Отыщи меня в своей памяти

      Выходные летели неожиданно быстро. Лазарь думал, что они будут для него тянуться так же медленно, как и предшествующие будние дни. Но нет, на удивление, вышло совсем не так. Лазарь быстро разделался со всем, что задали в школе; конечно, ему было вообще без разницы, как он её закончит, но уж слишком он привык за свою долгую жизнь доводить до ума абсолютно всё, за что брался, вот и тут решил не падать в грязь лицом хотя бы перед собой. Тем более что от него это требовало гораздо меньше усилий, чем от его одноклассников.       Затем он не отказал себе в полноценной длительной тренировке. Было приятно вновь постепенно возвращаться к привычному спортивному режиму, нарушенному школой. Спорт помогал расслабиться, отвлечься, а чувство приятной усталости после приносило ни с чем не сравнимое удовольствие от понимания, что выложился на свой максимум.       Потом, правда, нужно было заняться чуть менее приятными вещами. Машина с трудом переживала тяготы российской весны, вечной грязи и слякоти, потому нуждалась в чистке, при чём и снаружи, и внутри. К тому же в ближайшее время она должна была ему понадобиться для торжественного мероприятия, так что следовало привести её в божеский вид. Да и в принципе, из-за того, что он так надолго задержался на одном месте, ему пришлось приобрести свою машину, а не разъезжать на арендованных, значит, от него требовалось уделять куда больше внимания заботе о новом транспортном средстве. И опять же, монотонный процесс мойки машины, уборки салона позволял не задаваться никакими вопросами или думать о чём-то поверхностном, несерьёзном, что тоже бывает полезно и даже необходимо.       Уже во второй половине дня необходимо было начать разбираться с рабочими задачами, потому Лазарь наконец зашёл в свою рабочую почту и просматривать письма с приглашениями читать лекции в университетах. Предложения были со всего мира, от Лиги Плюща и группы «Рассел» до Цинхуа и университета короля Сауда. В последние два года с преподаванием у него по понятным причинам не заладилось, но Лазарь не исключал для себя возможности вернуться к работе со студентами. Тем более что предложения ему поступали из десятков университетов, и ему было где развернуться. Неинтересные варианты он отметал сразу, более-менее стоящие сохранял в отдельную папку. Отложил и несколько предложений в Санкт-Петербурге. Как бы ни прошёл их с Лидой разговор, у него будут варианты действий и работы на ближайшее время. Конечно, мысль о том, чтобы после такого долгого перерыва снова накладывать сложный состаривающий грим на постоянной основе, не внушала энтузиазма, но интересная работа того стоила, в чём Лазарь не переставал убеждаться с началом каждого нового учебного семестра. К тому же, работа — лучший помощник, когда хочется абстрагироваться от личных проблем.       Разобрав несколько десятков писем, вечник сел за редактуру относительно недавно написанной статьи по истории, которую хотел бы опубликовать в одном из самых авторитетных научных журналов. Редактура, в отличие от непосредственно написания, не приносила никакого удовольствия, была лишь необходимой повинностью, неприятной, но важной частью проекта: всё же из песни слов не выкинешь. Продираться через написанный текст было тяжело, хотя качество его было, как обычно, на высоком уровне, но дело двигалось, пока Лазаря не прервал входящий звонок.       Лазарь даже почти не удивился, когда увидел, что звонил ему Авалон. Хорошо, что сейчас он чувствовал куда лучше, чем во время последнего звонка друга и мог поговорить с ним.       —Здравствуй, Лазарь! — радостно начал Авалон, но сразу перешёл на более осторожный тон. —Ты как?       —Полный порядок, всё потихоньку, —ответил Лазарь просто, даже позволив семе ухмыльнутся.       Видно, такой достаточно жизнерадостный ответ после так и неотвеченных звонков и сообщения на прошлой неделе обрадовал старого друга, тот расслабился и продолжил так же весело, как и начинал.       —Чудесно! А я тебе звоню с прекрасной новостью. Зная твой обыкновенно плотный график, сообщаю заранее: в Лондоне будет проходить чрезвычайно интересная научная выставка. Мероприятие очень масштабное, будет несколько павильонов, разделённых на зоны, так что размах, как ты любишь. И там будет, разумеется, стенд нашего института и лекция с презентацией нашего последнего открытия! Это настоящий прорыв! Да и презентацию мы готовим очень зрелищную, так что хочу тебя пригласить быть свидетелем этого исторического момента. Проходить всё это будет в десятых числах августа, более подробно я тебе распишу в письме. На выставке будет самое разное, так что на любой вкус найдётся. Ограничений никаких нет, так что сможешь приехать не один.       