like fathers, like daughters

      Седьмого января Варе должно было исполниться пять — цифра важная, красивая, пусть и не такая уж большая. Олег и Сережа беспокоились, не зная, как праздновать. Сама Варя о дне рождения не заговаривала и, как казалось со стороны, не думала, еще и заболела слегка, так что приглашать в гости Габи было нельзя — а ведь это было главным планом, ради которого Олег и Сережа даже познакомились с её родителями на детской площадке. Но, делать было нечего — пришло время импровизировать…       Олег еле-еле обходными путями разузнал любимые Варины вкусы в торте, Разум — подарок мечты в виде небольшого аквариума, и у них началась тайная подготовка к празднику. Сережа несколько вечеров подряд отвлекал Варю играми и мультиками в гостиной, чтобы Олег на кухне мог спокойно в несколько этапов приготовить торт; Сережа за два дня стал буквально специалистом в области оснащения аквариума и в итоге заказал аквариум с готовой микрофлорой за какие-то космические, по мнению Олега, деньги. Он выбрал невероятно красивых креветок и шикарного петушка, растения, грунт. В итоге он был этим аквариумом даже больше доволен, чем Варя.       Наконец, укладывая Варечку спать за день до торжества, Сережа-таки услышал из её уст первое упоминание праздника:        — А мне завтра… Пять лет.        — Да, я знаю, — нежно улыбнулся Сережа и погладил её по голове. — Готова праздновать?        — Ага! Я в прошлом году еще с мамой в больнице праздновала, — Варя лежала на спине, обнимая Монику и кивала. Сережа немного насторожился. — Она сказала, что когда поправится, мы заведем рыбку.       В комнате воцарилась тишина. Она была такой громкой, что рикошетила от стен.        — Я назову рыбку Тузик, — захихикала Варя, радуясь, даже не заметив волнение папы. — Как мы договорились с мамой!       Сережа знал, что мамы Вари нет в живых, но он и предполагать не мог, что её рана настолько свежая. Внутри что-то встревоженно сжалось.        — Ты скучаешь по маме? — осторожно спросил он.        — Иногда, — тихо ответила Варя и зевнула. — Доброй ночи!        — Доброй ночи, tesoro mio, — он поцеловал Варю в лоб, поправил одеяло, но она не отпустила его, пока он не поцеловал еще и всех её плюшевых акул — их уже скопилось штук шесть…       Лежа рядом с Олегом в кровати, Сережа не чувствует ни ног ни рук, пока Волков, свернувшись комочком, утыкается носом ему в плечо, пытаясь отойти ко сну. В гробовой тишине Сережа вдруг говорит:        — Мы никогда не будем её настоящими родителями.       Олег подрывается с места абсолютно шокированный, даже в темноте видно, насколько он возмущен.        — Серый, ты чего?       Сережа в ответ лишь тяжко вздыхает и многозначительно косит глаза на Олега. Выглядит он опечалено, как родитель, которому маленький ребенок случайно сказал что-то очень обидное. Олег привлек его к себе, так и не получив прямого ответа; Разум с удовольствием утонул в его объятиях, шмыгая носом.        — Она мне про маму рассказала, — сипло объяснил Сережа. — Она очень скучает. Мне кажется… мы пока не ее родители.        — Серый! — возмущенно зашептал Олег, поглаживая его по голове. Сережа сипит громче в знак того, что не хочет с Олегом спорить насчет сказанного.       В спальне тихо, только электронные часы с щелчком меняют дату. Олег собирается с силами.        — Она зовет нас папами, тебе это ни о чем не говорит?        — Она же маленькая, — с досадой лепечет Серёня. — Ей сказали называть — она и называет. Она сама не понимает, что случилось…        — Ей пять, Серый, — устало вздыхает Волков, и рыжие вихры Сережи шевелятся под его дыханием, щекоча нос. — Она маленькая, ей не до рефлексии. Она скучает по маме — это нормально. Мы ведь с тобой тоже по родителям скучали, плакали, но не размышляли же, что правильно, а что нет. Не решай за Варю, как ей реагировать.       Сережа притих, слушая наставления мужа. Тот аж воодушевился.        — Мы ее папы, мы за нее несем ответственность, а она нас очень любит, и ей хорошо. А это главное.       Тихий, встревоженный папа маленькой дочки умолк окончательно. Олег улыбнулся и поцеловал его в веснушчатый нос, а Сережа продолжил кукситься, сопеть — Олег только обнял его крепче, чувствуя, что у того тает волнение, а тело расслабляется…        — Спи, у нас будет долгий день.        — Люблю тебя, — с благоговением шепчет Сережа.        — И я тебя люблю, родной.        