Перелом времени

... Солнечный свет ударил в лицо, заставив с непривычки зажмуриться. Немного поморгав, Гарри нашарил очки на прикроватной тумбочке и огляделся. Его окружали стены совершенно незнакомой комнаты. В воспоминаниях всплыли два больших жёлтых глаза василиска. Мог ли тот взгляд подействовать внутри крестража, среди хранящихся в нём отголосков памяти, теней реальности? Гарри нахмурился, пытаясь подавить жуткую мысль, что он и сам не более чем тень. Призрак несуществующего будущего. Где-то внизу раздался стук, заставивший насторожиться. Что там такое? Поднявшись на постели, Гарри невольно окинул взглядом свои ноги. Те выглядели как и раньше: не став длиннее или меньше. Похоже, он находился в том же возрасте. Комната чем-то напоминала... комнату Сириуса? Этот вызывающе красный со всех сторон, плакаты с двигающимися фигурами, метла, подвешенная прямо у окна. Хочешь: лети прямо сейчас. И обстановка, в целом, казаалась какой-то... пафосной. Изгибы стульев намекали на их несовременность, портьеры да и вообще сам размер окна создавали ощущение, что он находится в доме какого-то аристократа. И это стало ещё очевидней, стоило выглянуть наружу: взгляду предстали обитые алым бархатом стены, которые возвышались над широкой лестницей. Ступеньки уходили немного вниз, а после заворачивали в сторону, скрываясь из виду. Стук прозвучал опять. Тук. Тук. И пауза. А потом снова. Было похоже на сову, которая клювом касается стекла, чтобы сообщить о принесённой почте. Стараясь ступать как можно тише, Гарри спустился до поворота и замер, рассматривая открывший вид на... столовую? Отсюда удавалось разглядеть только широкий стол и человека, стоящего спиной. Тот был темноволос и высок, а его крепкую фигуру обтягивал красный свитер с узором из золотых львов. Если представить на шее ещё и шарф, можно было представить, что Гарри вернулся в Хогвартс. Насвистывая лёгкий мотив, мужчина склонился было над горой посылок, но неожиданно повернул голову. Последовал тихий смешок: "А вот и наша ранняя пташка!" В груди ёкнуло, заставив сердце пропустить удар. Выходит... выходит в этот раз он и правда... Мужчина ухмыльнулся, заставив что-то внутри снова сжаться: "Как настроение, именинник?" ...умер? — Па...па? — губы едва двигались, не в силах произнести единственное слово. А потом голос вообще пропал. Джеймс же, вовсе не замечая его ступора, махнул рукой на стол: "Смотри, сколько уже успели принести!" Он указал на коробку, стоящую скраю: "Вон как Лунатик расстарался! Мне никогда так красиво не упаковывал!" Гарри как в трансе потянулся к свёртку и начал разворачивать бумагу. Руки двигались словно на автомате, пальцы разматывали узел за узлом, почти не замечая что именно делают. Но наконец подарок выглянул наружу. — "Набор по уходу за метлой", — ухмыльнулся Джеймс, — Я знал, что не следует его дарить. Слишком очевидно. Гарри автоматически кивнул. Взгляд пробежался по знакомому футляру из чёрной кожи: в прошлом такой ему вручила Гермиона... В этом мире её быть не могло. Странное чувство. Внезапно Джеймс посерьёзнел: "Что-то случилось? Ты сам не свой". Гарри неопределённо повёл плечами. Внутри рождалось ощущение покоя, сменившего недавнее волнение. Если всё наконец закончилось, то нет причин переживать. Он там где и должен быть. — Просто не выспался. — Ещё бы! — усмехнулся его... его отец, — Как тут уснёшь! Садись скорее завтракать, а то скоро нагрянет народ и сметёт все запасы дочиста. Одни Уизли чего стоят — после них хоть шаром покати. — У нас будут гости? — Гарри попробовал разведать обстановку, вертя между пальцев тянучку: хотелось занять чем-то руки. Конфета ощущалась вполне реальной. Как, впрочем, и чёрный футляр. Всё было слишком настоящим, и это сбивало с толку. Разве так всё должно быть по другую сторону? — Ты передумал? — спросил Джеймс, недоумённо приподнимая брови. А потом хмыкнул, — Нет уж, и не надейся, что я дам своему сыну отметить 13летие вдали от всех. Бродяга меня тогда просто сгрызёт: они тут с Римусом такой сюрприз гото... Хотя я должен был молчать, но ты ведь меня не выдашь? — его глаза хитро блеснули. Гарри от ответа избавил какой-то грохот и следом раздавшийся весёлый крик: "Эй, где там наш именинник?" — Лёгок на помине, — усмехнулся Джеймс, — Ты разбирай пока подарки, а я пойду