like a riptide

Нил перестал искать информацию о своей жизни в своей квартире. Прошел месяц с тех пор, как он очнулся на больничной койке, а его память все еще была в беспорядке. Вещи, которые он нашел, роясь в своих вещах и вещах Эндрю, вызвали у него болезненные воспоминания, от которых у него часами болела голова, а затем преследовали его во сне, не давая ему заснуть. Вот почему он решил перестать рыться в ящиках Эндрю. Он был измотан, какими бы полезными ни были воспоминания, которые он получил, он уже несколько недель не спал по ночам, и Аарон сказал, что ему нужно отдохнуть, если он хочет вернуть свою жизнь раньше, чем позже. И теперь Эндрю был на свободе, общался с прессой, менеджером и всеми остальными пираньями, которым заплатили, чтобы они совали нос в его жизнь. Они вообще не приставали к нему в эти недели, но Нил догадался, что это как-то связано с тем, что Эндрю кричал на них по телефону, больше, чем с тем фактом, что он все еще выздоравливал. Кроме того, он ни разу не включал свой телефон с тех пор, как проснулся на больничной койке, он даже не знал, где оставил его, и ему было все равно. Эндрю, однако, не смог выйти сухим из воды. Нил видел, как он выходил из дома в сшитом на заказ черном костюме, от которого его волосы неестественно ярко блестели и подчеркивали широкие плечи. Нил хотел бы перестать думать о том, как его бицепсы ощущаются под руками во сне. Эндрю приготовил себе чашку кофе с большим количеством сахара и сливок, чем следовало, и оставил чашку черного кофе для него на стойке. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, я вернусь к обеду, — сказал он, прежде чем схватить ключи от своего «Мазерати» и уйти. Итак, Эндрю отсутствовал, общаясь с прессой, но Нил не собирался совать нос куда не следует. Он схватил свою чашку кофе и планировал провести утро на диване, смотря старые игры экси, которые Кевин одолжил ему, с Сэром и Королем, спящими у него на коленях. Его планы эффектно провалились, когда раздался звонок. — У меня посылка для мистера Миньярда, мне нужно, чтобы он подписал подтверждение доставки, — сказал кто-то по домофону. — Его нет дома. — Вы мистер Джостен? — Да. — Тогда все в порядке, посылка для вас обоих! Курьер был немного поражен, когда увидел, что мистер Джостен, с которым он разговаривал, был Нилом Джостеном, звездным нападающим «Орлов», и Нил внезапно понял, что ему не следовало выходить из своей квартиры в грязной футболке большого размера и боксерах, когда он, по-видимому, был какой-то знаменитостью. По тому, как на него посмотрел курьер, у Нила сложилось впечатление, что он либо сохранит подтверждение доставки и повесит его на стену своей спальни, либо продаст на ebay. Без разницы. Нил подписал все так поспешно, как только мог, и взял посылку. Только когда он закрыл за собой дверь квартиры, он по-настоящему посмотрел на посылку. На этикетке изящным женским почерком было написано: «Эндрю Джозефу Миньярду-Джостену и Нилу Абраму Миньярду-Джостену». — Эндрю вернулся домой в обед, как и обещал. Он направился прямо в свою комнату и переоделся в серые спортивные штаны и белую футболку, которая довольно сильно облегала его бицепсы. И Нил был уверен, что раньше его никогда не отвлекали мышцы. Эндрю присоединился к нему на диване, и они начали есть китайскую еду на вынос прямо из коробок перед телевизором. — Сегодня утром мы получили посылку, — сказал Нил с набитым ртом чау-мейна. Эндрю просто напевал, не отрывая глаз от коробки с кисло-сладкой лапшой, не говоря ни слова. — Она на кухонном столе, — продолжил Нил. Еще один гул. Ни больше, ни меньше. Нил притворился, что поглощен новостями по телевизору, политикой, сплетнями и той же старой ерундой, но его разум не мог перестать думать о этикетке на посылке. Нил Абрам Миньярд-Джостен. Когда Эндрю закончил свой обед и пошел на кухню, чтобы убрать всё, Нил последовал за ним. Он стоял в дверях, глядя на Эндрю, когда тот складывал коробки в мусорное