like fathers, like daughters

       — Олеж!       В ответ из коридора — тишина. Сережа щупает место рядом с собой — теплое, значит муж все еще в квартире. Разум щурится, зарывается в одеяло по самый нос, но в голову приходит мысль о том, что помимо Олега в доме есть теперь еще один человек.        — Оле-е-ег! — взволнованно зовет Сережа. — Жужа! Олег!       Жужа не прибегает, Олег не отзывается. Спит ли Варя сейчас? Если да — он наверняка её разбудил, а если нет, то сейчас разбудит. По лицу ползет солнечный лучик, на улице стоит тишина — выходной обещал быть чудесным. Но когда Сережа просыпается в какой-либо день без мужа рядом или хотя бы без его: «Вставай, соня!» — и прыгающей сверху Вари, настроение всегда чуточку падает.       Варе уже шесть. Шесть лет. Окончательно освоившись в семье, почувствовав тепло, заботу и ласку, она открылась совсем по-новому. Любопытная, умная, просто загляденье и гордость родителей уже в таком юном возрасте. Она росла очень быстро, вытягивалась в росте, с каждым днем почему-то все больше и больше уходя характером в Олега. Если бы Сережа не знал, что они не кровные Варины родители, стал бы жаловаться, что она могла бы пойти хотя бы цветом волос в него… Волков только подбадривал дочку, занимался с ней периодически, даже брал в зал. Сережа был в такие моменты предоставлен сам себе, занимаясь работой в покое. Зато, когда Варя возвращалась домой, она притаскивала в серверную несколько десятков различных мелков, бумагу, и увлеченно рисовала что-то, показывая периодически Сереже. Тот волей-неволей, но в конце концов присоединялся к ней, и они до самого ужина рисовали какие-то миры, животных или персонажей, которых придумывала Варя. Когда у неё пошла фаза увлечения динозаврами, Сереже пришлось наизусть выучить, кто такой, например, заурофаганакс и как он выглядит. Быть родителем — это действительно челлендж.       Встать рано теперь не такая уж сложная задача. Сложная задача — уследить с утра за ребенком, который носится по квартире, кормит свою любимую рыбку, в очередной раз не хочет заправлять кровать и пытается стащить побольше хлопьев к себе в комнату, чтобы потом делиться ими с собакой. Разумовский жмурится и начинает недовольно скрипеть. Тут же сверху на живот приземляется нечто… Сережа распахивает глаза, а на него в ответ смотрят радостные глазки-бусинки дочери.        — Доброе утро! — бодро говорит она.        — Доброе, — улыбается Сережа, расслабляясь. — Чудо мое, ты давно проснулась хоть?        — Не-а! — ответила Варя и завалилась набок, ближе к Сереже. Тот потирал глаза, внутренне радуясь, что пока вставать не приходится. — Я хочу кушать!        — Кушать значит… — вздыхает Разум. — Я не очень хорош в приготовлении еды, ты помнишь?        — Папа Олег научил меня готовить яичницу и блинчики.        — Если мы спалим кухню, как думаешь, будет ли это его виной? — тихо и заговорщески спросил Сережа.        — Ага, — таким же тоном ответила Варя.        — Вот и чудненько.       Через несколько минут они уже были на кухне. Сережа помог Варе разбить несколько яиц в большую миску, мукой они-таки заляпали свои футболки, пролили немного молока на столешницу, но тесто у них все-таки получилось такое, какое Варя и планировала.        — Смотри, — для шестилетнего ребенка с координацией у неё было нормально. Сковородка грозилась, кажется, улететь Сереже то в нос, то в руку, так что пришлось её придержать. — Нужно капнуть на середину, — Сережа не успел опомниться, а по сковородке уже растекается красивый беленький блинчик, тихо шипя. — Вот!       Варя помогает ему крутить сковородку, чтобы тесто растеклось правильно. Сережа удивленно смотрит на почти готовый блинчик, на довольную Варечку и думает, что его жизнь чудесная. Скоро вернется Олег и…       Зазвонил Сережин телефон. Разум удивленно дернулся.        — Справишься со сковородкой?       Варя закивала, управляясь с лопаткой и переворачивая блинчик. Сережа, успокоившись, взял в руки телефон, с удивлением прочитав «Ульяна» на экране. Сережа с легким беспокойством в сердце поднял трубку и попытался говорить не так взволновано:        — Да?        — Сергей! Здравствуйте, это Ульяна. Очень рада, что вы мне ответили.        — Рад вас слышать, — он оперся бедрами о столешницу.        — Я вас тоже… Как дела с Варей? Последний раз, когда я приезжала, она хвасталась, что подросла на три сантиметра.        — Мы справились с недовесом, — искренне гордо сказал Сережа. — Олег недавно впервые взял ее собой в тренажерный зал, потому что нам было не с кем оставить её дома. Ей ужасно понравилось.        — Социализация проходит успешно?        — Она поиграла с другими детьми в парке недавно, но мне пришлось разбираться с мамой одного из них, потому что Варя зарядила лопаткой ему по лбу. В целом, что бить других детей нельзя она усвоила.        — Это нормально в ее возрасте. Она перестала кусаться?        — Как любила, так и любит, — вздохнул Сережа. — А в чем дело? Нам стоит посетить психолога?..        — Ох, нет, не переживайте, — затараторила Уля чуть взволнованно. — Я вообще звоню по другому поводу… Скажите пожалуйста, вы же состоите в каких-то родительских чатах или, может, у вас есть в числе друзей семьи пары без детей?        — Я боюсь, что не многие, — попытался припомнить Сережа. — Моя близкая подруга ждет ребенка. Наши друзья недавно усыновили двойняшек… Кажется, у нас есть на примете пара без детей.        — О! — обрадовалась Уля.        — Но это потому, что они чайлдфри, — закончил Сережа с сожалением. На другом конце послышался тяжкий вздох. — Что случилось? Может, мы сможем помочь материально?        — Я даже не знаю, стоит ли мне делиться этим. С моей стороны это будет не очень профессионально…        — Мы же не только по рабочим вопросам связываемся, — тише, будто кто-то может их подслушивать, заговорил Сережа. — Если мы можем помочь — мы будем только рады.        — К нам недавно попала маленькая девочка, — медленно заговорила Уля, все еще сомневаясь. — Очередная дочь от русского папаши и случайной мамы. Она жила с отцом, но ее изъяли из семьи в связи с плохим обращением. Ребенок беспокойный, с канадцами не говорит совсем, английский учить не хочет и не может. Прилепилась ко мне и не отходит уже месяц как. Ей срочно нужно найти семью, у нас нет претендентов, я решила позвонить вам, чтобы выйти на кого-то еще…       У Сережи сердце екнуло, звонок был какой-то слишком необычный для его жизни. Не каждый день в приют Канады попадают русские дети, которых никто не может или не хочет взять не столько из-за трудного характера, столько из-за того, что сами дети не идут на контакт.        — Я переезжаю через полгода, — обеспокоено сказала Уля после недолгого молчания. — Она останется одна, я не могу этого допустить. Я бы и сама ее взяла, но у меня дома два ребенка от моей девушки и третьего мы просто не потянем. Может, у вас будет возможность?..       Сережа замер. Звон в ушах.        — Хотя, простите, это было лишним, пожалуй… — затараторила Уля.        — Нет-нет, наоборот, — поспешил успокоить Сережа.       Его прервал скрежет ключа в двери.        — Я… — Волков посмотрел на белого как мел Разумовского и замер на пороге. — Дома…        — Ага, — качнул головой Сережа. — Я тебя услышал. Я могу обсудить это с моим мужем? Ага. Я перезвоню сегодня вечером.        — Что случилось? — Олег принял телефон у него из рук и положил на комод.        — Нам предложили второго ребенка, — тихонько сказал Сережа, смотря в пол. Волков поморгал.        — Ого, даром?        — Олег!        — У меня будет сестричка?       Варин вопрос погрузил комнату в тишину. Кстати, первого ребенка тоже неплохо было бы включить в обсуждение.