проверю, что он там снова снёс. Его шаги вскоре пропали из зоны слышимости, и Гарри наконец смог выдохнуть. Казалось, он не дышал нормально всё это время: в груди давило, а пальцы слегка подрагивали, теплея на самых кончиках. Где-то вдали звучали голоса, перемежающиеся весёлым смехом. Солнце вновь пускало лучи по стенам, а ветер барабанил какой-то веткой по стеклу. Хотелось немного просто постоять вот так. И ни о чём не думать. Просто. Не. Думать. ... Новые гости и правда позволили на время отключить лишние мысли, затягивая в праздничную суету. Гарри вручали подарки, шутливо узнавали об ощущениях (хотя 13 лет — разве же это шутки! — хохотал Фред), интересовались планами на остаток лета и любопытствовали, что же приготовили к торжеству сами владельцы дома. Это заставляло губы невольно расплываться в улыбке. У него никогда ещё не было нормального праздника на день рождения. Даже в последний раз, когда они собрались все вместе, когда они готовились к свадьбе Флер с Биллом, над праздничным шатром висела угроза смерти. Эти мысли заставили ощутить какую-то неправильность происходящего. Гарри внезапно ощутил, что ему нужно уйти. Может, ему просто нужно немного времени? ... Сославшись на желание проверить Буклю, он побежал по лестнице наверх. Быстрее! Ещё быстрее! Сердце теперь стучало прямо в горле, ступеньки мельками и мелькали перед глазами, пока наконец не закончились. Миг: и он снова в знакомой комнате. Глаза быстро обежали всё вокруг, однако совы не обнаружили. Зато взгляд упёрся прямо в общую фотографию, которую он прежде видел на площади Гриммо, 12. Ту самую, из письма Сириусу. Рассматривая как движется его мини-метла, то исчезая за краем, то снова появляясь, он едва услышал, как хлопнула дверь. Внутрь, громко ворча ввалился Рон, привычно сверкая ярко-рыжими вихрами. В груди потеплело: пускай по ощущениям они не виделись пару часов, но лицо друга позволило как будто вернуть почву под ногами. — Вот ты где! Я всюду тебя ищу! — тот протянул подарок, завёрнутый в золотую фольгу, сразу зашелестевшую под пальцами, — Это — карманный вредноскоп. Предупреждает об опасности, сразу же начинает крутиться на месте... ну да ты сам знаешь. И, пока Гарри разворачивал бумагу, Рон продолжал: "Видел уже статью в Пророке? Папа выиграл главный приз, можешь представить?! После твоего дня рождения мы сразу махнём в Египет!" Гарри провёл пальцами по гладком блестящему боку вредноскопа, не проявлявшему активности. Сейчас опасности явно не наблюдалось. — Эй, что с тобой? — понизил голос Рон, — Не слишком-то ты радуешься. Возможно, стоило с ним поделиться? Хотя бы чем-то. — Мне сегодня приснился очень странный сон... знаешь, из тех, когда, проснувшись, не сразу понимаешь, где ты находишься. Реальные события и нереальные перемешались так сильно, что я уже не уверен, что было на самом деле, — Гарри надеялся, что его слова не кажутся слишком уж дикими... Хотя всё самое дикое он ещё только собирался произнести, — В общем, можешь сказать, чем кончился прошлый год? Такое ощущение, что это просто стёрлось из моей памяти. Внезапно Рон хмыкнул: "Ну ещё бы! Если учесть, что вы с Гермионой несколько месяцев провалялись в Лечебном крыле. Я там чуть ли не на стены лез! А уж потом, когда это всё произошли с Джинни..." Гарри почувствовал, как по спине прошёлся холодок. Если его там не было, то значит, Джинни... осталась в Тайной комнате? — Хорошо, что Дамблдор успел вовремя! — развеял друг его тревоги, — Вообще, если подумать, пожалуй, тебе даже повезло, что ты не был в сознании, — протянул Рон, вернув прежний оптимизм, — Джинни весь столик у кровати заставила открытками. Приходилось их вечно чем-то припирать, чтобы не слишком орали. Гарри усмехнулся: да уж, о подарках тех времён он помнил до сих пор. Однако теперь он был согласен на самую громкую валентинку лишь бы узнать... — ... С ней всё в порядке? Рон кивнул: "Да, вы с ней не пересеклись что ли? ... Она вполне уже оправилась. Хотя так и не поделилась со мной подробностями, — нахмурившись, он продолжал, — И, кстати, что с тобой случилось тоже никто не понял. Каждый из пострадавших встречался с василиском, но ты-то сидел в своей кровати! Василиск туда просто не мог забраться!" — Когда меня нашли, — поинтересовался Гарри, — Рядом что-нибудь было? — Ну... с тебя свалились