Отыщи меня в своей памяти

      Может ли человек быть по-настоящему счастлив? Конечно, может. В этом Лида Весна день за днём убеждалась на собственном примере. Никогда её жизнь не была настолько полной радости, насыщенной интересными событиями.       Суровый февраль не давал отдыха от постоянных морозов и метелей, а учёба всё плотнее сжимала свои тиски, но теперь в её жизни появилось то, благодаря чему об этом удавалось забыть.       Каких-то два года назад, в девятом классе перед ОГЭ (экзаменом, который, как оказалось, не стоил и сотой доли потраченных на него нервов и выплаканных слёз) Лида буквально изводила себя, и дня не проходило без изматывающих мыслей о предстоящем испытании, одинокие прогулки по городу, которые она так любила, в те месяцы полностью прекратились, замененные подготовкой. Сейчас же все складывалось совсем иначе. Конечно, она усердно готовилась, уделяя учёбе большее количество времени, чем чему-либо ещё, но теперь, стоило ей закрыть учебник или сборник вариантов, все мысли об экзаменах моментально улетучивались, давая разуму отдых.       А зачем изнурять себя мрачными мыслями после конца работы, когда можно заняться чем-то более приятным? Тем более, если наконец-то появилась для Лиды такая альтернатива. Теперь они с Лазарем проводили ещё больше времени вместе: пропала необходимость засиживаться в библиотеке или где-либо ещё, можно было спокойно побыть у кого-то из них дома.       К парню, всё же, ходили реже: было дальше от школы, и некомфортно идти потом в ночи по улице после затянувшихся посиделок, даже при том, что Лазарь всегда её провожал. А у неё теперь бывали часто. Иногда просто забрасывали тяжёлые рюкзаки, чтобы пойти гулять, в иной раз засиживались до вечера. Даже выработался некий порядок действий: сначала пьют чай, отогреваясь после отвратительного зимнего мороза, потом там же, на кухне, делали домашку, которой, к счастью, стало на порядок меньше, а после уже шли к Лиде в комнату, делали, что хотели. Частенько смотрели фильмы на стареньком ноутбуке, читали вместе или просто часами болтали обо всём на свете.       Разговаривали всегда много и о самом разном, потому немудрено, что Лида заметила перемену в своём молодом человеке. Не то чтобы это было какое-то резкое и яркое изменение, но девушка, проводившая с Лазарем почти всё своё время, не могла не обратить внимание на то, что с каждым днём он становился всё более молчаливым, больше слушал, чем рассказывал, так что они почти поменялись местами. В учёбе, подготовке к экзаменам, конечно, всё ещё солировал он, но после, когда никакие уроки не отвлекали их друг от друга, становился таким непривычно задумчивым, а порой смотрел на неё глазами, полными бесконечной тоски, что её саму пробирала дрожь. На все вопросы он отнекивался, лишь грустно улыбался и говорил, мол, всё хорошо, и он просто устал. Такому обоснованию никак нельзя было не поверить, но голосок интуиции настойчиво продолжал твердить, что это наверняка не всё.       Лазарь всё так же стремился проводить с ней максимально много времени, когда уходил — часто писал, оставался таким же нежным, говорил, как любит её, окружая заботой, потому Лида отбрасывала мысли о том, что его чувства к ней остыли. С ним всегда было хорошо, легко, ни одна тяжелая мысль не пробивалась в её разум, но, когда они расходились, сомнения касательно их отношений присовокуплялись к сомнениям о фотографиях, уже долго не отпускавших её.       Сначала фотография загадочной Анны обнаружилась у Лиды, потом — у Лазаря, да ещё и оказалось, что они раньше дружили. Лида до сих не понимала, почему в тот же день не спросила про неё, но теперь такого желания абсолютно не возникало.       Эта девушка стала нечасто мерещиться ей в самых разных местах. Например, пару недель назад их всем классом повели в поликлинику для оформления справки формы 086/у для университета, и, когда они подходили к воротам, у больницы, стоящей соседним зданием, за забором Лида увидела Анну. Аккуратная фигурка в серебристом плаще не по погоде с развевающимися на ветру чёрными волосами сидела на самом краю скамейки и необычайно яркими глазами смотрела прямо на неё. Весна оторопела, встала как вкопанная, не в силах отвести взгляд. За водопадом мелких белых мошек силуэт вдали казался волшебным, словно пришедшим из грустной и страшной сказки. Но — одно мгновение, один взмах ресниц — Анна исчезла, словно её и не было… А иногда было трудно поверить, что она была. Или в другой раз, когда они с Лазарем пошли в книжный в торговом центре, и, проходя мимо какого-то японского ресторана, Лида вновь увидела знакомый размытый силуэт во всё том же сияющем плаще. Взгляд девушки был устремлен не в глаза — прямо в душу, а толстые чёрные косы хищно змеились по плечам. И опять — мгновение — и никакой девушки нет около ресторанчика.       И как, спрашивается, нормально жить, если видится всякое? По идее, надо бы рассказать об этом кому-то: маме, Лазарю в конце концов, но Лида медлила. Во-первых, не хотелось без повода пугать дорогих людей: мало ли, что привидится со стресса и продолжительного недосыпа. А во-вторых, появилось несколько эгоистичное желание самостоятельно во всём разобраться, потому что эти «приведения» были напрямую связаны с её потерянными воспоминаниями, о которых никто ей ничего сказать не мог.

***

      Праздничное настроение чувствовалось ещё до входа в школу. Уже издалека были видны разноцветные сердечки, заботливо приклеенные на окна, а уж внутри учебного заведения и вовсе царил карнавал всего красного, розового, «сердечечного» и романтичного. Стены — в сердечках, окна — в сердечках, даже к потолку были подвешены гирлянды из вырезанных картонных сердечек. На одном из подоконников стояла большая коробка (разумеется, обклеенная сердечками) с надписью «Почта любви», у которой стайкой толпились младшеклассницы, восторженно повизгивавшие и посмеивавшиеся. Из школьной радиоточки, в качестве исключения, доносилась музыка на английском. Видно, ученический совет со всей серьёзностью подошёл к празднованию Дня всех влюбленных.       Лида около почты не задержалась: зачем, если можно подарить валентинку вместе с маленьким подарком лично. Сегодня девушка шла в школу одна: Изольда Ростиславовна пригласила Лазаря на дополнительное занятие на нулевом уроке, чтобы проработать ошибки его последнего сочинения. Парень уже ждал её в кабинете, как только увидел — радостно улыбнулся, пошёл навстречу и крепко обнял. Когда они подошли к парте, Лазарь, смущённо улыбаясь и даже немного краснея, непривычно робко поздравил её, протянул красивый подарочный пакет. До того, как посмотреть его содержимое, девушка не менее смущённо протянула ему свой подарок.       Лида не сумела сдержать удивлённый вздох, когда увидела прелестную толстовку. Очень мягкая ткань цвета топлёного молока с очаровательным рыжим лисёнком, обнимающим половинку сердца. Но фишка была в том, что худи было два, и они были парными. Девушка ещё со времен, когда романтика в её жизни была лишь в кино, обожала милые парные вещи, а сейчас и подавно.       Но ещё больше её удивило то, как у них с Лазарем совпали идеи подарков. Парень как раз открывал продолговатую коробочку. Лида уже раньше видела у парня разные подвески, некоторые из которых выглядели не просто старыми, а даже древними. Он надевал их нечасто и всегда говорил, что они тем или иным образом связаны с историей его семьи. И теперь Лазарь держал в руках две парные подвески, соединенные маленькими магнитами.       Было непривычно видеть его, обычно максимально серьёзного, настолько растроганным. Он аккуратным движением разделил украшения, одно, осторожно прикасаясь к шее, помог надеть Лиде, а другое надел сам. При этом выглядел так, будто получил в подарок не простенькую бижутерию, а награду мирового уровня как минимум. На форму одежды старшеклассников учителя давно перестали обращать внимание: всё равно никак воздействовать не выйдет, потому ребята, не боясь замечаний, сразу же надели и толстовки. Они с радостью, выражавшейся в каждой чёрточке их лиц, и их парными образами, как сказал Ростик, выглядели неприлично счастливыми. Впрочем, Лазарь не преминул возможностью сказать то же о нём: друг сам выглядел таким же, когда брал за руку свою девушку, об отношениях с которой раньше только мечтал. Детская, слегка наивная, улыбка каждый раз сияла на его лице, когда Амина была с ним рядом или же её имя просто всплывало в разговоре, они оба выглядели счастливыми и немного смущёнными, будто ещё не привыкли к своему новому положению и не совсем понимали, как себя вести и что делать. Ростислав даже и не пытался отрицать слова приятеля, лишь согласно добродушно хмыкнул и направился к их с Аминой парте.       Безусловно, не у всех была такая позитивная реакция. Кто-то, кто видел в парочках одноклассников чрезмерную слащавость, тайком посмеивались, некоторые раздраженно закатывали глаза (немудрено: когда вся школа обклеена романтичными цитатками, от ванильности которых скулы сводит, а тут ещё и в классе покоя нет). Но наиболее забавно было наблюдать за двумя конкретными персонажами. Друзья за прошедшие семь уроков рассмотрели все варианты недовольного поджимания губ Эли, которая буквально прожигала Лиду взглядом, и раздосадованные выражения на лице Никиты, злобно переводившего глаза с одной парочки на другую, будто решавшего, чей день испортить для начала, но в итоге ничего не сделавшего (видать не все синяки после «общения» с Ростиком сошли).       После уроков Лазарь и Лида, вопреки обыкновению, пошли не в библиотеку, а к парню. Даже небольшой зимний дождь не испортил их приподнятого настроения, звонкий радостный смех не угасал ни на секунду, озаряя не по-праздничному серый день. Как зашли домой, Лазарь сразу направил девушку в ванну высушить безнадёжно промокшие под дождём волосы, а сам умчался вглубь квартиры.       Прежде, чем она вышла, прошло каких-то пятнадцать минут, но изменилось всё так, словно её не было около часа. В гостиной вместо журнального столика стоял обычный, нарядно накрытый, ломившийся от разнообразных блюд, вся квартира была погружена в полумрак, освещаемый только светом маленьких круглых свечей, как звезды сиявших тут и там. Лазарь, с взъерошенными, видно, полотенцем, волосами как раз выходил с кухни, держа в одной руке бутылку шампанского, а в другой — два фужера. На недоуменный взгляд девушки он по-доброму усмехнулся и сказал: «У нас с тобой праздник, как-никак! Обязательно нужно отметить!»       Парень поставил всё на стол и подошёл к Лиде, приглашая присесть, но та помедлила, привстала на цыпочки, осторожными и нежными прикосновениями стала поправлять растрепанные рыжие пряди. Парень слегка наклонился к ней, с удовольствием вверяясь заботе любимой, и будто перестал дышать, стараясь не спугнуть этот умиротворённый момент. Как та закончила — быстро поцеловала его в лоб, и сама потянула его к столу.       Когда Лида присмотрелась к еде, вновь убедилась, что у неё самый внимательный и просто лучший парень на свете. По столу были расставлены блюда китайской кухни, видно, заранее где-то заказанные, лежало две пары палочек и стояла пара традиционных фигурок для антуража. Как раз недавно, по её просьбе, они вместо документального сериала начали смотреть только-только вышедшую популярную дораму, тоже, правда, с уклоном в историю. И за несколько недель просмотра девушка так впечатлилась, стала читать дополнительные материалы в связи с кино, культурой и традициями этой страны и один раз обмолвилась, что хотела бы попробовать что-нибудь из их национальной кухни. А он запомнил.       А Лазарь в это время довольно и слегка снисходительно улыбался, любуясь восторженным выражением на лице Лиды. Как же легко её порадовать! Девушка была настолько приятно удивлена, что не смогла сдержать чувств и, обняв парня за шею, поцеловала его. А он, воспользовавшись моментом и преимуществом в росте, приподнял её и стал кружить по комнате, вызывая по-детски звонкий смех.       Они сели ужинать вместе, и Лазарь проконтролировал, чтобы Лида обязательно попробовала каждое блюдо. Он не забывал регулярно обновлять содержимое бокалов, не прекращая наблюдать за состоянием девушки, чтобы та не переборщила. В ответ на замечание Лиды, мол, «Ты прям как моя мама, она также пристально за мной наблюдает, когда на столе оказывается алкоголь», он добродушно усмехнулся, взъерошил ей волосы и ответил       —Не как мама, а как заботливый парень. Ты же сама говорила, что не умеешь пить, вот я и слежу. Лучше ты этому научишься со мной — вполне безопасным компаньоном — чем с мутными личностями по типу наших одноклассников.       —Почему это сразу мутными! —возмутилась Лида, уже успевшая привыкнуть к своему классу и даже полюбить его.       —А разве нет? За вычетом нас с тобой в классе двадцать шесть человек, также вычтем Ростика с Аминой — двадцать четыре. Половина из них — компания Дикопольцева, треть — компания Эли. Остались четыре человека, с которыми мы с тобой почти не пересекаемся, так что ни ты, ни я не можем быть уверены в их адекватности. Вот и получается, что почти все наши одноклассники — люди, вызывающие опасения, которым я не смог бы доверить свою девушку. Ну как, убедительно?       Лида, выражая согласие, придвинулась ближе, положила голову ему на плечо, а Лазарь в ответ приобнял её за талию.       —Прав, конечно, но мы ведь уже пили с ребятами в поезде, когда из Казани ехали, и все вели себя вполне адекватно, —когда Лида смотрела на него так, снизу вверх, с невысказанным вопросом в глазах, она казалась ему особенно милой.       —Ты просто не видела, что парни в купе творили, —он усмехнулся, вспоминая, как Никита, ощутив себя великим певцом, в одних шортах начал пытаться петь и танцевать в крайне ограниченном пространстве купе. —К тому же, я ведь тоже был там, так что ты, хоть мы еще и не были вместе, была под моим присмотром.       —Ишь ты, всё предусмотрел! —Лида деланно недовольно насупилась, а Лазарь притянул её к себе ещё ближе, сложив руки замком у неё на животе.       Говорили о мелочах, абсолютно незначительных, оттого незапоминающихся, с которых можно было легко перескочить на что-то столь же мелкое. Но в момент такого переключения, образовалась пауза, не неловкая, абсолютно комфортная и спокойная.       И в этот момент, такой легкий и умиротворённый, взгляд Лиды случайно наткнулся на книжную полку, на которой стояла фотография Лазаря с его друзьями. Только вот теперь её там не было. Просто пустое место, которому словно не хватает чего-то, как если бы эта фотография была обязательным элементом интерьера. Это было несколько странно: Лазарь говорил, как дороги ему были эти люди, все-таки лучшие друзья, в таком случае памятные вещи обычно не убирают, отводя им особенное место в квартире.       Мысли Лиды часто возвращались к этому снимку и тому, что она нашла у себя в комнате: между ними была связь как минимум из-за Анны, фигурировавшей и там, и там, но было ощущение двойного дна, будто есть что-то ещё, но не лежащее на поверхности. Девушка не понимала, как ей соединить между собой детали этого пазла, поэтому решилась только на поверхностный и очевидный вопрос.       —Лисёнок, а почему ты фотографию с друзьями убрал? Ты говорил, что любишь на неё смотреть…       Лида спиной почувствовала почти неуловимое напряжение парня, но вопреки этому голос его был ровным.       —Я не убирал — просто переставил в свою комнату, а сюда хочу поставить наше с тобой фото с Нового года. Я его даже уже распечатал, только рамку пока не купил, —Лазарь нежно поцеловал её в макушку и чуть сильнее обнял. —Буду смотреть на тебя и радоваться.       В его голосе уже сейчас была слышна улыбка, как будто сочетавшаяся с лёгким поддразниванием, и девушка отодвинула свои сомнения, теперь вопрос показался даже несколько глупым и странным. Когда-нибудь она всё же покажет парню фотку, найденную у себя, спросит напрямую: вдруг он что-то знает, но потом. Пока Лида не была к этому готова.       Отогнав такие не нужные в этот вечер мысли, девушка развернулась в руках Лазаря и быстро поцеловала его в щёку, а тот не преминул моментом, поймав её губы своими.       

