Неправильно

Если до этого действия Кайгаку не особо несли в себе какой-то смысл, то теперь собственная нога на паху Зеницу говорила об обратном. Он отчетливо мог ощутить, как постепенно твердеет под ступней плоть, как та наливается кровью и заинтересованно отзывается на движения. Ошибки быть точно не могло — у Зеницу встал на эту нехитрую дразнилку. Сглотнув, Кайгаку вновь переводит взгляд с еды на дедушку и как ни в чем не бывало переспрашивает: — И с чего вдруг такая уверенность? — с легкой насмешкой, чтобы Джигоро с новой силой залился долгой речью о столь болезненной для него теме. Тот ни в коем случае не должен был заметить внуков в таком… в таком положении. Но, признаться честно, Кайгаку понравилось видеть столь яркие эмоции на лице Зеницу. Прикусив губу, он не удержался и сделал еще несколько движений ногой, тем самым заставляя брата подавиться воздухом и ощутимо задрожать. Внутри все так и кричало о том, что пора бы остановиться и вообще это, блять, не делать. Он дразнит человека, с которым вот уже столько лет живет под одной крышей, младше него, а в добавок еще и ужасно раздражающего. Но почему ночью он специально выстанывал его имя, а сейчас еще и творит вот такое? Почему несмотря на всю неприязнь, понимание, что так нельзя, что он не должен, Кайгаку продолжает? Ответить самому было невероятно трудно, да ответа и не было. Сопротивляться самому себе просто не получалось. Только звон упавшей вилки отрезвил. Кайгаку стиснул челюсти и на мгновение прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Он опускает ногу на пол и продолжил есть, мечась между ощущениями. Хмуро наблюдает за тем, как Зеницу неловко и ужасно глупо смеется и ныряет под стол. Одним видом своим раздражает. Кайгаку бесится. Этот чертов мальчишка выводил его из себя с самого детства, но при этом, смотря на его возбужденное состояние, Кайгаку остается в легком восторге. Но он определенно не ожидал получить ответ на свои действия так скоро. Не то, чтобы он так уж с нетерпением надеялся, что ответ все же последует, вовсе нет. Он просто не ожидал… такого. Кайгаку резко садится по струнке ровно, как только ощущает, как чужая рука накрывает его пах, чуть ли на месте не подпрыгивает. Он благодарит всех возможных богов за то, что дедушка сегодня рассеян и не обращает на них никакого внимания, полностью увлеченный своим монологом. Кайгаку весь сжимается и чуть склоняется над тарелкой, с силой цепляясь руками за стол. Ноги подрагивают, а свести их вместе просто не выйдет. Если он зажмет эту блядскую руку между ног, ситуация только усугубится. Его член и так уже встал без всего этого и Кайгаку плохо. Плохо от осознания, от чего у него встал — от того, что он трогал этого ублюдка под столом! Юноша шумно выдыхает и пятерней проходится по волосам, стоит руке Зеницу оказаться под штанами. Хочется то ли взвыть, то ли позорно всхлипнуть. Но после этого все исчезает и Зеницу вновь оказывается за столом. Кайгаку на него не смотрит, ибо сам оказывается в невыгодном положении с румянцем на щеках, слегка затуманенным взглядом и легкой дрожью в теле. Совладать с эмоциями пока не получается, от чего Кайгаку прикрывает лицо рукой. С приоткрытого рта слетает тяжелый вздох. — Ладно уж, в сон что-то клонит меня. Пойду уже, — оповещает дедушка, выходя из-за стола. Он чуть прихрамывает, но, как и всегда, помощи не просит. Зато Зеницу начинает привычно хныкать и цепляться за рукав его кофты: — Дедуля, не оставляй меня со злюкой аники! — пока этот самый аники прожигает