like fathers, like daughters

       Несколько недель пальчики Вари заживают. Все это время Олег и Сережа стабильно приходят уже не два, а три раза в неделю, засиживаясь допоздна, чтобы помочь Уле по дому, ведь у многих воспитательниц резко начались отпуска или выходные; параллельно они обустраивают новую квартиру в высотке с панорамными окнами и системой охраны. Олег случайно познакомился с еще несколькими потенциальными родителями, Сережа начал практиковать французский, читая детям книжки, и Варя к нему порой даже подключалась, медленно, но верно изучая язык. Уле такая ситуация очень помогала: она могла заняться делами по дому, будучи уверенной, что Варе и другим детишкам в любом случае помогут, если вдруг что-то случится.        — Олег?.. — Варя бодает его ногу, когда он моет посуду на общей кухне.        — М?        — А можно, пожалуйста, сделать что-нибудь покушать? — тихонько спросила девочка. — У нас старшие уехали на экскурсию, а все остальные есть пока не хотят.        — Хм… — усомнился Олег. — Ульяна мне разрешит?        — Да! Я у неё уже спросила. Она попросила приготовить еще на… Шестерых, если вдруг несложно.        — Как два пальц… То есть, несложно, конечно, — он улыбнулся, про себя радуясь. Наконец-то приготовить нужно больше, чем на двоих!       Варя радостно взвизгнула и убежала к Разумовскому, в гостиную. Тот, сидя в окружении нескольких детей, еле-еле читал книжку на французском, упорно борясь с желанием…        — Же ма пель, круассан, багет, — крикнул из соседней комнаты Олег. Дети дружно засмеялись, а Сережа покраснел, закатив глаза. — Серый, поменяй Варьке пластыри, пожалуйста!       Сережа, угрюмо засопев, захлопнул книгу и отдал её одному из мальчишек. Тот, хитро прищурившись, захихикал, но тут же улыбнулся, показывая свое дружелюбие; настроение у него, — Серёжа знал, — было хорошее, к нему совсем недавно приходили будущие родители, и следующая встреча должна была быть финальной перед тем, как он уедет домой.        — Сейчас!       Варя с готовностью принесла Сереже наборчик с пластырями и антисептиками. Они вместе расположились на подоконнике, девочка села Разуму на колени и подала ему свою руку ладошкой вверх. Сережа крайне осторожно отлеплял пластыри, дул на пальчик, протирал его ваткой и клеил новый пластырь.        — С этих уже можно снять, чтобы они подсыхали, — Сережа оставил несколько пальцев без пластырей, довольствуясь своей работой. — Какие пластыри тебе нравятся больше, кстати?        — С рыбками, — почти не думая, ответила Варя. — Люблю рыбок!        — Ого, а какие твои любимые? — Сережа принялся складывать обертки от пластырей себе в карман худи, чтобы выкинуть позже.        — Акулы!       Разумовский осекся.        — Акулы?        — Китовые акулы, — мечтательно сказала она. — Большие такие. Синие.        — Ого, — он улыбнулся, отмирая. — Это… чудесно. Еще какие-нибудь любимые животные?        — Много! — воодушевилась Варя. — Совы, собаки, крыски… У Мелани есть крыска в комнате, такая классная!        — А у нас с Олегом есть собака, — с радостью рассказал Разум.        — Правда?        — Её зовут Жужа, она маленькая и очень ласковая.        — А вы же оставите её, когда я приеду?        — Что?.. — Сережа вдруг застопорился, не понимая.        — Ну… У меня нет аллергии, просто сложно с собакой и ребенком, — Варя смущенно опустила глаза в пол. — Я очень не хочу, чтобы из-за меня она уезжала…        — Sei il tesoro mio… — облегченно выдохнул Сережа. — Не переживай, вы обязательно познакомитесь с ней, мы ни в коем случае не собирались её отдавать.       Девочка явно обрадовалась таким новостям.        — Сергей, — вдруг обеспокоено позвала Уля, заглянув в комнату. — Можно вас на минутку?..        — Конечно, — Разумовский успокаивающе погладил Варю по голове и пошел вслед за девушкой, внутри закопошилась какая-то тупая тревога. Уля отвела его на кухню, где сейчас главенствовал Олег, закрыла дверь в комнату и глубоко вздохнула.        — Скажите, сможете ли вы забрать Варю до рождества? — тихо спросила она. В комнате на пару мгновений воцарилась мертвая тишина, прерываемая только шкворчанием еды на сковородке.        — До… В смысле, потом вернуть, или…        — На испытательный срок, полгода, — тут же уточнила Уля. Волковы-Разумовские переглянулись, пытаясь понять, хорошее ли это в их случае предложение или не очень.        — У нас квартира готова не до конца, — виновато начал Сережа. — Мы только установили кухню, сделали основные комнаты, но мы с Олегом даже спим пока на полу, на матрасе.        — Это не так важно, на самом деле, — помотала головой Ульяна. — Хорошая часть адаптации — когда родители и дети делают что-то вместе. Ваша квартира уже была одобрена, так что ребенка к вам отпустят.        — Мы сможем сделать это только через неделю в любом случае. К чему такая спешка вообще? — вдруг встрепенулся Олег.        — Варе очень тревожно, — Уля осела на стул, сгорбившись. Весь вид её выражал усталость, веселый и открытый образ слегка надломился. — У меня нет права давить на вас, но почти все дети приюта уедут хоть к каким-то родственникам или в приемные семьи на Рождество, и есть вероятность, что Варя останется совсем одна или даже с незнакомыми детьми, что хуже.        — Ох-х, — Сережа оперся на столешницу, чтобы тоже не осесть, как Ульяна.        — Я начну оформлять документы, мы уже связались с вашим адвокатом и Рейном. Остается лишь ваше согласие, — Ульяна вытащила из нагрудного кармана своего комбинезона небольшую бумажку, положила на стол. — Вы можете забрать её через неделю, если готовы. Вы не обязаны, честно, просто так будет лучше для неё.        — Дадите нам время посовещаться? — тихонько попросил Разум.        — Конечно.       Ульяна вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Олег методично помешивал что-то на сковородке, периодически вздыхая — он нервничал, и Сережа это улавливал каждой клеточкой души. Сам он задрал голову и уставился в потолок, обдумывая. Через пару минут молчания, он все-таки спросил:        — Забираем ведь?        — Я боялся, что ты и не спросишь, — усмехнулся Олег, облегченно выдохнув. Сережа нашел на кухонном подоконнике ручку рядом с телефонной книжкой, и расписался там, где было отмечено крестиками.

***

       — Серый, надо сделать режим! — заявил Олег, когда они приехали домой в десятом часу вечера. Сережа поморщился.        — Ты сам знаешь, что я не сплю ночами не по своей прихоти, — вздохнул Разум. — У меня депрессия и побочки таблеток.        — Для тебя — приемы пищи. Хотя бы завтрак и ужин, — смягчился Волков. — Про сон — только для нас с Варей.        — Договорились.       Он взял из принтера листочек, сделал заголовок своим красивым почерком: «ДОГОВОР О ПРАВИЛАХ В ДОМЕ».        — Ответственно, — оценил Олег.        — Гулять с Варей… И с Жужей, будем вместе! — воодушевился Сережа. — Исключения: болезнь, усталость, завал по работе.        — Без проблем, — согласился Олег. Разум просиял. — Компьютер — не больше семи часов в день.        — Э-эй!        — Шести, — поправил Олег.        — Олеж, у меня же работа! Восемь.        — Шесть.        — Восемь.        — Шесть тридцать.        — Семь, — вздохнул Сережа.        — Хорошо, семь, — пожал плечами Олег.       Разумовский реально почувствовал себя обманутым в этот момент. Хитрющий муж попался.        — Готовить еду буду я, — тут же вдобавок заявил Волков. — Но кофе утром — на тебе.        — У-у, как мы раскомандовались, — мурлыкнул Сережа. Олег закатил глаза.        — Как сексуально, что тебе можно на всей кухне доверить только кофейник и кофемолку?        — Проехали. Личное пространство?        — Без стука никто ни к кому не входит, первое время Варя может нас звать, если вдруг что, или приходить… Но уж лучше со стуком.        — А наказание за это?..        — Не будет, — помотал головой Олег. — Это не та вещь, которой можно научиться быстро. Будем учить своим примером.        — Согласен.       Они просидели так до глубокой ночи, составляя список правил: кто складывает посуду в посудомойку, кто и когда ложится спать, как они разделяют обязанности по дому, что можно брать из холодильника. Сережа и Олег сошлись на том, что все снеки, даже самые вредные, у ребенка всегда будут в доступе — чтобы не стали запретным плодом, чтобы как у Сережи к ним не было непреодолимой тяги из-за страха, что шанса попробовать чипсов больше не будет. Под джанкфуд выделили один из ящиков на кухне, под остальную еду для ребятенка — нижнюю полку холодильника. Олег собой был очень горд и доволен, а Сережа был доволен вдвойне — он внес свою лепту, очень красиво сказав о том, что запрет вредной пищи приведет только к стремлению её достать втайне от родителей:        — Ну, первое время походит, икая от двух пачек чипсов в день, — пожал плечами Сережа. — Мы же не дрянь из ларька у детдома купим, а все натуральное. И специи натуральные, и сам продукт качественный. Как надоест такая яркая по вкусу еда — она забросит.       