделок и набрать новых заданий, за которые хорошо платили, пусть они и были супер-скучными.       Вторая встреча с Варей проходила уже без Марго. Она выслала Сереже на почту длиннющий список рекомендаций по общению с ребенком, Варины характеристики, отчеты за разные периоды и телефон Ульяны, ведь теперь именно она должна была помочь Волковым-Разумовским сблизиться с их потенциальной дочкой.        — Проходите, Варя только встала после дневного сна, — Ульяна пропустила Сережу и Олега внутрь. В воскресенье у них получилось приехать ближе к вечеру из-за ужасных пробок и снегопада. Олег стряхнул с шапочки Сережи снег и помог выбраться из нескольких слоев шарфа. Разум благодарно боднул его в плечо.        — Она спит днем? — удивился вдруг Сережа, когда до него дошли сказанные Улей слова.        — Да! Она очень любит так делать.        — Ого, а по ней не скажешь, — вырвалось у Олега. Ульяна захохотала звонко и очень тепло.        — Понимаю-понимаю, — весело сказала она. — Варечка у нас шебутная. Ва-арь!       На втором этаже царила тишина, а на первом, в игровой, резвились дети; можно было различить звуки игры в приставку: громкий детский смех, музыку и выстрелы из бластеров. «Если бы у меня в детдоме были стрелялки…» — мечтательно подумал Волков, вздыхая.        — Кажется, она легла спать обратно… Постойте, я за ней схожу.       Уля, переступая через ступеньку, взбежала вверх по лестнице и затопала по коридору, где-то наверху заскрипела дверь. Олег и Сережа почувствовали себя чуточку неловко, но, чтобы не терять время, стали рассматривать первые признаки подготовки к празднованию Рождества. Молочно-белые стены дома постепенно украшались рисунками, на пробковой доске у выхода висели напоминания для старших детей купить специи для булочек с корицей и ингредиенты для имбирных пряников, ярко-красными буквами было написано объявление о конкурсе новогодних открыток и «Тайном Санте». Сережа растрогался, увидев рисунок Вари, на английском подписанный рукой Ульяны.        — Она немного сонная, — послышалось на лестнице, Волковы-Разумовские обернулись. Ульяна несла Варю, одетую в кигуруми в виде зеленого динозавра. Она выглядела расстроенной и даже немного заплаканной, но как только она увидела Сережу и Олега — заулыбалась, счастливо повизгивая. — О-о, ты рада?        — Да! — воскликнула девочка и потянулась ручками к Олегу, чуть не падая из рук воспитательницы. Волков впервые за долгое время растерялся, но Ульяна закивала, передавая ему, что все в порядке, и взять Варю на руки не запрещается. Волков подхватил девочку на руки, и она сама-собой как-то удобно свернулась калачиком в его объятиях, обнимая за шею. Сережа неконтролируемо заулыбался, смотря на растерянного мужа.        — Гостиная сейчас свободна. Там широкие подоконники, и на них можно посидеть, — Ульяна обворожительно улыбнулась. — Кстати, вы же принесли то, что хотели?..        — Конечно! — оживился Волков. — Сереж, доставай.       Варя оторвалась от плеча Олега, в которое уткнулась носом в надежде снова заснуть, и стала внимательно наблюдать за Сережей, что-то ищущим в черном рюкзаке Олега. Выудил он оттуда книжку с необычным названием:        — «Хоббит»? — Варя склонила голову, показывая свой интерес. Олег убрал прядку её темных, шоколадного оттенка, волос с лица, заправив за ушко. Варя с готовностью вытащила из кармана пижамы розовую заколочку и закрепила её, удивив всех. — Вы мне почитаете?        — Этим и хотели заняться. Мы узнали, что ты любишь читать, но пока не нашли второй книги «Гарри Поттера» на русском, — улыбнулся Сережа, погладив её по голове. Она так потянулась за его рукой, не желая прекращать ласку, что в сердце болезненно что-то кольнуло — в каких бы хороших условиях Варя ни жила, любви ей катастрофически не доставало. — Если хочешь, можем снова порисовать…        — Нет-нет-нет! — затараторила Варя, оживляясь. Олег перехватил её поудобнее — Варя все время норовила как-то выскользнуть, полазать по нему; это конечно было смешно, но уронить ребенка перед Ульяной в планы Волкова не входило. — Пойдемте! Там такие классные пледы на подоконниках…        — Прямо и направо, — указала Уля.        — Вы не будете с нами? — удивленно уточнил Сережа.        — Буду периодически заходить к вам. Чай, кофе, какао?        — Водички, если можно, — попросил Олег.        — Какао! — потребовала Варя, но тут же осеклась: — Пожалуйста…       Олег и Сережа сдержанно посмеялись и направились в гостиную. Внутри что-то трепетало, радость разливалась кленовым сиропом где-то под ребрами и выше; у Сережи так билось сердце от счастья, что Олег, кажется, улавливал это и подталкивал Разума в плечо, чтобы тот оставался в реальности и не врезался в дверные косяки.       Стоило отдать должное людям, создавшим этот дом. Олег и Сережа не могли налюбоваться интерьером: светлые краски на стенах; пространства, где можно было рисовать мелками; многочисленные пледы-подушки, разбросанные по всему дому, и окна без решеток, потому что система безопасности дома позволяла. Старшие дети ходили в местную школу, имели побольше личного пространства — жили по двое в комнатах наверху; у некоторых даже были домашние животные в виде рыбок и хомячков. Олег и Сережа в своем детстве даже мечтать о таком не могли. Мысль о том, что Варя окружена здесь заботой очень радовала, но все же хотелось подарить ей настоящий дом.       Гостиная, в которую им предложили переместиться, сама по себе ощущалась приятно, несмотря на довольно старенький диванчик и не очень большой телевизор. Все это вполне компенсировалось мягким белым ковром и действительно широченными подоконниками, похожими на отдельные диваны из-за своей длины; в стенах над ними были прикручены лампочки, чтобы дети могли читать.       За окнами бушевала метель, когда Волковы-Разумовские, натаскав пледов и подушек, устроились с Варей на одном из двух подоконников. Девочка взяла свое любимое пушистое одеяло, завернулась в него, словно в раковинку, и пристроилась у Сережи на коленях, сбивая его с толку.       Варя была очень тактильным ребенком и быстро почувствовала себя в безопасности рядом с Сережей и Олегом. Внутри неё жила уверенность в том, что они — временные посетители; с ней такое уже было, когда пара навещала её несколько раз, они играли на заднем дворике, а потом они перестали приходить; с тех пор Варя держала в голове, что не стоит надеяться на что-то большее, чем несколько встреч и один-два маленьких подарочка, чисто символических.        — Кнопка, ты слышала когда-нибудь о «Хоббите»? — спросил Олег, включая лампочку над их «лежбищем». Варя отвлеклась от своих мыслей и счастливо заулыбалась:        — Не-а! — заявила она. Сама не заметила, как вцепилась Сереже в свитер — он ей понравился своей мягкостью и узором с совами, и пахло от него лавандой. Сережа от этого жеста, больше выглядевшего тревожно, чем мило, немного расстроился внутренне, но поспешил накрыть ладонью холодную ручку Вари, заставляя отпустить несчастный свитер и вместо этого сжать ладонь Сережи, пусть детской руки и хватало только на половину его, взрослого, ладони…        — Отлично. Значит, будет вдвойне интересно.       Сережа почему-то был уверен, что Варя очень быстро заснет от того, что они будут ей читать, но она слушала с большим интересом. Совсем скоро к ним зашла Уля, чтобы отдать Варе какао и Олегу — воду. Спустя минут двадцать чтения Олегу стало тяжеловато, так что он передал книжку Сереже и забрал у него Варю. Девочка уложила голову ему на плечо, Волкову пришлось удерживать её на руках, завернутую в одеяло, чтобы ей было удобнее — Варя была крошечной по сравнению с ним. Сережа совсем скоро начал подмечать, что девочка зевает, а Олег, кажется, слегка покачивает её на руках… Доверие? Открытие это он запихнул на задворки сознания и продолжил чтение, пока Варя не выпуталась из одеяла и не потянулась за книжкой.        — Что? — тихонько и удивленно спросил Разумовский.        — Теперь моя очередь, — Сережа недоуменно моргнул. — Ну, читать.        — Ты хочешь нам почитать?        — Да-а! — радостно вскликнула девочка и забрала книгу прямо у Сережи из рук, устраиваясь между Разумовскими-Волковыми. Покашляв в кулачок, подражая Олегу, и лизнув кончик указательного пальца, как это делал Сережа, она перелистнула страничку, с удовольствием читая разными голосами по ролям.       Сережа и Олег переглядывались так часто, что, казалось, могли прожечь дырки друг в друге совсем скоро — так хотелось обмениваться радостью по поводу происходящего. Варя дочитала почти до половины книжки, когда пришла Уля и позвала её на ужин с другими ребятами.        — Сереже и Олегу пора домой, — с сожалением сказала она, нежно подталкивая её к столовой.        — Правда? — Варя обернулась на них и выглядела она так расстроенно, что Сереже пришлось поднять глаза к потолку, чтобы успокоиться.        — Не переживай, милая. Мы вернемся совсем-совсем скоро, ты даже не успеешь соскучиться, — пообещал Олег.        — Ага, — кивнул Разум, пытаясь совладать с эмоциями. Варю он прекрасно понимал.        — Вы еще придете?        — Конечно. И не раз.        — Здорово! — она притворилась, что поверила им, но на самом деле под ребрами завыло и заскреблось — взрослые не всегда сдерживают обещания. — Пока-пока!        — Пока-а, — тихонько сказал Сережа прежде, чем Варя убежала в столовую.       Сережа и Олег топтались на пороге. Олег помог Разумовскому надеть свой большой фиолетовый пуховик и шарфик, Сережа Олегу на голову надел шапку-ушанку. Выглядели они смешно, но для снежного и холодного дня очень даже ответственно.        — Ульяна, — позвал Сережа. Уля выглянула из столовой и кивнула головой, мол, чего. — Есть вопрос по поводу Вари.        — Юридического характера?        — Нет, нет… Она плохо спит?        — Плохо, — подтвердила девушка, вздохнув. — Может, вы заметили, но она иногда занимается самоукачиванием. Качается из стороны в сторону, дети так сами себя успокаивают. В кровати так не получается, так что иногда нужно её покачать.       Олег на этом моменте перевел на него недоуменный взгляд. В темном коридоре, пока их лица освещал только тусклый желтый свет из столовой, тишина ощущалась несколько тяжелее.        — Детство у неё тяжелое выдалось, — вздохнула девушка. Она выглядела очень расстроенной и даже встревоженной — Варя всё-таки была её подопечной.        — Это очень грустно, — посочувствовал Сережа.        — Это причина, по которой ей так нужны родители, — вдруг серьезно сказала Уля. — И причина, по которой она с такой радостью проводит время с вами, совсем не стесняясь. Она еще совсем маленькая и в ней очень много любви.        — Мы оформили патронаж, — тихо вмешался Олег. — И мы намерены забрать её домой через три месяца.        — Уверена, через полгода она уже будет вашей дочкой, — благодарно улыбнулась Уля. — До среды?        — До среды.       Сережа и Олег вышли на улицу, держась за руки. Ноябрь в Канаде выдался снежным и холодным, на окнах домов постепенно появлялись разноцветные гирлянды, города украшались елками с разноцветными шариками.       