очки. Похоже, кто-то успел забрать дневник. Том заставил Джинни пробраться в комнату и, игнорируя недвижимое тело, сбежать с крестражем? Гарри бросил быстрый взгляд в окно и всё это внезапно ушло на задний план. Он смотрел в сторону импровизированного бара, где стояли Римус, Сириус, а также — его отец и что-то бурно обсуждали. Мимо сновали люди, даже не поворачивающие к ним головы, словно и вовсе не замечающие троих друзей. Как будто, просто неспособные... увидеть их? Невольно вспомнилась сцена в лесу, когда Гарри использовал второй дар Смерти. Может ли быть, что теперь снова эти три призрака были реальными -лишь для него-? Не в силах и дальше об этом думать, он повернулся к Рону: "Тебе знакомы люди, которые стоят у бара?" Тот наклонился, заглядывая через его плечо, и неожиданно нахмурился: "Ты что, с дуба свалился? Странные шутки." Его тон голоса не оставлял сомнений: всё это было по-настоящему. Гарри невольно мерить шагами комнату, чтобы собраться с мыслями. Что теперь следовало делать? Мог ли он просто оставить всё как есть и не пытаться докопаться до причины, которая сделала его жизнь настолько странной? В конце концов... даже если это и не потусторонний мир... всё ведь нормально? Он не хотел добиться такого результата. Всё произошло не по его желанию. Не по его вине. И никаких последствий быть не может, ведь так? Гарри прислушался: где-то неподалёку играла музыка. Толпа вокруг шумела и грохотала. И доносились чьи-то голоса: кажется, близнецов. Те, ярко жестикулируя, вышли прямо к "мародёрам", явно желая чем-то поделиться. Отсюда разобрать подробности не получалось, но Гарри не сомневался, что им найдётся о чём поговорить. Наверняка Фред с Джорджем из его времени не отказались бы от подобной встречи. Всё было слишком хорошо. Он знал, что должен разобраться, что случилось. Наверняка будь рядом Гермиона, она бы точно первым делом дала такой совет. Да кто угодно бы сказал, что игнорировать происходящее не стоит. И он, конечно, тоже собирался всё разузнать. Только... немного позже. ... Гарри хлопнул Рона по плечу и потянул наружу: "Наверное, просто показалось. Не до конца ещё проснулся." Его друг сразу же расслабился и хохотнул: "Не пугай меня больше так. Только свихнувшегося именинника нам не хватало." И они, весело смеясь, вышли из комнаты. ... Вечер упал на землю совершенно неожиданно. Небо окрасилось тёмно-синим, являя первые звёзды, однако толпа вокруг дома всё также была полна энергии. — Все собираемся! — внезапно раздался звучный голос Сириуса, — Настало время нашего с Римусом сюрприза! Он ухмылялся во весь рот, явно готовясь объявить о чём-то необычном и, может — столь же опасном. Но прежде чем слова успели прозвучать, стало понятно, что объявление уже не требуется: толпу накрыла тень, вызвавшая общий возглас. Люди невольно отступили ближе к дому, освободив поляну в центре для прилетевшего зверя. Его копыта, хвост и туловище были почти как у коня. Крылья и голова — орлиные, как и острейший клюв, который серебрился при свете праздничных огней. Глаза же, громадные и тёмные, сейчас внимательно осматривались. — Где ты достал гиппогрифа? — закричал Джеймс, подходя ближе. Все остальные тоже потихоньку образовали круг, любуясь внезапным гостем. — Одолжил у знакомого. Ну что: кто будет первым смельчаком? Гарри почувствовал, как взгляды устремляются к нему и даже не стал скрывать улыбку. Он был совсем не прочь немного охладить голову. А разве может быть что-нибудь лучше полёта для этой цели? ... Под ёканье сердца на каждой воздушной кочке он окончательно обрёл ощущение праздника. Толпа внизу сейчас была единым тёмным пятном, и лишь яркие лампы позволяли отыскать нужный дом. Откинув голову назад, Гарри довольно рассмеялся, а гиппогриф, почувствовав веселье ездока, вторил ему пронзительным и звучным криком. Они направились на второй круг, проваливаясь в невидимые ямы и вновь возвышаясь, и снова... И снова. Пока не полетели резко вниз, заставив сердце ухнуть в пятки. ... Когда полёт закончился, и Гарри спустился на поляну под ободряющие крики, раздался внезапный грохот. На небе начали по мановению волшебного пера являться яркие светящиеся образы, как будто кто-то невидимый его раскрашивал. Картины вспыхивали и сразу гасли, сменяемые новыми и новыми фигурами. Очередной треск