like a riptide

Нил рылся в вещах Эндрю. В его собственных ящиках. Шкаф, книжный шкаф, тумбочка, ванная, кухня, везде. Он мог инстинктивно чувствовать себя в безопасности, когда Эндрю рядом. Он мог доверить Эндрю свою жизнь, как бы абсурдно ни казалось доверять виртуальному незнакомцу, но он не верил, что Эндрю не врет ему. Десяти дней, проведенных с Лисами на больничной койке, ему хватило, чтобы сложить два и два: они что-то от него скрывали. Что-то, чего они избегали, что-то, о чем они ему не говорили. Лжецы. Нужно лишь знать одно, чтобы понять. Он был патологическим лжецом в команде, а они были довольно дерьмовыми в плане лжи. Единственными, кому это могло сойти с рук, были близнецы. Аарон, потому что он был его врачом, и никто не ожидал, что он будет говорить с ним о чем-то, кроме больничных дел. И Нил быстро понял, что он не был любимым человеком Аарона в мире. Таким образом, Нил отказался от получения от него какой-либо информации. Кроме того, Эндрю присматривал за ними каждый раз, когда Аарон был в комнате. Нил задавался вопросом, как взгляд Эндрю мог выглядеть таким мертвым снаружи, но весить тонну на Аароне и на нём. Сначала он подумал, что это просто он чувствует тяжесть взгляда Эндрю, но ему не потребовалось много времени, чтобы заметить, как сильно изменилась поза Аарона, когда он оказался в пределах досягаемости взгляда своего брата. Это заставило Нила задуматься, как тяжесть этого медово-орехового взгляда могла почти задушить Аарона, но освободить Нила от постоянного зуда в костях, дискомфорта, давления, нарастающего в груди. Нил был встревоженным, измученным, кипящим от беспокойной энергии. Для него взгляд Эндрю был как рука на шее, подталкивающая его вперед и удерживающая, центрирующая его, когда он паниковал. Для Аарона это, вероятно, было похоже на раскаленное железо, которое держали слишком близко к нему, всего на мгновение стесняясь надавить ему на лицо и навсегда оставить шрам. Так что нет, Нил ничего не мог вытянуть из Аарона. Не тогда, когда Эндрю был там. Эндрю, с другой стороны, мог уйти от лжи, которой его кормили другие Лисы, просто потому, что он мало говорил. Эндрю ругался грубыми словами, выплевывал сквозь стиснутые зубы в адрес врачей и медсестер. Он с трудом скрывал раздражение от светской беседы Лис, когда они навещали Нила. Но он шепотом задавал вопросы Аарону, когда думал, что Нил спит. Он оскорблял по телефону своего менеджера, пиарщика или кого бы то ни было, кто осмелился ему позвонить. С ним, вместо этого, Эндрю молчал. Отсутствие слов, но и тишина от суматохи в его голове. Его рука обхватила его запястье, когда Нил был ошеломлен и начал задыхаться. Он чувствовал, как чья-то рука толкает его в плечо, когда ему казалось, что он отключается от реальности. Однажды он также двумя руками провел по волосам, баюкая голову Нила в своих ладонях, когда ему снился кошмар, от которого он не мог избавиться. Но никаких слов. Так что Нилу пришлось сделать это самому. Аарон выписал его из больницы, заставив пообещать, что он будет приходить в больницу раз в неделю для обследования. И теперь Нил вернулся в квартиру, которую, как сказали ему друзья, он называл домом, но которую он едва узнал. Лисы лгали ему, что-то скрывали, ходили вокруг него на цыпочках, как будто он был сделан из хрусталя. И они думали, что у них это хорошо получается, но нет, это было не так. Не лги лжецу. Слова звучали знакомо в его голове, но у Нила не было времени задерживаться на этом, не было времени копаться в этом воспоминании. Эндрю ходил за продуктами, сигаретами, кошачьим кормом и лекарствами для Нила, но никогда не оставлял его надолго одного. Если дни, проведенные в больнице, и научили его чему-то, так это тому, что Эндрю не нравилось, что он не может его