Сережа высунул язык, ловя снежинки языком в ожидании такси. Олег смотрел на него, посмеиваясь, мысленно возвращаясь в старшие классы и подготовку к ЕГЭ, когда они с Сережей возвращались в комнату к десяти вечера, отмучившись на каких-то дополнительных классах. Денег на такси у них, конечно, не водилось — они шли домой, держась друг за друга; ботинки и две пары носков ноги совсем не грели, от свитеров дурно пахло, потому что их носили постоянно, а времени и сил на стирку не находилось; дома ждал дешевый чай из пакетиков и два одеяла на одной большой кровати, сделанной из двух сдвинутых вместе коек. Воспитатели больше даже не пытались растащить их — Волков однажды эффектно пригрозил написать жалобу на отсутствие отопления вплоть до поздней осени, мол, дайте хоть так согреться, изверги.        — Мы ведь заберем её?        — Что еще за вопросы, — Сережа нахмурился и сказал почти обиженно. — Конечно! Это же наша девочка.        — А если проблемной вырастет? Сам знаешь, что дети…        — Олег, знаю, — перебил Разум. — И я сам такой ребенок, и ты тоже такой ребенок. Но станет, не станет, это все равно будет наш ребенок. И если она сторчится, — Олег скривился, услышав это из уст возлюбленного. — Она сторчится в моих руках. И в любви.        — Это звучит очень нехорошо, — признался Волков. — Но мысль я уловил.        — Мы берем её не из жалости, — продолжил Разум, задумчиво вглядываясь в небо, с которого валили белые хлопья. — А потому, что полюбили её. И привязались. А полюбить ребенка, как родного — это главное в таком деле.        — Жалостью тут не пахло с самого начала. Поверь, я не сомневался ни в тебе, ни в твоей любви к ней, — Олег приобнял Сережу одной рукой и нежно поцеловал в раскрасневшуюся от холода щеку. — Но мне нравится, что ты её объясняешь.       Метель взвыла, ударив колкими снежинками им в лица. Сережа зарылся носом в свой шарфик и вдруг обнял Олега, уткнувшись ему в карман куртки.       Сережа, вернувшись домой, устроился в уголке для чтения. Там всегда было очень тихо и уютно, а ему сейчас нужно было такое место, чтобы успокоиться. Олег присоединился к нему через полчаса, заметив, что Разум подозрительно притих. На руках у Волкова сидела Жужа, виляющая хвостом при виде любимого хозяина.        — Чем занимаешься? — Олег подсел к нему аккуратно, стараясь не разрушить трепетно выстроенное из подушек и пледов гнездо.        — Смотри, — Сережа повернул к нему экран своего ноутбука. Жужа перебралась к Разумовскому на колени. — Что думаешь?       Перед Олегом была страничка с гамаком для дома, который мог быть как качелями, так и спальным местом или местом для отдыха.        — Это зачем?        — Чтобы Варя могла легче засыпать, — тихонько сказал Сережа. Олег сложил два и два, и уставился на мужа изумленно, почти даже с шоком. Разум перевел взгляд на Жужу. — Я знаю, что у нас обоих какое-то ощущение нереальности всей ситуации, но, мне кажется, его можно нарушить, если начать делать реальные шаги к… изменениям в жизни. Начать заботиться о ней заранее.        — Ты гений, — Олег отложил ноутбук и обнял Сережу, крепко прижимая к себе. Жужа возмущенно залаяла, так что пришлось оторваться друг от друга и включить в объятия еще и её.        — Спасибо, — улыбнулся Сережа. — Что скажешь насчет ужина в кафе сегодня?        — Просто ужина? — усмехнулся Олег.        — Ужина, просмотра новых квартир и-и чая, я думаю? Мы давно не были в кондитерской, я скучаю по тортикам.       Уже через полчаса они сидели в любимой забегаловке на углу, листая сайты в поиске нового жилья.        — Нам нужны детские сады? — внезапно задался вопросом Олег.        — Я не знаю. Может, ей лучше в него вообще будет не ходить. Лучше найти, но не обязательно…        — Школы? Универы?        — Я тебя умоляю, если что — мы просто переедем в другой район. Главное о безопасности позаботиться и о том, чтобы было достаточно комнат.        — Что-нибудь роскошное?        — Делать нам нечего как ребенка с моей клептоманией знакомить. Смотри что-нибудь практичное, просторное и красивое, ладно? — Сережа закатил глаза.