Лазарь был готов поклясться, что «не один» имелся в виду абсолютно конкретный, просто Авалон из деликатности не назвал её имени. Безусловно, сам он был не против такого варианта.       —Я с радостью! По поводу «не один» не ручаюсь, но сам непременно прилечу. Всё равно давно хотел тебя навестить, а раз уж такой повод есть — сам Бог велел!       —Очень рад слышать! Тогда будем на связи, держать друг друга в курсе планов и новостей! — не растекаясь мыслью по древу, приятели закончили разговор, попрощавшись.       Авалон специально не стал задавать прямых вопросов про Лиду, понимал, что если Лазарь сам ничего не сказал, то ещё ничего точно не решилось. Он не знал никаких подробностей, но догадывался, тем более пара бесед с их общим приятелем Жаном, который был очень внимателен до таких вещей, заставила и его самого подметить, что если бы девушка не потеряла память, их с Лазарем отношения быстро стали бы куда больше, чем просто дружескими. Сам Авалон не понимал этого, но искренне надеялся, что его друзья смогут преодолеть возникшие разногласия и будут счастливы вместе. А уже когда они точно решат свои личные вопросы, смогут и поделиться этим с близкими.       А Лазарь на самом деле задумался: было бы здорово, если бы и правда они с Лидой могли вместе поехать в августе на эту научную выставку. Ведь это значило бы, что они остались вместе, у них всё хорошо, не осталось недосказанностей. Они бы часами гуляли по Лондону, Лазарь показывал бы ей самые запоминающиеся места, рассказывал о событиях собственной биографии, происходивших в этих декорациях, а затем они поехали бы куда-то за город, посещали бы красивейшие замки, наслаждались бы пейзажами, может, они даже поехали бы в горы, ведь Лида так восхищалась горными видами, когда смотрела его альбом с фотографиями. Это было бы на самом деле чудесно, но пока при мысли об этом приходила лишь добрая грусть. Пока у них обоих не было ничего, кроме неопределённости.       Лазарю оставалось только гадать, как же всё будет завтра. Да, он старался отгонять нервозность днём, чтобы продолжать работать в нормальном темпе, но вот ночью вместе с темнотой подкрадывались сомнения. Панический страх, преследовавший его всю предшествующую неделю, больше не подступал. К вечнику вернулось спокойствие, с которым он и раньше переживал сложные периоды жизни, оно будто ограждало его от лишних эмоций, но не избавляло от неуверенности. Он уже понимал, что Лида приняла своё решение и едва ли будет его менять, но Лазарь всё ещё не мог уверено сказать, что это за решение. Ему оставалось лишь верить. Верить в неё, в их чувства. В конце концов, он просто надеялся, что у него будет шанс объясниться и исправить свои ошибки, пусть не сразу, но сделать это, чтобы вернуть покой им обоим.       А до разговора оставалось каких-то несколько часов…

***

      До ЕГЭ оставались считанные дни, надо бы взяться за голову и всё время тратить на подготовку, но Лида не могла себя заставить. Конечно, по одному варианту каждого сдаваемого экзамена она всё же решила, но в сравнении с её темпами в течении года это можно было считать почти отдыхом.       Лида постоянно отвлекалась, то и дело брала в руки альбом, пересматривала фотографии. Было так странно видеть лица этих людей, понимать, что она была с ними знакома, дружила, но совершенно ничего о них не помнить. Да, она узнала о них кое-что из рассказа Лазаря, но всё равно чувство было очень странное. Чем дольше Лида вглядывалась в лица, тем более знакомыми и близкими они ей казались. Ничего не вспоминалось, но складывалось ощущение, что это были те самые лица, которые она не могла разглядеть во сне, память о которых стиралась, как только девушка открывала глаза. Теперь ей наконец-то стали понятны и её сны, и мерещащиеся тут и там фигуры.       Когда Лида думала о том, что стало с этими ребятами, слёзы сами наворачивались на глаза. Попасть в такой переплёт в самом расцвете юности… Весёлый Саша погиб, защищая вечницу, чьим вассалом он являлся, Марат оставил семью, ушёл вместе с Анной в прошлое, попав в шаговую реальность, в которой никогда не встретит прежних знакомых, красавица Полина стала жертвой непонятного эксперимента и теперь наверняка жила в страхе, что вечники вновь появятся в её жизни, ещё десятки или сотни людей пострадали, пока город был резиденцией хозяина Книги Талантов. И всё это из-за того, что она, Лида, была Наследницей. Хоть сейчас она толком не понимала, что за этим кроется, потому что Лазарь не успел подробно ей это объяснить, было ясно, что именно этот её статус был причиной многих, если не всех опасностей, подстерегавших её близких всё это время. Из-за этого ей было страшно, ведь девушка не могла быть уверена, что она может и что от неё могут хотеть другие вечники. Лида из-за этого и так потеряла друзей, отца, было страшно, что беда придёт ещё к кому-то из её близких.       