like fathers, like daughters

      Снег уже не шел, так что дорога была совсем спокойной. Варя заснула очень быстро, а Сереже и Олегу совсем не хотелось говорить — все и без слов было вполне ясно. Жилой комплекс встретил их автоматическими воротами, пунктом охраны, живописными видами — в общем, как обычно. Парковка у дома была завалена снегом, так что Олег, подъехав ко въезду на подземную, попросил Сережу достать Варю, чтобы она не поднималась к ним в квартиру с темной, противной подземной стоянки. Сережа вытащил Варю из детского кресла, все еще спящую, казалось; но, присмотревшись, Разумовский понял, что она лишь притворяется — у девочки совсем не выходило сдерживать улыбку. Он тихо посмеялся, но вслух говорить об этом не стал — ничего плохого в таком притворстве не было.        — Пойдем? — Олег пришел спустя пару минут с Вариными вещами в руках, пока Сережа вертелся, точно зная, что девочка, уложившая свою головку ему на плечо, сквозь прищур рассматривает окрестности. — Ой, детеныш уснул. Умотали совсем, — умиленно сказал, посмотрев на Варю. — Жаль, что с собакой познакомиться не сможет…        — А я не сплю! — тут же отозвалась Варя, все еще не открывая глаз. Сережа и Олег засмеялись.       Они вошли в подъезд — красивый, большой. Их встретил охранник, пропустил, узнав; Варя не переставала оглядываться, явно удивляясь такой красоте вокруг, не веря пока что своему счастью.        — Девочка моя, запоминай, — вдруг сказал Сережа, когда они зашли в лифт. — Этаж у нас — одиннадцатый. Две единички. Говорю на случай, если вдруг придется самой подниматься, мало ли…       Он набрал цифры, лифт медленно поехал наверх. Олег встретился взглядом с Варей, та показала ему язык и он ответил ей тем же, заставив звонко рассмеяться. Сережа в это время тихо хихикал, поддерживая всеобщее веселье.        — Квартира — семнадцатая, — как только они вышли из лифта, Сережа указал на большую черную дверь с серебристой ручкой и душистым венком. За дверью заскреблась и загавкала Жужа. — О, а вот и твоя новая подружка!       … Олег не помнил, когда чувствовал себя на все сто процентов дома. Точно не первые восемнадцать лет жизни, точно не на съемных квартирах и не в казармах, не в пустыне и не в офисе «Вместе». Может, даже не в их с Сережей первой канадской квартире. Но когда в новую квартиру зашла Варя, когда загавкала Жужа, начав обнюхивать нового жильца, когда Сережа стал их знакомить, Олег замер, ощущая, что что-то треснуло внутри.        — Ох! Жужа! — Сережа вскрикнул. Оказывается, собака случайно сбила хвостом шарик с елки, и тот разбился. — Девочка моя, осторожнее надо быть…       Он быстро нашел пылесос и принялся убирать беспорядок, пока Варя бродила по квартире, заглядывая в каждую комнату. Олег отмер, смотря на радостную Жужу у своих ног. Он с ней так и не поздоровался привычным способом.        — Приве-е-ет, — протянул он, одним ловким движением повалив на спину. Пока он гладил ей пузико, Жужа довольно кряхтела и облизывала свой розовый носик. — Теперь нас стало на одного больше… Ты рада? Я очень рад.       Он вновь выпрямился, собачка вскочила и побежала к Варе. Та как раз добралась до своей комнаты и теперь в полном шоке смотрела на то маленькое гнездышко, которое с любовью ей сделал Сережа.        — Это так круто! — сказала она Олегу, как только он появился в дверях.        — Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся Волков. А еще ему очень нравилось, что Варя не стеснялась и не боялась ходить сама, но об этом он ей не сказал, чтобы не смущать…        — Мы рады, — уточнил Сережа, появившийся рядом с Олегом. Жужа с разбегу залетела на Варину кровать. Девочка звонко засмеялась, Жужа загавкала, они начали гоняться друг за другом по комнате. Гам стоял, конечно, но у Сережи и Олега был такой штиль в душе, что просить быть тише казалось просто лишним сейчас.        — Варечка, радость моя, давай дом покажем! — предложил вдруг Сережа. Он с легкостью поймал Жужу, Олег поймал Варю, обязанности за детей были распределены равномерно… — С чего начнем, выбирай!        — Гостиная! — довольно сказала Варя.        — Отличный выбор, — кивнул Сережа. — Смотри…       Они прошли по коридору совсем недалеко, оказавшись в огромной комнате с камином и большим телевизором. Гигантский угловой диван манил своими светлыми кофейными боками, сделан он был будто бы из вельвета — приятный, шершавенький на ощупь. Многочисленные пледы, как объяснил Сережа, не только для людей, но и для Жужи — она мерзлявая собачка.        — Смотри, строго-настрого нельзя тут трогать только камин, — Сережа поднял указательный палец, предупреждая таким образом, что он говорит что-то очень важное. — Ни в коем случае! За это мы с Олежей можем наказать.       Варя кивнула, сигнализируя, что правило усвоено.        — И, солнышко, поговорим немного о личном пространстве. Тут в уголочке стоит домик и лежанка Жужи, их тоже нельзя трогать — там она отдыхает, если не хочет, чтобы её гладили. Если она лежит на коврике у дивана — гладить можно, но в домик нельзя даже нам с Олегом. Если что, ты в любой момент можешь закрыть дверь своей комнаты, и она тоже не будет заходить к тебе. А мы с Олегом будем обязательно стучаться и дожидаться твоего ответа.        — Угу, — кивнула Варя. — Я к вам — тоже со стуком?        — Правильно, бусинка, — похвалил Олег. — Но мы знаем, что ночью могут… Случаться разные эксцессы. Если вдруг мы срочно понадобимся тебе ночью, то смело зови или приходи — мы с Сережей не будем закрывать дверь. Будет здорово, если будешь стучаться, но если забудешь про это — ругаться мы не будем.        — Хорошо, — вздохнула Варя. Сережа внутренне чуть ли не визжал от счастья — такая умная дочка, просто загляденье!        — Отлично. Телевизор в твоем распоряжении, им мы научим пользоваться. Домашняя библиотека, — Сережа указал на несколько шкафов с книжками, от которых Варя пришла просто в неописуемый восторг. — Почти все на русском, есть на английском и французском.        — Ого! Весь «Гарри Поттер»! — заприметила девочка. Олег воспылал гордостью за свое чадо, Сережа — подумал, что еще одного поттермана в семье ему не хватало для полного счастья.        — Да-да, — вздохнул он. — Куда пойдем дальше?        — Ку-ухня, — протянула девочка.        — Это по моей части, — уверенно сказал Олег и быстро направился на кухню. — Серый, обмен.       Сережа протянул Олегу Жужу, чтобы тот мог спокойно зажать её подмышкой и показывать свободной рукой все, что нужно. Сережа принял на руки Варю, внутри что-то затрепетало от того, как она сжала в кулачках его рубашку, пытаясь удержаться на руках.        — Так. Что тебе нужно знать: кушать можно, когда захочешь, сколько захочешь, но завтрак, обед и ужин у нас будут общими. У тебя будут чипсы, шоколад, сколько хочется, вот здесь, — Олег выдвинул нижний ящик шкафа, показывая. — Газировки тут нет, но мы с Сережей можем выдавать её тебе по просьбе, договорились?        — Ого, — восхитилась Варя. — Вы не будете ругать меня, если я буду… Есть все это?        — Нет, — сказал, как отрезал Сережа. — Ни в коем случае. Но учти, что если скушаешь много — может проявиться аллергия, будешь чесаться или заболит животик. Так что…        — Я не очень люблю чипсы, — честно сказала Варя. — Но иногда хочется.        — Понимаю, — вздохнул Сережа. — Это нормально, котеночек. Feel free кушать все, что хочется.        — Золотой ребенок… Если ты не любительница чипсов, — обрадовался Олег. — У нас есть молоко, кефир, актимельки… В общем, молочка всякая. А еще фрукты. Все мытое, лежит на нижней полке холодильника, — Олег открыл холодос, показывая на длиннющую полку, Варя удивленно поморгала. — Еще есть мороженое. Настоятельно прошу кушать его только с чаем.        — Поняла, — кивнула Варя, улыбаясь.        — Что ты любишь кушать мы с Сережей, примерно, знаем, аллергии тоже, — задумчиво сказал Олег. — Но если вдруг что-то тебе не понравится — сообщай, не стесняйся.        — Хорошо!        — А еще в миску к Жуже лучше лезть не стоит, — вдруг вставил Сережа. — И корм её…        — Серый, — закатил глаза Олег. — Если ты так делал, не значит, что она будет есть корм из миски собаки интереса ради.        — Просто хотел уточнить, — притих Сережа.       Они переместились в ванную. Сережа указал на нижнюю полочку с несколькими разными видами мыла, шампунем и кондиционером. Темно-синие полотенца висели на маленьких крючках в виде динозавриков, подставочка под ноги — за дверью, корзина для грязного белья там же, синенькая щеточка и детская зубная паста — все на раковине. Сережа задумчиво оглядел комнату, думая о том, забыл ли он что-нибудь. Но, вроде, нет, не забыл.        — Немножко расскажем о комнатах, которых пока нет, но которые скоро будут, — пожал плечами Сережа. Они перешли к двум комнатам, расположенным в самом конце коридора. Замки на них были кодовые, но пока что не работали. — Смотри, это наши с Олегом будущие кабинеты, туда заходить можно будет только с нами, хорошо?        — Там будет скучно, — вдруг сказала Варя. Сережа удивился такому утверждению, но, в общем-то…        — Что ж, окей, — улыбнулся Олег, не позволяя ему растеряться. — Мы устроим тебе экскурсию, как только там что-нибудь появится. Просто важно было сказать на всякий случай.        — Раз кабинеты нам не интересны, — подхватил Сережа. — Рядом с твоей комнатой будет твоя ванная, сейчас там ремонт. А еще мы, как ты заметила, не доделали твою комнату.        — Потому что еще точно не знаете, останусь ли я? — тихонько спросила Варя.       Волковы-Разумовские откровенно опешили, не зная, что отвечать, скорее из-за растерянности, чем из-за неуверенности. Даже Жужа в руках Олега притихла, уловив общую неловкость.        — Нет, милая, — мягко сказал Олег. — Потому что мы не хотели выбирать на свой вкус. Через пару дней мы поедем и выберем тебе то, что ты захочешь, хорошо?        — Угум, — как обычно согласилась девочка. Вид у неё был какой-то незаинтересованный, и Сережа от этого немного сдулся, расстроился. Олег погладил его по плечу.        — Не думай о том, что мы тебя отдадим, мышка, — тихо сказал Разум. — У нас все будет хорошо, у нас очень хороший адвокат, а еще… В общем, много причин, по которым сомневаться тебе не стоит.       Варя ткнулась носом ему куда-то в ключицы, пряча личико. Сережа погладил её по спине и поцеловал в макушку. Это был первый такой поцелуй и на Варю он подействовал странно: она, видимо, от переизбытка эмоций, укусила его за плечо.        — Ой, — вырвалось у него. Укус не был болезненным, просто неожиданным. — Варечка, не кусаемся. Выражаем любовь по-другому.       Варя насупилась, но предпочла вцепиться в Сережу мертвой хваткой, насколько только позволяли её маленькие ручки. Олег наблюдал за этим, думая о том, что вот и пошли первые детские странности. Сережа встретился с ним взглядом и пожал плечами, мол, да ладно, ребенок все-таки учится, ничего страшного. Волков вздохнул, погладил Варю по голове и тоже поцеловал в макушку.        — Варь, ты не устала? — тихо спросил он.        — Устала, — призналась девочка.        — Тогда можешь пока отдохнуть, а мы с Сережей сделаем что-нибудь на обед, хорошо? — Сережа немного удивился от того, что Волков почему-то предположил, что он будет помогать с готовкой. Варя кивнула, отпустив-таки Сережино плечо и руку. Глазки у неё немного поблескивали, но выглядела она непривычно-спокойно и все еще отстраненно, даже обеспокоенно. Сережа поставил её на пол. Она порывисто обняла Олега за ногу и убежала в гостиную. Жужа заворочалась у Волкова на руках, и как только он её отпустил, она убежала вслед за Варей. Сережа усмехнулся и поплелся на кухню.        — Серый, ты ведь не сильно переживаешь? — тихо спросил Олег, когда они остались одни.        — Не знаю, — честно признался Сережа. — Она очень умная, но это ей не особо помогает в таком-то возрасте. Видно же, что она все еще нам не верит, — огорченно вздохнул он. — Я боюсь, что, может, рановато мы её забрали…        — Ты теперь боишься, что то, что она сказала было правдой.        — Конечно, а как этого не боятся?       Олег покачал головой.        — Ты же сам сказал, что у нас все под контролем, — миролюбиво напомнил он. Приблизился к Сереже, заправил прядку волос ему за ухо и поцеловал в щеку. Разум немного оттаял, расслабился в его руках, прислушиваясь. — Всё будет в порядке. У нас такой адвокат, такие чудесные помощники, ну не могут просто даже в теории у нас её забрать, понимаешь? Нам главное в это верить, со временем мы и её тогда в этом убедим.        — Ты… прав, как и всегда, — засмеялся Сережа тихонько. Он на мгновение зажмурился, а потом уставился на Олега своими двумя бездонными океанчиками. — Я постараюсь. Будем готовить?        — Тащи ноутбук и работай тут, — улыбнулся Олег. — Не буду я тебя одного оставлять в таком состоянии, но и готовить… Не по твоей части.       На сковородке шкворчало, в небольшой кастрюльке кипело, Олег порхал от плиты до столешницы и обратно, перенося какие-то миски-тарелки-лопатки туда-сюда. Сережа под звуки готовки писал код вдвое быстрее, все-таки присутствие Олега заметное его успокаивало. Через минут сорок беспрерывной работы Разум спохватился и вспомнил, что у них с Олегом теперь есть ребенок, и, по-хорошему, надо бы сходить проверить, как Варя себя сейчас чувствует.       Разум решительно захлопнул ноутбук, отложил на подоконник. Нежно поцеловав Олега в щеку, предупредил:        — Я пойду Варюту проверю; заснула, наверное.        — Окей, — кивнул Олег.       Варя быстро нашлась, она лежала на коврике в гостиной, завернувшись в плед. У неё под боком лежала Жужа и сладко спала. Сережа, конечно, умилился, но дочь на полу оставлять не захотел. Поднял её на руки, отнес к ней в комнату. Почему-то она показалась ему слишком светлой — шторы они пока что не повесили, — так что он, немного подумав, всё-таки отнес Варю в свою спальню. Устроив девочку прямо посреди кровати, он укрыл её одеялом и оставил. У неё был тяжелый день.        — Она будет обедать? — спросил Олег, когда Сережа вернулся.        — Не будем пока её заставлять входить в режим, — покачал головой Сережа. — У неё был трудный день, пусть она поспит.       Волков понимающе закивал и поставил на стол две тарелки, маленькую керамическую с лягушками накрыв блюдечком, чтобы разогреть позже.       Пусть день и чувствуется долгим и даже в чем-то сонным, все-таки в квартире немного царит обеспокоенность. Варя спит сладко и долго, просыпается ближе к семи вечера, когда на улице уже темно как ночью. Она сначала немного пугается, потому что никого рядом нет, жалобно зовет Сережу и Олега. Те приходят вместе, улыбаются, зовут Жужу, рассказывают, что Варя заснула днем, а они просто не смогли её разбудить.        — Сейчас уже время ужина. Ты, наверное, голодная, — осведомляется Сережа.        — Жуть какая голодная! — подтверждает Варя. Олег подхватывает её на руки, заставляя захихикать.        — Тогда, вперед на кухню.        — Е-е-ей!       Сережа плетется за ними, рядом с ним бежит, виляя хвостом, Жужа. Собачке было веселее всех — у неё появился человечек, которого она может таскать за широкие домашние штанины, приносить в кровать мячики и получать объятия в любое время суток. Разум улыбнулся, думая о том, что ему действительно повезло и с мужем, и с собакой, да еще и с ребенком счастье удвоилось.        — Сережа, сможешь порезать зелень? — вдруг спросил Олег.        — Конечно, — кивнул Серёня. На автомате достал дощечку, зелень помыл, ножик взял. Краем глаза наблюдал за Варей и Олегом: Волков возился с дочкой, помогая ей налить воду из кувшина себе в стаканчик. Кувшин был немного тяжеловат для неё, так что Олег помогал его держать, но с направлением в нужную сторону у Вари всё было хорошо.       — Варечка, после ужина нужно будет убрать посуду в посудомойку. Ты не очень уставшая? Мы с Олегом хотим показать, как это делать, — вдруг вспомнил Сережа.        — Я не устала! — радостно подтвердила девочка. Она пролила немного воды мимо стакана, но Олег с готовностью подал ей маленькую тряпочку, и она вытерла весь беспорядок. Сережа умиленно заулыбался.       Сережа и Олег попеременно помогали Варе держать вилку, потому что пальчики у неё все еще не зажили до конца, и руки подрагивали. Девочка несколько раз пыталась протестовать, но в итоге сдавалась и все-таки принимала помощь. «Олег номер два в этой семье…» — с тяжким вздохом подумал Сережа.       