like a riptide

Нил узнал, что светловолосого незнакомца звали Эндрю, когда невролог, доктор Миньярд, проверяя опухоль у него на голове, сказал: — Перестань вертеться, Эндрю, я ничего не сделаю. Нилу не потребовалось много времени, чтобы понять, что эти двое были братьями или, ну, близнецами. Мозг Нила, возможно, и был неисправен, но у него были глаза. У доктора Миньярда волосы были длиннее, он был стройнее, носил очки в черной оправе, в то время как у незнакомца была короткая стрижка, и он, очевидно, был более мускулистым, с широкими плечами, большими руками и спортивными ногами. Как бы они ни старались отличаться, они, несомненно, были идентичны. Эндрю Миньярд. Незнакомца звали Эндрю Миньярд. Нил с облегчением обнаружил, что имя звучит знакомо, как будто его язык уже знал, как произносить. Доктор Миньярд также сообщил ему, что тот факт, что он мог помнить вещи и чувства, мог самостоятельно собрать некоторые фрагменты воедино, был хорошим. Это было многообещающе, сказал он. Ему просто нужно было немного времени, и тогда его мозг будет как новенький. Он не смотрел на Нила, когда произносил эти слова, он смотрел на Эндрю. Это было так, как будто он пытался успокоить Эндрю, а не Нила. Нил, который только что потерял все из-за меткого удара, большое вам спасибо, доктор Миньярд. Эндрю просто пожал плечами, уставившись мертвыми глазами на брата, как будто тот не сказал ничего особенно важного. В Эндрю было что-то такое. Что-то, чего Нил не мог понять. Он почти не выходил из комнаты с тех пор, как Нил проснулся, но почти не разговаривал, если вообще разговаривал. Нил видел, как он выходил из палаты всего несколько раз и только тогда, когда врачи вынудили его уйти по «соображениям конфиденциальности». Он всегда сидел на пластиковом стуле у окна, не слишком близко к кровати Нила, но и не слишком далеко. Может быть, он уходил, пока Нил спал, но это казалось маловероятным, потому что режим сна Нила был неустойчивым, и каждый раз, когда он открывал глаза, медово-карий взгляд мужчины был направлен на него. Нил был удивлен, когда понял, что не возражает, почему-то он чувствовал себя в безопасности, когда Эндрю смотрел на него. — Мысли Нила были заняты супом. Или, скорее, это был один из тех густых супов, минестроне. Общий вкус был неясным, просто смесь овощей, которые он не мог различить, но время от времени он находил кусочек моркови, кусочек сельдерея, что-то, что он узнал, а затем все соединилось, и он внезапно понял, каков на вкус суп. Вроде бы. Тот факт, что он сравнивал свой мозг с супом, вероятно, красноречиво говорил о его психическом состоянии, но для него это имело смысл. Он проводил большую часть своего времени, пытаясь проплыть сквозь воспоминания, которые не мог распознать, не мог вспомнить, не мог собрать воедино. И время от времени он дотягивался до одного из кусков своего мозгового супа и хватался за него. Это было что-то, что он мог распознать, несмотря ни на что, это было что-то, что он знал. И это пролило свет на все остальное. Вот что почувствовал его мозг, когда увидел шестерых людей, представившихся Лисами. Целых шесть кусков он знал. Ну, не совсем, но его мозг сообразил еще до того, как они представились. Это был прилив оранжевого и белого, объятий, вечеров кино, криков и, как ни странно, непринужденности. Это был порыв фамильярности, к которому он не привык. Нил не особенно удивился, узнав, что Эндрю и доктор Миньярд тоже были Лисами, и это объясняло, почему он чувствовал себя комфортно рядом с ними. Он знал их с 18 лет, это имело смысл. Но Нил был немного озадачен тем фактом, что вся его бывшая команда была там, Лисы втиснулись в его больничную палату ради него. Он знал, что больше не учится, он был слишком стар для этого, как, должно быть, и остальные. Он просто не мог понять, почему и как они все оказались у его постели менее чем за день. Казалось невероятным, что все они жили в Денвере. Или что им удалось добраться туда так быстро. Почему они все в его больничной палате? Нил хотел спросить их, но его голова раскалывалась от боли, света, шума, обрывков воспоминаний, всплывающих на поверхность. Это было немного ошеломляюще, и Нил просто забыл спросить. Он просто позволил чувству вольности от того, что там были Лисы, захлестнуть его. Он просто позволял им болтать и болтать, и шум их голосов, должно быть, убаюкал его, потому что, когда