видеть. Нил закрыл дверь спальни за своей спиной, выпроваживая кошек. Он почувствовал облегчение, что оказался прав, кошки, множественное число, две кошки. Один был рыжий, а другой-постарше, седой и неряшливый. — Я знал, что их было двое! Один твой, а другой мой? — Оба твои. — Но серый любит тебя, он весь вечер сидел у тебя на коленях. — Он глупый. — Как их зовут? — Сэр Толстый кот Маккаттерсон и король Пушистиков. — Действительно? — Ты позволил Ники выбрать их имена. — Теперь это имеет смысл. Он сожалел о том, что выгнал Сэра и Короля из комнаты, но планировал обшарить каждый ящик, каждый закоулок и щель, обшарить все вокруг в поисках информации, которую никто другой не собирался ему давать. И то, что две кошки мурлыкали у его ног, когда он это делал, отвлекало. Нил нашел фотографии Лис, поддельные паспорта с его лицом, но с другими именами, окровавленные майки, старую папку, заполненную вырезками из газетных статей о Кевине, номера и коды, в которых он узнал координаты денег своей матери. Он нашел свою олимпийскую медаль вместе со всеми медалями всех чемпионатов, которые они с Эндрю выиграли. Их было очень много. Очевидно, он выиграл чемпионат в ту ночь, когда его ударили и он потерял память. Он нашел документы из своих предыдущих госпитализаций. Их было много. Вывих лодыжки, драка, нокаут от разъяренного защитника команды противника, еще одна драка. Он догадывался, что его случай с умным языком не стал лучше за последние несколько лет. Вывихнутое запястье, к счастью, левое, расследование ФБР, его покрытое шрамами тело (нож и прикуриватель — это раскрыло длинный список неприятных воспоминаний, которые вызвали у него тошноту), смерть Натана Веснински. Он знал, конечно, знал, но лучше, чтобы это было подтверждено документом ФБР. Нил нашел много вещей, много вещей, которые он с удивлением узнал, как только увидел их. Аарон говорил, что ему становится лучше, и он вернет все остальное, это был всего лишь вопрос времени. Он отложил все в сторону и подошел к огромной коробке, стоявшей в конце его кровати. Ники дал её, сказав, что в ней содержится вся почта, которую он получил за десять дней, проведенных в больнице. Коробка была огромной. Он с трудом мог поверить, что кто-то мог получить столько почты за такой короткий промежуток времени. «Ты звезда, Нил!» — сказал ему Ники, подмигивая. Очевидно, это было как-то связано с тем, что он был одним из лучших нападающих экси, во что Нил все еще с трудом мог поверить. Коробка оказалась набита игрушками животных, большинство из которых были орлами, некоторые-лисами. Ленты с: «Выздоравливай поскорее», «Надеюсь, вы скоро почувствуете себя лучше», «С нетерпением ждём встречи с тобой на тренировке, когда будешь готов. Товарищи по команде», «Желаю вам удачи». Журналы с его лицом на обложке, журналы с его и Эндрю лицами на обложке. Нил испытал почти облегчение, когда на дне ящика обнаружил обычную нежелательную почту, налоги, которые нужно было заплатить, письма из банка. Когда Эндрю вернулся домой, его приветствовал вид Нила, сидящего на полу в окружении невероятной смеси мягких игрушек, бумаг и писем. Нил был так сосредоточен на письме, которое читал, что даже не понял, что Эндрю вернулся. У него не было времени скрывать доказательства того, что он что-то вынюхивал. Он просто пытался разобраться в том, что читал. По-видимому, 3 мая он купил двухэтажный дом в Колумбии, штат Южная Каролина. Нил знал, что он богат, он почерпнул это от «Лис» и из того факта, что его квартира, вероятно, была самым большим пентхаусом, который он когда-либо видел. Он знал, что может позволить себе дом в Колумбии. Но он в этом не нуждался, он жил в Денвере, и в ближайшее время не собирался возвращаться в Южную Каролину. И все же 3 мая он запланировал, что