Чай они пили все вместе, расположившись на диване в гостиной. Варя сначала почувствовала себя немного некомфортно — в новой семье, одна, всё внимание уходило только ей… Но совсем скоро она расслабилась, погрузилась в сюжет мультика и забыла о стеснении.       У Сережи и Олега была большая обеспокоенность насчет того, что Варя ведет себя слишком взросло для четырех лет. Их это, может, отчасти и восхищало, но еще и немало пугало. Дети должны оставаться детьми, а исключения из правил обычно взрослеют в столь юном возрасте далеко не по своей воле. Одной из главных задач, которую поставили себе новоиспеченные родители — подарить Варе детство, а не поощрять её взрослеть и становиться гениальной как можно раньше. Пусть девочка еще не знает об этой их тайной миссии, но она уже их радует своим «дурацким» поведением: громким смехом, заглушающим слова в мультике, просьбами полазить по Олегу вместо того, чтобы сидеть на одном месте, стоянием на голове, счастливым повизгиванием и большой тягой к сладостям. У Сережи и Олега на душе было спокойнее, когда она бесилась, чем когда она молчала.       После мультика Варя вновь почувствовала себя сонной. Изучив всего Олега, разок чуть не кувыркнувшись с дивана, немного поборовшись с Сережей, девочка-таки уставше осела на диван, прислонилась к Сереже и начала легонько пинать Олега в бок. Тот поймал её ноги, пощекотал и Варя, засмеявшись, повалилась между ним и Разумовским, не желая больше никуда лезть. Мультфильм почти закончился, оставалось буквально десять минут, но Олег вдруг встал со своего места и куда-то пошел.        — Сейчас вернусь, — сказал он, заметив обеспокоенный Варин взгляд. На самом деле Волков отошел, чтобы включить воду в ванной. Ульяна объяснила, что Варя пока не очень хорошо справляется со многими вещами, так что пока ей придется помогать буквально во всем. Да и в принципе она пока не такая уж большая, чтобы все делать самостоятельно.       Олег вернулся, улыбаясь. Варя тут же забралась ему на колени и просидела все оставшееся время там. Сережа облокотился на волковское плечо, разделяя с ним первый вечер, проведенный вот так, в кругу теперь уже полной семьи. У Волкова даже что-то затрепетало под ребрами: он с мужем и дочкой сидит сейчас, смотрит мультик и пьет очень вкусный чай со специями, пока у ног похрапывает собака. Наверное, его двадцатилетняя версия расплакалась бы, если бы узнала, что её ждет…       Остаток вечера проходил спокойно: Сережа взял на себя обязанность помочь Варе в ванной, пока Олег уберет всю посуду в раковину. Девочка еле-еле стояла на ногах — умаялась за день, но была очень довольна. Щурилась хитро, будто лисичка, смешно фыркала и все норовила обнять Сережу. Тот был уже полностью мокрым, когда Варя закончила плескаться, пришлось даже волосы сушить феном вместе с ней.       Самым волнительным для Разумовского было почистить Варе зубки. Она еще маловата, и с координацией движений у неё было не очень хорошо, так что ей нужно было помогать. Он тысячу раз уже, кажется, проговорил с психологом и педиатром о том, что и как именно нужно делать, когда помогаешь ребенку с гигиеной, у них был целый блок про это на курсе приемных родителей, но обсуждать и пробовать на практике — разные вещи. Варя не дергалась, слушалась Сережу и не капризничала, пока тот очень осторожно маленькой щеточкой чистил ей зубки. Олег заглянул в ванную, — дверь они оставили открытой, — и застал как Разума как раз во время этой сцены; тот даже не обратил на мужа никакого внимания, пока Варя не ударила ручкой по воде, создавая всплеск, который, судя по всему, был призван отпугнуть Волкова от сосредоточенного Серени. Но в итоге вся вода досталась именно ему…        — За что? — шутливо спросил он.        — Там был Олег! — оправдывалась Варя.       В теплой пижаме в виде динозавра, довольная, маленькая и очаровательная, Варя сидела на матрасе в своей комнате. Она выглядела сонной, но за все те пятнадцать минут, что Сережа просидел рядом, она так и не смогла заснуть. Сережа наоборот вырубался, и вид у Вари от этого был очень виноватый.        — Милая, ты никак не можешь заснуть, — наконец решил подать голос Сережа. Ему очень не хотелось смущать девочку, но он понимал, что сама она не попросит помощи. — Может, покачать тебя, чтобы ты побыстрее заснула?        — Качают только маленьких, — угрюмо сказала Варя и подтянула колени к груди, тыкаясь носом в одну из коленок. — Я не маленькая.        — Это не имеет значения, — по-доброму говорит Сережа и широко зевает. — Я тоже люблю, когда меня качают. Но у Олега спина болит так делать, потому что я тяжелый.       Варя хихикает, затихает на пару секунд и переспрашивает, будто не веря:        — Правда любишь?        — Правда люблю, — кивает Разум и внутри уже крутится предвкушение моральной победы.        — Ого…        — Так покачать тебя? — переспрашивает с надеждой.        — Ну, можно, — она обнимает плюшевую акулу, теребит её плавничок в руках — стесняется.        — Минутку, — говорит Сережа с улыбкой и выходит из комнаты. Олег сидит в гостиной, ждет его терпеливо. Удивляется, когда Сережа шепчет: — Олеж, приглуши свет, пожалуйста.        — Зачем?        — С Варей по квартире похожу, чтобы она заснула побыстрее.       