вызвал возгласы, и сверху неожиданно посыпались конфетти, переливающиеся всеми цветами радуги. Гарри протянул руку, чтобы стереть попавшие ему на губы блёстки, но обнаружил, что те съедобные. Казалось, он жуёт мягкую вату с медовым привкусом. А в небе следовали всё новые и новые всполохи, с последующим диким грохотом. Резкие звуки заглушали всё вокруг, поэтому он даже вздрогнул, услышав рядом голоса. — У нас есть для тебя ещё один сюрприз, — Сириус наклонился к самому уху, и Гарри даже смог ощутить его дыхание. Он обернулся: остальные двое примостились в паре шагов и также тепло улыбались. Весь мир словно ушёл на задний план. Римус заметил: "Думали сохранить до начала учебного года, но кое-кто не хотел ждать". Сириус шутливо пихнул его в плечо, и потом снова повернулся к крестнику: "Как можно? Ему ведь нужно будет подготовиться морально... откинуть все мечты о радостных школьных деньках, — он хмыкнул, а потом протянул руку ладонью вверх, как будто привлекая внимание к экспонату, — Позволь представить твоего нового профессора. В школе теперь не забалуешь. Лунатик точно не даст спуску!" Все засмеялись, но смех едва был слышен. Он потонул в новом салюте. ... Тот день рождения был весь похож на бесконечный и странный сон. И Гарри не был уверен, что хочет проснуться. Однако остальные дни каникул пролетели в таком же смутном ожидании. Джеймс... отец почти всё время проводил на работе, и Гарри начал привыкать к одиночеству. Порой, по вечерам, он вслушивался в новости из мира волшебников, которые звучали из старенького радио и всё пытался понять, что изменилось. Но не было даже единственной зацепки. Как будто мир просто залатал внезапный парадокс, сгладив углы. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой, так? Или он просто привык искать во всём подвох? Однако кое-что давило на Гарри куда сильнее всех возможных последствий этих изменений. И это был... его отец. Когда вернулся Сириус, и им пришлось заново узнавать друг друга, Гарри смог влиться в эти отношения довольно быстро. Да, пусть кое-что пошло иначе, пусть поменялась часть деталей... но это был всё тот же Сириус. Однако своего отца Гарри почти не знал. Он видел его лишь на фотографиях, призраком прошлого в зеркеле Единалеж, фантомом, вырвавшемся из "воспоминаний" палочки Волан-де-морта... Он видел также его в прошлом, в Омуте памяти. И каждый раз Гарри как будто дорисовывал возникший прежде образ, всё добавляя ему деталей. Сначала он восхищался своим отцом и был готов отстаивать каждый его поступок. Потом: он уважал его и жаждал узнать о нём как можно больше. Потом... нарисованный образ пошатнулся, когда Гарри узнал о том как отец с друзьями развлекались в школьные годы. И наконец теперь: перед ним был взрослый реальный человек, не смутный отзвук, не тень и не воспоминание. Гарри мог ощутить его тепло, услышать его настоящий голос, мог наблюдать за ним всё время, когда они оказывались рядом. И в эти мгновения он понимал, что совершенно не знает своего отца. И самое ужасное: он даже не мог спросить. Они могли пообсуждать последний матч по квиддичу... или рабочие вопросы... Проскальзывали также имена старых знакомых. Но этого... было слишком мало. Они ни разу не касались темы прошлого. Он также не мог обсудить и свою жизнь. Хотелось накинуться на отца с вопросами, с тем, что накопилось за это время... Но Гарри совершенно не представлял, как это сделать. Часто они сидели вечерами у камина, и его отец погружался в любимейшее действo: изобретательство. Он мастерил.. и по их дому носились поющие баллады куклы, сладкие мётлы, искрящиеся флоббер-черви... Гарри невольно поддавался этому порыву и тоже пробовал чего-нибудь изобрести. Но, видно, в нём гены иначе проявлялись. Похоже, ему больше по душе было врываться в тучу неприятностей, чем смастерить какую-нибудь весёлую штуку для вовлечения в неприятности других. Он бы готов был даже просто помолчать... но папа постоянно уходил, был весь в работу. И Гарри бОльшую часть времени сидел один. Конечно, порой прилетали совы от друзей (из Франции и из Египта), да Римус с Сириусом слали о себе вести... но, в целом, он был предоставлен сам себе. Может быть, в прошлом такое времяпровождение и показалось бы верхом мечты... только теперь оно рождало лишь ещё больше мыслей. Которые