его ненавидящим взглядом. Дедушка посмеивается, уже привыкший к подобному, но явно не думает, что Кайгаку может сделать что-то плохое, а тому даже стыдно становится. То, что он сделал парой минут ранее, вполне можно считать за что-то плохое. Кайгаку медленно кивает и провожает его взглядом, а после резко встаёт. Обходит стол, хватает Зеницу за воротник верхней одежды, толкает к стене и вжимает, оскалившись. — Совсем страх потерял, придурок?! Теперь у себя рукой тебе мало шариться, ты ко мне в штаны залез?! — Кайгаку встряхивает его и смотрит гневно, сжимает ткань, но при этом смущение с лица не сходит. Он же и начал эту игру, а Зеницу оказался тоже не промах. 1:1. Тут ведь даже злиться нельзя, сам виноват. Но для Кайгаку это не преграда. — Только попробуй что-то ещё такое выкинуть — я не скуплюсь на то, чтобы разбить тебе нос. — Возможно, теперь ты сто раз подумаешь, прежде чем дразнить меня. Кайгаку чуть отступает и вздрагивает. Ему совершенно не нравится взгляд мелкого пацана. Ему вообще ничего не нравится. Член стоит вовсе не из-за Зеницу, это все — естественная реакция организма. Кайгаку точно пытается себя в этом уверить, разворачивается и шагает в сторону комнат. К сожалению, он не всегда обладал быстрым умением остывать. Точнее, все зависело от ситуации, в которой Кайгаку находился. Всего пару минут назад он прижимал Зеницу к стене, пытаясь запугать его в очередной раз, но этот уверенный взгляд… он не выходил из головы. Кайгаку не догадывался даже, что Зеницу может выглядеть таким. И злила собственная реакция. Он не должен был краснеть ещё больше и не должен был ощущать прилив возбуждения. Нет. Как это вообще произошло?! Кайгаку взмахнул руками и пару раз ударил себя по щекам, после чего прикрыл всё еще красное лицо. Нужно немедленно успокоиться. Он ввязался в то, из чего теперь будет очень тяжело выбраться. А можно ли вообще выбраться? Кайгаку зло и отчаянно вздыхает, присаживаясь на кровать. Все мысли забиты этим чертовым Зеницу. Как тогда, когда он только оказался с ними, ввалился в их с дедушкой крохотный мирок, но теперь… теперь все по другому. Совсем по другому. Спустя час, когда возбуждение спадает, а мысли хоть немного, но не изматывают до трясучки, Кайгаку выходит из комнаты. Надежда не встретить на кухне Зеницу оправдала себя. И неубранный стол тоже. Кайгаку вздохнул и закатал рукава на кофте, отправляясь убирать грязную посуду. Сначала он протёр весь стол, а после приступил к помывке тарелок. Мысли не давали покоя даже во время уборки. Теперь взаимоотношения у них будут другие и в этом есть его вина. Не надо было начинать всю эту ерунду с дразнилками. Но Кайгаку и не думал, что Агацума решит ответить на них. Да еще и вот так. Была мысль, что он просто посмущается, покричит, а потом Кайгаку над ним пошутит и забудет про это. Намывая очередную тарелку, погруженный в мысли, Кайгаку не услышал шагов позади. Шум воды тоже этому поспособствовал. Объятия получились настолько неожиданными, что Кайгаку выронил скользкую тарелку обратно в раковину. Он явно вздрогнул и завёл руку назад, чтобы стукнуть нарушителя личного пространства. Сомнений, что это Зеницу, не было. Некому больше так хватать Кайгаку. Да и с чего такой прилив «нежности». — Какого… — только он приоткрыл рот, чтобы накричать на непутевого братца, как тот потащил его в комнату. Он черт возьми поднял его за торс и отнес в свою комнату, словно Кайгаку вообще ничего не весит! Он только и успел услышать как скрипнула дверь в дедушкину спальню