В итоге вместо того, чтобы уделить соответствующее время подготовке, Лида постоянно возвращалась к альбому. Руки тянулись и к написанной Лазарем книге, но что-то останавливало её. Не так она хочет узнавать о странном и чарующем мире вечников, не со страниц книжки.       В пятницу вечером Лида прочла далеко не всё о друзьях-вечниках, которых, к сожалению, не помнила, но по количеству страниц, отведённых под биографию каждого, догадывалась, что это были очень интересные истории, и сожалела, что многие уже не услышит от самих друзей. И что в принципе уже никогда не сможет увидеть Анну и Валерия. Сколько же удивительных и чудесных людей она забыла…       Но чаще всего Лида вспоминала об отце. Она ведь и не мечтала хоть когда-нибудь увидеть своего отца даже на фотографии. Всё детство девушка хранила на него обиду, думала, что он просто бросил их с матерью, типичная история, а оказалось, что он пытался уберечь их обеих. И ведь именно он спас её от последствий, которые грозили ей за нарушение законов Наследников. Вечером субботы Вера увидела, как дочь разглядывает фото Николая, то единственное, что было в конце альбома. Она тихо ушла, так, что Лида и не догадалась бы, что мать подходила к комнате, и через несколько минут вернулась, держа в руках свой уже потрёпанный альбом, который девушка прежде не видела. Вера присела к ней на кровать и начала рассказ, который девушка ждала всю свою жизнь и даже не подозревала, что слышит его второй раз. Параллельно мать показывала фотографии: их было немного, что свойственно для того времени, но они были пронизаны какой-то особенной атмосферой молодости, ярких впечатлений, абсолютного счастья. Совсем юная Вера стояла рядом с молодым красивым парнем, ещё не тем мужчиной средних лет, чьё лицо Лида видела в альбоме. Мать будто сбрасывала минувшие годы, вновь становясь похожей на ту девушку с фотографий, когда говорила о Лидином отце. Время прошло, теперь Вера понимала, что и из-за чего произошло, отпустила Николая, жила своей жизнью, но всё равно, может, не как прежде, продолжала его любить. Мать не уставала подмечать, до чего же дочка похожа на отца, с каждым днём будто видела в ней всё больше его черт. И Вера, и Лида тихонько всплакнули под конец рассказа и потом ещё долго обнимались. Была озвучена главная тайна, которую все эти годы хранила старшая Весна, теперь между матерью и дочерью не осталось недосказанностей, от чего на душе сразу стало легче.       А ещё Лида не переставала удивляться величине совпадения, коснувшегося её. По рассказу и краткому экскурсу в книге девушка поняла, что тринадцатая луна и появление нового вечника — довольно редкое событие, хотя за века вечников накопилось достаточно много. Но какова вероятность того, что у вечника родится ребёнок, который до своего восемнадцатилетия в ночь тринадцатой луны окажется на пороге смерти и встретит Наследницу, нарушившую закон, которая сделает его самого вечником? Ничтожно мала! Это же скорее невозможно! Но она, Лида, есть. А если ещё и учесть, что её отец сам был Наследником, то это всё было уже слишком маловероятным, даже более чем фантастическим… До чего же много судеб должно было переплестись, чтобы сейчас всё было именно так, как есть, и сколько ещё будет вплетено в этот причудливый ковёр вечной жизни. И Лида уже знала, кто был и будет самой яркой нитью в её узоре.       Все эти дни она думала о Лазаре, с мыслями о нём засыпала и просыпалась. Помимо необъятной тоски по любимому человеку Лиду преследовала горечь от постепенно приходящего понимания того, что Лазарю пришлось перенести. За такой короткий срок он потерял самых близких людей, а потом и вовсе оказался в условиях, когда не мог ни с кем поделиться своими переживаниями из-за обязанности хранить тайну и был вынужден постоянно носить радостную маску. Лида не могла представить, какое мужество и силу воли нужно иметь, чтобы пройти через это, не сломаться, остаться прежним. Она пыталась представить, что бы делала на его месте и поняла, что никогда не справилась бы. Вот так каждый день видеть любимого человека, но знать, что он тебя не помнит, строить отношения и жить в вечном страхе, что это всё может быть легко разрушено.       Лиде не терпелось скорее поговорить с Лазарем. Она не знала, что и как сказать, как правильно себя вести. Знала лишь одно: теперь она ни за что не оставит его одного.