***

      На дворе расцветал апрель: теплый, солнечный, но немного ветреный. Уже второй апрель, который они проводят все вместе. Олег с утра отвозит дочку в школу, возвращается домой, и они начинают работать. Сережа забирает Варю из школы, ведет обедать, они долго болтают, а потом добираются до дома или на какую-нибудь секцию. Иногда этот распорядок прерывался каким-нибудь Вариным выступлением с презентацией в школе или участием в школьной театральной постановке (Олег очень долго уверял дочку, что её роль дерева впечатлила и его, и Сережу), но в целом — расписание не менялось.       Сегодня вот, разве что, чуть сдвинулось. Когда Олег вернулся домой, Сережа уже ждал, одетый. Рядом стояло несколько коробок с игрушками и разными вещами первой необходимости, в которых общие дома всегда нуждались. Первая встреча с их возможным вторым ребенком была замаскирована под самый обычный порыв отблагодарить то место, которое подарило им Варю.        — Ты знаешь, она очень воодушевилась тем, что у неё появится сиблинг, — тихо сказал Олег. Он завел машину — Сережа молчал.        — Мы же не знаем, будет ли он вообще, — ответил Сережа, ковыряя заусенец на пальце. — Я боюсь её разочаровать, если честно. Мы не особо-то планировали второго ребенка.        — Мы и первого не планировали, если ты забыл. Если ты не хочешь второго ребенка, то это нормально, — тут же активировался Олег.        — Ой-ой-ой, Волче, — нахмурился Сережа шутливо. — Не надо тут мне! Я не против второго ребенка, просто… Мы же совсем молодые родители, ну?        — Ты хотел большую семью, — закатил глаза Волков. — Знаю, что Жужу ты тоже считаешь за ребенка…        — Не говори, что это не так, — сощурился Разумовский.        -… но еще один ребенок в семье — это ведь, вроде как, тоже увеличение семьи. Но, опять же, если ты не готов, то и не будем.        — Почему этот разговор только обо мне? — возмутился Сережа. — Ты-то что думаешь?       Олег проворчал что-то на своем, на волчьем, покраснел и отвернулся, вцепившись в руль. Сережа удивился еще больше, чем прежде, хотя, казалось бы — куда?        — Волч?..        — Блин, ну ты! Загнул! — взорвался Олег. — Большая семья, Серый, а ты еще и сомневаешься: «Пук-пук, если мы не справимся, мы же раньше всего-навсего дурили голову всей питерской полиции и несли ответственность за сто-пятьсот убийств, как мы справимся со вторым ребенком, когда с первым уже справляемся чудесно, когда у нас море денег и стабильность, » — это, блин, твои аргументы?!       Олег говорил без злобы, но чем больше слов вырывалось из его рта — тем белее становилось лицо Сережи. Под конец речи его уже можно было перепутать с листком белой бумаги.        — Кхм, — Волков умолк, глядя на шокированного мужа. — Сереж… Это ведь наша мечта, ну? И не делай вид, что это не так. Мы хотели бы большую семью, мы были бы рады еще одному ребенку. Может, еще двум.        — Придержи коней, — перебил Сережа.        — Окей, одному, — закатил глаза Олег. — Но мы же управимся! Это будет здорово, как мне кажется. Не такие уж мы и беспомощные родители, за этот год мы уже многому научились.        — Хорошо, ты меня успокоил, — признался Разум, смущенно улыбнувшись. — Я просто всегда боюсь налажать. Хотя, знаю, в любом случае так и будет — с Варей-то мы уже лажали, и не раз. Это часть родительства, которая мне не нравится.        — И это нормально.        — И это нормально… — эхом отозвался Сережа. — Ладно уж. Поехали. Может, Варя не зря радуется.       Волковых-Разумовских всегда рады были видеть. Они приезжали с кучей вещей для деток, Олег иногда что-то готовил, а Сережа читал или приносил новые диски с мультиками, учил пользоваться программами на компьютере. На этот раз их приезд был необычайно-тихим и спокойным: они затащили в дом коробки с подарками, тихо поздоровались с детьми и почему-то в первую очередь спросили, где сейчас Ульяна.        — Тут, — Уля тут же показалась в коридоре с ребенком на руках. — Простите, что не смогла вас встретить, просто Никуся очень стесняется.       Маленькая девочка, на вид лет трех, уткнулась Уле в шею, поглядывая в сторону гостей. Тёмные волосы и большие серо-голубые глазки, зеленый комбинезончик и немного испуганный взгляд — вот такой перед ними предстала Вероника. Казалось, у Сережи сперло дыхание, а Олег был на грани обморока от того, насколько правильным чувствовалось то, что именно им позвонили, чтобы показать это маленькое чудо. Ника ничего не поняла, лишь заглянула в коробки вместе со всеми и быстро убежала обратно в игровую, даже не обратив внимание на Сережу и Олега.        — Она не очень общительная, — обеспокоено сказала Уля. — И совсем кроха. Но нам правда нужна помощь…        — Вы можете быть уверены, что документы будут готовы через неделю, — сипло перебил Сережа. — И патронаж — тоже. И заберем, наверное, месяца через два… Боже мой.        — М? — глаза Ули загорелись радостным интересом.        — Она…        — Да-да, наш ребенок, точно наш, — покачал головой Олег, поддерживая почти падающего мужа под локоть.        — Вы уже стали родителями один раз. Думаю, вам лучше знать, — хихикнула Ульяна. — Что ж… Я очень рада! Надеюсь, все сложится.        — Мы можем взглянуть на неё ещё раз? — спросил Разумовский осторожно. Ульяна растроганно улыбнулась и закивала, проводя Волковых-Разумовских в дом. Они шли, затаив дыхание, и замерли только на пороге игровой. Девочка расставляла кубики в определенном порядке, держа подмышкой старую потрепанную собачку. Посадив её перед рядом кубиков, она замерла. И ничего больше не стала делать.        — Никуся? — позвала Уля. Ника вздрогнула и обернулась, удивленно моргая. — Не хочешь пообщаться?        — Привет, — тихо-тихо сказал Сережа и помахал. Ника нахмурилась, глядя на Ульяну.        — Нет, спасибо, — помотала головой девочка. Олег тихо засмеялся.        — Ты уверена? А если потом мы сделаем какао?       Ника, кажется, призадумалась.        — Со сливками?        — Ага.       Она молча поднялась и подбежала к ним — трем взрослым, удивленными глазами рассматривающими её персону. Кожа у Ники была чуть смуглее, но глаза — голубые. Большие, красивые, с длинными ресничками. Черные волосы — именно черные, не темно-каштановые, как у Вари или Олега, — вились. Она вопросительно уставилась в первую очередь на Сережу почему-то, будто почувствовав какую-то связь с ним. Олег притих, не мешая.        — Привет, — сказала Ника. — Как тебя зовут?        — Я Сережа, — улыбнулся он. — А ты Ника?        — Да. Будем дружить?        — Давай, — Сережа тихонько хихикнул. Олег положил руку ему на плечо. — О, еще у нас тут есть Олег.        — Он красивый, — выдала Ника без сомнений. — Классный носик.       Если бы у Олега была возможность поставить жизнь на паузу и проплакаться, то он бы однозначно так и сделал. Даже Ульяна прочувствовала, насколько он расчувствовался от детской откровенности.       Потом Ника пожала им руки, постояла немного… И убежала, смутившись. На этом первое знакомство закончилось.       Это было странное, но очень приятное чувство где-то внутри: в животе, может, чуть выше, в диафрагме, — Олег и Сережа проживали его вместе, когда одевались молча в прихожей, выходили на улицу и садились в машину. Такого внутреннего коллапса восторга и волнения у них очень давно не было. Одно дело — когда вы находите своего первого ребенка и боитесь, что не получится разобраться в сложной бюрократической машине, и она вас зажует, не дав ребенка забрать. И совсем другое — знать, что вы всесильны, и этот малыш совсем скоро окажется у вас дома, станет частью вашей семьи. Из-за этого слегка потряхивало.       