«second chance»

Глаза устали, Я не могу больше Думать. Хочу, чтобы ты любила меня Безумно.

Почему жизнь дарит нам невидимые осколки тепла? Чтобы потом, испивши нашего счастья, этими же осколками изрезать намертво всю душу, выжать все эмоции и чувства, а после выкинуть, точно старую игрушку… сложно представить, что было бы, не будь в мире чёрных полос: наверняка, жизнь была бы до изнеможения скучной, далёкой… Нет. Наверное, все были бы счастливы просто находиться на этой Земле… Марей с самого утра пыталась привести себя в порядок: опухшее от слез лицо заставляло Фриц ненавидеть себя ещё больше. Ненавидеть себя за слабость, за любовь и за то, что она вообще появилась на этот свет. Ей не хотелось больше видеть лица одноклассников; не хотелось сидеть за партой, зубрить всевозможные темы и сдавать зачёты на пять. Хотелось попробовать что-то совсем другое: остаться дома, сославшись на болезнь, и целый день заниматься своими делами. Особенно хотелось провести хоть один день без матери, что с особой внимательностью тыкала собственную дочь в учебники, мол, давай, Марей, учись! Мужчины не любят умных, но Марей всей душой хотела, чтобы её полюбили. Она не хотела быть чересчур красивой: оставила бы этот шрам от ожога на плече, неровные мизинцы, широкие бедра и непропорциональные пальцы на ногах. Она бы не хотела измениться, стать идеалом: хотела быть собой. Быть любимой потому что она — Марей. Потому что она смеётся слишком громко, потому что любит смотреть глупые мелодрамы, потому что ненавидит жару и обожает холод. Ей хотелось, чтобы кто-то находил её вполне любимой, когда смотрел со стороны. Руки растирают крем по налитому кровью лицу. Фриц едва сдержалась, чтобы не расплакаться в очередной раз. Слезы вот-вот были на глазах, ещё немного — и скатились по щекам, смывая крем. К сожалению, сейчас плакать было нельзя, совсем скоро выходить в школу, буквально через пару минут. Фриц хватает свой рюкзак, в последний раз смотрит на себя в зеркало и все же пускает слезы. Она не такая, как все обычные девочки: кажется, в ней нет и капли того, что все находят в других. Она не так красива, как они, не так мила, в её мире больше нет места наивности. И ей страшно… страшно проснуться одной и понять, что у неё больше никого нет. Марей опоздала на первый урок. Уселась за последнюю парту, сопровождаемая виноватыми глазами Йегера. Сердце предательски дрожало, а слезы так и норовили подступить к глазам. Но нет, плакать уже не хотелось. Всё, что можно было — она выплакала. Ощущение пустоты постепенно разливалось по телу, словно вот-вот Марей исчезнет. Пропадёт, растворится в воздухе и больше её никто никогда не отыщет. Хотя, будем честны, она даже не уверена в том, что её будут искать… Девушка совсем не слушала учителя, сидела, уткнувшись в одну точку, машинально отвечала на вопросы, если её спрашивали, а после вновь залипала в пустоту. Было не совсем грустно. Скорее, осознание полного беспросветного одиночества слишком сильно давило. Стоило прозвенеть звонку, как у её парты оказался Эрен: во всей своей красе, с невероятно виноватым взглядом, как щенок, который разбил драгоценную вазу хозяйки. Он стоял, пытаясь собраться с силами, чтобы хоть что-то выдавить из себя, хоть какие-то извинения. Он сам не понимал почему так сильно хочет оправдаться перед марей… — Марей, я… — голос сорван, с сильной хрипоцой. — я не хотел… Фриц поднимает на него стеклянные глаза и кивает, подхватив портфель, идёт на выход из кабинета. Она уже знает, что он скажет. Знает, но слушать совсем не хочет. — я не считаю так. — Йегер сглотнул, нервно зачесывая волосы немного назад. — просто… просто я сорвался на тебя… ты попала под горячую руку! Он даже не знал, чего ей стоило попасть «под горячую руку», что она испытала, крича в подушку, круша все в своей комнате, а после в этой же истерике все разгребая, лишь бы мать не увидела. — Ты… ты очень красивая, — он плелся позади, смотря ей в спину. — и ты не заслуживаешь того, что я тебе наговорил… ты прекрасная девушка, и я бы не хотел, чтобы ты страдала из-за меня и моих заскоков, поэтому я больше… не приближусь к тебе. Прости меня, Марей… Он остановился, все также глазами уткнувшись в её спину. Сердце слишком быстро стучало, вырезая все, что могло бы быть. Эрен сжался и закусил щеку изнутри. Фриц остановилась следом, а после проговорила такое тихое, наполненное болью и печалью «спасибо». Ноги понесли её дальше, оставляя Йегера один на один со своими мыслями. 'Какой же я мудак…»