письмо будет отправлено в его квартиру 11 мая. На следующий день после того, как его положили в больницу. Это не имело смысла. Почему он назначил отправку письма почти на неделю позже? И не похоже, чтобы его прошлое «я» знало, что он потеряет память и забудет о доме. Прошлое Нила не нуждалось бы в напоминании. Но потом Нил перевернул конверт вверх дном. И ключ упал к его ногам. Он присел, чтобы поднять его, но в итоге сел, скрестив ноги, на пол, когда его осенило осознание. Он уже держал этот ключ в руках. Когда он сжал ключ в кулаке, его неровная граница была знакомой на коже его ладони. Нил изо всех сил старался успокоить дыхание, прежде чем начал задыхаться. А затем он быстро закатал одну штанину своих джинсов. Ему нужно было увидеть это, просто чтобы быть уверенным, но он уже знал, что там найдет. Потому что ключ, давивший на его ладонь, был тем же ключом, который он вытатуировал на своей икре. Вот во что вляпался Эндрю, когда вернулся домой. Если он и злился на Нила за беспорядок, который тот устроил, за то, что он вынюхивал, за то, что действовал за его спиной и пытался получить ответы самостоятельно, он этого не показывал. Его медово-карие глаза были такими же мертвыми, как всегда. Нил должен был спросить. — Эндрю, что это? — он отдал ему письмо, ключ и все остальное. И вдруг Нил пожалел, что обиделся на прежний мертвый взгляд Эндрю, потому что его глаза внезапно стали такими же яркими, как сильная летняя гроза, пока он читал письмо. Один раз. Второй. Звук бумаги, скомканной в кулаке и упавшей на землю, был последним звуком, который услышал Нил, прежде чем дверь захлопнулась за спиной Эндрю. — Нил ждал Эндрю, но Эндрю не вернулся домой. Уже почти рассвело, когда Нил заснул на диване, измученный лекарствами, которые дал ему Аарон, и эмоциональными американскими горками, на которых он катался весь день. Он заснул с ключом, прижатым к его ладони, привязывая его к реальности, в то время как его разум уносился прочь и тащил его вниз, топя его. Его голова раскалывалась от боли. Он заснул, прижимая ключ к ладони, а потом пожалел, что вообще заснул. Болезненные воспоминания, которые вызывал его разум, когда он бодрствовал, были ничем по сравнению с кошмарами, когда он спал. К его шее был прижат тесак, ледяные глаза, точно такие же, как у него, смотрели на него сверху вниз. Там был мужчина, который резал ему лицо ножом и плевал в рот. На кровати у него на горле была рука. Было темно. Какое-то тело вдавливало его в матрас, и он извивался под этим телом. Но ему не было больно. Его лихорадило от желания. Он был пьян от прикосновения рук, удерживающих его. Он хотел, чтобы они были повсюду на нем, обводя шрамы на груди, прижимаясь к животу. Он был опьянен, так что от вожделения бормотал чепуху, выдыхая литанию «Дрю, Дрю, Дрю». Рука схватила его за подбородок и притянула его лицо к себе для жесткого поцелуя. Затем губы прижались к его потному горлу, и Нил почувствовал тихий стон у своего адамова яблока. Его голос вскрикнул, когда удовольствие пронзило его насквозь. Его голос выкрикивал имя, когда наслаждение пронзило его тело. Эндрю. Нил резко проснулся, задыхаясь и тяжело дыша, как будто все это время был под водой. Его сердце бешено колотилось и бешено колотилось в груди. Нил был в Денвере. Он был в гостиной своей квартиры, он мог видеть кофеварку на стойке, он мог чувствовать диван под своими руками, он мог вдыхать его запах кожи. Нил был в Денвере. Он не был в Балтиморе, он не был в Эверморе, он был дома. Он не был в темной комнате общежития, занимаясь сексом с Эндрю, когда Эндрю трахал его в матрас. Потому что он, возможно, мало что помнил, но был уверен в одном: человеком его мечты, воспоминаний, чего бы то ни было, был Эндрю. Единственным человеком, который когда-либо