переходили в самые странные предположения. Отвлечься было просто не на что! В такие моменты Гарри пытался бродить по дому, где натыкался на различные диковинки и изучал их. Обычно это были старые изобретения мародёров. Порою даже чуток опасные. Однажды Гарри провалился в яму, застряв под лестницей... а потом час не мог оттуда выкарабкаться. Спасло лишь то, что палочка была в кармане, и удалось ею в итоге привлечь метлу. Ещё в другой раз он бродил по саду и вдруг попался в лабиринт. Деревья, вроде бы стоявшие как и всегда, вдруг создали между собой извилистые и путаные тропы. Переплетения и многочисленные повороты в итоге завели Гарри в полные дебри, и он уже решил, что никогда не обнаружит путь назад. Повезло, что в гости решил заглянуть Сириус, который, сгибаясь от смеха, и сообщил, что здесь даже младенец не смог бы заблудиться. Впрочем, потом он вдруг посерьёзнел и что-то долго изучал, бормоча заклинания. А после посоветовал пока в эту часть сада не забираться. В общем, дом ощущался вполне уютным. Разве что Гарри никак не мог почувствовать его... своим. Он столько мечтал о том, что обретёт семью... столько в мыслях прокручивал, что мог бы сказать отцу. Однако реальность оказалась совсем не такой, какой он рисовал её себе. Кто мог подумать, что Гарри будет рад окончившимся каникулам? Что снова будет рад вернуться в школу? Может, его влекла иллюзия, что там он сможет во всём разобраться? ... День отъезда в новый учебный год был ознаменован гудком поезда. Гарри кинул взгляд из окна, рассматривая двух неразлучных "мародёров", которые всё дальше отдалялись. Чух! И они пропали из виду, скрывшись за поворотом. — Я подремлю немного, — мягко улыбнулся Римус (с которым они вновь делили купе). Опёршись на стекло головой, он явно собрался исполнить только что произнесённое. Если немного присмотреться, он выглядел даже более усталым, чем при прошлой встрече, однако делиться своими проблемами явно не собирался. И Гарри также решил пока держать всё в себе. Однако иногда накатывало желание рассказать хотя бы часть... ведь Римус... профессор Люпин! Нужно будет опять привыкнуть... наверняка бы подсказал, как лучше действовать. Он всегда мог найти верные слова, направить в нужную сторону. Склонившись, Гарри уже почти решился на разговор, но тут раздался голос Гермионы, оторвавшейся от книги: — Я даже подумать не могла, что во Франции такая богатая история магии! — с восторгом сообщила она. А потом покосилась в сторону их попутчика, явно проверяя, не потревожен ли чужой сон. Это всё и решило. Гарри откинулся обратно на сиденье, решив оставить все беседы по крайней мере до приезда в школу. Пускай Римус пока поспит: ему и так явно нелегко сейчас приходится. — Я даже переписала эссе по Истории магии, добавив самое лучшее... , — перешла Гермиона на громкий шёпот, — Надеюсь, профессор Бинс не разозлится, что оно вышло на два свитка длиннее, чем надо... — В Египте тоже очень классно! — всё тем же звучным шёпотом перебил Рон, — Билл нас водил на экскурсии по пирамидам, и там такое иногда случается! Жрецы наложили столько жутких заклинаний, что кое-где даже и магам не стоит лезть. Не говоря уже об этих... как их, хеологах? — Об археологах, Рон, — включила нравоучительный тон Гермиона. — Ну, в общем, да, — пожал плечами тот, — А как у тебя прошёл остаток лета? Гарри неопределённо развёл руками. Не слишком-то хотелось рассказывать про плутания по собственному (пусть он таким и не ощущался) дому. — Нормально. Как думаете, каким будет этот год? — Наверняка отличным! С третьего курса ученикам наконец-то разрешено ходить в Хогсмид! — с улыбкой сообщил Рон, — А значит, привет, "Сладкое королевство"! — Что ещё за сладкое королевство? — удивилась Гермиона. Лицо Рона расплылось в ещё более широкой улыбке: "Это кондитерская, где столько всяких сладостей!...", — он начал вдохновенно расписывать прекрасные возможности, которые их ждут, а Гермиона, споря, стала тянуть про исторические достопримечательности, которые мечтает посетить. Они так увлеклись, что не заметили молчания третьего друга. Тем временем, стук колёс звучал всё монотоннее, а голоса отходили всё дальше на задний план. И Гарри сам не заметил, как задремал. ... На выходе из поезда их встретило море остроконечных шляп: ученики уже успели переодеться и ожидали