и ему тут же закрыли рот, втискивая колено между ног. Не подобрать слов, чтобы описать весь шок Кайгаку, отразившийся на бледном лице. — Я хочу продолжить то, что произошло на кухне, — от услышанного по телу проходит дрожь. Кайгаку ведет и он чуть отклоняет голову назад, а после кусает Зеницу за ладонь. — Ты че, охренел совсем?! — он срывается на громкий шепот. Нельзя чтобы их услышал Джигоро. Кайгаку отталкивает Зеницу от себя, кое-как вскакивает на ноги и сжимает руки в кулаки, стирая с губ слюну, натекшую во время укуса. — Продолжить? Ты с ума сошёл?! Не трогай меня! Он во все глаза смотрит на Зеницу, не веря увиденному. Тот выглядел слишком спокойным, совершенно не боялся, что его могут ударить — полная противоположность того Зеницу, которого Кайгаку привык шпынять за любую ошибку. И от этого Кайгаку жутко нервничал. Он чертовски сильно краснеет и ненавидит себя за несдержанность эмоций, а ещё ненавидит Зеницу, который вдруг почувствовал какую-то уверенность и перенёс его, черт возьми, в свою гребанную комнату. Что он хочет продолжить? Чтобы Кайгаку ногами ему потоптался по члену? Или Зеницу решил схватить его за член? Кайгаку не убирает руку от лица, пока отходит в сторону, чтобы пройти ближе к выходу. — Не делай глупостей, придурок, — часто дыша, грозит он, пытаясь вновь получить контроль над ситуацией. — Я тебя предупреждаю. Делаю одолжение, пока ты не в себе. И замирает, наблюдая за тем, как Зеницу преграждает ему путь. Кайгаку сначала смотрит скептически сначала на руку, затем на самого Зеницу. Как ему поступить в этой ситуации? Он впервые сталкивается с таким состоянием брата, о котором даже не догадывался. И уж какого его удивление, когда Агацума вжимает его в стену, удерживая руки. На осмысление уходит слишком много времени, потому что Кайгаку переполнен гневом, раздражением, шоком и… мимолетным возбуждением. — Тебе понравилось, — Кайгаку слышит ужасную правду, от которой так хотелось убежать, и что сказать совсем не знает. — Почему я не должен трогать тебя? Его начинает мелко трясти и взгляд застывает на том, что он может выхватить впереди. Кайгаку не двигается, но, кажется, будто вся его кожа стала в момент невыносимо чувствительной. Даже самые легкие и быстрые прикосновения вызывали желание продлить этот миг и… начать ластиться самому? Что за бред! Кайгаку тряхнул головой. Нужно скорее бы собраться с мыслями. Однако, это горячее дыхание на шее просто напросто отвлекает. Шок парализует, потому он и не двигается. Чувствует как кровь приливает к щекам, а в штанах предательски становится тесно. — Потому что ты боишься, что это плохо кончится? Интересно, с каких пор Зеницу стал таким понимающим. Кайгаку дергается от ощущения скользящего на шее языка, дергается от собственнического укуса, полностью игнорируя близость чужого стояка. Он поджимает губы и шумно выдыхает через нос. Нужно… держать себя под контролем. — Ты хочешь, чтобы я еще раз тебя потрогал, — не вопрос, просто факт. Зеницу хрипло выдыхает это, и от тона его голоса Кайгаку дрожит. — Ты можешь ругаться сколько душе угодно, но я-то все вижу, аники. Нет. Нет, у него не выйдет. Это какой-то пиздец. Кайгаку жмурится до ярких пятен перед глазами, собирается с последними силами и делает шаг вперед. — Заткнись! — восклицает он, не желая мириться с правдой. — Замолчи! Кайгаку отталкивает Зеницу, наступает с силой ему на ногу и тяжело дышит, проводя рукой по тем местам, где только что блуждал его язык. Становится мерзко от самого себя. Мерзко от терзающих