***

      Утро. Звонок будильника. Яркий свет в глаза. Лазарь не мог заснуть до середины ночи, ворочался, старался ни о чём не думать, но получалось не очень. Вот постоянно так: всё время соблюдаешь чудесный режим сна, высыпаешься, но именно перед важным днём, когда нужно быть бодрым и свежим, сна ни в одном глазу. И сейчас вечник был уверен, что многие его одноклассники столкнулись с той же проблемой. Только для них самое важное за этот день произойдёт в стенах школы, тогда как для Лазаря оно случится ещё до начала Последнего звонка.       Уже наученный опытом тысяч торжественных мероприятий Лазарь быстро подготовил всё, что было необходимо для официальной части Последнего звонка. Елизавета Андреевна решительно настояла на том, чтобы все юноши оделись официально, и стоило хоть кому-то из парней заикнуться про кроссовки, в него сразу летел испепеляющий взгляд, которому было невозможно что -ибо возразить. Так что если его одноклассников что-то и не устраивало, и они не уставали обсуждать это без конца, то Лазарю в силу привычки всё нравилось. И в целом ему было скорее безразницы, в чём они все будут. Да и само мероприятие, если быть честным, для него особого интереса не представляло. Может, если бы он изначально шёл в школу в качестве эксперимента, чтобы полноценно прочувствовать школьную жизнь, то и Последний звонок не был бы ему безразличен, но всё это Лазарь затеял только ради Лиды, так что фокус его внимания сейчас сместился именно на неё и их отношения.       Готово было уже буквально всё: костюм выглажен и висит на вешалке, туфли начищены, реплики для небольшого представления уже были повторены несколько раз — так что делать было решительно нечего. Лазарь просто безотрывно смотрел на часы в надежде, что так время пролетит быстрее. Он даже не пытался занять себя чем-то сторонним: в этом не было смысла, потому что вечник уже всецело настроился на разговор с Лидой и уже не смог бы так легко отвлечься. Поначалу он ещё пытался продумывать какие-то фразы, которые должен будет сказать Лиде, но быстро понял, что это бессмысленно, ведь сегодня решающую роль будет играть именно решение девушки, а не что-либо иное. Ему просто будет необходимо говорить то, что велит сердце, честно и без утайки, чтобы не создать между ними новых преград. Было очень непривычно пускать всё на самотёк, но сейчас это было лучшим решением.       Час пробил. За несколько минут Лазарь собрался, вышел из квартиры, но пошёл к машине не сразу, а предварительно зайдя в цветочный магазин у дома, где ещё прошлым вечером заказал букет белых роз. Ведь для Лиды сегодня и правда праздник, она же заканчивает школу по-настоящему, а Лазарь не мог отказать себе в том, чтобы порадовать её.       Вечник старался не превышать скорость и не пренебрегать правилами дорожного движения, хотя его так и подмывало посильнее вдавить педаль, чтобы скорее оказаться в пункте назначения. Он старался сохранять спокойствие, но чем ближе он подъезжал, тем быстрее билось его сердце, бешено колотилось о рёбра. В момент, когда он припарковался около Лидиного участка, Лазарь чувствовал себя вовсе не двухтысячелетним вечником, пережившим в жизни самое разное, а скорее испуганным подростком, который и двух слов связать не смог бы.       Глубокий вдох. Медленный выдох. Лазарь собрался с силами, вышел из машины. Из-за забора не было видно ничего, что происходило на участке или в доме, но Лазарь всё равно старательно вытягивал шею в надежде хоть что-то разглядеть. Он поднёс палец к звонку, замешкался на несколько секунд, но всё же нажал.       В ближайшие несколько минут всё решится.