заставлял его чувствовать себя так, был Эндрю Миньярд. Эндрю Миньярд, который еще не вернулся в их квартиру. — Сны Нила не прекращались. Он попытался игнорировать тот факт, что они явно были чем-то большим, чем просто сны, и снова заснул. Его голова все еще болела, и он едва мог держать глаза открытыми. Он заснул, надеясь на сон без сновидений, но на этот раз это был Эндрю. Это Эндрю вдавливали в матрас. Его руки крепко сжимали спинку кровати, лицо было исцарапано, между бедер текла кровь, а все тело было в синяках, но он смеялся. Это был ужасный смех, от которого Нила чуть не стошнило. А потом именно Нил прижал Эндрю бедрами к кровати, его икры сомкнулись на коленях Эндрю. А потом он опустился на него, член Эндрю ощущался знакомой тяжестью на его языке. Он попытался взять член Эндрю в рот так глубоко, как только мог, ему понравилось, как он наполнил его рот и как его губы растянулись вокруг него. Ему нравилось, как Эндрю вздрагивал, как его бедра вздрагивали в судорогах. Но Нил не остановил его, не попытался удержать, чтобы остановить его движения. Он просто продолжал, встречая толчки Эндрю, видя, как тот теряет самообладание. Эндрю кусал нижнюю губу, стараясь не застонать, но его глаза были почти черными от вожделения. Нил замурлыкал вокруг его члена, когда Эндрю запустил одну руку в его кудри, и бедра Эндрю задрожали, когда он кончил Нилу в горло. — Нил? Где ты, черт возьми? Стук во входную дверь. Потом еще один. Нил резко проснулся и нахмурился от света, льющегося из окон. Вероятно, было позднее утро, почти полдень. Эндрю еще не вернулся. Еще один удар, и тот, кто был с другой стороны, собирался открыть дверь. — Открой эту чертову дверь, Джостен! Аарон. Нил поспешил отпереть дверь и впустить его, но был потрясен до глубины души, увидев Аарона Миньярда, все еще одетого в больничный халат, несущего тело своего брата-близнеца. Аарон не стал дожидаться, пока Нил впустит его в квартиру, он протиснулся мимо него и усадил Эндрю на диван с большей осторожностью, чем Нил ожидал от него. — Что случилось? — спросил Нил, пораженный отчаянием в собственном голосе. Аарон продолжал прижимать пальцы к пульсирующей точке на шее Эндрю, когда тот ответил: — Я не знаю. Должно быть, он выпил виски, а потом еще немного. Я не видел, чтобы он был больше, чем навеселе, с тех пор, как перестал принимать лекарства в колледже. Нил почувствовал себя беспомощным, когда увидел, как Аарон беспокоится о бесчувственном теле своего брата: — Что ему нужно? Аарон указал на ванную, не сводя глаз с Эндрю: — Возьми ведро, его, наверное, будет сильно тошнить, когда он проснется. Нил побежал в туалет, схватил несколько полотенец, большое ведро и наполнил ведро поменьше холодной водой. Он положил все в ногах дивана, чтобы они могли быть под рукой, когда понадобятся Аарону. — Почему он здесь, а не в больнице? — спросил он. Нил знал, что он лицемер, но он не понимал, почему Эндрю был в своей собственной квартире, а не в отделении скорой помощи, где он мог получить всю необходимую профессиональную помощь. — Потому что он не любит больницы, — как ни в чем не бывало ответил Аарон, а затем посмотрел на Нила впервые с тех пор, как вошел в их квартиру. Гнев вырвался на поверхность, когда он заговорил, его слова были подобны яду. — И сегодня утром я нашел его в своем кабинете, воняющего алкоголем и едва способного стоять на ногах. Он бормотал какую-то чушь о виски и Колумбии, и ты смешался с кучей оскорблений. Единственное, что он сказал, что имело какой-то смысл, это: «Отвези Нила на его еженедельный осмотр, я не могу так вести машину», а затем он потерял сознание на полу. Нил открыл рот, чтобы ответить, но Аарон перебил его, в его словах было больше гнева: — Клянусь Нил, если я узнаю, что он такой из-за