приятных ощущений и от того, как он сам же чуть ли не поддается Зеницу навстречу. — Не ввязывай меня в свои похотливые мысли. Если тебе так сносит голову после того, как тебе ногой по паху прошлись, может, стоит задуматься над собой? — Кайгаку едко усмехается. Сам же понимает абсурдность своих слов, как и то, что тело настойчиво отзывается на любые прикосновения — и это видно. Зеницу не мог не заметить его эту слабость, если судить по тому, как пристально он наблюдает. Кайгаку отходит спиной к двери, не сводя злого взгляда с Агацумы. Почему он его ещё не ударил? Был же такой отличный шанс зарядить этому непутевому сопляку в лицо и преспокойно вернуться к себе, закрыться и отсудить голову. А впрочем, разве это бы разрешило ситуацию? Кайгаку почему то не хочется думать об этом. Не сейчас. Одна мысль не даёт ему покоя. Видеть такого Зеницу сложно, ибо Кайгаку не может вести себя в привычной манере. Словно у него забирают главенство и лишают сил, подчиняя своей воле, что просто не может быть. Кагйаку всеми правдами и неправдами будет отрицать этот факт. — Если ты дрочишь другому парню ногой, это тоже не то, чтобы нормально, аники, — у Кайгаку появляется шанс уйти. Почему он так медлит? Он и сам не понимает. Мог бы сразу выйти за дверь, как только оттолкнул от себя Зеницу, но… видимо оцепенение от шока не отпускает его до последнего. Тяжело соображать, двигаться. Глядя на приближающегося Агацуму, он сдает назад к стене около двери. Вот же ручка под рукой, просто нажать и выйти из комнаты. Не слушать весь этот бред, который он ему говорит. Ну же! — Но этот парень совсем не против. Кайгаку смотрит на него, медленно осознавая услышанное. Зеницу сам открывает дверь и выталкивает его из комнаты, что-то там говоря про посуду. — Ты, хренов мелкий… — и перед тем, как дверь закрывается, Кайгаку ощущает отчетливый хлопок по заднице. Вот тогда он возвращается в реальность и бьет рукой по закрытой двери. — Ублюдок! Раздражённый и раскрасневшийся в гневе он уходит. Но он обязательно придумает, как отомстить этому наглецу. Ещё не все потеряно. Вернуться в прошлое уже не получится, а значит нужно двигаться дальше. Исход всей этой игры неизвестен, но Кайгаку не будет сдавать позиции. И этот раздражающий хохот мальца ему точно аукнется! Последующие несколько дней проходят… неловко. Кайгаку игнорирует существование зеницу. Почти не разговаривает с ним, лишь иногда даёт ему какое-нибудь задание. Не дразнит, не кричит и старается никак не контактировать. Даже за совместными приемами пищи старается взглядом по нему не скользить, избегает почти каждого столкновения. Внешне он кажется спокойным, а вот внутри всё горит. Он злится, выпустить пар никак нельзя, иначе всего его планы пойдут по одному месту. Ещё немного потерпеть. Потерпеть эти глупые выходки Зеницу, пока он с ним не разговаривает, и потерпеть многозначительные взгляды дедушки, шокированного таким поведением своих преемников. Они вечно ругаются, дерутся, а сейчас лишнего шороха просто так не услышать. Конечно Джигоро был обеспокоен их состоянием и всячески старался приложить руку к их примирению… Так и случилось на следующий день. Кайгаку уселся на своем излюбленном месте среди персиковых деревьев. Как раз рядом с ним лежало парочку сочных плодов и он не мог отказать себе в удовольствии полакомиться такой сладостью. Ведь здесь он чувствует себя так умиротворенно и спокойно, что пропадать в этом месте для него привычное дело. Особенно сейчас, когда нервозность беспокоит больше