у карет с фестралами. Когда же трое друзей залезли внутрь, карета сразу двинулась с места и по колдобинам с ухабами понеслась к замку. А Гарри, всматриваясь в лес, вновь погрузился в размышления. Вытряхнуло его из них, когда карета остановилась. Снаружи уже было совсем темно. Лишь впереди сияли яркие окна Большого зала, а где-то вдалеке ухали совы, уже успевшие забраться в совятню. Покрикивал на учеников Филч, и пролетали привидения, приветствующие вновь прибывших. И Гарри ощутил, как губы невольно складываются в улыбку. Вот он и дома. .... Распределение прошло на удивление быстро. Шляпа, в этот раз, не особо задумывалась, и вскоре последний ученик зашагал к радостно встречающему его столу. А потом с места поднялся Дамблдор: "Приветствую всех и поздравляю с началом нового учебного года! — начал он свою речь, — Для всех прибывших вновь, а также для тех, кто явился в школу в первый раз, напоминаю, что не стоит проносить на территорию товары из списка запрещённых. С полным списком вы можете ознакомиться у нашего завхоза, при желании, — он подавил улыбку и продолжал, — Кроме того, не стоит лишний раз беспокоить Гремучую иву, которая растёт возле теплиц, ввиду того, что это дерево может нанести определённый вред... Теперь к приятным новостям: рад вам представить двух новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин любезно согласился занять пост преподавателя защиты от тёмных искусств..." Последовали редкие хлопки. И только Гарри с друзьями и гриффиндорцы, знакомые с их новым учителем Защиты, хлопали от всей души. — ... И наконец второе назначение: к сожалению, из-за увольнения профессора Кеттлберна место преподавателя по уходу за магическими существами также освободилось. И его согласился занять всем нам известный Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием. На этот раз хлопки были намного радостней: лесничего в школе любили. — Как же мы не догадались сразу! — хмыкнул Рон, — Кто ещё мог порекомедовать эту кусачую книгу? Учебники в этой реальности также остались прежними. Казалось, изменения И ПРАВДА коснулись только одного: его отца. Гарри автоматически кивнул: он слушал знакомую речь вполуха, поэтому едва не пропустил момент, когда директор обозначил начало пира: столы вмиг стали ломиться от тяжести. Золотые кубки наполнились густым оранжевым соком, а тарелки — разнообразными блюдами. В зале повсюду начал раздаваться смех и звон вилок и ложек. А значит стоило сосредоточиться на главном: на вкусном ужине. ... Когда последние куски были доедены, а золотые тарелки вновь опустели, они, неторопливо огибая спешащую к дверям толпу, направились к столу преподавателей. — Хагрид! Поздравляем! — крикнула Гермиона, не в силах сдержать эмоции. Тот, вытирая рот салфеткой, спрятал улыбку: "И вам привет, неразлучная троица! До сих пор не верю, великий человек — Дамблдор. Пришёл ко мне в хижину, сразу как только..." Гарри вдруг ощутил чей-то взгляд, тяжёлый и будто прожигающий, и резко обернулся. Но разве можно было распознать кого-то среди толпы? Перед ним раскрывался вид на целую кучу учеников, снующих к выходу. Чёрную однородную массу. Найти здесь того, кто мог бы так смотреть было невероятно. Однако настроение испортилось: разве не мог хотя бы приезд пройти спокойно? Гарри отвлёкся от беседы, но той всё равно не суждено было продолжиться: их декан как обычно уже стояла начеку. Громко прикрикнув, чтобы они шли в свои кровати, она направила учеников к дверям. И пока Рон с Гермионой, переговариваясь, ушли чуть вперёд, Гарри, ведомый новой мыслью, вдруг решился: "Идите пока без меня." Увидев два кивка, он развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь. ... Хотелось немного прогуляться, радуясь, что наконец взгляд падает на самые привычные, знакомые картины, стены, лестницы... Может быть, стоило проведать Буклю? Тёмный пустынный замок успокаивал и на душе было легко. Шагая в сторону совятни, Гарри окончательно отбросил мысли о странном взгляде. ... В совятнике тоже было тихо. Совы дремали, лишь изредка косясь глазами на тёмное небо и явно предвкушая отличную ночь. Порою кто-то прилетал, садился на насест и начинал вычищать перья. Но потом снова наступала тишина. Гладя свою сову по белым перьям, Гарри чувствовал как тяжесть, накопившаяся за это время, уходит