***

      Очень странное ощущение. Тело кажется не просто лёгким, а невесомым, но при этом её тянет куда-то вниз, в темноту. Она пытается оттолкнуться ногами или руками, но не от чего. Пытается закричать, позвать на помощь, но не вырывается ни единого звука — лишь стайка больших и маленьких пузырьков. Её накрывает ужас: дыхание вот-вот кончится, и она утонет! Но лёгкие не жжёт, ей даже стало комфортно.       Вопреки здравому смыслу вместо попытки всплыть она разворачивается и рыбкой плывёт вглубь, навстречу темноте. Но со страхом отступает и темнота: удаётся разглядеть снующих мелких рыб, илистое дно и редкий мусор на нём. Виднеются два тёмных силуэта, стремительно двигающихся, будто в драке. Её, как магнитом, тянет туда, к этим фигурам, и она плывёт, не в силах изменить направление.       Два мужчины. Вокруг них еле заметной жуткой дымкой плавает что-то красное. Поединок кончился: один связывает другого, вяло пытающегося отбиваться. Его лицо будто в тумане: не видно ни цвета глаз, ни волос, ни черт лица, словно перед ней призрак. А второй виден чётко: белокурые волосы беспорядочно развеваются в воде, как и чёрная мешковатая одежда. Победитель разворачивается к ней, и её сковывает ужас.       Это не лицо — жуткая маска с пугающими шрамами: два отходят от кончиков губ вверх, два других — вниз. И смотрят на неё злые, яростные глаза. Но вдруг в них проскальзывает искорка узнавания. Незнакомец открывает рот, будто собираясь обратиться к ней, но она слышит лишь громкий вопль.       Лида проснулась от собственного крика, резко присев на кровати. Одеяло сброшено, простынь смята, будто здесь ураган прошёлся. По коже то ли от страха, то ли из-за приоткрытого окна бежали мурашки. Грудь сдавило и саднило так, будто она на самом деле наглоталась воды, сердце бешено билось, как загнанное в угол.       К самому наличию кошмаров в своей жизни она, конечно, за год привыкнуть успела, но каждый раз всё так же был неожиданным и порой пугающим до смерти. Иногда эти сны повторялись: ей часто виделись горящий лес, пожар на плацу перед дворцом, поездка на машине с каким-то странным водителем и другие жуткие вещи, но это она видела впервые, что настораживало и интересовало её ещё больше.       Девушка помнила сон: как она тонула, потом плыла вдоль дна, видела драку, но лицо, вогнавшее её в ужас и заставившее проснуться, забылось абсолютно. Ни чёрточки не сохранилось в памяти, зато чувства, им вызванные, всё ещё заставляли прислушиваться к каждому шороху в темноте.       Лида услышала тихое шарканье у своей комнаты, потом дверь была осторожно открыта. В проёме подсвеченное фонариком телефона показалось взволнованное и бледное лицо матери.       —Лидок, тебе нехорошо? Что-то случилось? —Вера присела на край кровати, приложила ладонь ко лбу дочери, проверяя температуру.       —Нет, мамуль, всё хорошо. Просто кошмар приснился, —Лида постаралась уверенно улыбнуться, хотя изнутри всё ещё сдавливало скользкое леденящее чувство.       —Бедная моя, заучилась совсем! Отдыхать-то ты совсем не отдыхаешь, вот и переутомилась. Вот тебе из-за этого кошмары и снятся! Надо у тебя хотя бы на выходные учебники забирать что ли…       Лида не стала добавлять, что кошмары её преследуют не с начала подготовки к экзаменам, а как раз с момента потери памяти, чтобы не волновать мать ещё больше: всё равно развёрнутого подробного ответа ей не добиться. Лида лишь виновато-смущённо улыбнулась, будто признавая материнскую правоту.       —И поменьше надо всяких ужасов с Лазарем смотреть: ничего хорошего от этого всё одно нет!       —Ну ма-а-ам… —Вера опять завела старую шарманку: она была крепко уверенна, что дочь с парнем смотрят исключительно ужастики, ссылаясь на опыт своей молодости.       —Ладно, знаю-знаю, —она заботливо погладила дочь по волосам. —Ложись, а то тебе вставать завтра рано, выспаться обязательно нужно.       Вера дождалась, пока Лида улеглась, подоткнула одеяло, как делала девочке ещё в её детстве, поцеловала в лоб и ушла, тихо закрыв дверь.       Дома снова стало тихо: только поскрипывали жутко время от времени старые доски да завывал зимний ветер, поющий свою вымораживающую песнь. Было страшно даже пытаться вспоминать этого мужчину из сна, будто, подумай Лида о нём чуть дольше, и он появится прямо здесь. Если раньше она, хоть и не запоминала персонажей своих снов, то хотя бы могла понять, видела ли их раньше, но сейчас даже этого сказать не могла. Это был новый жуткий звоночек из потерянного прошлого или больное воображение услужливо подкинуло ей повод не спать полночи.       Хотелось бы верить во второе, но интуиция подсказывала, что это не так.

***

      Всего каких-то пару дней прошло, и наступили долгожданные выходные. Хоть весна близилась пока исключительно по календарю, а погода походила больше на потёкший холодильник, находиться в школе уже было тошно: хотелось быстрее сбежать домой или на улицу вне зависимости от снега, слякоти и всего противного, что подкидывал конец зимы. Подготовка к экзаменам, репетиции последнего звонка, вальса — всё это уже настолько осточертело, что возможность провести время дома стала огромным подарком.       Лида с Лазарем договорились, что он сегодня придёт к ней: как раз Вера с Юрием Борисовичем поехали подавать заявление в ЗАГС, а после планировали сходить куда-то вдвоём. Мать всё утро, пока собиралась, так и светилась от счастья, что Лида и сама невольно заражалась им. Пышного торжества не планировали, хотели отметить только в кругу семьи и близких друзей, но всё равно готовиться нужно заранее, ведь, как водится, часто «самые близкие» — это человек пятьдесят.       Когда мать ушла, Лида начала готовиться к приходу Лазаря: прибралась, заварила чай, облазила все шкафчики в поисках того, что можно будет поставить к столу, но всё это время её отвлекали тревожные мысли. Нет, она была безумно рада за Веру, была уверена, что та будет счастлива со своим избранником, ведь он человек хороший, и знакомы они давно, но девушку терзали беспокойства о том, насколько сильно изменится её собственная жизнь.       За столько лет Лида уже привыкла, что они с матерью всегда вдвоём, делают всё сами, спокойно существуют в своём маленьком мире, а тут в него придёт новый человек. Конечно, с Юрием Борисовичем они знакомы уже много лет, но одно дело, если он часто приезжает, и совсем другое если живёт в том же доме. Будь девушка помладше, было бы проще: стояла бы единственная задача — привыкнуть к маминому мужу. Только вот этот год и без предстоящей маминой свадьбы круто изменил бы её жизнь, но поставил бы меньше вопросов.       Например, теперь Лиду не отпускала мысль о том, чтобы съехать к началу учебного года, потому что ей не переставало казаться, что так и ей будет проще привыкать к самостоятельности, и под ногами дома никому мешаться не будет. Если повезёт, ей удастся заселиться в общежитие. Конечно, некоторые рассказы об общагах пугали или вызывали отвращение, но это всё равно казалось неплохим вариантом: и от университета недалеко, и окружение близкое по возрасту и интересам. А вот если с этим вариантом не выйдет, то девушка подумывала найти подработку, чтобы была возможность снимать если не квартиру, то хотя бы небольшую комнату в Питере. Она уже заранее знала, насколько эта идея не понравится матери, но всё равно не отметала её.       Когда девушка впервые рассказала парню о своих сомнениях и вариантах с переездом, он, мягко сказать, удивился, потому что знал, насколько у той хорошие отношения с матерью, и предполагал, что такое прибавление в семье ничего не усложнит. Он внимательно выслушал все Лидины идеи и варианты, и был уверен, что здесь поможет только самое очевидное решение: просто поговорить с мамой и тогда проблема решится сама собой.       Правда, когда Лазарь приводил девушке все «за» и «против» для каждого варианта, он как-то странно всё расписывал. Вариант, в котором Лида снимает комнату ему категорически не понравился, мол, мало ли какой отморозок может снимать соседнюю комнату, ведь от таких может быть куча неприятных сюрпризов, в том числе и опасных. Когда Лазарь доносил до неё свою позицию, он накидал столько аргументов против, что девушка сама удивилась: для неё было достаточно доводов о физической опасности, а парень говорил о них так, будто они как раз особого веса и не имеют, что было несколько странно. Лида и до этого замечала за ним подобного рода пренебрежительное отношение к опасности, думала, что он просто рисуется (хотя едва ли ему это было нужно), но теперь, когда он стал замыкаться, это настораживало, и она не знала, что делать, ведь это могло быть тревожным звоночком.       Девушка постаралась спрятать эти мысли подальше: времени ещё много — и сосредоточиться на делах насущных. На днях случайно упала и разбилась одна из любимых чайных пар, которую обычно Лида доставала к приходу парня, потому она пошла к серванту в большой комнате, чтобы достать её замену. Посуда должна была быть в одном из верхних ящиков, но найти нужное всё равно было проблематично: по обычаю, сюда было сложено всё, что может пригодиться в хозяйстве примерно раз в сто лет или того реже, так что приходилось доставать вещицы по одной, складывать на другую полку и пробираться дальше к цели.       Дабы тратить меньше времени, Лида старалась не разглядывать то, что доставала. Неловким движением, когда она вытаскивала большую и тяжёлую супницу, была сбита какая-то картонка, осенним листочком полетевшая на пол, но, поскольку девушка стояла на табурете, сразу подбирать её было неудобно. Через несколько минут, когда несчастные чашка с блюдцем всё-таки были извлечены на свет божий, Лида всё-таки опустилась за упавшей картонкой, правда, на деле она оказалась куда интереснее.       На белой стороне была короткая надпись: «Сентябрь. Нью-Йорк. Первый день лечения». На обороте была фотография, при виде которой девушка удивлённо осела на табурет, на котором ранее стояла. Там была мама, ещё сидевшая в инвалидной коляске, на фоне входа в какую-то наверняка до жути крутую клинику, а рядом, приобнимая Веру за плечи, присела… Анна.       Никаких сомнений, это точно она, эти глаза и прелестную улыбку невозможно забыть и не узнать. И по снимку кажется, будто Анна и Вера были хорошо знакомы, даже дружны. Если возможность того, что она сама могла познакомиться с этой девушкой, старой подругой Лазаря, в течение того забытого полугодья, Лида ещё допустить могла, хотя это уже было слишком странной случайностью, то знакомство Анны с мамой… Такое обычно называют не совпадением, а системой.       Если брать фото Анны, которые Лида видела у себя и у Лазаря, то выходила обыкновенная ситуация-совпадение, ведь молодым людям свойственно знакомиться, общаться и теряться в десятках новых знакомств. Если смотреть на фото с Лидой и этот снимок, тоже складывалась весьма реалистичная история, в которой Анна — социальный работник или сотрудник фонда, благодаря программе которого мама попала на лечение. Но вот последняя пара не клеилась, несостыковками разрушая возможные предыдущие версии. Ведь чтобы быть соцработником нужен как-минимум подходящий возраст, а Анна — ровесница Лиды и Лазаря, а для первой версии… это уже совсем не похоже на случайное знакомство.       И ещё вопрос: почему фотка лежала в серванте? Ведь Вера любую напечатанную фотографию всегда вкладывала в один из огромных альбомов, которые они вдвоём любили пересматривать. Было похоже на то, что снимок от неё, Лиды, прятали.       Вопросов было всё больше и больше, а ответов ни на один не прибавилось. Теперь ей предстоял ещё и серьёзный разговор с матерью. Девушка поднялась на второй этаж, зашла в материнскую комнату и положила найденную фотокарточку у изголовья кровати, перед этим сфотографировав на всякий случай. Пусть у матери будет время, чтобы подготовиться к разговору.       Все эти снимки, сны, странные галлюцинации… здесь дело точно нечисто.       Громкая трель дверного звонка вывела Лиду из глубокой задумчивости, и она побежала в прихожую открывать дверь. Лазарь, улыбающийся и весёлый, сразу нагнулся к девушке за поцелуем, но аккуратно, не прижимаясь к ней мокрой курткой, и только потом снял верхнюю одежду. Он, будто не видел девушку минимум месяц, хотя они вместе были в школе только вчера, сразу притянул её в объятия и стиснул крепко-крепко, уткнувшись лицом в распущенные волосы девушки.       —Лисёночек, ты это чего? Мы же только вчера виделись, —Лида обвила руками его спину.       —Будто этого мало! Я уже жутко соскучился, —в его голосе слышалась улыбка, а сам он потёрся щекой о её макушку.       Вдруг он замер, будто что-то задумал, но Лида даже не успела ничего заподозрить — Лазарь быстрым движением сместил руки ниже, на её талию, крепко, но аккуратно сжал, поднял и так и понёс в сторону кухни.       —Эй, поставь меня! Лазарь! —Лида сама улыбалась, но крепче схватилась за его спину, прижалась к груди, а когда парень, смеясь, ещё и стал кружиться, не отпуская её, вдобавок обхватила его ногами за пояс, чем похоже, несколько смутила его, потому что смех стал тише.       Когда дошли до кухни он не поставил её, а посадил на стол кухонного гарнитура, положив руки по обе стороны от её бёдер. Его лицо было совсем близко к её, он смотрел ей в глаза, серьёзный, улыбавшийся только взглядом. Лиде резко стало не до смеха, сердце учащённо забилось, и она неосознанно стала поглаживать его шею и затылок большими пальцами, не отводя взгляда от его тёплых шоколадных глаз.       —Лазарь…? —Лида оробело обратилась к нему, хотя сама до конца не понимала, что хочет спросить. Зато он понял.       —Душа моя, просто я безумно счастлив, что ты у меня есть, —он говорил абсолютно серьёзно, а в голосе чувствовалась безграничная нежность.       Он сказал это так просто, будто для него это было очевидно, а Лида от его слов зарделась.       —И мне очень повезло, что Бог послал мне тебя…       Она нежно погладила его по щеке, по короткой рыжей щетине, а парень прильнул к её ладони ещё ближе, и на миг ей показалось, что его глаза влажно заблестели. На этот раз она первая потянулась за поцелуем, не убирая одну ладонь от его щеки, а вторую положив на ключицу. Лазарь притянул её за талию, и ещё долго не отпускал из тёплого кольца рук.              Они пили чай, а Лазарь параллельно просматривал прорешанный ей накануне прошлогодний вариант Всеросса по биологии. Лида всегда доверяла проверке Лазаря и просто не понимала, почему он, обладая такими знаниями, не ходит по олимпиадам, ведь он вполне смог бы их осилить. Она даже спрашивала об этом у него, но он всегда говорил, что это ему не особо интересно, если захочет, может и просто так олимпиадные задачи порешать, а в университет и по ЕГЭ сможет поступить, так что для себя смысла в участии в олимпиадах не видел. Девушка просто не могла не завидовать и не восхищаться такой уверенностью в себе, ведь это был как раз тот случай, когда у такой стойкой уверенности были основания.        —Лидусь, просто прекрасно! В одном месте могли бы придраться, но это скорее вопрос к построению предложения, а не к твоим знаниям. Если на региональном этапе сможешь написать также, то место в заключительном тебе обеспечено, —парень выглядел гордым, будто его «ученица» уже всех победила.       —Твои слова да Богу в уши, —улыбнулась Лида. —Если я попаду на заключительный этап и хорошо там выступлю, то это решит много проблем.       —Обязательно попадёшь, душа моя, я уверен. Ты же у меня такая умница! Если не ты, то кто? —Лазарь потрепал её по голове, вызвав звонкий смех. —Ладно, вроде, я всё проверил. Может теперь фильм какой-нибудь глянем или сериал? М-м-м?       —Конечно, тогда пойдём в мою комнату. Чур сегодня ты выбираешь!       —Как скажешь, солнце. Есть сегодня настроение для мелодрамы? —по его лицу казалось, будто за он прокрутил в голове с сотню фильмов за секунду.       Они перешли в Лидину комнату, удобно устроились с ногами на кровати, а ноутбук поставили на табурет перед собой. Девушка по привычке села по-турецки, а голову положила Лазарю на плечо. Он быстро поставил фильм, который нашёл в каком-то топе с кучей восторженных комментариев, и пара погрузилась в атмосферу дождливой Англии шестидесятых годов. История любви на экране была странная: шестнадцатилетняя девушка и мужчина вдвое старше её, показавший ей другую жизнь. Происходящее казалось Лиде каким-то неправильным: такая большая разница в возрасте, такие странные отношения с непонятными проблемами, и девушка не понимала, откуда у оскароносной картины столько восторженных отзывов касательно главной пары.        —Вот совсем не понимаю их! Он же такой сухарь, да ещё с двойным дном, и пытается самоутвердиться за счёт отношений с такой молодой девушкой. Она же ему почти в дочери годится!       Лазарь как-то напрягся, брови соединились на переносице в таком выражении, будто его уязвили эти слова, хотя к нему они ни коим образом не относились.       —Ну-у, не настолько уж и ужасная у них разница… Ведь есть множество счастливых пар с большей разницей, чем у них. А здесь, как по мне, их главная проблема — то, что он последняя сволочь, а она отказалась от своих целей из-за иллюзии.       —Может оно и так, но ведь ей всего шестнадцать! Разве в его годах влюбиться в такую юную девушку не преступление?! И нет бы просто восхищался со стороны, но он стал её затягивать в мир, быть частью которого ей было слишком рано!       —Наверное, отчасти и ты права… —сказал Лазарь задумчиво и даже как-то разочарованно.       —Как же хорошо, что у нас разница всего полтора месяца. Лисёночек, ты чего?       —Ничего, душа моя, просто задумался, как же нам повезло, —он быстрым движением нагнулся к ней и поцеловал в лоб.       Дальше смотрели в тишине. Лазарь с полчаса сидел не шелохнувшись, и хоть глаза были устремлены на экран, было понятно, что мыслями он ушёл куда-то далеко вглубь себя. Лида знала это его состояние и тоже сидела тихо, чтобы не отвлекать его, дать спокойно поразмышлять и расслабиться. Эта его привычка ей очень нравилась: было нечто очень привлекательное в этой его задумчивости, в эти моменты он становился таким загадочным и… взрослым.       Лицо Лазаря резко изменилось, в нём появилась отчаянная грусть, а он сам быстро, в пару движений, лёг на кровати, разместив голову у девушки на коленях. Он смотрел на неё снизу вверх таким очаровательным телячьим взглядом, что даже сердце ёкало от умиления. Лида, ни о чём не думая, запустила пальцы в его волосы, стала перебирать беспорядочно лежавшие кудри.       —Лазарь, ты сегодня прям как котёночек, такой ласковый. Что так на тебя повлияло? — спросила девушка с нежной улыбкой.       —Да сам не знаю… А про котёночка… ну, допустим, мяу.       Лида звонко засмеялась, и Лазарь не мог не подхватить — такую лёгкость дарили подобные моменты. И никого не было вокруг, на всей Земле, вообще нигде, только они вдвоём, беззаботные и счастливые.       Парень развернулся, обхватив девушку одной рукой за талию, а лицом уткнувшись ей в живот, и Лида расслышала тихие глухие слова:       —Вот бы так было всегда…       —Не сомневайся, милый, так и будет…

***

      Кто-то ждёт этого с нетерпением чуть ли не с первого класса, кто-то до последнего даже думать об этом не хочет, но настигает он абсолютно всех. Последний звонок. До него оставалось целых три месяца, но Елизавета Андреевна постоянно говорила, что не «целых», а «только», потому репетиции стали для одиннадцатиклассников почти как вторая работа, и почти все их уже ненавидели.       Теперь со всех уроков физкультуры, некоторых уроков истории и обществознания весь класс забирали на репетиции. Если пресловутый вальс все худо-бедно танцевали, то небольшой спектакль, сценарий для которого раздали всем ещё в ноябре, не все даже читали, что уж там говорить о том, чтобы слова выучить. Потому, когда классная руководительница поняла степень безнадёжности ситуации, стала иногда оставлять класс после уроков.       Внеплановую репетицию поставили на последнюю пятницу февраля, и Лида весь день ходила жутко недовольная: ей завтра на олимпиаду ехать в жуткую рань, а она вместо того, чтобы быстро сделать домашку, которой, как обычно, выше крыши, и освежать материал, торчит в школе ради репетиции, большую часть которой Елизавета Андреевна будет ругаться и пытаться достучаться до тех, кто не выучил текст. Ей уже казалось, что эти строчки проникли в подкорку мозга, откуда уже никогда не уйдут, и было уже тошно сидеть на таких репетициях, после которых почти ничего не двигается, и смотреть, как кто-то уже десять минут не может выдавить свои два слова. Одна радость — её недовольство разделяли все друзья. У Амины в воскресенье тоже была олимпиада, только по литературе, Ростику пришлось отменить занятие с репетитором, а Лазарю просто не нравилось общество их класса, потому, пока классная в очередной раз отчитывала лодырей, они вчетвером стояли недовольной компанией, и то, что они это чувство разделяли, делало ситуацию хоть на капельку более выносимой.       Они почти час убили на четыре сцены спектакля, и все уже взвывали под конец. Всё равно большего толку от них дальше не было бы, так что Елизавета Андреевна сжалилась над ними: отпустила большую часть класса, оставив только тех, кто ставил дополнительные танцы, то есть всех девочек и небольшую группу мальчиков, включающую в себя Лазаря. Ростик хотел остаться и подождать друзей, но его вызвонили родители, и ему пришлось в спешке собираться домой.       По замыслу, кроме общего вальса должно было быть ещё два танца: один — трогательный, нежный, должный растрогать родителей — танцевали девочки, а второй — активный и смешной — готовили парни. Для этого отобрали самых ответственных, чтобы не было такой же проблемы, как с текстом в общей постановке.       —Так, вы пока разомнитесь, а я быстро сбегаю за учителем ритмики, она будет поправлять вас, если понадобится, —бросила детям Елизавета Андреевна и вышла из актового зала.       Те, кому было не совсем лень, стали понемногу растягиваться. Лида повторяла движения, чтобы не косячить при учителе и не задерживать других. Ей особенно тяжело давался фрагмент танца, где нужно было идти прямо и одновременно поворачиваться: её постоянно относило куда-то в сторону, поэтому, пока было время, она решила потренироваться с ним.       После нескольких попыток на меньшей скорости ей стало удаваться, и Лида решила попробовать сделать этот элемент в темпе музыки. Мелодия в наушнике, счёт, ей удаётся идти ровно пару метров, как вдруг Лида краем глаза заметила выставленную на её пути ногу Эли, но это был как раз тот момент, когда остановиться или развернуться было поздно, да и не получилось бы, и она просто по инерции продолжала движение. Девушка уже мысленно приготовилась к падению, как вдруг в обзор попало лицо Эли, исказившееся болью, она пошатнулась, подтянула выставленную ногу и припала на неё, как если бы подвернула. Лида не упала, смогла завершить элемент и остановилась, удивлённо глядя на одноклассницу. Ей даже удариться было не обо что, подвернуть ногу она, стоя на одном месте, тоже едва ли могла.       Однако кое-кто почти моментально нашёл причину инцидента.       —Весна, ты офигела совсем?! Ты чего Элю толкнула? Ей на эту ногу теперь даже наступить больно! — вскинулась Рита Логинова, лучшая подруга Кирюханцевой, вечно выгораживавшая ту. Она стояла рядом с Элей и не могла не видеть, что было на самом деле, но накинуться на Лиду было для неё делом принципа.       —Да я ничего не делала!       —Ага, конечно! Весь день злобно зыркала на неё, точно что-то замышляла, а теперь не при делах!       Всё было с точностью до наоборот: злобным взглядом весь день её сверлила Эля (правда, это можно было сказать про почти любой день), и теперь было понятно, что она перебирала возможные варианты пакостей. Лида собиралась выдать ответное обвинение, только собиралась начать говорить, как почувствовала на плече знакомую тяжесть. Лазарь встал рядом, покровительственно положив ладонь ей на плечо.       —Ты же понимаешь, что все здесь не слепые? Мы всё прекрасно видели, и твоя ложь выглядит крайне нелепо, — он говорил так спокойно, с осознанием собственной правоты, что любой бы встал на его сторону, даже не разбираясь в сути вопроса.       Логинову эта его убедительность, видно, раздражала, ведь она ставила её в неловкое положение. Девушка недовольно скрестила руки на груди, слегка наклонилась, словно это придавало её позе больше уверенности и выдала:       —А ты вообще лицо заинтересованное, ты вечно её прикрываешь!       У Лазаря наверняка был заготовлен какой-нибудь аргумент на этот выпад, но он не успел его привести.       —Ритка, ты чё брешешь? Аренский по фактам всё сказал. И чего вы вообще к ней пристали? Неужели за полгода не поняли, что план «отбить парня» здесь не сработает? Лучше отцепитесь от них уже!       Никита Дикопольцев стоял у двери в актовый зал, опираясь на дверной проём. Его здесь не должно было быть: парень в постановке танцев не участвовал, но, он, кажется, забыл в зале толстовку, и вернулся как раз вовремя. Он выглядел недовольным, будто его задевала эта ситуация, но казался дружелюбно настроенным к Лиде и Лазарю, что было крайне непривычно. Лида даже забыла, что хотела сказать: так удивительно это было. Даже Лазарь выглядел озадаченным.       Все присутствующие стояли не шелохнувшись, будто боясь привлечь внимание и быть вовлечёнными в конфликт, но с неподдельным интересом наблюдали за происходящим.       Никита чуть повернулся, обращаясь напрямую к Эле, всё это время молча сидевшей на подоконнике и наслаждавшейся перепалкой до прихода нового участника.       —Эль, ты же умная девчонка, сама уже точно поняла, что здесь тебе ловить нечего, и нет бы переключится на кого-то другого. Я же тебя почти всю жизнь знаю, ты такой раньше не была. Ты вокруг себя посмотри, хороших парней вокруг полно. Да хоть Макса возьми!       Пока он говорил всё это, на Элю было жутко смотреть: бледное лицо покраснело, глаза наливались яростью. Она не выдержала: вскочила, несмотря на боль в ноге, и обиженно сжала кулаки.       —А ты не в своё дело не лезь! Сам-то хорош! Мы тоже, знаешь ли, не слепые, все твои приставания к новенькой тоже заметили!       Вот сейчас в парне легко было можно узнать обычного Никиту: он встал ровно, почти в стойке, смотрел зло, и было видно, что он на грани, чтобы не сорваться       —Ой, Никит, а ты чего вернулся? — за его спиной показался спасительный силуэт Елизаветы Андреевны.       —Уже ухожу.       Парень напоследок метнул яростный взгляд в сторону Эли и Риты и быстро ушёл, не оборачиваясь. Ещё несколько секунд все стояли в абсолютной тишине, и только потом стали тихо перешёптываться.       —Это что сейчас было? — тихо спросила Лида, приподнявшись на носочках.       —Честно говоря, я сам не понял, —в тон ответил Лазарь.       Но тут присоединилась учительница ритмики, и всем резко стало не до пересудов. Нога Эли прошла на удивление быстро, так что танцевали полным составом. Сначала прогнали танец девочек, и это, наверное, была первая репетиция, которой Елизавета Андреевна была довольна: им пришлось прогнать только дважды, потому девчонок быстро отпустили.       Дабы не сталкиваться с Элей и компанией, Лида задержалась у доски объявлений, которая была в небольшом закутке у актового зала в стороне, противоположной от выхода, делая вид, что увлечённо что-то читает. Она планировала подождать Лазаря, но у них, судя по недовольным возгласам что-то не клеилось. Девушка уж было на самом деле начала читать листовку с заметкой о какой-то экскурсии, как вдруг на доску приземлилась крупная ладонь.       —У тебя есть пара минут? —спросил появившийся из ниоткуда Никита.       Лида оторопела. Уж больно эта ситуация напоминала ей крайне неприятное осеннее происшествие. Однако интуиция подсказывала, что это не должно повториться: одноклассник стоит на комфортном расстоянии, рук не распускает, а выражение лица и вовсе кажется виноватым. Все-таки он сегодня заступился за неё. На худой конец, если шестое чувство подводит, Лазарь показал ей несколько приёмов самообороны.       —Да, конечно, —девушка несмотря на волнение старалась говорить спокойно и дружелюбно. —Кстати, спасибо, что поддержал сегодня.       —Да без проблем, —он как-то сдавленно улыбнулся. —Я… ну, это… извиниться, типа, хотел…       У Лиды даже слов не было: этого она точно от него не ожидала. Хотя она никогда и не думала, что Дикопольцев может подойти к ней, чтобы просто поговорить, а не прицепиться. Изумлённая девушка молчала, а Никита продолжал:       —Мне очень стыдно за то, как я поступал с тобой. За эту ситуацию в раздевалке, шутки… Я вёл себя, как свинья. Мне очень жаль, что я наделал столько ошибок, что с тобой, что с Аминой, — он перевёл дух, было видно, насколько тяжело ему даётся это объяснение. —Просто меня дико бесило, что какая бы девушка мне не приглянулась, она всегда тянулась не ко мне, а к кому-то типа Ростика или Лазаря, а решить всё нормальным разговором ума не хватало… И с Аминой получилось ещё хуже… К сожалению, ошибку я осознал только лёжа со сломанным носом. С парнями я тоже поговорил: ни к тебе, ни к парню твоему они цепляться не будут. Надеюсь, ты сможешь меня простить…       Как бы Лида ни старалась не думать о Дикопольцеве и его проделках, у неё это не получалось. Из-за него она несколько месяцев ходила по школе оглядываясь, особенно если поздно шла с дополнительных. Хоть она и говорила Лазарю, что все подколки его компании её не трогают, это было не совсем правдой: иногда эти «шутки» били прямо по больному. Но сейчас он смотрел на неё с таким раскаянием и надеждой, что Лида решила всё-таки переступить через себя. В конце концов, эта история в любом случае завершится через четыре месяца, но ведь лучше развязаться с этим сейчас: обоим от этого будет легче.       —Я не в обиде на тебя. Давай просто забудем об этом, —на большее ни фантазии, ни силы воли не хватило, потому что ей всё равно было тяжело это говорить.       —Спасибо, — он облегчённо выдохнул и улыбнулся так открыто, что на мгновение девушка даже не могла поверить, что он делал всё, за что извинялся.       Со стороны зала подошёл Лазарь. Он выглядел обеспокоенно, но подлетать к Дикопольцеву, как сделал бы прежде, не стал: он стоял на безопасном для Лиды расстоянии, да и она не выглядела взволнованной или испуганной от слова совсем. Он поймал Лидин взгляд, вопросительно посмотрел на их одноклассника, затем снова на неё. Девушка лёгким полукивком головы дала понять, что всё хорошо, и тогда его лицо стало спокойнее.       Никита заметил этот краткий диалог, обернулся на Лазаря и, будто с сожалением, сказал:       —Ладно, не буду вас отвлекать, —и ушёл в сторону раздевалки.       Лазарь подошёл к девушке, приобнял за плечи и, глядя вслед уходящему однокласснику спросил:       —Что он от тебя хотел?       —Не поверишь: он подошёл, чтобы извиниться. Честно, самой не верится, что это произошло.       —Ну, иногда человеку достаточно долю секунды, чтобы переродиться полностью и безвозвратно. Будем надеяться, что он в самом деле возьмётся за ум.       