Утро выдалось солнечным и морозным, тихим — идеальным для того, чтобы семейное тепло ощущалось ярче. Сережа проснулся не по будильнику, но по внутреннему зову — Олег рядом проснулся почти одновременно с ним. В девять утра Варя всегда еще спала, а они занимались завтраком и подготовкой к новому дню. Вот и сейчас они крадутся на кухню, чтобы достать торт с верхней полки холодильника, вставить в него свечки и зажечь; чтобы разбудить дочку и поздравить с её первым днем рождения в новой семье. У Сережи внутри что-то должно было зажечься, — бенгальский огонек, не иначе, судя по ощущениям, — он был взволнован и искренне счастлив. Заглянув в гостиную, где и стоял новый аквариум, он с большим удовлетворением пронаблюдал за тем, как роскошный красный петушок проплыл прямо перед стеклом.        — Ну, идем? — шепнул Олег. Сережа оглядел разноцветные свечки на черничном чизкейке — реально произведении искусства, сделанном руками его мужа, — и закивал. Олег взял поднос с тортиком, позвал Жужу тихим свистом, и все вместе они отправились к Варе в комнату.       Солнечный свет заливал детскую желтыми бликами, Варя сладко спала; темные, шоколадного цвета волосы у неё разметались по подушке, — на свету выглядели они так же, как у Олега, что Сережу просто поражало, — несколько игрушек упало с кровати, одеяло с узором в виде рыбок скомкалось у ног. Сережа приоткрыл дверь для Олега и Жужи, и тихо запел:        — С днем рождения тебя, — Варя тут же улыбнулась, пока не открывая глазки, но уже потягиваясь. — С днем рождения тебя…       Девочка со смешным скрипом потянулась, принимая в объятия радостную Жужу.        — С днем рождения… — Олег посмотрел на Сережу и ободряюще улыбнулся, чтобы закончить: -… наша дочка…        — С днем рождения тебя, — тихонько допел Сережа. Они расположились с двух сторон от Вариной кроватки, смотря на неё, сонную, радостную, растерянную немного, будто удивленную тем, что ей устроили праздник.        — Загадаешь желание? — спросил Олег. Варя закивала, закрыла глазки и через тихих несколько секунд задула все пять свечек. Сережа радостно захлопал, Жужа, уловив радостное настроение хозяев, завиляла хвостом и тявкнула. Олег смог поставить торт на тумбочку, чтобы наконец поцеловать дочку в лоб.        — У нас для тебя подарок, — Сережа широко улыбнулся и посмотрел на Олега.        — Вау! — воскликнула Варя радостно. Одеяло тут же улетело с кровати вообще. — Я могу посмотреть?        — Конечно, пойдем.       Варя вскочила на ноги, немного пошатываясь, взяла ягодку голубики с тортика и, сунув её в рот, взяла Сережу за руку. Олег тихо посмеялся, направляясь за ними.       Когда Варя увидела аквариум, Сережа даже почувствовать мог, как её переполняет радость. Она захлопала в ладошки, обняла пап по очереди, и только после этого подбежала к аквариуму, разглядывая ярко-красную рыбку, величественно плавающую по полностью принадлежащему ей аквариуму. Маленькое укрытие в виде черепка, по которому ползали две маленькие красные креветки, Варю привлекло не меньше.        — Как красиво! — сказала она. — А его, — Варя указала на рыбку. — Будут звать Тузик.        — Как скажешь, — удивился Олег.        — Ты должна будешь ухаживать за ним, — сказал Сережа. — Еда будет в тумбочке под ним, — он подошел ближе и открыл дверцу. — Тут же у нас штука, которой нужно будет чистить аквариум и разные жидкости на крайний случай. Их без нас с Олегом лучше не трогать.        — Я… никогда не чистила аквариум, — смущенно сказала Варя.        — Я помогу, — улыбнулся Разум.        — Вы будете завтракать? — крикнул с кухни Олег.        — Блинчики! — с радостью отозвалась Варя.        — Что пожелает моя принцесса.        — А другая принцесса очень хочет кофе! — добавил Сережа.        — Без проблем.       Олег подвинул Варе кусочек тортика: сиреневого цвета слои с джемом чередовались с белыми воздушными коржами и слоем взбитых им вручную сливок. Детскому восторгу не было предела! Волков завороженно наблюдал, как дочка за обе щеки уплетает сладость, и тут сзади подошел Сережа, чтобы поцеловать его в макушку. «Я здесь, милый, » — понял Олег и смущенно улыбнулся. День рождения дочки казался ему важнее, чем свой собственный.        — Ой, а мы можем заказать бургеры? — вдруг спросила Варя. — После обеда… Хотя бы маленькие.       Олег чуть было не состроил недовольное, хмурое выражение лица, чтобы отказать, но понял, что в этом нет смысла. Они действительно питаются замечательно (спасибо его кулинарным навыкам) и при желании он может спокойно приготовить такие бургеры, которые Варе и не снились, но ведь она хочет покупные. И Олег, скрепя сердце, говорит:        — Хорошо, милая. Что-нибудь еще?        — Хочу молочный коктейль! Шоколадный, — воодушевилась Варя.        — Сережа?       