Сережа отошел быстрее, потряс мужа за плечо и радостно завизжал, перекидываясь через приборную панель, чтобы крепко его обнять. Да, у них будет — точно будет! — второй ребенок, вторая дочка. В этом было что-то неописуемо хорошее.       Олег отошел только тогда, когда они приехали домой. Зайдя в лифт вдруг начал активную беседу о том, что снова нужно будет освободить пару дней на неделе, чтобы познакомиться с Вероникой получше, что стоит выделить ей комнату, поговорить с Варей, сходить всем вместе к семейному психологу и обезопасить дом для нового маленького человека…        — Ей три, Сереж! — осенило Волкова. — Три! Она совсем…        — Мусипусенькая, — покачал головой Разумовский.        — Ну, я не совсем то хотел сказать, но у тебя выразить получилось получше.        — Маленькая совсем, — умиленно-мечтательно продолжил Сережа. — Наша дочка!        — Три года, — неверящим тоном вторил Олег, пялясь в потолок прихожей. — Малюточка.        — Ага, — эхом отозвался Разум.       Они посидели так еще немного, нервно посмеялись, расцеловали друг друга нежно — и пошли искать комнату, которой будут жертвовать для Ники.       Они вообще её не знали, никогда до этого не видели, и она даже не была дочкой, которую им подобрали по анкете — еще слишком маленькая, чтобы можно было что-либо сказать о ней точно. Нику предстояло вырастить самой приемной семье, ведь в ней не было даже зачатков воспитания от прошлых родителей — а кем они были, Сереже и Олегу пока не рассказали.        — Так… Значит, она будет жить тут, — констатировал Сережа, обходя большую гостевую комнату. Она была чуть меньше Вариной, зато с несколькими окнами. — Значит, нужно будет знакомиться и… Перестраивать тут все.        — Адвокат нам уже начал помогать, — вмешался Олег. — С документами. И та девочка, которую ты нашел год назад…        — Да?        — Она подняла прайс раза в три.        — Пф, — закатил глаза Сережа. — Велика проблема. У неё золотые руки, её услуги очень нужны! Бери.        — Сереж, — еще раз позвал Волков.        — Олег, мебель выберем…        — Серый! — уже строже сказал Олег. Разумовский наконец-то замолчал. — Время! Варю нужно забирать из школы.        — Ох! — вспомнил Сережа. — Точно! Что бы я без тебя делал… — он чмокнул мужа в щеку.        — Пообедайте не в маке, бога ради, — попросил Волков, жалостливым взглядом провожая Сережу, радостно крутящего ключи от машине на одном пальце.        — Этот выбор за Варей, — пожал плечами Разумовский. — Скоро будем дома!       Оставшись один на один с планами на новую комнату, второго ребенка и работой, Олег предпочел окунуться в последнее — они с Сережей за сегодня и без того отложили разные рабочие дела, хотя никогда раньше таким не промышляли.       Школа Вари — самая обычная Канадская школа, не частная и не для талантливых детей. Сереже не нравилась мысль о том, что его девочка, которая так стремилась к общению со сверстниками, будет учиться в окружении каких-то сомнительных избалованных деток богатых родителей. Местная школа вполне его устраивала.       Длинные светлые коридоры, детский балаган за каждой дверью — Сережа не мог наглядеться и наслушаться, нарадоваться. Ему очень нравилось думать о том, что у Вари хорошая школа, хорошая жизнь, хорошие родители…        — Варя, смотри, кто пришел, — Сережа замер в дверях с широкой улыбкой — дочка сидела к нему спиной, играя со своими подругами. Обернувшись, она радостно завизжала и бросилась к папе.        — Приве-е-ет, — радостно протянул Разумовский, крепко её обнимая. — Кушать?        — Кушать! — восторженно крикнула Варя, обнимая Сережу за шею.       Она быстро растет, любит ходить с папами за ручку, совсем недавно обстригла волосы под каре — потому что так захотелось. Каштановые, темные, как у Олега, они теперь отливали особенным морозным оттенком — Волков за год стал каким-то спецом в детских шампунях и не отдавал ответственность за Варечкины волосы Сереже.        — Куда сегодня? — уже сидя в машине, спросил Сережа.        — Я хочу суп, — честно заявила Варя. — Грибной.        — У нас дома нет, — посетовал Сережа. — Но… Не думаю, что Олег будет против, если мы заедем в ресторан, верно?        — Поехали!       Сережа научился аккуратнее водить. Варя боялась, когда они быстро гоняли в городе, так что пришлось переучиваться.        — Какую оценку сегодня поставишь школе?        — М-м-м… Семь? Минус балл за фасоль в столовой, минус два балла — за мальчиков, которые орут и постоянно… Делают странные штуки.        — Делают странные штуки? — переспросил Сережа.        — Они постоянно шутят про письки. Никто не может это остановить.       Сережа сначала просто прыснул, а потом уже не сдержался и засмеялся в голос, на светофоре пару раз ударившись лбом об руль.        — Милая, — сквозь слезы и смех сказал он. — Им шесть. И тебе шесть. Это нормально, но, вообще, на твоем месте мне бы тоже не понравилось.        — Это не смешно! — возмутилась Варя. — Ты тоже смеёшься! А это. Не. Смеш. Но.        — Папа Олег бы с тобой поспорил, — хихикнул Сережа.       Варя болтала ножками и смотрела в окно, она очень любила разглядывать машины вокруг. Сережа обычно её не отвлекал, но сегодня был особенный день.        — Милая, — позвал он. Варя тут же повернулась к нему, внимательно слушая. — Помнишь, мы с папой Олегом говорили о том, что нам позвонила Уля?        — Агась, — кивнула девочка.        — Мы сегодня приехали к ней, и… Нам показали одну девочку.       Не дослушав, Варя начала счастливо визжать — Сережа заулыбался, пусть и разговор предстоял серьезный. Когда дочка чуть утихла, он продолжил:        — Она совсем малышка, младше тебя. Мы уже поняли, что ты будешь рада видеть её в нашей семье, но в первое время нам придется во всем ей помогать. Нам — это мне и Олегу.        — Угум, — серьезно сказала Варя.        — И-и-и… — помедлил Сережа, подбирая слова. — Мы бы очень не хотели бы, чтобы ты думала, что отныне вся жизнь будет вертеться вокруг неё, хорошо? Это будет временно, пока она не привыкнет.        — Ох, — вздохнула вдруг дочка. Изначальная радость, кажется, сменилась беспокойством. — Вы не сможете быть со мной?..        — Милая, — они остановились на светофоре, и Сережа повернулся к Варе. — Сможем, конечно. Но в первое время мы будем… Больше сосредоточены на твоей сестренке. Но мы все еще будем рядом с тобой, ладно?       Варя активно закивала, давая понять, что урок усвоен. Сережа мягко ей улыбнулся — на светофоре загорелся зеленый.        — Па-а-ап, — позвала Варя, смущенно теребя ремешок на своем кресле.        — Да, бусинка?        — А вы не будете любить мою сестренку больше?        — Нет, конечно нет, — категорически отрезал Сережа. — Мы будем любить вас обеих одинаково без вариантов.        — А если она будет лучше меня?        — Никто не может быть лучше или хуже из вас для нас с Олегом, — настаивал Сережа. — Даже если кто-то из вас сделает что-то не очень хорошее — мы всё еще будем любить вас.        — Угум, — задумчиво сказала Варя.        — Вопросы на этом пока иссякли? — осторожно уточнил Разумовский.        — Ага!        — Отлично, потому что мы приехали, — улыбнулся Сережа.