***

      Утро началось раньше, чем планировалось. Бывает же такое, когда перед важным событием буквально поминутно распланировал своё утро: когда проснуться, когда позавтракать, когда начать собираться — но всё идёт не по плану из-за того, что сразу после рассвета сна ни в одном глазу. И сколько бы ни лежал, ни ворочался, ни пытался вновь заснуть, чтобы не нарушать идеально составленное расписание — всё бесполезно. Так и Лида проснулась за несколько часов до будильника, долго пыталась снова задремать, чтобы не ходить уставшей весь день, но не вышло.       Всякие мысли лезли в голову, не переставая. То она беспокоилась, что забыла забрать в школьной костюмерке фартук, то нервно пыталась вспомнить реплики для представления, то прокручивала, в каком порядке идут движения в вальсе… Но больше всего, конечно, Лида думала о том, что уже скоро приедет Лазарь. Ей не терпелось поскорее увидеть его, поговорить с ним. Даже сейчас девушка ещё не знала, что сказать, как правильно себя вести, но всё равно надеялась, что в нужный момент придут верные слова. Она не знала, как облечь в несколько фраз всё то, что она чувствовала и что успела передумать за последнюю неделю.       Будильник наконец-то прозвонил, и Лида, уже измотавшая себе невовремя пришедшими в голову мыслями, встала с кровати. Спустившись на первый этаж, девушка обнаружила, что мать уже была на ногах. Вера, бодрая и весёлая, готовила завтрак, параллельно пританцовывая под музыку, тихо льющуюся из радио. По случаю Последнего звонка дочери старшая Весна взяла выходной и теперь радовалась, что ей не придётся пропускать такой важный день, ведь у неё и без того душа болела от того, что из-за своего недуга она так долго не имела возможности активно участвовать в жизни дочки. Тем более этот год выдался очень тяжёлым во всех смыслах, и сейчас Вера даже не знала, из-за чего переживать больше: из-за предстоящих экзаменов и поступления или из-за их с Лазарем разлада — потому что не могла оценить, что сейчас было важнее для Лиды. Ей в принципе было тяжело осознать, чем теперь живёт дочь: вся новая информация про вечную жизнь не укладывалась у неё в голове, так что было трудно понять, можно ли мерить обыкновенным мерилом события в её жизни. Как матери ей оставалось лишь надеяться на её счастье и посильно помогать делом или советом.       —Лидочка, доброе утро! А ты чего так рано? Вам же сегодня не нужно идти в школу к первому уроку, — спросила Вера, встречая заспанную дочь. Только в тот момент Лида поняла, что не сообщила матери о скором визите Лазаря.       —Доброе! Ну, нужно же собраться ещё, накраситься в конце концов… И ещё у меня были планы перед Последним звонком, ответила на ходу девушка.       —Догадываюсь, как зовут эти планы! — услышала Лида, уже будучи в ванной, весёлый голос матери.       Догадаться и правда было несложно: как раз на выходных девушка наконец-то достала все ранее спрятанные совместные фотографии с Лазарем и вернула на место пробковую доску с фотками.       Быстро позавтракав, Лида стала собираться. Вообще всё этим утром она делала быстро и торопливо, будто опаздывала куда-то: и гладила стилизованную под советскую школьную форму, и расправляла банты, и протирала туфли. Во время работы над причёской и макияжем девушка попыталась замедлиться, чтобы не сделать что-то не так, но всё равно заканчивала быстрее, чем планировала. И что бы она ни делала, постоянно оглядывалась на часы. Казалось, что время тянется преступно медленно, будто нарочно пытается оттянуть их с Лазарем встречу. Они не договаривались о точном времени, потому Лида дёргалась буквально от каждого шороха, готовая побежать к двери. В итоге Лида, уже полностью собранная, поднялась в свою комнату и застыла у окна, из которого открывался очень удобный обзор на улицу. Она не спускала глаз с дороги, боясь пропустить момент, и даже не заметила, сколько прошло времени.       Вдруг знакомая машина повернула на их улицу и затормозила около участка. Лида стремглав понеслась по лестнице вниз, никак не ответив на пропущенный мимо ушей вопрос матери, выбежала наружу, остановившись у забора. Раздался звонок. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и открыла калитку.       Перед ним стояла Лида, взволнованная и чуточку растерянная. На щеках горел румянец, а глаза были широко распахнуты, словно кричали: «Я ждала тебя!» Будто ничего и не было. Лазарь, преодолев оцепенение, протянул ей букет, невнятно пробормотал: «С праздником!»       «Чёрт, что такое? Только не сейчас! Где всё красноречие, когда оно так нужно?!» — только и пронеслось в голове. Девушка смущённо приняла его, поблагодарив, и пригласила на участок.       