обычного. Кайгаку берет один из персиков в руки и надкусывает, витает в своих мыслях, вовсе не замечая как сок стекает по пальцам и подбородку. Он вгрызается в мякоть и удовлетворенно улыбается. Вкусно. И в тоже время тяжело. Как же бесит. Даже в такой спокойной обстановке он все равно думает о Зеницу. Кайгаку тут же хмурится и вновь кусает фрукт. Он до сих пор не может забыть те прикосновения. От одних только воспоминаний Кайгаку испытывает смущение и негодование. И старается не думать о том, как бы далеко они смогли зайти. Это чертовски неправильно. Это пиздец, как неправильно, но тем же и вызывает ещё больший интерес. И, может быть, где-то в глубине души Кайгаку признает, что в тот миг ему было немного не по себе от этого чарующего и непривычно спокойного взгляда. Может быть… может быть он немного напуган. Кайгаку облизывает пальцы в соку, совсем не замечая изменившуюся обстановку. Он умудряется просидеть так пару минут, заметить, как запачкался, а после неопределённо дернуть плечом. Ел Кайгаку эти сладкие плоды всегда неаккуратно, да и не видел в этом никакого смысла. Вкусно ведь, зачем заморачиваться над тем, как ты ешь, если рядом никого нет. Так и чувства расслабленности больше. Очередной укус и Кайгаку чуть отклоняет голову. И только тогда краем глаза замечает Зеницу, застывшего рядом. Вот уж кого Кайгаку точно сейчас не ожидал увидеть, так это его. Юноша напрягся, сглотнул сладкую слюну и облизал губы. Повернулся К Зеницу лицом и вопросительно вздернул брови. А взгляд мелкого был красноречивее любых слов… Кайгаку примерно понимал, что именно сейчас испытывал тот, смотря прямиком на него, и вновь проводит языком по липким пальцам. Это кажется ему прекрасным шансом отыграться после стольких дней молчания. — Тебя дедушка зовет, — облизнув губы следом, тихо проговаривает Зеницу спустя минуту молчания. От внимательного взгляда Кайгаку не ускользает то, как тот нервничает. И будь он проклят, но сделает теперь совершенно другое. Юноша уверенно встаёт и идет прямиком к Зеницу, все ещё держа в руке половинку персика. Расстояние сокращается быстро и Кайгаку слегка дотрагивается до груди Агацумы, уже чувствуя, как сердце у того взволновано бьётся. Ладонь поднимается к плечу и мягко обхватывает его. Кайгаку шепчет ему в ухо, чуть усмехается: — Ясно, мистер «заебал-зырить», — и тут же рукой с персиком бьёт ему прямо по лбу. Кайгаку пихает Зеницу плечом и уходит в дом. Не оборачивается и старается больше не обращать внимания, однако, реакция брата ему ужасно интересна. и ведь Кайгаку обещал себе сдерживаться, но все равно сделал это. И сердце пиздец как раздражает своим радостным звоном. Кайгаку не замечает, как улыбается, возвращая лицу прежнее суровое выражение, только когда встречается с дедом на пороге дома. — Кайгаку, ну ты как всегда — внимательно осмотрев его, Джигоро чешет подбородок и вздыхает. Он указывает в сторону ванны. — Бегом, приводи себя в порядок. Кайгаку прекрасно понимает на что тот намекает, поэтому послушно идет смывать с себя сок. Проходит в комнату и сначала моет руки, доходит до рта, а потом оттягивает ворот. Предательский сок стёк вниз, прямо за воротник. Кайгаку раздражённо мокрыми ладонями трет шею и ключицы, стараясь как можно скорее смыть все остатки. — Зеницу, и ты тоже! — слышится раздраженный голос за стеной. — Быстро в ванную! Прелесть, а не жизнь. Кайгаку хватает полотенце и утыкается в него лицом. Если этот придурок ему тут же что-то скажет, Кайгаку за себя не ручается. Он втащит ему. Дал