прочь. На смену же приходили мысли о тёплой постели, ждущей его в уютной спальне. За окном светил месяц, и потихоньку голову стало немного клонить вниз. Зевнув, он вышел в коридор и быстро пошёл в сторону спален, прислушиваясь к каждому звуку. Не хотелось бы попасться Филчу! Однако, даже осторожничая, он ухитрился что-то упустить из виду. У одного из классов кто-то вдруг резко дёрнул Гарри за мантию, затаскивая внутрь. Перед глазами возникло лицо Снейпа, бледное и злое. Казалось, тот всё лето копил ненависть: весь его силуэт будто источал тьму. — Поттер! Может, изволите объяснить, что вы опять наделали? — раздался его тихий голос. Гарри попытался выдернуть руку: "Я ничего не делал!" Неужели он успел во что-то вляпаться, едва явившись в школу? Лицо напротив прорезала мрачная усмешка: "Я не мог не заметить, что кое-что (Снейп сделал ударение на этих словах) в вашей жизни резко переменилось. Я мог терпеть то, что вы вызволили Блэка (не без моей, конечно, помощи), однако это уже за гранью допустимого." Может ли быть, что он имел в виду...? — Вы помните! — ошарашенно выдохнул Гарри. И они оба замолчали, разглядывая друг друга и будто силясь прочитать мысли. Впрочем, кое-кто вполне был способен это и вправду сделать, поэтому стоило всё прояснить, — Все остальные как будто не замечают разницы! — Гарри не думал, что когда-то будет делиться со Снейпом... переживаниями. Однако держать это в себе и дальше не было сил, — Я не хотел, чтобы так вышло! Конечно, он был готов на что угодно, чтобы ощутить себя в кругу семьи. Отец, который оказался рядом, разве не был тем, о чём он мечтал всё время? Свой дом. То, чего ему не хватало с детства... Однако... разве так всё должно было случиться? Он чувствует как будто вторгся в чужую жизнь. — Вы не хотели? — язвительно повторил Снейп, — В этом нет ничего удивительного. Сначала делаете, потом — вдруг начинаете осознавать, что есть последствия. Звуки его речи едва доносились до ушей Гарри. В мыслях крутилось только: "Почему только профессор не забыл?" и "Что делать дальше?" Снейп решил ответить хотя бы на первый его вопрос: "Я полагаю, что дело в том, что вы поделились со мною воспоминаниями. После того, как я проник в ваш разум, образовалась некая... связь". Он выплюнул последнее слово как ругательство. Гарри испытывал примерно то же самое. Взаимосвязь со Снейпом? Этого ещё не хватало! — Вы намерены заставлять и дальше меня ждать? Я требую сейчас же объяснить, какие действия вы совершили? Если, конечно, вы не хотите поделиться... другими способами. Гарри покачал головой: "Я... пытался связаться с Томом через дневник. Дневник — это крестраж, в который помещены воспоминания о пятом курсе." — Вы завладели крестражем Тёмного лорда и собирались разобраться с ним в одиночку? — прошипел Снейп. — В прошлый раз мне это отлично удалось! — отбил Гарри подачу. На лице Снейпа явно было написано жгучее желание его немного придушить, но всё-таки в итоге профессор взял себя в руки. — Взаимодействовать с крестражем опасно, тупоголовый вы мальчишка! — негромко произнёс он, — Но вы мало того, что не сообщили о нём взрослым и даже не стали уничтожать, как прежде. Вам захотелось поразвлечься! — Снейп замолчал, словно давая осознать всю глупость этой затеи, — Может, вы ждали, что Тёмный лорд поделится с вами своими планами? Гарри ощутил раздражение. Ему и без того было паршиво. И точно не было желания выслушивать насмешки. — Я думал, что смогу узнать больше, чем в прошлый раз, — наконец выдавил он, — Чтобы спасти тех, кого не смог тогда. Снейп неожиданно перестал злиться. Казалось, из его глаз даже ушло привычное выражение, с которым он всегда смотрел, стоило Гарри только появиться. Та самая смесь отвращения и раздражения сменилась скукой. — Конечно, как же я мог забыть. Великий Гарри Поттер, сам себе на уме. Зачем давать взрослым решать вопросы, которые в их компетенции. Наша знаменитость спасёт мир в гордом одиночестве. — Если это всё, что вы хотели мне сказать, — Гарри едва мог заставить себя закончить, а не просто сразу покинуть класс, — То я пойду. Снейп вновь сжал пальцы на его плече: "Если вы решите... сделать ещё хоть что-то, чего не совершали прежде, скажите мне. Сколько уже можно строить из себя героя?" Его голос звучал так же ядовито. Но, встретившись глазами с ним, Гарри вдруг осознал, что этот человек тоже сейчас не в лучших чувствах. Похоже, не у одного его выдалось сложное лето. Поэтому он всё-таки кивнул: "Хорошо. Я сообщу".