***

      В тот же вечер Олег, чем-то обеспокоенный, позвал Сережу посмотреть на «с Варей что-то не так». Разумовский, как главная и самая обеспокоенная мамочка из всех, тут же подорвался с места и побежал за Волковым.        — Ва… — он замер на пороге ванной. Варя в очках из набора юного химика сидела на столешнице рядом с раковиной и смешивала его дорогущий шампунь для рыжих волос с не менее дорогущим стирателем для лака, приправляя это сверху пеной для бритья Олега. Волкову-то не жалко, он еще купит, но Сережин шампунь, от которого осталось меньше половины бутылки, он пожалел. Сережа замер на пороге, Варя замерла со стаканчиком (кажется, в нем раньше стояли зубные щетки) в руках, Олег молча наблюдал.       У Сережи внутри было что-то… Не очень доселе известное. Злость? Чуть-чуть, потому что новый шампунь привезут только через две недели, а остатков ему хватит, дай бог, до следующей недели. Обида? Есть такое. Наверное, обиднее было даже не за израсходованное мыло, которое они еще накупят, сколько душе будет угодно, а за то, что Варя впервые не спросила разрешение — пусть нормальные маленькие дети обычно так однажды и делают. Сережа слишком привык к послушной маленькой дочке, которая максимум может отжать у него футболку от Гуччи и потом заляпать её гуашью.        — Е… — Сережа замолк, пока слово не вырвалось наружу. Варя притихла, сжалась, ожидая реакции. — Уф-ф-ф, мда-а-а…       Других слов не находилось — Сережа нервно посмеивался.        — Папа сейчас немного успокоится и-и-и вернется, — миролюбиво сказал Сережа, оставляя Олега один на один с Варей. Тот, правда, быстро Разумовского нагнал уже в дверях их спальни.        — Серый?..        — Не палетку теней от Джеффри Стар — и на том спасибо, — глаза у него были по пять рублей от пережитого шока. — Она… Ребенок, да?        — Ага, — как-то нервно подтвердил Олег.        — Она маленькая. Она ничего такого не имела в виду… Она так никогда не делала, значит надо просто показать ей, что делать так не стоит, — сам себе бубнил Сережа, но Олег похлопывал его по плечу, пытаясь успокоить. Выглядел он в этот момент как нашкодившая и растерянная собака, не особо понимающая, что делать с явно расстроенным человеком. — Она впервые сделала что-то из ряда вон.        — Да…        — Как обычный ребенок в любой семье, — вдруг осенило Сережу.        — Да?.. — не понял Волков.        — Она уже не думает о каждом своем движении, она… Она освоилась, Олег! — радостно зашептал Сережа. Глаза у него загорелись восторгом, и на этом моменте Волков окончательно поехал крышей от непонимания. — Она просто ребенок! Она вообще… она не ведет себя как взрослая, она просто… Вау!       В ванной послышалась возня, что-то упало — так что Волковы-Разумовские поспешили, чтобы удостовериться, что упал какой-нибудь шампунь, а не их дочь. Так и случилось. Сережа, посмотрев на перламутровую смесь в стакане из-под зубных щеток, сверху приправленную пеной для бритья, как будто взбитыми сливками, глубоко вздохнул. И улыбнулся.        — Варечка, я тебя очень люблю, жижа получилась классная, но, молю домом Гуччи, никогда больше так не делай.       Олег мгновенно расслабился. Не было ни криков, ни наказаний, ни злых слов — Сережа и Варя убрались в ванной, а потом поговорили, почему Варе было интересно играть таким образом. Проблема решилась новым набором по выращиванию кристаллов, а также договоренностью с Олегом, что он научит дочь тому, как делать выпечку — ей всегда нравилось, как процесс выглядит со стороны.       Уставшие, но очень довольные собой, Волковы-Разумовские валялись на кровати. Дочка точно сладко спала, свет везде был выключен, а завтра был новый день, начинавшийся с встречи по документам на нового ребенка. Олег посмотрел на мужа, уткнувшегося в телефон, носом ткнулся ему в макушку.        — Дась? — пробормотал Сережа.        — Ты классный папа, — констатировал Волков. Сережа встрепенулся.        — От такого же слышу.        — Ну, Серый, — Олег выбил у него из рук телефон, отложив его под подушку. Разумовский заворчал, но отпираться от крепких объятий не стал. — Кла-а-ассный. Ну правда же?        — Спасибо, Волче, но ты как-то агрессивно делаешь комплименты, — Сережа тихо засмеялся. — Ты тоже классный папа.        — Мы, да, клевые родители…        — Капец. У нас будет второй ребенок. Веришь?        — Не-а.        — И я не верю.       Воцарилась пауза.        — А он будет.       Олег прыснул, утыкаясь Сереже в шею. Резко захотелось спать, а еще обниматься. Ему в спину бил свет от ярких городских вывесок с рекламой и уличных фонарей, рядом уже посапывал муж, а в другой комнате спала дочка. Олег часто задумывался о своем счастье, о прошлой жизни с Сережей (в сыром подвале и перманентном чувстве вины), и том, к чему все в итоге пришло. И не мог поверить, что все это могло приключиться с ним за одну жизнь. За одну, мать её, человеческую жизнь.       Пожалуй, Волкову почаще стоит думать о том, что еще из хорошего он может себе взять от этого временного отрезка из пяти букв и пяти миллиардов возможных исходов.