тебя, я убью тебя сам, и будь проклято все остальное. Но сейчас тебе лучше сесть в гребаную машину и поехать в больницу, пока он не проснулся и не увидел, что ты все еще здесь. Нил стиснул зубы: — У меня нет машины. — У тебя есть ключи от Мазерати Эндрю, — ответил Аарон, даже не удостоив его взглядом, когда он снова сосредоточился на своем брате. Нил вышел из квартиры со стянутым в узел горлом и дрожащими руками. Это была его вина. Снова. Ему следовало убежать, как только он очнулся в больнице. Он должен бежать сейчас, пока не сделал все еще хуже. Он должен просто убежать. Бежать, пока не стало слишком поздно. — Он этого не сделал. То есть не убежал. Но хотел этого. Особенно когда он увидел черный «Мазерати» и снова вспомнил, как Эндрю трахал его на капоте. Ноги Нила обвились вокруг талии Эндрю, пятки его ног впились в поясницу. Ему хотелось убежать. Ему нужно было уехать. Он попытался убежать. Он открыл дверцу «Мазерати», сел в машину, пристегнул ремень безопасности. И он уже собирался завести двигатель, когда его мозг бесполезно снабдил его еще одним воспоминанием. Шел дождь, и «Орлы» только что выиграли матч у «Леопардов» из Балтимора. 7:4. Эндрю и Нил провели каникулы в День благодарения в Нью-Йорке с Аароном, Кейтлин, Ники и Эриком. Они решили, что ехать в Балтимор самостоятельно лучше, чем возвращаться в Денвер, а затем лететь в Балтимор с остальной частью своей команды. И они победили. Нил забил 5 из этих 7 голов. И все же пребывание в Балтиморе все еще вызывало у него тошноту. Заставляло его чувствовать себя неуютно в собственной коже, от этого зудели его шрамы. Он хотел убежать, бежать, пока его легкие не сдались и ноги не подкосились. Загнать себя до смерти. У него была полномасштабная паническая атака, когда они с Эндрю сели в «Мазерати», чтобы вернуться домой. Но Эндрю обхватил его руками за талию, легко подняв его, хотя Нил был на добрых 3 дюйма выше него. Он усадил Нила к себе на колени, прижавшись друг к другу на водительском сиденье «Мазерати». Это было неудобно, но Эндрю обнял его за талию и притянул ближе, пока их тела не оказались почти вплотную друг к другу. Он успокоил его, положив руки ему на талию, просунув их под футболку, чтобы почувствовать его теплую кожу. Эндрю отпустил его только тогда, когда был уверен, что Нил не двинется с места. Затем он закурил сигарету, затянулся и положил руку Нилу на затылок, приблизив их губы. Нил задыхался, хрипел, паника душила его и мешала дышать. И Эндрю накрыл губами губы Нила, не целуя, а просто пуская дым прямо ему в рот. Они сидели так в течение нескольких часов, Эндрю вдыхал дым в легкие, а Нил вдыхал его, пока не успокоился. — Все еще хочешь сбежать? — прошептал Эндрю через некоторое время. Нил только что покачал головой, сонный и измученный как панической атакой, так и игрой. И Эндрю позволил ему вот так заснуть на нем. Одна рука зарылась в его волосы, другая обвилась вокруг талии. Так что нет, Нил не сбежал. Он не мог так поступить с Эндрю. Не после того, что он вспомнил. Он все еще не знал кем он был для него, но он не мог убежать от него. Он еще глубже откинулся на сиденье «Мазерати», положил голову на руль и попытался собраться с мыслями. А потом он завел двигатель, поехал в больницу и прошел обследование у невролога, того самого, которого Аарон сверг с престола, когда начал работать в Денвере. Его проверили, а потом он вернулся домой. Он нашел Аарона в ванной, без рубашки, устало ополаскивающего большое ведро. Его пальто и рубашка валялись на полу. — Как Эндрю? — спросил он. — Лучше. Сейчас он в своей комнате. Постарайся не будить его до завтра, — ответил Аарон, даже не глядя на него. И Нил был благодарен, что Аарон не смотрел, потому что Нил покачнулся, когда его колени задрожали от облегчения.