он проснулся, он снова был наедине с Эндрю. — В первый раз Эндрю покинул комнату по собственному желанию, когда в дверь постучал Мэтт Бойд. Мэтт был одним из тех людей, которому Нил сразу понял, что может доверять, хотя даже не помнил ни его имени, ни его лица. Это было не потому, что Мэтт заплакал, как только увидел его на больничной койке, просто инстинкт подсказывал ему, что все в порядке. Точно так же, как с Эндрю. Мэтт снова представился, объяснил, что они познакомились в Государственном университете Пальметто, где некоторое время жили вместе. Он играл за «Лисов», а теперь стал профессионалом в команде «Львов» в Чикаго. Нилу не потребовалось много времени, чтобы понять, что он сам был Лисом. Вероятно, он должен был понять это, когда вся команда появилась у его постели на следующее утро после травмы, но в его состоянии его мозг мог проработать лишь немногое. Кроме того, это все еще казалось невозможным. Он. Игрок экси. Оглядываясь назад, он, вероятно, должен был раньше понять, что он Лис, потому что у него была татуировка в виде лисьей лапы на правом запястье. Он не знал Мэтта, или хорошо знал Мэтта, но не совсем, но он казался идеальным человеком, которого Нил мог спросить о его татуировках. Он решил, что это был способ узнать себя немного лучше. Маленькими шажками. Доктор Миньярд мог инстинктивно раздражать его, но он сказал ему, что воспоминания с помощью других могут помочь ему выздороветь, и Нил решил довериться ему. Только в этот раз. Нил уже заметил, что его руки были покрыты шрамами, длинными порезами и круглыми ожогами на предплечьях и кистях. Он не думал, что готов узнать, как он их получил. Но он хотел знать, что означают татуировки рядом с его шрамами. Маленькими шажками, маленькими шажками. Мэтт был рад помочь. Он сел на стул рядом с кроватью и легонько постучал пальцами по запястью Нила. — Ну, ты, очевидно, набил лисью лапу, когда играл в экси со мной и другими, после того, как мы впервые выиграли чемпионат NCAA, но я думаю, ты уже понял это, когда узнал, что ты Лис, верно? Нил кивнул, и Мэтт улыбнулся. А потом Мэтт сказал ему, что у него был орел на другом запястье, когда он начал играть в экси как профессионал с Денверскими орлами. Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда Мэтт подтвердил его подозрения: он играл в экси как профессионал, он играл в экси как профессионал. Он не мог поверить, что ему это удалось. Подсказки были там, мозоли на его пальцах, травма и все остальное, но он не мог поверить, что действительно сделал это. Очевидно, он был в одной команде с Эндрю. Нил решил, что именно поэтому Эндрю был первым, кто попал в больницу после того, как он получил травму на корте, иначе почему Эндрю Миньярд всегда был у его постели, верно? Но было и еще кое-что. Потому что Мэтт спросил его, может ли он дотронуться до его руки, и Нил заметил, что на внутренней стороне его правого бицепса была татуировка с символом Олимпийских игр. Нил почувствовал, как его сердце подскочило к горлу. — Это с тех пор, как ты, Эндрю и Кевин выиграли золотую медаль в Рио-2016, — Мэтт, вероятно, увидел, как расширились глаза Нила, потому что без подсказки он подтвердил, — Ты олимпийский чемпион, Нил. — И он улыбнулся, как будто действительно гордился им и тем, чего он достиг. Нил не знал, чем он заслужил привязанность Мэтта, но ему это вроде как нравилось. Затем Мэтт подтолкнул его левую лодыжку, все время глядя на него и ожидая его разрешения прикоснуться. Нил заметил, что у него была маленькая татуировка на икре, но он не мог толком разглядеть, что это было, из-за того, что он не мог сесть, или пошевелиться, или потянуться, или что-то еще. Улыбка Мэтта заметно померкла, когда он посмотрел на татуировку. — Это ключ. Я точно не знаю, когда ты её сделал, но это была твоя вторая татуировка, сразу после лисьей лапы. Это ключ от дома в Колумбии, в котором ты, Эндрю, Аарон, Ники и Кевин останавливались каждые выходные, когда были в Пальметто. Эндрю продал его, чтобы оплатить медицинскую школу Аарона. Теперь они оба так богаты, что могли бы купить этот дом пять раз, черт возьми, они, наверное, могли бы купить весь квартал. Нил насмешливо приподнял брови. И Мэтт объяснил: — Ну, Эндрю — первоклассный вратарь, а также олимпийский чемпион. Он чертовски богат, и ты тоже, для протокола. В то время как Аарон стал довольно известным неврологом. И