***

      Встать в шесть утра, ехать в полной электричке до Питера, а потом с несколькими пересадками добираться на общественном транспорте до незнакомой школы — суббота мечты любого, верно? Лида себя к подобным мазохистам не причисляла, но жизни и тем, кто составлял расписание олимпиад это явно было до лампочки. Нет бы хоть в будний день олимпиаду поставить, а так даже школу не прогуляешь, ещё и домашку всю придётся делать. Почему-то именно об этом, а не о предстоящей олимпиаде думала девушка, когда сидела в кабинете питерской школы перед началом теоретического тура. «Хорошо, что практический тур в среду, хотя бы физкультуру пропущу», —мечтала девушка, наблюдая за стрелками на циферблате.       Преподаватели, наблюдавшие за участниками, зачитали регламент проведения олимпиады, правила и наконец стали раздавать распечатки с заданиями и бланки ответов.       —Так, пока задания не открываем! Сейчас к нам зайдёт член комиссии, проверит, всё ли у нас по протоколу, и тогда вы сможете начать, —сказала милая пожилая учительница, подходя с бумагами к первому человеку.       Как раз только она закончила говорить, в кабинет зашёл молодой человек, больше похожий на студента, в костюме и с планшеткой в руках. Стоило Лиде его увидеть, у неё кровь от лица отлила, а сердце бешено забилось. В этом солидном молодом человеке девушка узнала главного из той шайки, которая пыталась оттащить её в машину после концерта. Он хищным взглядом просматривал ряд за рядом, словно искал кого-то. И нашёл.       Лида вся сжалась, а на лице мужчины на короткое мгновение она увидела гримасу, больше похожую на звериный оскал, и это внушало опасения, что просто так она сегодня не отделается. По её коже пробежал холодок, и она настолько отвлеклась, что не услышала, когда разрешили открывать задания, среагировав только когда другие участники зашелестели бланками, перекладывая всё для своего удобства.       Погрузиться в работу было сложно, особенно учитывая то, что этот бандит периодически мелькал в дверном проёме или заглядывал в кабинет, но Лида честно старалась. Без малого за два часа она прорешала все задания, потом проверяла полчаса. Выходить из кабинета было страшно, потому она старалась напрячь всю свою изобретательность, чтобы спокойно выбраться отсюда.       К счастью, теперь телефоны на время олимпиады оставляли не на первом этаже школы, а на столе наблюдателя в кабинете, что помогло придумать какой-никакой план. Она сдаст работу, распишется, где требуется, возьмёт телефон, сумку, но не пойдёт сразу на выход, а зайдёт в туалет, закроется в кабинке и оттуда позвонит Лазарю. У туалетов стояли свои наблюдатели, так что «член комиссии» туда точно зайти не сможет, а если пристанут, мол, долго, соврёт, что стало плохо. Звонить кроме Лазаря ей было некому, потому что мама обо всей этой ситуации не знала, а даже если бы и знала — всё равно не смогла бы быстро приехать, а у парня как раз в этот день были планы в Питере.       Она выдохнула, последний раз пробежала глазами по работе и пошла её сдавать. Всё то время, пока наблюдательница проверяла комплектность бланков, корректность их заполнения, Лида нервно оглядывалась, боясь вновь увидеть в дверном проёме того жуткого человека. Но его не было. Девушка осторожно вышла из кабинета, огляделась: «член комиссии» стоял далеко, в другом конце коридора, и смотрел в сторону другой части корпуса.       Лида тихо, чтобы не привлечь его внимания, почти бесшумно, проскользнула в женский туалет, в котором, о чудо, никого не было. Стараясь сохранять спокойствие, она достала телефон и набрала номер Лазаря. После пары гудков из мобильника раздался весёлый родной голос.       —Привет, солнце! Ты уже закончила?       —Привет! Да, закончила, но… у меня похоже проблемы, —ей не хотелось создавать интригу, но ей нужно было собраться с духом, а мысли так и разбегались.       Голос на другом конце провода стал серьёзным и напряжённым, он вкрадчиво спросил:       —Что случилось?       —Помнишь, как после концерта ко мне прицепились три каких-то парня? И там был мужчина, который пытался оттащить меня к машине. В общем, он здесь и, похоже, узнал меня. И смотрел он так недобро, даже не знаю, как описать… Будто поймал меня, что ли. Это было до начала тура, пока я писала олимпиаду, он постоянно заглядывал в кабинет, а сейчас я боюсь уходить: что, если, как только я выйду и школы, он или его товарищи снова прицепится! —сначала Лида пыталась говорить спокойно и чётко, но под конец всё равно сорвалась и начала нервно тараторить. —Лазарь, миленький, я схожу с ума или на самом деле влипла? Что мне делать? Мне очень страшно…       —Ты сейчас где?       —Заперлась в кабинке на том же этаже, где и писала.       Лазарь стал говорить, но, вопреки обыкновению, его голос не был мягким и спокойным, и был больше похож на голос военного или правителя, раздающего приказы.       —Не паникуй. Сколько выйдет, столько оставайся там. Получится — оставайся там до моего звонка, только потом спускайся. Когда попросят на выход, потяни время, если не выйдет — бегом, слышишь, бегом! Спускайся на первый этаж, бери куртку и стой возле охранника: при свидетелях этот мужик к тебе не сунется. Будут гнать — делай вид, что не слышишь. Не оставайся нигде одна! Я буду через десять минут, —он перевёл дыхание, и заговорил нежно, как обычно. —Душа моя, подожди меня, я скоро приеду. Всё будет хорошо, обещаю.       Он отключился, а Лида сжалась на холодном кафельном полу. Страх сковывал, и она с трудом сдерживала всхлипы. Было не совсем понятно, чего бояться, но при воспоминании о взгляде этого мужчины пробирал мороз по коже и хотелось забиться куда-нибудь подальше и поглубже.       С одной стороны, она была рада, что Лазарь так быстро среагировал и серьёзно воспринял ситуацию. Лида плохо представляла, чем он может помочь, но в подсознании уже давно укоренилась мысль: «Что бы ни случилось, на Лазаря можно положиться», —и он и в правду никогда не подводил. Было легче даже от одной мысли, что он скоро будет рядом. Но, с другой стороны, до этого звонка у неё ещё теплилась надежда, что ей всё почудилось. Лучше уж узнать о собственной паранойе, чем понять, что попал в реальную передрягу, которая может плохо кончиться. Но теперь надеяться на это было бесполезно, оставалось только следовать указаниям парня.       Хотя Лида и сидела максимально тихо, её долгое пребывание в уборной не осталось незамеченным. Когда кто-то звонко постучал в общую дверь, девушку прошиб ледяной пот, и после этого облегчением было услышать голос пожилой наблюдающей.       —Девушка, если вы сдали работу теоретического тура, то вам пора покинуть пункт проведения олимпиады.       —Да, конечно. Просто мне нездоровится, —должно было выглядеть убедительно: меловое бледное лицо, красные глаза и искусанные губы наверняка придавали ей болезненный вид.       Лида огляделась: «член комиссии» заглядывал внутрь класса в метрах десяти от неё. Он как раз стал разворачиваться в её сторону, когда она на всей скорости рванула вниз по лестнице. Никогда за все школьные годы, даже на зачётах по физкультуре, она не бегала так быстро, перепрыгивая через несколько ступеней сразу. Большая часть участников уже завершили олимпиаду, и на лестнице никого не было, тем страшнее было услышать быстрые шаги на несколько пролётов выше.       Добежав с четвертого этажа до первого, девушка, не сбавляя скорости, побежала к раздевалке, привлекая к себе удивлённые взгляды работников школы и сопровождающих других учеников. Повезло, что утром она повесила куртку и мешок со сменкой на крайний крючок, так что она смогла стянуть их прямо на бегу, не останавливаясь. Лида, быстрым шагом, чтобы не толкнуть никого, направилась прямиком к стойке охранника. Он удивлённо смотрел на запыхавшуюся девушку, но замечания не сделал: мало ли сколько слишком нервных детей пришло на олимпиаду.       Лида подошла как раз вовремя: с лестницы сошёл её преследователь. К счастью, у стола охранника стояло ещё несколько ребят, которых, видно, должны были забрать родители, и она смогла встать за двумя высокими парнями так, чтобы за ними быть незаметной. Две минуты это ей даже помогло: мужчина обследующим взглядом осматривал холл школы, не находя свою цель, но, когда один из парней, за которым пряталась Лида, наклонился за чем-то, сразу нашёл её. По его лицу расплылась мерзкая хищная улыбка, от которой у Лиды задрожали колени.       Однако, как Лазарь и сказал, при свидетелях он не подошёл, даже наоборот, пошёл обратно к лестнице, но девушку напрягло, что он в это время звонил кому-то. Мужчина остановился за створкой двери из матового стекла перед лестницей, и Лида могла видеть лишь его размытый силуэт. Крепко сжимаемый в руке телефон, завибрировал, на дисплее высветился номер Лазаря, и девушка с облегчением ответила.       —Милая, я подъехал. Где ты?       —Я у стола охранника, мне выйти к тебе? — Лиде уже не терпелось выйти из этого давящего здания и покончить со всей этой ситуацией.       —Нет! Стой там, я буду через минуту, —парень сбросил звонок.       Девушка стала считать, переступая с пятки на носок, чтобы успокоиться, и не успела она дойти до ста, как дверь сильным движением распахнулась, и в холле появился Лазарь, запыхавшийся, растрёпанный, в расстёгнутом пальто. Он протянул Лиде руку, и она, пробежав через рамку и турникет ухватилась за неё, как за спасительную соломинку.       Парень держал её крепко, вывел в небольшой предбанник, где их не было видно ни снаружи, ни изнутри.       —Лида, скажи, он шёл за тобой? Как долго? Звал кого-то или, может звонил? —он выглядел предельно сосредоточенным и напряжённым, словно выполнял боевое задание.       Девушка, как на духу, всё рассказала и теперь нервно наблюдала, как сходятся брови Лазаря на переносице. Он глубоко вздохнул, нежно взял её за плечи, и, смотря прямо в глаза, заговорил, тихо и спокойно, так, чтобы она точно поняла и восприняла все его слова:       —Лидочка, эти люди — мужчина, которого ты встретила сегодня, и его помощники — очень опасные, и им от тебя нужно, то, чего у тебя нет. Только это их не остановит. Нам нужно просто быстро скрыться. Сейчас мы должны очень быстро дойти до моей машины, она за школьными воротами, это меньше двухсот метров. Как только мы в неё сядем — считай, что мы в безопасности. Если что-то пойдёт не так, что угодно, понимаешь, сложи руки так, — он мягко обернул Лидину левую ладонь вокруг правого запястья, — смотри максимально уверенно и скажи: «Я всё помню. Если такая жизнь дорога, лучше уйди». Конец можешь подкорректировать, но то, что всё помнишь, обязательно скажи.       