***

      В декабре Сережа и Олег приехали с подарками для Вари, которые воспитательницы должны были подложить ей в носочек, висящий на камине. До Рождества остается всего ничего — три недели, — и Разумовские-Волковы позаботились о подарке заранее, как просила Уля. Они, счастливые, позвонили в дверь — очередная среда вселила в них много энергии и радости из-за предстоящей встречи. Но открыла им внезапно совсем не Уля, а с кухни раздавался громкий детский плач. Взволнованные дети столпились у входа, где была лестница на второй этаж, и всей гурьбой уставились на Разумовского и Волкова.        — Эм… Привет? — Сережин французский немного прихрамывал, но детям все было вполне понятно. — Что случилось?        — Маленькая плачет, — объяснила девочка лет десяти с двумя хвостиками на затылке. Она шмыгнула носом и утерла его рукавом свитера. Кажется, она очень испугалась чего-то.        — Где Ульяна?        — На кухне, — вмешалась воспитательница, изьъясняясь уже на английском. — Вы можете пройти. Может, ваша помощь понадобится.       Когда Сережа и Олег поняли, что именно значить «ваша помощь понадобится», скорость снятия верхней одежды увеличилась в геометрической прогрессии. Сережа предусмотрительно накинул на приготовленный подарок свое пальто и поспешил вслед за Олегом, улетевшим на кухню. Варя ревела, надрывая голос. Она сидела на коленках у Ульяны, пока та чем-то обрабатывала её пальчики и клеила пластыри. Олег подошел к ним, присел на пол; Ульяна даже не особо обратила внимание на то, что никто не поздоровался.        — Что случилось? — спросил Волков, пытаясь перебить детский плач.        — Обожглась об сковородку, — с сожалением сказала Уля. — Кто-то из девочек не досмотрел и поставил её на край. Ну, Варя и схватила…       У Сережи дыхание сперло от вида покрасневших кончиков пальцев малышки. Он прикусил щеку изнутри, опускаясь рядом с Олегом. Варя, наконец, постепенно начала успокаиваться и заметила Волковых-Разумовских, смутившись.        — Привет… — всхлипнула она.        — Привет, кнопка, — как можно более миролюбиво сказал Олег.        — Привет, милая, — поздоровался Сережа.        — Я… об сковородку… — она все еще всхлипывала через каждое слово. Сережа отошел, чтобы налить ей водички, а Олег стал помогать Уле клеить пластыри.        — Знаем, знаем, — прервал её Волков. — Всё хорошо, ничего страшного. Со всеми случается.       Наверное, больше всего Варю успокоило «со всеми случается», раньше ей такого не говорили и только кричали, если она падала, разбивала коленки или обжигалась, потому что взрослые очень пугались, что что-то сделали не так. Эта забота ощущалась необычно.        — Я однажды тоже обжегся об… сковородку, — Сережа вовремя убрал из предложения слово «огнемет». — Тоже плакал.        — Правда? — девочка не могла представить Сережу плачущим. Он совсем не казался ей хрупким, она чувствовала какую-то мощь во всем его существе, что-то очень сильное и явно защищающее её.        — Ага, — подтвердил Олег.        — Прикольно, — многозначительно выдала Варя и всхлипнула. Все её пальцы были заклеены пластырями с динозавриками. Сережа усмехнулся. — Болит.        — Понимаю, — кивнул он. — Ничего страшного, ожоги проходят быстро.        — Ох, мне так жаль, что вы пришли в такое время, — вздохнула Уля. — Боюсь, Варя не сможет пойти гулять на улицу.       Варя, услышав это, поникла и отвела взгляд, полный вины. Она так ждала этой встречи, так хотела показать Сереже и Олегу снеговика, которого она слепила с другими ребятами вчера вечером… А теперь этому не бывать.        — Ничего страшного, мы ведь можем побыть в доме, — обнадеживающе улыбнулся Олег.        — Мы принесли второго «Гарри Поттера», — тут же воодушевился Сережа. — Можем почитать тебе!        — Давайте… — слезы на щеках Вари еще не высохли, но она потянулась ручками к Разуму. Сережа обнял её, успокаивая, убаюкивая, и Варе показалось, что такого с ней никогда не было. Ни с одним из потенциальных родителей.