Вторая проблема, которая всплыла — где Варя будет спать, пока они не купили ей кроватку. Не хотелось покупать мебель на свой вкус, чтобы дать ребенку обустроить свое пространство самостоятельно; так что они обошлись небольшой временной вешалкой, классным ортопедическим матрасом (пусть и лежать временно он будет на полу) и постельным бельем с акулами, которое Сережа заказал где-то, сделав индивидуальный дизайн. Рядом с подушкой девочки расположилась плюшевая собачка, китовая акула и крыска из Икеи, а ночник, подключавшийся к розетке, был сделан в виде совы. Сережа, полностью обустраивавший детскую, в восторге оглядывал пусть и небольшую, но все же работу, проделанную им собственноручно.        — Выглядит уютно, — Олег появился рядом будто бы из неоткуда. — Ты молодец.        — Я поверить не могу, что мы заберем её уже завтра, — Сережа выдохнул облегченно и облокотился на Волкова. Атмосфера абсолютного спокойной, тихой любви царила в их новой квартире сейчас. На входе стояли мягкие детские тапочки, в ванной висели новые полотенца и стоял детский шампунь и мыло, появилась еще одна зубная щетка в стаканчике. Варя еще не приехала, но её присутствие уже можно было почувствовать.        — Ага. А чтобы оказаться в завтра, надо ложиться спать. Сейчас.        — М-м, — разочаровано заканючил Серый. Олег, не став с ним спорить, поднял его на руки и понес в их импровизированную постель под возмущенные крики. Валить на неё было не особо безопасно — все-таки еще стукнуться можно было, так что Волков осторожно уложил Сережу на матрас, закидал его одеялами и запульнул подушкой, заставив Разумовского измученно охнуть.        — Спать! — грозно сказал Олег. Сережа выпутался из одеял, немного пошебуршал и устроился рядом с Волковым шнурочком, а совсем скоро и вовсе засопел, думая о завтрашнем дне. В этот момент Олег ему очень завидовал, потому что лично он не мог глаз сомкнуть еще минут сорок.       К Варе следующим днем они мчались, как на пожар, хотя от новой квартиры до дома было около сорока минут на машине. Олег сказал, что ни за что не позволит Разумовскому вести и тем более отказался выгонять из гаража его любимую, фиолетовую, потому что: «Серый, хватит выёживаться, нам просто надо её забрать, а не покрасоваться, на дороге скользко, ус-по-кой-ся!» Естественно, поехали они на машине Волкова — огромной, черной, прям под настроение. Сережа периодически поглядывал на пассажирское сидение, на котором находилось детское кресло, и его немного потряхивало. Варе с утра уже сообщили, что она едет домой, но по какой-то причине она, по словам Ули, после этой новости была скорее задумчивой, чем счастливой, и Сережу это очень беспокоило.       Когда Волковы-Разумовские оказались на знакомом пороге, Сережа тут же на ощупь нашел руку Олега и сжал, погладив большим пальцем кольцо с Анубисом на безымянном — их обручальные кольца были сделаны под заказ и носились только на важные события, остальное время лежа в шкатулке из мрамора. Сегодняшнее событие было слишком важным, чтобы их не надеть.        — Ну, что? — улыбнулся Олег.        — Звони ты, — Сережа дернул его за рукав пальто.        — Без проблем, — пожал плечами Волков и нажал звонок. Привычный по мелодичности «динь-динь» на этот раз почему-то пробил на дрожь от волнения.        — Уф! — выдохнул Сережа, слыша шаги Ульяны. И высокочастотный вой. У Ули, открывшей дверь, лицо было такое, словно её только что заставили съесть целый лимон.        — Вы как раз вовремя! — облегченно сказала девушка. — Проходите, ваша дочь устроила мне несколько истерик по поводу того, что не хочет никуда ехать.        — Что? — опешил Сережа. — А что случилось?        — Говорит, что быть такого не может, чтобы вы за ней приехали, — Ульяна закатила глаза, мол, вот навыдумывала, да?        — Нам раздеваться или… — смущенно затоптался на месте Сережа.        — Она завтракает, точнее, я ей пока помогаю — пальцы еще болят… Но она каждые пять минут срывается на истерики. Ваша помощь была бы кстати, — Уля виновато улыбнулась, но, ясное дело, ничего неловкого в просьбе помочь не было — все-таки Варя теперь действительно была дочкой Олега и Сережи.       