Девушка смотрела на него распахнутыми испуганными и удивлёнными глазами, ничего не понимая.       —Лазарь, но… что это всё значит? Кто эти люди?       —Я всё тебе объясню, только давай сначала уедем отсюда. Ты поняла, что делать?       Получив в ответ утвердительный кивок, он вымученно улыбнулся, нежным движением убрал выпавшие из хвоста пряди от лица девушки, погладил её по щеке и быстро поцеловал в лоб. Было в его лице что-то отчаянное и пугающее, что заставило Лиду собрать все силы в кулак и дало понять, что всё куда серьёзнее, чем он ей рассказал.       —Идём.       Он крепко сжимал её ладонь и стремительно двигался к выходу школьной территории. Балетки, которые Лида не успела переобуть, мгновенно промокли в снегу, затрудняя движение, но она старалась держать темп и идти ровно рядом с Лазарем. Выход приближался, девушка уже успела заприметить красный ниссан, единственный не покрытый снегом, к которому они двигались, но на мгновение ей показалось, что она увидела кого-то за соседним машинами, о чём сразу сказала Лазарю.       —Я тоже их вижу… Лида, когда я скажу, беги к машине, она открыта. Как сядешь — нажми кнопку для блокировки дверей и ни в коем случае не выходи, хорошо?       Лиде ничего не оставалось, кроме как кивнуть, продолжая наблюдать за прячущимися. Она чувствовала себя сжатой пружиной, которую от нервного срыва отделял малый шаг, но именно это состояние позволяло максимально сохранять концентрацию и внимательность. Пока они шли к школьной ограде, девушка прокручивала все наставления Лазаря, и надеялась, что ни одно из «если» не произойдёт, и они просто спокойно уедут отсюда и благополучно обо всём забудут. Только вот надежды имеют свойство не оправдываться.       Стоило им только выйти за школьную ограду, как двое с разных сторон стали быстро надвигаться на них. Взгляды их были попроще, чем у главного, но и по ним можно было понять: церемониться тут ни с кем не будут. Лазарь, пока не отпуская её руки, дал ей выйти чуть вперёд, чтобы в нужный момент ей ничто не помешало рвануть к машине. Недоброжелатели сразу определили парня как главную проблему, потому на девушку почти не обращали внимания: сначала разобраться с защитником, потом с жертвой, ведь она вряд ли сможет дать отпор.       Как по сигналу, двое кинулись на них, целя в Лазаря, чтобы его повалить и обезвредить, и в это же время парень отпустил Лидину руку и коротко сказал: «Беги!»       Девушка изо всех сил рванула к машине, и вовремя, потому что иначе её бы смели эти двое, набросившиеся на Лазаря. Он не кричал, и Лида боялась за него, но обернуться не могла: сначала в машину. Ей оставался какой-то жалкий метр, и она оказалась бы в спасительном салоне, но кто-то резко потянул её назад за запястье.       Рывок был такой сильный, что девушку развернуло, и она увидела того самого «члена комиссии», уже нападавшего на неё полтора месяца назад. На его лице отразилось нескрываемое торжество. Он крепко сжал её предплечье, где рукав куртки сильно задрался вверх.       —Попалась, Наследница! — его губы расплылись в отвратительной ухмылке.       «Что за Наследница?» —проскользнула мысль в голове Лиды, но размышлять об этом было некогда. Соединить руки, как показывал Лазарь, возможности не было, но девушка попыталась последовать его другому совету: выглядеть уверенно и спокойно, хотя и не была уверена, насколько ей это удавалось.       —Думаешь, я ничего не помню? —Лида даже сама удивилась, сколько яда и злости было в её голосе.       Брови мужчины удивлённо взметнулись, хватка на руке немного ослабла, и она воспользовалась этим: вырвалась и добежала до красной машины. Когда она только успела запрыгнуть на пассажирское сидение, рука разъярённого мужчины через проём протянулась к ней, и тогда Лида сделала то, чего при других обстоятельствах никак не допустила бы: сильным движением захлопнула дверь, снова приоткрыла и повторила. Сначала уши резанул страшный хруст, а потом — разъярённый крик вперемешку с ругательствами и проклятиями. Обмякшая конечность выпала из щели, и девушка смогла захлопнуть и заблокировать дверь.       Она загнанно дышала, словно пробежала марафон, всей спиной вжалась в сидение и, с трудом развернув голову, посмотрела в окно. Покалеченный ею мужчина сидел прямо у машины, забыв обо всём, баюкал переломанную руку. Чуть дальше Лазарь боролся с одним из нападавших, в то время как другой уже навзничь лежал в паре метров от них. Оставшийся, видимо был выносливее и сильнее поверженного товарища, и на лице Лазаря, несмотря на его отличную физическую подготовку, читалось сильнейшее напряжение, на виске вздулась венка.       Бандит стал оттеснять Лазаря назад, парень стал опасно пробиваться в пояснице. Ещё чуть-чуть, и он упал бы на спину, и тогда пиши пропало. У Лиды сердце выпрыгивало, она ногтями впивалась в лицо, буквально прилипла к стеклу, но выйти не могла: она обещала парню оставаться в машине, боялась отвлечь, сделать хуже.       Со скрипучим звуком, оставив на асфальте чёрные полосы, прямо около дерущихся затормозила полностью затонированная чёрная машина. У Лиды едва сердце не остановилось: если к этим бандитам приехала подмога, то это уже конец, у них с Лазарем нет никаких шансов. С задних сидений вышли два крепких на вид парня и подбежали к Лазарю, оттолкнули от него нападавшего. Один заломил бандиту руки, а другой ребром ладони сильно ударил его по шее, да так, что тот обмяк в руках первого.       Один из парней подхватил его, как тряпичную куклу, и поволок к транспорту. Как раз в этот момент со стороны водительского места вышла девушка, одетая уж никак не для разборок, открыла другу багажник, в котором вскоре исчез первый поверженный противник. Этот же парень подошёл к машине, в которой сидела Лида, наклонился к прислонившемуся к ней главарю банды и крепко приложил его о дверь. Авто тряхануло, девушка вцепилась в кресло. Парень поднял новое обмякшее тело, но, прежде чем отправить его в багажник к соучастнику, заглянул в окно и, увидев Лиду, сначала показал на искалеченную руку своей ноши, потом улыбнулся ей и показал большой палец вверх и только потом потащил его дальше, а она лишь удивлённо таращилась ему вслед.       Его товарищ в это время как раз загружал выведенного из строя Лазарем мужчину в машину. Сам Лазарь, отдышавшись, первым делом подбежал к своему авто, на ходу открывая его с брелка, и сразу попал в объятия Лиды, бросившейся к нему на шею. Он крепко прижимал её к себе, гладя по растрепавшимся волосам, а она уткнулась ему в грудь, пытаясь сдерживать слёзы, когда плечи уже дрожали. Они бы стояли так и дольше, но за хлопком закрывшегося багажника последовало обращение к Лазарю.       Лида за собственными всхлипами слов не разобрала, зато парень всё понял, подобрался, на английском попросил подождать его и, придержав за плечи, обратился к девушке.       —Душа моя, мне нужно быстро с ними переговорить, а потом мы сразу уедем отсюда. Присядь пока, хорошо? — он говорил виновато, будто заранее просил прощения за что-то.       —Хорошо, —уже почти спокойно ответила Лида, и села в машину, свесив ноги наружу: на то, чтобы пересесть, закрыть машину, пристегнуться не было сил, словно последние двадцать минут выпили из неё абсолютно всё.       Хоть разговор вёлся всего в нескольких метрах от неё на хорошо знакомом ей английском, правда, с до жути странным акцентом, она слышала его, как сквозь вату, просто мягким набором звуков. В основном говорили между собой мужчины, девушка лишь изредка в самом начала что-то добавляла, а потом отошла от них и направилась в сторону Лиды.       Она была необычайно красива, но какой-то необычной, будто древней, красотой. Смуглое лицо обрамляли густые чёрные волосы, а пронзительные тёмные глаза смотрели с материнской нежностью. Незнакомка наклонилась к Лиде, достала из кармана стильного пальто кружевной платок и стала промакивать её слёзы.       —Не плачь, девочка, —заговорила она на английском, старательно выговаривая каждое слово, чтобы даже несмотря на сильный акцент её можно было понять. —Теперь всё хорошо. Тебя никто не обидит. Твой друг защитит тебя.       У Лиды уже не было сил удивляться: она просто слушала всё, что говорил ей этот бархатный волшебный голос.       —Но кто вы? Я вас знаю? — всё ещё слабым голосом спросила Весна.       —Меня зовут Маэса. Это мои друзья — Юний и Клид, — она по очереди показала сначала на смуглого парня, затем на бледного. — Мы здесь, чтобы помочь. Всё остальное тебе расскажет твой друг, а нам уже пора.       Маэса напоследок погладила Лиду по плечу и удалилась к юношам, уже прощавшимся с Лазарем. Экзотическая компания погрузилась в машину, и уехала, будто их тут и не было, и только чёрные полосы на асфальте напоминали об обратном.       Лазарь, видя состояние девушки, вернулся с вопросом: «Куда мне тебя отвезти?»       —К тебе домой, — невнятно сказала Лида.       Голова кружилась, превращая мир в красочный вращающийся калейдоскоп, до тех пор, пока девушка не погрузилась в темноту.       Лида очнулась на повороте у въезда в город. Это место она узнала сразу, стоило ей только открыть глаза: две стелы, невдалеке виднеются яркие высокие новостройки, к одной из которых они направлялись. Этот вид сам по себе был очень хорошо ей знаком, но вот видеть его из окна машины было крайне непривычно.       Девушка развернулась, чтобы посмотреть на водителя и начать засыпать его вопросами, но сразу осеклась. На скуле и шее расплывались большие фиолетовые синяки, руль сжимали пальцы с исцарапанными и также покрытыми синяками костяшками, а рукав его любимого пальто был почти полностью оторван и держался на последней паре стежков. Парень следил за дорогой, но по лицу казалось, что думает он о чём-то совсем далёком, и это его тяготит.       Он, наверное, почувствовал её взгляд, повернул к ней голову и ласково улыбнулся, будто ничего странного и не произошло.       —О, ты уже проснулась! А мы уже почти доехали, —они остановились на светофоре, и он развернулся к ней почти полностью и заговорил уже более беспокойно. —Я так испугался, когда ты отключилась! Думал, что кто-то из тех бандитов успел тебе навредить, а я не успел на помощь… А ты, оказывается, просто заснула. Надо думать: столько нервов и событий за каких-то пару часов.       