Заходить в дом не стали, девушка быстро поставила цветы в вазу на веранде, и они с Лазарем пошли на задний дворик. Там раньше было лишь несколько раскидистых яблонь, но Вера задалась целью разбить там садик, так что теперь это был благоухающий цветущий уголок, в котором с приходом тёплой погоды было так приятно проводить свободное время. Ещё в апреле, даже в достаточно холодные дни, Лида с Лазарем часто сидели здесь, решали задачки или просто общались, когда им наскучивало сидеть дома. Вот и сейчас они пошли именно туда, под сень цветущих яблонь, роняющих белые лепестки.       Оба не знали, как начать. Сколько бы они ни продумывали, ни представляли этот разговор, всё равно не могли так быстро побороть робость и начать говорить хоть что-то, потому просто медленно шли, уперев глаза в землю. Им обоим было страшно начать, Лазарь нервно ломал пальцы, Лида кусала губы, но никто не отваживался заговорить первым. Но в какой-то момент, когда неловкость достигла максимального уровня, в воздухе на выдохе прозвучало сразу два: «Прости!»       Они резко остановились, встали друг напротив друга, глядя в глаза. Опять попытались начать одновременно, снова остановились. Оба казались ужасно взволнованными, щёки заливал румянец. Тогда Лазарь нежно взял ладонь Лиды в свою и начал говорить, неотрывно смотря на неё.       —Лидочка, милая, прости меня, пожалуйста! Я понимаю, что был не прав, слишком много лгал, но обещаю, этого больше не повториться! Я обещаю всё объяснить, честно, только дай мне шанс, — Лазарь под конец стал говорить совсем быстро, будто боялся, что Лида не захочет его слушать.       Тогда уже Лида крепче сжала его ладонь, аккуратно убрала прядь волос, упавшую ему на глаза.       —Лазарь, Лисёночек, это ты меня прости. Я понимаю, из-за чего тебе пришлось мне лгать, но ведь это было вынужденно, ты ведь желал мне добра. А я тебя не выслушала толком, прогнала, ещё и накричала, не разобравшись ни в чём… Я не должна была так делать и…       Лида не закончила говорить, но прервалась, когда Лазарь крепко её обнял. Наконец-то с плеч спал груз последних нескольких дней, и на душе стало так тепло и уютно, что хотелось не думать ни о чём, просто раствориться. Лазарь был безгранично рад, что девушка поняла его и не держала, на него зла, а Лида — что парень не сердится на неё и простил ей эту неделю игнорирования. Бывает же так, что для решения разногласий хватает лишь взаимопонимания и нескольких слов. Девушка уткнулась ему в ложбинку у шеи, как всегда любила, а молодой человек гладил её по спине, вдыхал аромат волос, по которому так истосковался.       —Лазарь, миленький, а ведь то, что мы вечники, не повлияет на наши отношения? Или у вечников всё не так, как у обычных людей? — всё же тихо спросила Лида. Этот вопрос мучил её последнее время больше всех остальных, потому что она не могла себе представить вечную жизнь и то, какие коррективы она вносит для отдельного человека.       Лазарь чуть-чуть отстранился, чтобы вновь посмотреть ей в глаза. По сложившейся морщинке между бровей и серьёзному взгляду было видно, что и он много думал об этом.       —Душа моя, я не знаю… Мало кто из вечников выбирает вступать в отношения с себе подобными. Но ведь всё зависит только от нас! Как мы захотим, так и будет. Вечная жизнь не должна мешать нам быть счастливыми, разве не так? — парень говорил быстро, будто всё ещё сомневался в своих словах.       —Всё так, просто мы будем счастливы чуть дольше других, — Лида улыбнулась и нежно погладила его по щеке. Лазарь не мог не улыбнуться в ответ: после стольких тяжёлых мыслей, преследовавших его всю неделю, он млел от любого проявления нежности.       —Только, наверное, пора мне перестать строить из себя твоего учителя, а то как-то нездорово будет, не находишь? — парень смешно изогнул бровь, и Лида не смогла сдержать смех.       —Полагаю, ты прав, — отсмеявшись ответила девушка. —Теперь мы на равных, как самые обычные пары.       —Точно, — с улыбкой ответил Лазарь и притянул Лиду к себе.       Он легко и быстро коснулся её губ своими, затем ещё раз и ещё, не задерживаясь, но тут уже Лида не сдержалась, запустила пальцы в его волосы и прильнула ближе, углубляя поцелуй. Только теперь они понимали, как же сильно им этого не хватало, как успели соскучиться по ощущению чужих рук на собственном теле, быстрого дыхания на шее, по успевшим стать родными запахам. По абсолютному спокойствию, когда до всего остального мира нет дела, а важен только человек, к которому стараешься прижаться как можно ближе. И самым чудесным было то, что не было никакого горького осадка в виде недосказанности и мучительного ожидания момента, когда вся правда выйдет наружу, что делало их минуты вместе ещё прекраснее.       