***

Всю ночь Гарри ворочался и совершенно не выспался. Однако к утру он всё же пришёл к решению: нельзя и дальше пускать ситуацию на самотёк. Войдя в Большой зал он первым делом, осмотрелся, пытаясь заметить, нет ли каких изменений: но вроде всё выглядело как и должно быть. — Вот, возьми расписание для 3-курсников, — Джордж протянул ему пару кусков пергамента, свёрнутых в трубочку, — По какому поводу хмурый вид? — Не спал всю ночь,— почти не соврал Гарри и быстро пробежался по урокам — О нет, первыми будут прорицания! Фред хмыкнул: "Успел за каникулы пролистать учебник? Увы, не могу обнадежить: оно действительно такое скучное каким и кажется. Но зато можно сладко поспать." — Но Гарри это не грозит! — ухмыльнулся Джордж — Наверняка будет в самом центре внимания. Ты уже держись там! — Жду не дождусь рассуждений о своём будущем, — буркнул Гарри под дружный смех. Гермиона, тем временем, углубилась в своё расписание. И вскоре подвела вердикт: "Замечательно: сегодня будет несколько новых предметов!" — По-моему, они то-то напутали с твоим расписанием, - пробормотал Рон, заглядывая в её пергамент, — У тебя по 10 уроков в день, столько в учебное время не уместится. — Я справлюсь. Мы всё обсудили с профессором Макгонагалл. — Нет, ты только глянь! — засмеялся Рон, — сегодня в девять у тебя прорицания, а потом тоже в девять изучение маглов! И вот ещё... — он нагнулся ниже, — чуть ниже нумерология... тоже в девять! Конечно, ты у нас самая умная, но не до такой же степени, чтобы присутствовать на нескольких уроках сразу! Гарри вздрогнул: "Вот же! Вот тот кто ему нужен". Если уж кто и понимает природу путешествий во времени, так это его подруга! Да она наверняка всю библиотеку перерыла, чтобы не допустить лишних ошибок. А значит, у неё могут быть идеи, что делать. ... Едва дождавшись конца прорицаний, Гарри побежал следом за Гермионой. Во время попыток угадать изображения в чашках его друзья поссорились (впрочем, как в прошлый раз), однако это было сейчас только на руку. Ведь можно было поговорить наедине. — Ты как? — произнёс он, наконец поравнявшись с Гермионой, — Рон не хотел... — Знаю я, чего он хотел: повыпендриваться! Похоже, настроение у Гермионы было неважное. Но нужно было ковать железо, пока горячо. — Ты совершенно не веришь в предсказания? — закинул Гарри удочку. — Полная чушь, — пожала Гермиона плечами, — И если судить по первому уроку, даже сама профессор Трелони не знает, как свой предмет преподавать. — Не знаю как насчёт предсказаний, но если бы волшебники могли перемещаться вперёд или назад во времени... то что мешало бы им рассказать об увиденном? Такое ведь возможно? Гермиона нахмурилась, словно предупреждая: опасная тема. Но всё же попыталась ответить. — Да, существует довольно много способов, но только единицы разрешены Министерством. — Например, маховик времени? — улыбнулся Гарри. Гермиона вздрогнула, а потом испуганно осмотрелась (не слышал ли кто): "Ты знаешь? Но откуда?" Гарри поспешил её успокоить: "Я никому не говорил. Но мне необходима твоя помощь. Поможешь?" Гермиона кивнула: "Попробую. Понимаешь, я давала обещание Макгонагалл, иначе бы мне не разрешили взять маховик. Я могу рассказать лишь про то, что есть в книгах." Гарри кивнул и прислонился к каменной стене, чтобы держать двор перед глазами. К тому же, так было проще собраться с мыслями. — Я знаю, что есть запреты, — начал он, — Список вещей, которых нужно избегать при путешествиях во времени. Например: изменений в прошлом. Он ненадолго замолчал, пытаясь лучше сформулировать то, что хочет узнать: "Однако, что если ты всё-таки что-то нарушишь? Если ты попытаешься вмешаться и...?" — Нельзя! — перебила его Гермиона громким шёпотом, — Вмешиваться нельзя, Гарри. Это очень опасно. Поэтому никогда нельзя ничего менять. — И всё же, — гнул свою линию Гарри, — Если всё же в прошлом кто-то вдруг нарушает привычный ход вещей, то что тогда? Гермиона понизила голос ещё больше, так, что пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать. "Тогда..." И Гарри неведомым образом вдруг понял, что она сейчас скажет. — Происходит... перелом времени.