На данный момент Лиду её состояние беспокоило меньше всего, ей больше хотелось выяснить причину событий, вызвавших это самое состояние.       —Лазарь, ты знаешь, что это было? Кто эти люди?       Парень прикусил губу и немного отвёл взгляд.       —Узнал, но сейчас не самый подходящий момент, чтобы говорить об этом. Нужна спокойная обстановка. Доедем до дома, и я перескажу всё, что узнал, обещаю.       Лиде уже не терпелось поскорее узнать ответы на мучившие её вопросы, но парень был прав: отвлекаться на дороге на серьёзные разговоры — плохая идея.       —А можно тогда задать вопрос попроще?       —Конечно, — на светофоре загорелся зелёный свет, Лазарь отвернулся от неё, и они поехали дальше.       —С каких это пор ты водишь машину? Тебе ведь восемнадцать только в конце марта?       Лазарь вёл очень уверенно, не похоже, что он просто спонтанно взял машину отца, чтобы попробовать.       —Часть ответа, боюсь, тебе не понравится, —парень усмехнулся, крепче сжал пальцы на руле. —В Израиле я получил права ещё в семнадцать, в бардачке лежит карточка. В русской автошколе все экзамены я уже сдал, но, ты верно заметила, восемнадцать мне только через месяц, и удостоверение я получу тогда же. Так что водить я могу уже достаточно давно, но здесь стараюсь делать это реже: разбираться с гаишниками и иностранными документами — так себе удовольствие. А на случай, если бы меня где-то остановили, в паспорте, который, разумеется, попросят предъявить, лежит пара симпатичных красных купюр. Машину я взял у отца, он не против, в страховку я вписан, так что я даже ничего не угонял.       —Ох, я как-то даже и не подумала о таком варианте…       Он, не отрывая взгляда от дороги, подбадривающе потрепал её по плечу, переводя всё в шутку сказал:       —Да в этой сложной системе я и сам путаюсь! Зато теперь плакал мой супер-план… Не выйдет сделать сюрприз: перед уроками заехать за тобой и отвезти в школу на машине. А жаль!       —Да, это было бы очень эффектно, внимание бы точно привлекли.       Они завернули в пустынный двор: в выходной здесь всё словно замерло. Лазарь быстро припарковался на номерном месте, помог Лиде выйти из машины, и они поднялись в квартиру. Парень сразу поставил Лидины насквозь мокрые балетки сушиться, усадил её в гостиной, закутав в плед, а сам пошёл на кухню заваривать чай. Вернулся он не только с двумя большими дымящими кружками, но и с аптечкой.       —Покажешь руку? — попросил Лазарь, доставая из коробки мазь и пластыри.       —Да там просто синяк, всё нормально, обрабатывать не нужно! —встрепенулась Лида. В сравнении с тем, что было с Лазарем, её рука — пшик.       Парень посмотрел на неё так, как обычно смотрят родители на ребёнка, сказавшего несуразную глупость.       —Пожалуйста, мне так будет спокойнее.       Девушка решила не перечить, расстегнула пуговицы на манжете, закатала рукав и тихо ахнула. Там, где несостоявшийся похититель схватил её за руку, в соцветии фиолетовых синяков виднелись пять красных царапин-полумесяцев — следы от ногтей. Насколько же она отвлеклась, что даже не почувствовала этого?!       —А ты говоришь, что всё нормально… —парень говорил скорее не поучающе, а виновато, хотя Лида его вины здесь совершенно не видела.       Он аккуратно, словно хрустальную, взял её руку, протёр спиртовой салфеткой и начал аккуратно обрабатывать йодом и мазями с точностью профессионала. Щипало очень сильно: царапины оказались глубже, чем выглядели на первый взгляд, и Лида не понимала, как тот мужчина умудрился оставить такие. Когда ей не удавалось сдержать болезненные выдохи, парень останавливался и осторожно дул на руку. В завершение композиции он сделал небольшой компресс с мазью, чтобы отёк спал быстрее, и закрепил его повязкой.       Затем он достал из всё той же аптечки небольшое зеркало, установил его на столе и стал протирать ставшую лиловой скулу. Лида осторожно перехватила его руку и тихо, но настойчиво предложила:       —Давай я помогу.       Лазарь благодарно улыбнулся, передал ей салфетку и снял толстовку, чтобы ей было удобнее работать с его шеей. Может её движения и не были такими точными и профессиональными, как его, но она старательно и аккуратно обрабатывала все синяки и ссадины, которых было больше, чем казалось изначально. Девушка пока не решалась задавать какие-либо вопросы: был неподходящий момент, такой странный, но… близкий и домашний, и разрушать его не хотелось.        Парень совсем расслабился, забота растопила его сердце и сняла тревожность, складка пропала с напряжённого лба, на губах заиграла расслабленная улыбка. Для удобства, когда Лида осматривала его плечо, он откинулся на спинку дивана и тут же, болезненно скривившись, резко отпрянул, чуть не сбив девушку.       —Лазарь, ты чего? Спина тоже болит? —она придерживала его, чтобы тот пока не делал резких движений: в его состоянии это не на пользу.       —Просто один раз не очень хорошо приложили о школьный забор, — Лазарь храбрился, хотя было ясно, что на самом деле ему сейчас не до смеха.       —Я посмотрю, хорошо? Скажи, если больно, я постараюсь осторожнее.       Лида поднялась, а Лазарь следом встал спиной к ней и, неловко замявшись, слегка оробело снял футболку. Девушка старалась не отвлекаться от своей задачи, что было крайне тяжело. Спина и плечи перед ней больше походили на греческую статую: выступающие мышцы, гладкая кожа, на которой кое-где были заметны следы старых шрамов, но если шедевры скульпторов были далёким и недосягаемыми, созданными, чтобы восхищаться издалека, то Лазарь был так близко, излучая тепло, будто был её личным солнцем, тёплым и прекрасным. С трудом, но Лиде удалось подавить желание прижаться к нему, обнять со спины и не отпускать как можно дольше, но картинку из воображения убрать не получалось, из-за чего девушка чувствовала, как щёки покрываются румянцем.       —Здесь всё, спереди ничего нет? —помазав мазью все синяки, девушка уткнула взгляд в пол, пытаясь скрыть своё смущение, и робко задала вопрос.       —Нет, больше ничего нет, —голос парня будто стал более низким, с лёгкой хрипотцой и придыханием, как если бы он только что бежал.       Воздух будто стал более густым и вязким, любое движение в нём словно замедлялось. Они застыли, не зная, что и как сделать, чтобы свести неловкость на нет. Девушка встряхнула головой, прогоняя туман из головы, и отступила на пару шагов назад.       —Лазарь, пожалуйста, расскажи, что ты узнал, а то я теперь ни о чём другом думать не смогу… — Лида отвернулась, уперев взгляд в стену, надеясь, что красный сходит с щёк.       Парень, до этого тоже будто находившийся в оцепенении, встрепенулся, быстрым, но деревянным движением надел футболку, сел на диван, движением приглашая девушку тоже присесть. Она не отказалась, а Лазарь в это время собирался с силами.       —Честно говоря, история очень странная, и уверен: она сложнее и запутаннее, чем кажется. Ты, наверное, читала, что за чертовщина была в городе прошлыми осенью и зимой. Здесь было много странных людей: кто-то со стороны, кто-то из местных, не выдерживавших давления происходящего, и творили они здесь всякое. Подробностей не знаю: почти всё, что я знаю — новостные статьи. И вот, той зимой, по словам людей, выручавших нас сегодня, здесь появилась секта, обосновавшаяся во дворце. Их главной реликвией была какая-то жутко старая книга. Помнишь тогда, после концерта, они хотели от тебя именно книгу? Видимо, они говорили о ней. Скорее всего, во время тех событий, они и заприметили тебя, прицепились.       —Подожди, но… как я с этим могу быть связана? Я от таких дел всегда стараюсь держаться подальше, и не думаю, что тогда у меня мозги были настолько набекрень, чтобы связаться с подобными типами, —недоумевала Лида, ведь история была больше похожа на сюжет по Рен ТВ.       —Я и не говорю, что ты была вовлечена в это: откуда мне это знать. Но и таким людям не нужна причина: не удивлюсь, если они там, если не все, то почти все, не в адеквате. Им и «знака» Луны хватило бы.       —Ладно, допустим, —хотя это и звучало, как непроработанный ужастик, в это вполне можно было поверить. —А что за люди приехали за ними сегодня?       —Они занимаются устранением последствий этого инцидента. Они не особо-то и делились подробностями, но я так понял, что эти парни принесли очень много проблем, потому за ними и следили. Нам повезло, что к нам вовремя подоспели на помощь. Но в новостях подробностей мы скорее всего не услышим: всё, что связано с теми событиями, пытаются замалчивать, чтобы все поскорее забыли об этом, так что, скорее всего, их по-тихому где-нибудь закроют, и мы о них точно не услышим.       —Точно? А другие сектанты? Их же явно больше, чем трое, — девушка вздрогнула от мысли, что события сегодняшнего утра могут повториться.       —Остальными занимаются соответствующие службы и ведомства, это должны были быть последние. Те люди сказали, что тебе больше никто не угрожает, —Лазарь сжал Лидину заледеневшую ладонь в свою, разминая нежными движениями. —Однако, если ты не против, я бы хотел отвозить тебя на последующие олимпиады в Питер, и в принципе, если тебе понадобится куда-то уехать, я бы хотел тебя сопровождать.       Лида запоздало кивнула. Ей было не по себе от осознания, что она могла попасть в такой переплёт и даже ничего не помнить об этом. Небывалое везение, что тут сказать! Девушка не видела, как выглядела со стороны, но если судить по сочувственному выражению на лице Лазаря, то явно не лучшим образом. Он бережно притянул её к себе, заключил в крепкие объятия, закрывая и защищая от всего остального мира. Лиде только и оставалось, что доверчиво прижаться щекой к его груди, закрыть глаза и слушать его ласковый и спокойный голос.       —Не волнуйся, душа моя, теперь всё хорошо. Я уверен, этим людям можно доверять, и если они сказали, что тебе ничего больше не угрожает, то так и есть. А я буду рядом просто на всякий случай, —парень медленно поглаживал рассыпавшиеся по её спине волосы.       Очень хотелось безоговорочно верить его словам, просто забыть обо всей этой неприятной истории, выкинуть из головы все опасения, но гадкий червячок страха уже глубоко в ней засел, подтачивая изнутри. Хотелось сжаться, спрятаться, пропасть хотя бы на несколько часов. Хотелось попасть в поезд Казань-Санкт-Петербург, в то время, когда всё было легко и не было груза тяжёлых мыслей.