У Олега глаза будто бы влажно блестеть начинают. Он приглушает свет, садится на прежнее место и делает вид, будто читает.        — Олег, — вдруг снова зовет Сережа. Олег кивает, показывая, что слушает.        — Что спеть ребенку на ночь? Мне кажется, что та, что про волчка ей не зайдет… Что-то посовременнее надо.        — Спой инстасамку.        — Олег!        — Ладно-ладно, — Олег тихо хохочет. — Спой ей Серебро от Би-2, классика. Ты под неё засыпал быстро.       Сережа благодарно целует Олега в щеку и убегает к Варе. Та, растерянная немного, сидит на кровати и играет с мягкими игрушками. Появление Сережи заметно её оживляет.        — Ну, пойдем?        — Там Олег? — взволнованно спрашивает Варя.        — Да, но мы ему не помешаем.       Хочется добавить: «Он будет нам только рад», — но у Сережи все-таки есть подозрение, что Варя просто Волкова стесняется, как, в общем-то и его самого. Ну, ничего, первые шаги всегда даются тяжело.        — Иди сюда скорее, — он осторожно поднимает Варю на руки.       Вес детского тельца на руках, детское тепло, запах ванильного шампуня и мыла, маленькие ручки, тут же цепляющиеся за ворот домашней футболки — Варя вселяет в Сережино сердце такой необычайный трепет и нежность, что на мгновение перехватывает дыхание. Она устраивается поудобнее, ерзает, сначала сидит на руках Сережи и не может расслабиться. Сережа осторожно укладывает её на спинку — ему нетрудно так её держать, она совсем малютка, у неё вообще недовес, — улыбается ей, смотрит с любовью несколько секунд, пока не понимает, что это Варю немного смущает. Выходит с ней в коридор — в гостиной горит желтый свет, приглушенный. Олег сидит в полутьме, уставившись в книжку, на кухне шумит посудомойка, Сережа ходит по паркету в своих шерстяных носочках совсем невесомо, и тот слегка потрескивает под его шагами. Он качает едва-едва, аккуратно. Варя прикрывает глазки, но не расслабляется.       Сережа начинает напевать неожиданно для неё, она раньше не слышала русских песен. Смысл она не улавливала, но мотив ей так нравился, что она не обращала на это внимания, просто слушала. Мысли запутались уже на последнем припеве, после которого началась другая песня, про зиму. Слышно было, что Сережа исполнял с душой, слушал даже Олег, оторвавшись от книжки.       Пел Сережа красиво, тихо, нежно, будто баюкал и окутывал любовью полностью. Варя ткнулась носом ему в грудь, зевнула. Вся ослабла, засопела тихонько. Сережа почувствовал, что она расслабилась, но петь не прекратил — пошел на третий круг, уже традиционный, про волчка, потому что идеи закончились, а Варе, кажется, было уже не до смысла в песне. Олег осмелился подняться с дивана и подойти к Сереже, укачивающему их дочку. Она уже совсем заснула. Олега не смутило даже то, что Варя во сне сосет большой палец, несмотря на возраст — давно было видно, что у неё кожа там раздербаненная, да и Уля предупредила. Маленький такой комочек в милой пижаме сопит, причмокивая. Олег умилился, в глазах загорелись восторженные искорки, в уголках скопились слезы счастья. Сережа сам прикусил губу от восторга — у него на руках спит дочь. Их с Олегом дочь.        — Спит? — прошептал Волков. Сережа судорожно закивал и молча направился в Варину комнату. Девочка, видимо, так устала за день, что не проснулась, даже когда он перекладывал её на кроватку и подтыкал одеяло. Олег поцеловал её в лоб на ночь, и они вместе вышли из её комнаты.       На лице Разумовского легко читалось желание как следует повизжать от восторга, но спящая за дверью детской комнаты дочь его явно сдерживала. Вместо этого он бросился Олегу на шею, крепко обнимаю. Тот обнял его в ответ точно так же, чтобы аж ребра захрустели.        — Дочка, Олег, у нас дочка! — восторженно зашептал, сверкая глазами.        — Дочка, — закивал Волков.        — Боже, как я рад, как я тебя люблю, как я вас обоих люблю, ты бы знал…       Олег знал, он ведь тоже все это чувствовал. Но слова путались на языке, не формировались в предложения, но отлично выразились через нежный, целомудренный поцелуй Сереже в губы.

***

      На улице не выл ветер, не били по лицу холодные хлопья белого снега, но мороз стоял трескучий. Олег, замотанный в шарф, в теплой куртке, варежках, утепленных штанах и ботинках шагал по засыпанной снегом дороге. Параллельно ему, увязая в сугробах по колено, с криками: «Я как Болто!» — громкими завываниями и периодическими многозначительными фразами вроде: «Не собака и не волк… Тогда, кто же он?..» — на четвереньках ползла упакованная в комбинезон Варя. Через неделю совместной жизни у них такие походы в магазин вместе превратились в что-то вроде развлечения для отца и дочери. Олег обучал Варю английскому и заодно социализировал, прося оплатить покупки на кассе. Варя очень быстро выучила цифры, названия продуктов и отказ от пакетика. Потом научилась здороваться и прощаться, а теперь еще и вести небольшой диалог, состоявший из пожелания хорошего дня или удачи. В феврале Варя должна была пойти в что-то вроде садика, так что хотя бы базовые навыки коммуникации ей однозначно нужны были.        — Милая… — Олег понял, что Варя сильно отстаёт, так что решил ей помочь.        — Зови меня Болто! — крикнула Варя обиженно.        — Болто… — исправился Олег. — Позволь сопроводить тебя в этом тяжелом путешествии. Ты устал и отбился от стаи.        — Хорошо, — пожала плечами девочка, вытянула из сугроба руки, чтобы Олег мог вытянуть её и поднять на руки. Это ненадолго, он знал, уже через минут пять девочка вновь извернется в его руках и убежит вперед, где были особенно большие сугробы, похожие на горки.       Дома ждал увязший под новый год в работе Сережа. Он слезно просил Олега купить-таки пару кило мандаринов, потому что прошлые закончились в тот же вечер, как появились дома, и его это категорически не устраивало. Жужа, забившаяся к нему под стол, чтобы погреть спинку об батарею, заскребла лапками.        — Уф, милая, — Сережа обратился к собаке. — Ты представляешь, кроватки, которая так понравилась Варе, нет в наличии. Безобразие!       Жужа тихонько вздохнула, не понимая ни слова, но однозначно поддерживая Сережино возмущение.        — У неё уже есть рабочий стол, ох, и гамак сегодня придет! — вдруг вспомнил Сережа. Они с Олегом уже даже два крючка для его в потолке сделали… — А кровати все нет. Еще ковер завтра будет… Люстру уже повесили. Почему с кроватями такая проблема, ужас.        — Серый, мы дома! — крикнул Олег.        — Сере-ежа! — радостно закричала Варя. Разум улыбнулся.        — Я в кабинете, моська.       Послышалось шуршание на входе — это Олег помогал девочке выбраться из комбинезона. По коридору топ-топ-топ, и вот, перед Сережей, сверкая улыбкой, стояла Варя с мандаринкой в руках. Оставив мандаринку на рабочем столе Сережи, Варя угорцевала обратно, к Олегу.        — Спасибо! — опомнившись, крикнул Сережа ей вслед.        — Не за что!       За чисткой мандаринки Сережа думал о том, что жизнь его за неделю превратилась во что-то очень смешное и хаотичное. Варя, несмотря на то, что была очень умной для своего возраста, все же иногда выдавала очень смешные перлы.       Например, рано утром в один из дней Сережа решил вместе с Олегом быстро сходить к машине и вытащить оттуда Варин подарок. Естественно, Варя в такое время крепко спала — они в этом убедились, да и несколько дней подряд девочка спала вплоть до десяти утра, не реагируя ни на какой шум. Но, вот беда, по возвращению обнаружилось, что в дверном замке изнутри вставлен ключ, а Варя рыдает под дверью. Она еле-еле дотягивалась до дверного замка, и не могла ни вытащить ключ, ни провернуть его — сил не хватало; а подтащить стул Варя не могла, потому что была занята истерикой. Сколько бы Олег и Сережа ни уговаривали её подтащить стул и открыть дверь, в ответ получали только детский плач. Хоть где-то им помогло их криминальное прошлое — замок взломался легко. Сережа, испуганный не меньше девочки, сразу повел её умываться и успокаиваться, пока Олег морально отходил от произошедшего и перепрятывал подарок.       Сережа признавал, что они не самые хорошие родители, но однозначно не плохие в том плане, в каком обычно подразумевают люди. Все родители в чем-то плохи, у Сережи и Олега это выражалось в небольшой доле безответственности. Не опасной, но приводящей к разным неловкостям или смешным ситуациям.       Есть та небольшая доля случаев, которые, как бы хорошо ты ребенка ни пытался обезопасить, все же случаются. Варя за эту неделю успела один раз кувыркнуться с тележки в магазине, когда Олег отвернулся буквально на секунду. Никто не пострадал, но Сережа, узнав об этом, очень долго на Волкова ворчал и причитал, что все могло бы закончиться печальнее. Ворчание продолжалось ровно до тех пор, пока на прогулке в парке Сережа не поймал себя на том, что уже минут десять наблюдает, как Варя, забегая в маленький домик на детской площадке, из раза в раз бьется лбом о вход, просто его не замечая. Еще хуже — Сережа, вместо того, чтобы попросить ребенка быть аккуратнее, все десять минут медленно сползал вниз по лавочке от смеха.       «Плохие и плохие…» — пожал плечами Разум. Варя была в любом случае окружена любовью и заботой, быстро привыкла к дому и была рада проводить время с родителями. Те работали попеременно, каждый день меняясь ролями, и таким образом они планировали дожить до февраля, пока Варя не пойдет в садик ака младшую школу. Сама Варя об этом была в курсе, и пусть её такие перспективы совсем не радовали, периодическим жалобным вопросом: «А может, ну его, этот садик?» — всё её возмущение и ограничивалось. Варя еще и начала больше общаться с детьми на детских площадках, даже завела подружку, которая учила её новым словам и рассказывала про школу. Олег стал свидетелем того, как Варя, научившись вопросу «Is this a…» узнала, что снег называется не «apple», а «snow».       Если первая неделя вышла такой насыщенной на события, оставалось только догадываться, что именно ждало их дальше…       Преодоление первой недели родительства Олег и Сережа решили отметить классным ужином под вино. Сережа плеснул в бокалы любимое красное, удовлетворенно наблюдая, как жидкость пускает блики. Запах вина — это вообще отдельный вид удовольствия…        — Варежка-а, — позвал он. — Иди скорее, ужин готов!       В коридоре раздалось знакомое «топ-топ-топ» босыми детскими ногами. Варя появилась на пороге. Малюсенькая, с неопрятной косичкой, в розовой футболке Сережи, которая была ей почти в пол. Футболка эта, кстати, была там чуть ли не от Гуччи, но Сереже было уже настолько плевать, что его девочке понравится из гардероба отцов, что он мог ей хоть свой халат отдать, если он ей понравится.        — Бусинка моя, какая ты красавица, — умиленно улыбнулся Олег. Сережа закивал, соглашаясь.        — Ты хотела газировку, кажется? — уточнил Сережа. — Что насчет водички сейчас и газировки после ужина, м?        — Хорошо! — улыбнулась Варя.       Плитка на кухне была теплой-теплой, по ней очень приятно было ходить босыми ногами. Пока Сережа наливал Варе водичку, шипел содовой, Варя, поймав взгляд Олега, демонстративно распласталась на полу звездочкой, хихикая. Она уже привыкла, что можно ползать по полу, сколько душе угодно — ругать не будут. Она с удовольствием рисовала на полу, читала, прячась в ковре гостиной, иногда засыпала в прихожей на коврике, играя с чем-то в пока еще пустой гардеробной. Сережа и Олег находили её в самых разных местах.        — Кнопочка, только… — Варя перевернулась на живот и лизнула пол. — Ну, Варь…        — Ну лизнула и лизнула, — пожал плечами Сережа. — Бывает.       Когда все формальности были соблюдены, Олег наконец поднял Варю с пола (предварительно вытирая ей всю пыль), усадил за стол. Варя сидеть не захотела, стекла со стула и почему-то устремилась обратно, в свою комнату.        — Мне надо взять Монику! — спохватилась она. Олег попытался вспомнить, кого именно из дочкиных зверят звали Моникой…        — Акулу?.. — с сомнением спросил он.        — У меня их две! — засмеялась Варя.        — Э-э… — Волков совсем растерялся, но девочка этого совсем не заметила, убежав в свою комнату.       Сережа взял со стола бокал, немного покрутил его в руках и сунулся носом, принюхиваясь. Сладковатый запах так приятно чувствовался сейчас, смешиваясь еще и со вкусом победы, торжества…        — Сережа! — вдруг раздался детский визг. Волковы-Разумовские чуть не подпрыгнули на месте. — Сережа, не надо!       Она подбежала к Разуму, даже игрушку кинула на входе, совсем про неё забыв. Заплакала, стала бить Сережу по ногам, еле-еле доставая до его бедер; удары, конечно, были совсем слабенькие, но то, с каким рвением Варя дралась, просто поражало.        — Эй-эй-эй, Варя, мы не деремся, — отмер Олег, оттаскивая девочку от напуганного не меньше Сережи. — Хей, стоп, стоп… Тише.       Варя, покрасневшая от слез и злости, заплакала, кинувшись Олегу на шею. Этот плач был хорошо им двоим знаком — девочка явно была напугана, а не просто так закапризничала.        — Тыковка, что такое? — Сережа поставил бокал обратно на стол и хотел было погладить Варю по спине, но та сжалась, пытаясь увернуться.        — Варь?.. — растерялся Олег.       Сережа замер со слезами на глазах. Он вообще ничего не понимал, такого раньше ни разу не происходило. Варя захныкала, уткнувшись Олегу в плечо.       Олег поднял взгляд на взволнованного мужа, шокированного происходящим. Стоило собраться, чтобы понять, что именно произошло, но Сережа однозначно не мог просто так забить на случившееся; даже по его меркам чрезмерно-спокойного родителя это было слишком.        — Давай я с ней поговорю, а ты пока отдохнешь, ладно? — тихо сказал Олег. Сережа молча кивнул, оставив попытки успокоить дочь самостоятельно.       Олег отнес Варю в её комнату, усадил на кровать; стянув плед, укрыл им девочку и обнял. Она икала какое-то время, пока все-таки не смогла сделать полноценный вдох и выдох. Слезы иссякли, злость тоже, осталась только типичная детская усталость. И вина.        — Олег? — тихо сказала Варя.        — М?        — Можно Сережа не будет пить то, красное.        — Вино?        — Угу, — огорченно согласилась Варя.        — Почему нет?..        — Мама пила вино. У неё меня забрали из-за этого и из-за чего-то еще.        — Оу.       Олег вдруг почувствовал весь вес обиды, злости и жалости, просто думая о сидящем у него на руках ребенке. Варя притихла, сжимая в ручках футболку Олега, будто он мог разозлиться и уйти от неё.        — Твоя мама пила много вина? — тихонько спросил Олег.        — Я не помню, я была маленькая, — Варя вздохнула.        — Сережа… Он ведь…       Олег хотел сказать что-то вроде «он не пьет много, всё будет в порядке», но просто понял, что сейчас это ребенка никак не утешит, а давать жизненный урок про наличие у Сережи личных границ сейчас было бы совсем не к месту.        — Хочешь, мы уберем вино со стола сегодня?        — Я знаю, что оно вам нравится, — Варя икнула, Олег похлопал её по спинке, успокаивая. — Но мне грустно из-за него.        — Ничего страшного, милая, — сказал Олег. — Все в порядке. Мы все от чего-то грустим.        — Даже ты?        — Даже я, — кивнул Волков. — Я расстраиваюсь, когда Жужа не приходит ко мне или весь день лежит в домике. Сережа расстраивается, когда его компьютер перестает работать. Жужа расстраивается, когда мы уходим из дома. Ты расстроилась сейчас. Все расстраиваются.       Варя отвела взгляд, явно задумываясь, будто бы даже отходя от случившегося. Олег вытер ей щеки одеялом, поцеловал в висок и погладил по голове, ничего не говоря. В этот момент они делили тишину, вытаскивали друг у друга что-то плохое из мыслей и выносили прочь; остывать от громких случаев всегда проще вдвоем.        — Сережа не будет сильно расстроен, если он не будет пить вино сегодня? — тихонько спросила Варя, совсем уже успокоившись.        — Не будет, — уверенно сказал Олег. — Я пойду поговорю с ним тоже, ладненько?        — Ох, — взволнованно сказала девочка — оставаться сейчас одной ей совсем не хотелось. Олег посвистел, призвав в комнату Жужу; та прибежала, виляя своим белым пушистым хвостиком-веником, подбежала к Волкову, ворча по-собачьи и клацая зубами в их традиционном приветствии. У Вари внутри все перевернулось, она засмеялась, наблюдая за тем, как Олег валит собаку на спину, треплет её за уши, ловит за хвост и играется рукой, заставляя повизгивать от возмущения и радости. Внутри сделалось хорошо, приятно, даже на сердечке потеплело — Варя очень давно такого не чувствовала… Хотелось даже счастливо вскрикнуть, но мысль о том, что прямо сейчас на кухне сидит Сережа, не давала расслабиться до конца.        — Что ж, я схожу к Сереже, хорошо?        — Мы будем ждать, — кивнула Варя, обнимая Жужу, лежащую на полу. Верилось, что Олег обязательно Сереже поможет.       На кухне было мертвенно-тихо, разве что посудомойка работала. Сережа сидел за столом, уткнувшись лбом себе в сгиб локтя. Олег постучал по стенке, обозначая, что он пришел.        — Эй, — позвал тихо, нежно. — Сереж, все в порядке, мы все выяснили.       Сережа молча закивал, не отрываясь от стола. Олег подошел ближе, присел на соседний стул и осторожно за плечи развернул на себя, с трепетом рассматривая, как по щеке сбегает одна-единственная слеза.        — Э-эй, — Волков аккуратно приподнял его голову за подбородок, поцеловал в нос. Сережа всхлипнул, но улыбнулся. — Все в порядке. Не в тебе дело.        — Ну как не во мне? — Сережа утер глаза рукой. — Ты меня так не обнадеживай.        — У Вари мама вино пила, она испугалась, расстроилась. Триггер.       У Сережи полезли глаза на лоб. Он застыл на несколько секунд, сжал губы до побеления и глубоко вздохнул — ему очень хотелось закричать.        — Тише, тише, — Сережа пересел к нему на колени и заключил в объятия, не в силах справиться с эмоциями. Накатило много всякого: ощущение, будто Разум где-то ошибся, вина, злость, обида и ужасное опустошение. У него вот такой ребенок, который боится, блин, вина! Красного вина. По такой причине, до которой он никогда в жизни бы не догадался, наверное. — Сереж?        — М? — Сережа ткнулся носом ему в плечо, улавливая родной запах, пытаясь успокоить себя.        — Никто не чистый лист.        — Никто не чистый лист, — эхом повторил Разумовский, прикрывая глаза.        — Я не чистый лист.        — И я не чистый лист.        — И она?..        — Не чистый лист… — облегченно выдохнул.        — Мы её всему научим. И мы ей поможем. Она наша дочь, да?        — Наша, — у Разума на душе чуть потеплело от этих слов, от того, сколько они вселяли в него понимание того, что он в силах все поменять.       Они посидели с минуту в тишине, пока в коридоре не послышались Варины шаги. Разум быстро вытер слезы, не понимая, почему ребенок сам изъявил желание прийти после всего произошедшего. Но вот, девочка уже стояла перед Олегом и Сережей, притихшими от удивления. Варя обняла свою плюшевую акулу, положила ручку Сереже на коленку.        — Прости, — сказала и опустила взгляд. — Я очень расстроилась.        — Из-за вина, — помог Олег.        — Ага, — кивнула Варя. — Мы можем убрать его сегодня?        — Конечно можем, бусинка, — Сережа заулыбался. Голос у него был севший из-за плача, глаза слегка покраснели, но смысла прятать эмоции от ребенка сейчас и не было. Варя сунула ему в руки акулу и обняла за ногу, Сережа погладил её по голове и всхлипнул.        — Так, ну-ка, давайте не киснуть, — вмешался Олег. — Не киснуть!       Он звонко поцеловал Сережу в щеку, потрепал Варю по макушке и погладил прибежавшую на голос хозяина Жужу.        — Вот, как мы сейчас поступим: заменим то, что в бокалах, газировкой, включим гирлянды, и Сережа принесет нам колонку с новогодней музыкой. Еще предложения?        — Чай с корицей! — восклицает Варя.        — И будем пить его в гостиной. Под вторую часть Болто, — добавил Разум, постепенно успокаиваясь.        — Отлично, — приободрился Олег. Он выставил руку ладонью вверх. — Дайте пять.        — Десять, — поправил Сережа и улыбнулся.       Варя со всей своей детской силы дала пять, а Сережа осторожно накрыл её руку сверху. На душе потеплело, внутренний злой от бессилия бесенок успокоился.        — К исполнению плана приступить!       Уже совсем скоро они все всей семьёй сидели за столом, попивая газировку. Варя с удовольствием уплетала приготовленную Олегом пасту с морепродуктами, Олег и Сережа мило ворковали, расспрашивая Варю про её желания.        — Так хочу на лыжи! — мечтательно сказала.        — Лыжи? — переспросил Сережа.        — Или сноуборд! — воодушевилась девочка. — Габи катается на лыжах, она говорит, что это весело.        — Хм… — призадумался Разум. Идея поставить ребенка на лыжи или сноуборд показалась ему занятной, все-таки спорт — это всегда здорово. — Что ж, кнопка, мы с Олегом подумаем над этим.        — Ура!       Олег промолчал, но улыбнулся. Он просто был слишком счастлив сейчас, и мысли совсем не мешались во что-то адекватное. Хотелось просто-напросто радоваться потихоньку, наслаждаться домашним уютом и думать о том, что сегодня-завтра нужно будет повесить гамак в комнату Вари. Она пока не особо давала себя укачивать, стесняясь (Габи рассказала, что она засыпает сама и без ночника, и Варя из-за этого как-то поникла и расстроилась еще сильнее), но засыпать ей было чересчур сложно. Она пока не настолько доверяла, чтобы приходить к Сереже и Олегу ночью, но… они работали над этим.       Олег погладил Варю по спинке и подумал о том, что сегодня его очередь укладывать её спать. И он сделает все возможное, чтобы она позволила уложить себя легким методом, а не будет лежать час в слезах, пытаясь заснуть самостоятельно. Это его сегодняшняя обязанность, как её родителя.