Время до выхода ещё оставалось, потому они расслабленно устроились на скамейке под яблонями, обнимаясь и просто наслаждаясь пришедшей лёгкостью. Сейчас это казалось самым естественным, что они могли делать.       —Лазарь, а ты можешь мне кое-что пообещать? — заговорщическим тоном спросила Лида.       —И что же? — ответил в тон парень, вопрошающе приподнимая бровь.       —Пообещай, что ты мне расскажешь всю свою жизнь!       —Я с радостью, но это будет очень длинная история.       —Ну, а я обожаю истории с продолжением, ты же знаешь, — девушка, обрадованная положительным ответом, чмокнула возлюбленного в щёку, и, заметив какое-то ностальгическое выражение на его лице, спросила, —Ты это чего?       —Да просто вспомнил, что такой же диалог у нас с тобой уже был почти два года назад, как раз незадолго до того, как мы с тобой были вынуждены уехать в Питер. Тогда столько плохого и страшного произошло, но некоторые мгновения, разговоры, всё равно не могу не вспоминать без улыбки.       —Кстати, по поводу этого! Ещё я хочу попросить тебя подробно рассказать мне всё, что я забыла. Я не сомневаюсь, что ты всё это изложил в книге, но уж очень хочется услышать это от тебя лично. Только не так резко, мне кажется, я так быстро это не восприму!       А Лазарь только этого и ждал: именно эти слова он так хотел услышать от девушки, хотел, чтобы написанная им книга никогда не пригодилась и они с Лидой часами сидели вместе, разговаривали, смотрели фотографии, погружаясь во все происшествия прошлого года.       —Милая, разве я могу тебе отказать? — парень довольно притянул счастливую девушку к себе, вновь целуя.              За полтора часа до официального начала мероприятия Лида и Лазарь приехали в школу. Вера должна была подойти позже уже вместе с Юрием Борисовичем, как и другие родители. Стоит ли говорить, что одноклассники были крайне впечатлены транспортом, на котором прибыли ребята. У нескольких людей из класса уже были права, но личным авто пока ещё никто не располагал. Парни сразу закидали Лазаря вопросами, восхищённо глядя на блестящую машину. Вечник постарался ответить как можно быстрее и при первой же возможности вместе с Лидой зашёл в школу.       Ему ни на секунду не хотелось отпускать её руку, поэтому они везде ходили вместе. Лида, собственно, была совсем не против, крепко сжимала в ответ его ладонь. После предыдущей непростой недели хотелось хоть как-то наверстать упущенное. Из кабинета классной руководительницы им навстречу выбежали Ростик и Амина, державшие в руках две кипы сложенных красных лент. По их удивлённым лицам было несложно догадаться, что они не ожидали увидеть своих друзей сегодня вместе, хотя и очень надеялись на это. К радости за помирившихся друзей прибавлялась ещё и радость от того, что теперь они снова будут ходить одной компанией, чего на прошлой неделе им всем очень не хватало.       —Ох, ребята, вы как раз вовремя! Не поможете нам раздать ленты? А то все расползлись по этажам, боюсь, мы с Ростиком не успеем всех найти, — взволнованно спросила Амина, приобнимая подругу за плечи.       —Да, без проблем! — сразу ответила Лида, и Амина стала разделять ленты, чтобы дать ей несколько штук. Заместитель старосты очень нервничала, боялась, что что-то может выйти из-под контроля и испортить такой важный день, потому старалась уследить за всем и ничего не упустить.       —Ами, не спеши ты так, времени вагон! Вручим ленты попозже, когда все в одном месте соберутся. Нам сейчас только не хватало набегаться, тем более что вы с Лидкой на каблуках! — Ростик решительно положил руку своей девушке на плечо, призывая её остановиться. —Сегодня же наш праздник, в конце концов, мы должны получать удовольствие!       Амина хотела было что-то возразить, нахмурилась, надула губки, но потом передумала, перестала перебирать ленты и лишь кивнула в знак согласия: только Ростиславу удавалось унять её тревожность в процессе организации разного рода мероприятий. На это парень довольно улыбнулся, достал из кармана телефон и предложил:       —Давайте лучше сфоткаемся на память, такой день всё-таки!       —Отличная идея! Как раз сейчас звонок должен быть, сможем кого-то попросить снять нас всех вместе, — добавил Лазарь, уже предвкушая, какие хорошие кадры они поймают.       До звонка они успели сделать и по несколько одиночных фотографий, и несколько парных, и просто подурачиться на камеру. За этот год часто фотографироваться вместе, запечатлевать радостные моменты, стало их традицией, у каждого на компьютере была папка, где хранилось уже несколько сотен совместных фото с друзьями. А сегодня, в такой счастливый для всех день, когда не хочется думать ни о чём, даже о предстоящих экзаменах, сам Бог велел заснять всю компанию целиком: все такие юные, весёлые, открытые новому и настроенные двигаться только вперёд.       