***

      Началась весна, пейзаж за окном не сменился, зато у учителей появился новый повод капать ученикам на мозги. «До ЕГЭ осталось меньше трёх месяцев» будто было написано на лице каждого двадцать четыре часа в сутки, и в добавок к этому любой, кому не лень, озвучивал эту самую мысль. Единственный плюс: пропали фразы по типу «Да вы такими темпами ничего не сдадите», «У вас в голове хоть что-то иногда оседает?!», и вместо них появились слова поддержки, которые делали школьную жизнь более терпимой.       А уроки химии и биологии для Лиды теперь вообще были раем: Нина Ивановна после пришедшего в школу уведомления, что её ученица стала призёром регионального этапа олимпиады по химии и победителем по биологии, была готова её на руках носить. И пускай Весна не прошла в заключительный этап по химии (не хватило каких-то пары баллов), она уже моментально стала любимицей учительницы, потому что это был первый случай в школе. Да и Лида сама почувствовала себя более уверенно: если она осилила трудные олимпиадные задачи с региона, то ЕГЭ уж точно при всём желании завалить ей не удастся.       За всеми делами Лида чуть не позабыла о найденной в серванте фотографии. Однако, когда вспомнила, мать успела спрятать снимок. Неясно, зачем она это сделала, почему, но это вселяло ещё большие подозрения. Вера старательно убеждала дочь, что понятия не имеет, о какой фотографии та говорит, и, не пересними её Лида, может даже поверила бы, что напутала что-то. Только вот инцидент на олимпиаде напрочь выбил мысли о снимке из головы: не до того было, и девушка решила отодвинуть этот разговор на попозже, когда всё будет спокойнее.       К тому же предстоящая ей через две недели поездка в Москву на, непосредственно, заключительный этап по биологии внушала некоторые опасения. На практический тур биологии и оба тура химии её сопровождал Лазарь. Он забирал её утром, отвозил на место проведения, ждал в машине всё время мероприятия и потом привозил обратно. Парень всегда был рядом, даря ощущение спокойствия, хотя ничего из ряда вон больше не происходило. Никакой слежки, подозрительных людей или любого повышенного внимания в те дни не было, но всё равно девушка оставалась напряжённой, подозрительно оглядываясь в любом месте, ища подвох. Но в Москве она будет одна…       Лазарь тоже иногда нервничал, но с каждым днём становился всё спокойнее и спокойнее. Похоже, объяснение Маэсы и её товарищей его вполне устроило. Он всё равно везде её провожал, если она хотела съездить в Питер — ехал с ней, но постоянное ожидание подвоха пропало, он будто выдохнул, позволив себе немного расслабиться. У Лиды не было поводов не доверять им, равно как и причин доверять: эта компания сама больше походила на бандитов, а не на представителей правоохранительных органов, выполнявших свою работу. С другой стороны, такие люди едва ли стали бы врать об избавлении от своих врагов.       Она запуталась. И ещё больше утягивала мысль, что Лазарь был знаком с ними до. Как иначе объяснить почти полное отсутствие удивления на его лице, когда они вдруг появились посреди драки, закинули неприятелей в багажник, его спокойствие даже после рассказа истории, больше похожей на элемент подросткового хоррор-детектива. Но он отрицал их предыдущее знакомство, и Лида старалась верить.              В понедельник ей уже нужно будет уезжать. Все возможные подготовительные курсы пройдены, учебники зазубрены, конспекты выучены, оставалось только дождаться олимпиады, чтобы выдать всё, на что она способна. Дорожная сумка собрана, вещи приготовлены, билеты на поезд куплены, и делать ей абсолютно нечего.       Лида уже думала достать один из уложенных учебников, чтобы перечитать его по сотому, пожалуй, кругу, но тут в её планы решили вмешаться подруги. Как девушка была удивлена, когда, показывая Миле фото с Аминой, узнала, что они раньше не просто были знакомы, но и крепко дружили с десяти лет, с фото-кружка. В старшей школе общение затухло, но такое совпадение никак нельзя было оставить в стороне, так что они снова стали списываться и созваниваться, только уже втроём.       И днём субботы, договорившись сначала с Верой, девочки сообщили, что придут на ночёвку с целью поднять Лидин боевой дух и отказы не принимают. Хоть это и было большой неожиданностью, девушка была бесконечно рада. С подругами всегда было легко и радостно, будто её возвращали в детство, только в ту версию, где она не была одинока, в версию её мечты. Мать была всеми руками за и даже заказала к приходу гостей пиццу.       Как только девочки, невероятно радостные энергичные, пришли, они убежали к Лиде в комнату, прихватив то, что было заранее приготовлено. Из настолок, страшилок и битв подушками они уже выросли, но это им нисколько не помешало. Они поставили на фон ненавязчивую музыку и стали обсуждать последние события из жизни, параллельно нанося на лица разные глиняные маски.       Втроём они ещё ни разу не собирались, потому поделиться было чем. Когда Мила и Амина последний раз встречались, им обеим было по пятнадцать, и с тех пор многое изменилось. Например, у них обеих появились парни, причем не просто, а те, с кем их связывала долгая история.       —Ой, я всегда верила, что у вас с Ростиком всё получится! Он такой чудесный парнишка и с тебя с детства глаз не сводил. И точно лучше, чем тот-чьё-имя-мы-больше-не-называем, —сразу выдала Мила, когда Амина рассказала свои новости, а последняя фраза, видимо, намекала на Никиту Дикопольцева.       Амина всё ещё немного смущалась, когда кто-то упоминал о её отношениях с Ростиком, но так искренне улыбалась, что невозможно было не радоваться за неё. Он был готов её на руках носить, вёл себя исключительно как джентльмен, и он даже успел познакомиться с родителями девушки. Нет, они и до этого были знакомы, но только теперь он был представлен старшим Климовым как молодой человек их дочери, и, если верить Амине, встреча прошла крайне благополучно и родители, даже строгий отец, остались в полном восторге.       —А я так удивилась, когда на твоей страничке увидела фото с Саниным! Тебе же вроде его лучший друг много лет нравился, Марат, кажется. Кстати, куда он делся? О нём в последнее время ничего не слышно, — удивилась в ответ Амина.       Лида раньше не слышала имени Марат от подруги, потому сразу прислушалась. Когда они с Милой познакомились, та уже встречалась с Алёшей, но и от него Лида тоже никогда не слышала про этого парня.       Мила как-то напряглась, во взгляде блеснула искорка глубокой тоски, но ответила девушка спокойно:       —Ну, было и прошло. Детская влюблённость имеет свойство исчезать, что к лучшему. А Марат… вроде, он переехал с семьёй в другой город, но подробностей не знаю. Алёша с ним уже не общается.       —Ох, а они ведь были не разлей вода! Случится же такое…       Мила решила с невесёлой темы переключиться на Лиду.       —А как так вышло, что от «не хочу отношений, чтобы не отвлекаться от учёбы» и «он такой навязчивый» до вот этого, — подруга указала на пробковую доску с фотографиями над Лидиным рабочим столом, где добрую половину занимали снимки с Лазарем.       —Даже сама не знаю… Просто один раз он меня очень сильно выручил, и после этого я захотела узнать его получше, а там понеслось. Уже через полтора месяца мне казалось, будто я знакома с ним уже очень давно, а не с сентября. Так и в прошлые жизни поверить недолго! И он словно читал меня, как открытую книгу, понимал с полуслова, будто это судьба, — начинала Лида с таким восторгом, а закончила, и словно горечь от всех сомнений появилась на языке.       Подруги заметили небольшое изменение в настроении Весны и попытались его поднять.       —Вы с ним так мило вместе смотритесь, просто невозможно! И никогда ни на кого больше не смотрел, будто во всём мире ты для него единственная. Скажи, Мил!       —Вживую вместе я их ещё не видела, но по фото — прямо герои романа, — девочка добро и слегка иронично улыбнулась, несильно толкая Лиду локтем в бок, вызывая смех.       Амина потянулась к рюкзаку, стала рыться, искать что-то и наконец выудила красивый бархатный мешочек, по виду весьма увесистый. Девочка с заговорщическим видом развязала его и выудила оттуда толстую колоду красивых карт. Чёрные рубашки поблёскивали в приглушённом свете ночника золотыми узорами, а необычные картинки, которые было видно, когда Климова стала их перемешивать, так и манили.       —Я когда собиралась, подумала, какая может быть ночевка без гаданий, решила с собой карты прихватить. Я, конечно, не гадалка, но летом кое-чему у бабушки научилась. Хотите, можем попробовать вам погадать? — её глаза загорелись азартным блеском.       Лида никогда в эзотерику, предсказания будущего и прочую мистику не верила, но было так интересно попробовать. Сама идея того, что ты можешь узнать то, что ещё не случилось, заранее, будоражила сознание, вызывая нетерпение. В любом случае, если она услышит то, что её расстроит, она может сделать вид, что и не слышала этого вовсе.       —А давай! — раньше подруги среагировала Мила, у которой так и сияли глазки. —Можно мне попробовать первой?       Амина кивнула, стала перемешивать карты, параллельно объясняя, как всё должно проходить. Мила спросила, что её ждёт в учебном плане в ближайший год, и их «гадалка» стала выкладывать одну за одной девять карт так, что они образовали неполный прямоугольный треугольник.       Климова стала растолковывать подруге, что значит каждая карта и собирать то, что они говорили в единую историю — её предсказание. Лида силилась понять то, что слышала, но эти все арканы, пентакли, иерофанты и куча других непонятных слов, сливавшихся в потоке быстрой речи, не давали ни понять, ни запомнить сказанное. Но Журавка слушала внимательно, иногда задавала дополнительные вопросы и в целом казалась вполне довольной.       —Нет, ну, теперь я прям обязана поступить на бюджет. Не могу же я скомпрометировать твои навыки гадания!       Все трое прыснули, а когда отсмеялись, Амина развернулась к Лиде.       —Попробуешь? — азарт разгорелся с ещё большей силой, было прям видно, что ей самой хочется сделать новый расклад.       —Давай. Что мне нужно делать? — Лида с сомнением присела ближе к подруге.       —Для начала скажи, на что гадаем или задай вопрос, на который хочешь узнать ответ.       Девушка задумалась, но мысли возвращали её к разговору, состоявшемуся несколько минут назад, ощущению горечи при мысли о Лазаре и их отношениях, и выбор стал очевиден.       —На мои отношения с Лазарем. Такая формулировка подойдёт или нужно конкретнее?       —Подойдёт, — подбадривающе улыбнулась Амина, начав перемешивать карты.       Лида, как заворожённая, следила, как тонкие пальцы плавными движениями сменяет карты, и чем дольше она смотрела, тем больше ей хотелось узнать, что ей покажет расклад.       