говоря о знаменитом, я имею в виду, что тебе повезло, что ты получил травму во время домашней игры, потому что ты не нашел бы никого столь же хорошего, как он, ни в одной другой больнице. Ты бы видел, как к нему относится персонал больницы, палата либо съеживается, когда он рядом, либо поклоняется ему, как божеству. Это лучшее время в его жизни. Мэтт закатил глаза. Нил не знал доктора Миньярда — Аарона, но он видел, как на него смотрели остальные сотрудники больницы. Наконец, Нил протянул левую руку Мэтту, который нахмурился в ответ. — А это? — спросил он. Нил заметил маленькую татуировку 03 на внутренней стороне его безымянного пальца. Он хотел знать, что это значит. Мэтт осмотрел его руку, и Нил понял, что он не знаком с этой конкретной татуировкой. Нил повернул руку, чтобы показать ему, о чем говорит. Когда Мэтт увидел это, его глаза расширились так, что было бы смешно, если бы его рот не открылся в шоке, а затем не закрылся в гримасе. — Я не знаю, Нил, я никогда раньше не видел эту татуировку, прости. И в его голосе звучало сожаление, но по другим причинам, чем он показывал. — На следующий день Нил проснулся рано, вероятно, раньше обычного, потому что, открыв глаза, обнаружил, что Эндрю смотрит на него со своего пластикового стула. Кресло выглядело неудобным, но Эндрю, казалось, не возражал, он спал там последние три дня. Но, может быть, ситуация начинала ему надоедать, в конце концов, у него были впечатляющие темные тени под глазами. Не то чтобы Нилу обычно удавалось разглядеть его вблизи. Эндрю всегда ставил стул поближе к окну, чтобы Нил знал, что он в комнате, не поднимая головы, но он всегда держался на расстоянии. И все же на этот раз он поставил стул прямо возле кровати. Эндрю, вероятно, думал, что Нил будет спать дольше и что у него будет время отойти от него, прежде чем Нил проснется. — Пялишься, — небрежно пробормотал Нил. И все же, как только это слово слетело с его губ, Эндрю поднялся на ноги, немного нависнув над ним. — Нил? — осторожно спросил он. Нилу показалось, что он увидел надежду в этих двух мертвых глазах впервые с тех пор, как Эндрю стоял в дверях его больничной палаты. — Что? И Эндрю сдулся, слегка ссутулив плечи. Нил понял, что это была мелочь, небольшое движение, то, что не многие люди заметили бы. И все же, очевидно, его глаза были приучены улавливать эти маленькие подергивания. — Ничего, — пробормотал он. — Я собираюсь позвонить, Кевин должен быть здесь через несколько минут. А потом он ушел. Когда Кевин прибыл, у него под одной рукой была стопка DVD-дисков, а под другой — DVD-плеер. Почему-то Нил не удивился, даже когда Кевин подключил DVD-плеер к маленькому больничному телевизору и начал проигрывать некоторые из своих, их, прошлых игр. — Я подумал, что они могут помочь тебе кое-что вспомнить, — сказал Кевин. — А если они этого не сделают, по крайней мере, ты сможешь посмотреть какой-нибудь хороший матч, чтобы не потерять свое место в «Орлах», когда выберешься отсюда. Нил мало что помнил о Кевине, но когда он услышал его объяснение, его мозг быстро снабдил его словом «типично». Итак, Нил наблюдал за собой на экране. Он наблюдал, как сам забивает невозможные голы и улыбается на корте, как сумасшедший. Он наблюдал, как Кевин передает ему мяч, Кевин играл как левой, так и правой рукой, это было впечатляюще. Кевин объяснял ему кое-что тут и там. Он рассказал ему, почему научился играть обеими руками, объяснил, как они отточили эти удивительные пасы. Там также было небольшое видео, на котором Нил пытался забить Эндрю. Должно быть, это был его первый или, может быть, второй год в ПГУ. И как бы он ни старался, Эндрю блокировал каждый его выстрел, даже не вспотев. Его медово-карие глаза были холодны как лед, но уголки губ слегка приподнялись. Он был настолько хорош. Наконец, Кевин показал ему видеозапись Олимпийских игр. Нил все еще не мог поверить, что играет, но там он стоял в своей красно-бело-синей майке. Судя по всему, они выиграли у Канады со счетом 7:6. И Нил не мог перестать смотреть на себя на экране, улыбаясь, крича и бегая в своей майке США. На ней было написано «Джостен 10». И он бежал, бежал, забив победный гол. Он подбежал к Эндрю, который подхватил его на руки. Должно быть, у него перехватило дыхание, потому что Эндрю упал на землю прямо над ним. И Нил не мог не уставиться на майку Эндрю. «Миньярд 03»