себе слабину в саду, значит можно сегодня и побуянить. Он не спешит отнимать полотенце от лица. Еще раз шумно вздыхает и слышит, как Зеницу заходит прямиком в комнату следом. Спокойнее. Не поддаваться эмоциям, сейчас это вовсе не нужно. Пока он его не трогает, Кайгаку и не тронет в ответ. Он делает вид, что вытирает лицо, медленно отнимая полотенце к шее. Стоит спиной, не в силах повернуться. Иначе он увидит Зеницу, увидит его взгляд, то самое обиженное состояние. Как раньше. Только… как раньше уже точно не будет. Кайгаку напрягается. Чтобы отвлечься смотрит на манжеты своей кофты. Они были в мокрых пятнах от сока и воды. Стоит сейчас их немного промыть, а потом в стирку закинуть? Но перед Агацумой он раздеваться не будет. Стискивает зубы и вешает свое полотенце на крючок. На миг становится так тихо, что Кайгаку кажется, будто его раздражение и быстро бьющееся сердце можно услышать любому. Весь воздух вышибает из груди. Чужие руки обхватывают торс, и Кайгаку отчетливо ощущает прикосновение к плечу. Замирает, чтобы переосмыслить, что случилось, и крепко-крепко сжимает кулаки. И вот какого черта этот сопляк сунулся к нему именно сейчас? Сейчас, когда злоба готова волной хлынуть из Кайгаку и уничтожить всё, к чему прикоснётся. Он дергается в попытке вырваться, но замирает, слыша голос Зеницу. — Можешь меня хоть до смерти потом избить, только дай постоять вот так хотя бы минутку, — резко поднятая рука замирает. Кайгаку почему-то слушается. Постоять вот так? Становится тяжело. Он просит о том, что медленно ломает их и так совсем шаткие отношения. Еще и так жалобно. Но Кайгаку даёт и себе и ему немного времени. Совсем чуть-чуть, потому что именно сейчас оно не кажется таким уж и противным. Просто тепло, которое создаёт образ спокойствия, хоть и на такой маленький промежуток времени. Мокрые волосы щекочут шею. Кайгаку поворачивает голову и все внутри точно ломается. Бедром он прекрасно чувствует чужой пах и больше не медлит. Все, хватит! Он его пожалел, не ударил сразу, а этот ублюдок дал себе ещё больше вольности. Кайгаку гневно разворачивается и все же бьет Зеницу по лицу. Проходится кулаком прямо по щеке и второй рукой хватается за его одежду. Отбрасывает лишние воспоминания. — Да ты совсем охренел?! Думаешь, раз я тебя не трогаю последние несколько дней, то все можно? Если тебя настолько замучил пубертат, иди и подрочи тихонько у себя в комнате, а не прижимайся ко всем со своим стояком! — Кайгаку ещё раз бьет его. Хватает этой же рукой за щеки и тянет на себя. Их лица достаточно близко, но пелена гнева застилает глаза, чтобы обратить на это внимание. Успокоиться никак не выходит, хотя он прекрасно видит последствия своих ударов. — П-прям тут бы тебя убил, да деда жалко. Совсем ведь один останется. Кайгаку проницательно смотрит своими бирюзовыми глазами. Сгибает ногу в колено и бьёт прямиком по животу, выпуская Зеницу из рук. Недолго смотрит сверху вниз и давится противными ощущениями. Неприятно. Чертовски неприятно, хочется смыть с себя это. Они точно никогда не помирятся, в нынешней ситуации это просто невозможно. И ведь Кайгаку же злится не только потому, что ему это не нравится, а как раз таки наоборот. Он злится еще и за то, что теперь каждое такое воспоминание его преследует, сопровождая мыслью о возможном повторе. Если бы он хоть раз забылся, позволил чему-нибудь свершиться, им двоим стало бы легче? Кайгаку шикает на самого себя и выходит из комнаты первым, прикрывая за собой дверь и оставляя Зеницу одного.