Амина стала выкладывать карты рубашкой вниз, сначала три карты в линию, потом, от второй карты, параллельный ряд из трёх других карт и такой же ряд снизу. На неё смотрели девять образов, какие-то даже без прочтения подписи вызывали волнение, навевая жуть, а другие, наоборот, казались вдохновляющими. Амина с недоумением рассматривала получившуюся картину, и это ещё больше подстёгивало Лидин интерес. Наконец подруга начала медленно говорить, не отрывая глаз от карт, показывая на ту карту, о которой говорила в данный момент.       —Ваша связь очень крепкая, в ваших отношениях царит взаимопонимание. Вы друг для друга не только парень и девушка, но и хорошие друзья. Между вами безоговорочное доверие, —пальчик застыл над картой с надписью «Шестёрка Кубков». —Ты по-настоящему его любишь, считаешь вашу встречу самым счастливым случаем в твоей жизни. Возможно, идеализируешь его, веришь в то, чего нет, — палец переместился к Звезде. —Он в ваших отношениях…       Амина запнулась, вновь присмотрелась к карте, нахмурилась, закрыла глаза, будто вспоминая что-то, а открыв их, виновато посмотрела на Лиду.       —Что там? —девушка насторожилась и внутренне собралась. «Что такого в этой «Семёрке Мечей?»       —Он испытывает к тебе сильное романтическое чувство, глубоко привязан к тебе, но скрывает что-то важное и из-за этого обманывает.       Она вновь замолчала, вопросительно глядя на Лиду, но она лишь кивнула, показывая ей, чтоб продолжала. Слова Амины ударили ровно по сомнениям, которые были у неё в последние недели, и из-за этого ещё больше хотелось услышать рассказ целиком.       —Это были основа ваших отношений и ваши роли в них, теперь, чего вы хотите от отношений и как это может проявиться в ближайшее время. Ты ждёшь от него поддержки и понимания, романтики. Он может привести тебя к гармонии и душевному спокойствию, и ты уже открыта для этого. Ему нужна от тебя поддержка, но иного рода. Если он тебя к чему-то подталкивает, то ты его наполняешь, чтобы он мог идти вперёд. Он ищет нежности, заботы, чтобы его принимали таким, какой он уже есть. Карты говорят о медленном, постепенном развитии ваших отношений, их душевности и чувственности, — уже более расслабленно Амина указывает на Двойку и Королеву Кубков, лежащие в верхней линии.       —Ты боишься разрушения своих иллюзий и что это также разрушит отношения. Ваши отношения ждёт кризисный период, сильное потрясение. Но это не ставит крест на вас! Его же страшит, что он завёл ваши отношения в тупик, из которого он не знает, как выйти. Боится стать причиной вашего разрыва, но и боится, что вы можете не расстаться и приносить друг другу боль. Он пытается найти выход из безвыходной ситуации, но это зависит не от него, — брови девушки вновь сведены, ей не нравилось то, что получается, и карты Башня и Повешенный явно не сулят ничего хорошего.       Лида удивилась: неужели у Лазаря на самом деле могут быть подобные мысли?! Она старалась отгонять от себя это и напоминать, что это не абсолютная истина, но увлечённость давала о себе знать.       —Карты дают вам совет: не делать поспешных решений, когда наступит кризис, всё взвесить, но, если решение будет тяжёлым и неприятным, проявить характер, переступить через себя и принять его. И, наконец, в долгосрочной перспективе, если вы пройдёте через предстоящий кризис, то это приведёт к стабильности, усилит привязанность, изменит ваши жизни в лучшую сторону, потому что Фортуна вам благоволит, — Амина с облегчением, что выдала всё это, показывает последние две карты — Суд и Колесо Фортуны — и выжидающе смотрит на притихшую подругу.       Если в начале Лиде всё это казалось бреднями, смешной забавой, то сейчас она посерьёзнела, сосредоточилась, потому что то, что сказала сейчас за несколько минут Амина, она обдумывала, прокручивала в голове ещё с января, с момента, когда увидела Фото Лазаря с Анной и Валерием.       —Лид, всё нормально? —Мила обеспокоенно взяла подругу за руку, сжала похолодевшую ладонь       —Да, —она старалась выглядеть не слишком серьёзной, ведь это могло бы вызвать большее беспокойство. —А можно ещё что-то посмотреть?       —Честно говоря, мне уже самой интересно! —задумчиво сказала Амина, собирая и вновь перетасовывая карты. —Этот расклад натолкнул тебя на какие-то мысли?       —Да… давай ещё раз разложим, потом я постараюсь объяснить, хорошо?       Мила, наблюдавшая за подругами, выглядела обеспокоенно, переводила тревожный взгляд с Лиды на фотографии Лазаря, но для девочек это осталось незамеченным: так они были увлечены своим занятием.       —Так, сейчас я выложу три карты: первая — прошлое ваших отношений, вторая — настоящее, а третья — будущее.       С пола на них смотрели три картинки, и Лиде заранее было тревожно от того, что может сейчас услышать. По коже бегали холодные мурашки, хотелось услышать, что Амина сначала всё напутала, а сейчас видно, что всё у неё с Лазарем хорошо, но ведь суть не в том, что «говорят» карты, а в том, о чём заставляют задуматься, что вспомнить. —В начале между вами была исключительно крепкая дружба с элементом покровительственности, что устраивало обоих. Странно, что эта карта выпала тебе: раньше она выходила только у тех девушек, которые встречались с мужчинами сильно старше их. На сколько Лазарь тебя старше?        —Чуть больше месяца, так что не особо сильно.       —Хм-м-м, запомню, —Амина отошла от темы, но быстро продолжила. —Так, Звезда показывает, что вы оба питаете большие надежды относительно ваших отношений, ждёте от них большего, но, возможно, в разном плане. От исполнения этих самых надежд вас сдерживает какая-то иллюзия, ложь, которую вы не можете преодолеть. А будущее… Мир показывает завершение определённого этапа отношений: это может значить либо переход на новый этап, либо… расставание.       Девочка испуганно посмотрела на подругу, будто испугалась собственных слов. А Лида больше не выглядела удивлённой, скорее сосредоточенной и задумчивой. Сказанное не пугало — пугало то, что оно нашло отклик. С другой стороны, это помогло собрать все мысли воедино, значит, если нашлась проблема, то найдётся и решение. Правда пока непонятно какое, и как оно скажется на их с Лазарем отношениях.       —Но, ведь если это новый этап в отношениях, то это очень хорошо, разве нет? Вы же так друг друга любите, какое тут расставание… —постаралась робко подбодрить Мила, но и ей не удалось сбросить гнетущую атмосферу.       —Да что за чертовщина! Лид, давай в последний раз посмотрим, пожалуйста, ересь же какая-то получается! У вас ведь всё так хорошо было…       Лида не стала перечить: всё равно она уже пообещала рассказать. Амина собрала карты, снова перетасовала их, очень тщательно, будто с особым усердием, а Весна молча смотрела, даже не зная, что она хочет услышать.       —Теперь прошепчи его имя в колоду, потом вытяни карту, она скажет, что будет у вас до конца весны, —Климова казалась нервной, будто винила себя в том, что попалось в предыдущем раскладе.       Хоть это и было странно, но Лида прошептала имя, почувствовав острый привкус, а потом из выставленного Аминой веера, предварительно поводив над ним рукой, вытянула карту Туз мечей.       —И что это значит? Тоже что-то плохое?       —Как посмотреть. Она говорит, что между вами уже давно зреет проблема, имеющая под собой глубокий фундамент, которую вы можете ещё не осознавать, и что до конца обозначенного срока вы совершите решительные действия, чтобы её решить. Может быть ссора или очень тяжёлый разговор, —Амина, как договорила, вся поникла, быстро сложила карты обратно в мешочек и злым движением запихнула обратно в сумку.       —Реально ересь, ничего нормального сказать не может! Лид, прости, пожалуйста, —она выглядело такой виноватой, хотя проблема была не в ней.       Лида подсела к ней, обняла, подруга положила голову ей на плечо, а с другой стороны к ней подсела Мила. Она выглядела печальной, немного настороженной: от неё не скрылось странное изменение в настроении подруги.       —Амин, ты не расстраивайся. На самом деле, я подозревала что-то такое, а ты так метко сказала то, что я уже долго обдумывала, —на неё устремились два удивлённых взгляда, молча просивших продолжить. —Оказалось, что у нас была одна общая знакомая, которую я забыла, вот она, — девушка показала фото, на котором были они с Анной, —А когда я спрашиваю о ней у Лазаря, то он сразу напрягается, нервничает… В общем, ведёт себя не так, как когда говорят о друзьях из прошлого.       —Ах, неужели ты думаешь, что он тебе изменяет? —Амина даже рот прикрыла ладошкой от такого ужасного предположения.       —Знаешь, нет. Это как-то… слишком низко для него, что ли. Да и не ведёт он себя так, как если бы у него ещё кто-то был, — с Лазарем никак не вязался образ изменщика, и Лида достаточно доверял ему, чтобы отмести такой вариант.       —И ещё… мне кажется, что он связался с, ну, не знаю даже, какой-то странной компанией. Если без подробностей, то, когда ко мне пристали незнакомые парни, бандиты какие-то, он ввязался в драку защищая меня, а потом подъехали три странных типа, два парня и девушка, скрутили их, бросили в багажник. И Лазарь при этом почти не удивился, мне показалось, что он знает этих людей. Он потом мне, конечно, сказал, что это сотрудники органов, которые выдали ему целую историю-объяснение, но… но мы, блин, не в сюжете на Нетфликсе или НТВ, чтобы это было правдой. Это всё очень странно, и я вообще ничего не понимаю! Может, я и перемудрила, вижу того, чего нет, но это всё равно нереально странно.       К горлу стали подступать непрошенные слёзы от того, что она наконец поделилась тем, что её беспокоило. И когда эти слова прозвучали, только тогда ей стало по-настоящему страшно, что все опасения окажутся правдивыми.       —И он стал каким-то странным в последнее время: замкнулся, смотрит то ли с тоской, то ли с печалью, хотя мы не ссорились, не спорили, вообще ничего такого не было. И я не понимаю: это я что-то сделала не так или есть другая причина. Кога мы с ним, я самая счастливая на свете, забываю абсолютно обо всём, что беспокоило, чувствую себя, как в сказке, а когда он уходит… будто все бесы наружу вылезают, на душе кошки скребутся, и я не знаю, куда от всех этих мыслей деться. Не знаю, что делать. Я не хочу терять его… Мы недолго вместе, но, не знаю, как объяснить… он стал слишком близким, не перенесу, если…       Из груди всё-таки вырвался предательский всхлип, сменившийся другим, третьим.       Шокированные подруги молча обняли её, скрывая в тёплых объятиях, согревая душу, но льдинка страха глубоко в душе так легко не уйдёт. Все эти недомолвки, сомнения будут отравлять её жизнь, пока кто-то из них не решится начать тот самый тяжёлый разговор, на который указал Туз Мечей, и тогда, может, всё станет лучше, но как же не хочется подводить к этому…