Олег, конечно же, управился первее. Договорившись с Сережей пока разделиться, чтобы он смог забрать ранее привезенный для Вари подарок и отнести его в машину, а Олег — успокоить Варю, Волков тут же направился в столовую, на тихие детские завывания. Варя сидела совсем одна за большущим столом перед тарелкой своей любимой, как ранее узнал Олег, рисовой каши с малиной. Девочка тихонько всхлипывала, смотря в почти что остывшую розовую кашу, которую обычно съедала быстрее всех в группе.        — Эй, привет, — улыбнулся Олег. Варя тут же засуетилась, утерла слезы рукавом, но не улыбнулась,        — Вы же не за мной? — всхлипнула.        — С чего ты решила, солнышко? — миролюбиво спросил Олег. Он взял бумажные салфетки, подсел к Варе ближе и вытер оставшуюся влагу со щек. — Мы поедем домой с тобой. С кем бы мы еще могли поехать?        — С… Теми, с кем Сережа читает, — всхлипнула девочка. — Марни тоже рыжая, между прочим.        — Мы не по цвету волос выбирали, Варежка, — Олег поцеловал её в лоб, заставив на секунду задержать дыхание. — А по душе. Давай ты сейчас доешь кашу, и мы поедем, хорошо?       Варя судорожно закивала, не удержалась, и кинулась Олегу на шею, крепко обнимая.        — Ну всё-всё, — успокоил её Волков, хлопая по спинке. Варя икнула куда-то ему в плечо. — Все хорошо.       Варя села на свое место, радостная; попыталась удержать ложку в руке и кушать самостоятельно, но у неё не получилось — слишком сильной пока была боль, выздоровление шло как-то медленно из-за плохого иммунитета. Олег не стал её смущать, просто сам взял ложку и очень осторожно начал помогать; Варя даже почти отпустила её, позволяя Олегу спокойно ей управлять, а со временем вообще переложила ладошку на его руку, просто направляя. Если бы Волкову лет семь назад сказали, что однажды он будет сидеть и кормить свою дочку рисовой кашей с малиной, он бы посмеялся и покрутил у виска…        — Ух, морозно сегодня! — на кухню влетел Сережа, намного более взволнованный, чем обычно. — Приветики, тыковка, — он погладил Варю по спинке и сел рядом, с улыбкой продолжая тараторить: — Такая красота, снег прям искрится! Давно солнца такого не видели…        — Серый, дай доесть ребенку, — хохотнул тихо Олег, когда Варя под очередной стрекот Разумовского отправила себе в рот еще одну ложку каши. — Нам немного осталось, честно.        — А, ой, — неловко осекся Сережа. — Не смею беспокоить!        — Сергей, помогите пока с вещами, — донесся из коридора голос Ули.        — Грузчик, грузчик, парень работящий… — со вздохом напел Сережа, направившись на выход. Олег прыснул, Варя, не уловив шутку, лишь улыбнулась.       Весь дом будто бы мгновенно погрузился в какую-то суету: Уля и Сережа обменивались документами, девушка давала рекомендации, которые Сережа записывал в заметки на телефоне; потом они вместе перетащили в машину две небольших коробки Вариных вещей, спрятали подальше в багажник её подарок на Рождество; Олег в это время помогал Варе помыть за собой тарелку, одеться и быть готовой выходить. Сережа, вернувшийся в дом уже когда муж и дочь были одеты, еле заметно захлопал в ладоши; жест этот заметил, скорее всего, только Волков, но он был довольно красноречивым — Сережа был очень-очень рад.        — Так, отлично, ничего не забыли? — спросил он. От одного взгляда на Варю, плотно упакованную в длинный серый пуховик и в шапке-ушанке, у Сережи на лице невольно появлялась улыбка. Варя отрицательно помотала головой, вид у неё всё еще был сомневающийся. — Отлично! Тогда, поехали.        — Счастливого пути! — пожелала Уля, опустилась на корточки и поправила на Варе шарфик. — Всё, радость моя. Слушайся пап, веди себя хорошо, ладненько? Будешь умницей.       Варя без слов обняла её по-детски крепко и искренне, прощаясь таким образом. Они еще встретятся, Варя знала, но при каких обстоятельствах — пока ей было неизвестно.        — Тут такие сугробы, утонуть можно, — с этими словами Сережа подхватил Варю на руки, когда они вышли на крыльцо. Девочка положила голову ему на плечо, прикрыв глазки, и Сережа облегченно выдохнул. За ними из окна наблюдала Ульяна.        — Серый, сажай её, я пока греть начну, — скомандовал Олег.        — Я погрел уже, — моргнул Сережа.        — Молодец, — улыбнулся Волков. Такие простые вопросы помогали ему сейчас не орать от переполняющего нутро счастья.       Ничего пока не было известно, квартира была не готова, Разумовские-Волковы — не готовы ровно так же. Одна Варя с наслаждением спала в детском кресле.