Лазарю особое удовольствие доставляло разглядывать эти фотографии спустя какое-то время: они будто приобретали особенную атмосферу молодости и свободы. Особенно это касалось их с Лидой общих снимков. И сейчас он с улыбкой глядел на только что отснятые кадры: он обнимает девушку, такую милую в школьной форме, за талию, а та доверчиво кладёт свою голову ему на плечо.       —Лисёнок, идём! Там Ксюша пришла, сказала, что может нас вместе заснять, а потом все вместе на улицу уже пойдём, — Лида отвлекла его от разглядывания фото, зашептав ему на ухо, а затем невесомо поцеловала в щёку, увлекая за собой.       Сделав общее фото, направились на школьный двор. По пути Ростик успел радостно сообщить им, что его родители решили сразу после праздника уехать на дачу и предоставить квартиру в полное его распоряжение, так что туда планировали пойти всем вместе, чтобы устроить ещё более грандиозную вечеринку, чем та, что была первого сентября. На этот раз Лида точно не хотела пропустить такое мероприятие и, к радости Лазаря, сразу же ответила, что не упустит такого шанса.        Уже почти все одноклассники были в сборе, потому Амина с Ростиком быстро раздали ленты, оставив у себя только парочку для опаздывающих. К ним вышла взволнованная Елизавета Андреевна, проконтролировала, чтобы каждый оделся строго по заранее оговоренному дресс-коду, а затем ещё раз на всякий случай проинструктировала, что и в каком порядке всё должно будет сегодня происходить. Почти никто не слушал, потому что все успели выучить это как мантру за месяцы репетиций, но всё равно показывали максимальную заинтересованность, чтобы не расстраивать и не сердить классную руководительницу.       Начали подтягиваться родители, так что выпускники дружно ушли за угол школы, чтобы потом выйти в более торжественной обстановке. На весь двор звучала музыка, добрая и немного грустная, пространство перед школой заполняли прибывающие нарядные родители, бабушки и дедушки выпускников. Даже Лазарь проникся созданной атмосферой прощания с детством, хотя к нему это не имело никакого отношения, а что уж говорить о Лиде, для которой на самом деле заканчивался важный этап жизни. Именно заключительный год в школе стал для неё лучшим за всё время, и если о предыдущих десяти годах ей будет трудно что-то вспомнить, то по этому году она будет особенно скучать. На ресницы наворачивались нежданные слёзы, которые девушка аккуратно промакивала, чтобы не испортить макияж.       Часы репетиций всё же принесли свои плоды: никто не запутался в перемещениях, никто не перепутал и не забыл слова, что было настоящим чудом. Все, довольные проделанной работой, с радостью смотрели на растроганных родных, гордых за своих детей. Когда были зачитаны официальные документы и закончилось поставленное ребятами представление, наступил ключевой момент всего праздника. Дикопольцев пошёл по кругу, неся на плече малышку-первоклассницу, звонившую в колокольчик. Вот и наступил их самый последний звонок. Радостный трезвон разносился далеко за пределы школьного двора и знаменовал начало совершенно нового этапа в жизни.       Это послужило сигналом. Пары легко и быстро встали на распределённые заранее места. Рука Лазаря легла на талию Лиды, и она почувствовала полное спокойствие: всё у них точно будет хорошо, и сейчас, и потом. А сам Лазарь чувствовал безграничное счастье. Сколько раз он представлял себе этот момент: он кружит любимую девушку в вальсе, а на душе абсолютная лёгкость, всё тяжёлое осталось позади, а лучшее — только впереди. Его переполняла радость, и он не мог сдержать улыбки, сиявшей только для Лиды. Все движения были отточены, Лазарь и Лида уже не задумывались над ними, просто растворяясь в этом прекрасном моменте. Их переполняла лёгкость. В это мгновение не было никого: ни учителей, ни родителей, ни одноклассников — только они вдвоём в своём маленьком мире, где больше не было горестей, печали и сомнений, но была их любовь.       Музыка стихла, и радостные выпускники побежали к родителям. Лида сразу попала в тёплые объятия Веры и Юрия Борисовича. Лазарь думал просто постоять рядом, но старшая Весна привлекла и его в их маленький семейный круг, обнимая и поздравляя.       На душе стало легко-легко, как никогда раньше. Теперь не оставалось никаких терзаний о прошлом и сомнений в грядущем, оставались только чудесное сегодня и ещё более прекрасное завтра.       Они были счастливы.