Разумовский, общающийся с мамой Габи о предстоящей встрече, вынырнул из потока своих мыслей, когда понял, что вокруг подозрительно тихо и вся семья смотрит на него. Растерянно поморгав, он ответил:        — После того раза, когда ты разозлился и сделал мне домашний БигМак, я не готов возвращаться к любым заведениям общепита.        — Я польщен, — честно ответил Волков. — После обеда закажем, милая.       Варя счастливо повизгивает и зовет всю семью играть в твистер после завтрака. Сережа пытается насолить Олегу, тот чуть не садится в шпагат во время игры, у Разумовского пару раз хрустит спина, и весь этот процесс сопровождается радостным повизгиванием Жули, кусающей хозяев за пятки.       Варя была их общим семейным счастьем. Для Олега, для Сережи, даже для Жужи она стала новым дыханием и смыслом — маленькая, с недовесом, не знающая, как и что в этом мире работает, она требовала защиты, помощи, а в обмен предоставляла такую кладезь не замечаемого ранее и интересного в жизни, что никто не успевал во все это вникать. Варя была новенькой в этом мире, и её глаз замечал абсолютно всё: «Папа Олег, а эта птичка красная почему? Папа Сережа, а как летают самолеты? Па-а-а-ап, ну почему нельзя тянуть снег в рот?»       Течение времени будто бы не ощущалось совершенно. Конечно, из-за болезни Варе днем пришлось немного потерпеть неприятное: промыть носик и прополоскать горло, — но праздник это совсем не испортило; а известие о том, что когда она поправится — они обязательно сходят с Габи в кафе и поедят мороженое, вообще заставило её требовать сделать еще и ингаляцию, чтобы побыстрее выздоравливать. В общем, родители не могли нарадоваться происходящим. Весь день они провели вместе, играя в разные игры, вкусно кушая и, в качестве вишенки на торте, посмотрев «Моану». Под конец дня Варя уже сама засыпала — в ванной еле двигалась, мечтательно улыбаясь, пока Олег взмыливал ей волосы.        — Ты устала, радость моя? — тихо спросил он. Варя закивала, все еще улыбаясь. — Довольная моська.        — Было та-ак здорово, — протянула Варя, зевая. — Спасибо, пап.       Олег, к счастью, уже начал смывать шампунь, иначе он так бы и замер, пораженный. И не отмер. В голове не укладывалось сказанное Варей. Нет, то есть, Волков понимал, что он её отец на бумажках, что в её сознании, скорее всего, тоже, но слышать подтверждение от неё непосредственно было очень приятно каждый раз. Очень.        — Не за что, милая. Пасту с персиком или с клубникой?        — С клубникой, — восторженно воскликнула Варя, вертя головой и забрызгивая Олега водой с мокрых волос.       Сережа услышал громкий плеск, будучи в спальне. В руках была «Болдинская осень», белье на кровати — перестелено, пуховое одеяло укрывало и прятало от мира. Разумовский оторвался от книжки и уставился в окно, на мегаполис. Где-то вдалеке сверкали верхушки высоток, мигали огоньки соседских окон, ездили по улицам машины и громко смеялись люди. На душе было спокойно. Он так долго к этому стремился, что не сразу понял, что цель достигнута…        — Па-апа! Папа! — радостно закричала Варя из коридора. Сережа тут же отложил книжку. — Па-а-а-а!!!       Варя влетела в комнату и кувыркнулась на кровать, звонко смеясь. Сережа принялся её щекотать — девочка пинала его ножками, хватала за руки, на помощь ей подоспел Олег и совсем скоро уложили уже Разумовского, придавив весом Волкова и щекоча руками Вари.        — Двое на одного — нечестно! — завизжал Серый.        — Нас полтора, — рассмеялся в ответ Олег, помогая Варе обнажить Сережин бок, чтобы ребра удобнее было щекотать.        — Полтора больше, чем один! — возмущенно запротестовал Разум.       Варе было все равно. Кажется, она больше ни о чем не думала и не волновалась; пока играешь с любимой семьей, получается только громко смеяться.       Варя засыпает, устроившись между папами и стащив у Олега подушку. Выглядела она совсем крошечной на огромной кровати, под большим одеялом, между двух близких людей, которые готовы были отныне защищать её от любых напастей. Эта семья может пережить всё, что угодно.       Сережа на грани между сном и реальностью нашаривает руку Олега, перекинув её через спящую дочку. Олег тянется к нему в ответ, и они сцепляют пальцы на боку Варечки, стараясь её не потревожить. У Разума затекает рука — он морщится, терпеть неприятно, так что он переворачивается с живота на бок, прижимает Варю к себе, подгребая одной рукой, и теперь имеет возможность почти соприкасаться с Олежей кончиком носа. Тот тихо посмеивается в темноте, после утихшей возни примерно представляя, в каком положении лежат Сережа и Варя, и ему хочется только чуть податься вперед, чтобы оставить на щеке Сережи нежный поцелуй.       Больше ничего не хочется. Олег, сжимая Сережину руку и чувствуя рядом сопящую дочку, засыпает быстро и крепко.