ведро, налил себе стакан воды и облокотился на стойку. Одной рукой рассеянно почесывая Кинга за ушами, кот мурлыкал в ответ. Нил раздумывал, спросить его, что происходит, потребовать ответов, высвободить разочарование, которое он сдерживал в течение месяца, но он не знал, как подойти к этой теме, поэтому он просто взял посылку с кухонного стола и передал ее Эндрю, борясь с инстинктом прижать посылку к груди, заставляя Эндрю обратить на него внимание. — У тебя есть какие-нибудь идеи, почему посылка адресована Эндрю Джозефу Миньярду-Джостену? — наконец спросил Нил, изображая безразличие, но он увидел, как напрягся Эндрю. Его руки так крепко сжимали сверток, что костяшки пальцев побелели. — Нет, — ответил он голосом, лишенным эмоций. — Эндрю! — наконец рявкнул Нил, вскинув подбородок, требуя объяснений. — Ты не можешь неделями говорить со мной невербально, а потом ожидать, что я прочитаю твои гребаные мысли! Думаю, я мог бы понять тебя, твоё поведение до того, как потерял память, но ты не можешь ожидать этого от меня, когда я бы с трудом вспомнил свое собственное имя, если бы оно не было написано на моем браслете, когда я попал в больницу. Мне нужно, чтобы ты помог мне вспомнить, ты просто мне нужен! — взмолился Нил. — Пожалуйста, Эндрю! И Эндрю наконец повернулся к нему, нахмурив брови и яростно скривив губы. — Мне не нравится это слово. — Я знаю, я не знаю почему, но я знаю. Амнезия, ложь, молчание Эндрю. Разочарование Нила бурлило, выплескиваясь наружу. Плотина треснула. — Я больше не могу читать тебя, Эндрю. Я должен поверить, что мы просто играем вместе, как утверждают СМИ? Оба в «Орлах» и прочее дерьмо. Он сделал паузу. Нотка отчаяния в его голосе. — У меня на руке вытатуирован номер твоей майки, Эндрю. Я знаю, что это ты, мне плевать на других третьих, и это не может быть просто потому, что мы играем в одной команде с тех пор, как мне исполнилось 18. Просто расскажи мне что-нибудь! Если Нил и запыхался к тому времени, как закончил говорить, Эндрю, казалось, этого не заметил. Нил привык к микро-выражениям Эндрю, к тому, что все это есть, а через миллисекунду этого нет. Моргни, и ты это пропустишь. Но на этот раз его глаза ничего не выдали. Нил хотел получить от него реакцию, он не мог справиться со стеной апатии, к которой он бросался с тех пор, как вернулся домой. Не тогда, когда он знал, что в этом есть нечто большее, что в этом может быть нечто большее. Губы Эндрю могли быть мягкими рядом с губами Нила, его прикосновения могли быть заземляющими и успокаивающими, его руки нежно касались его шрамов. И Нил собирался разбить эту стену апатии кувалдой, если понадобится. — Я просто не понимаю. Я знал, что могу доверять тебе с того момента, как ты вошёл в мою больничную палату, когда я даже не помнил твоего имени. И все, что я когда-либо делал в своей жизни, — это убегал от людей, никогда не уступал им ни на дюйм, никогда не доверял им. Я никогда ничего и никого не хотел за всю свою жизнь. Мне это не интересно. И все же у меня возникают воспоминания о том, как ты трахал меня так хорошо, что я начинаю плакать и повторять твое имя, как молитву. В твоем старом доме в Колумбии. Я думаю, что это тот самый дом, который я купил еще в мае? Тот самый дом, ключ от которого я вытатуировал на своей икре? Нил замолчал, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем его грудь могла сжаться еще сильнее. Он едва мог дышать, но не мог остановиться сейчас, не тогда, когда маска Эндрю трескалась. — Сначала я думал, что у нас была просто интрижка, это была не более чем дружеская ситуация или что-то в этом роде. Способ расслабиться после игры. Но я так не работаю, Эндрю, у меня никогда не было этого. Я не интересуюсь отношениями. Но у меня есть ключ от твоего дома и номер твоей майки, вытатуированный на мне чернилами. Зачем мне постоянно отмечать свою кожу для интрижки? Это не интрижка. Так что дай мне что-нибудь, Эндрю, поговори со мной, потому что сегодня я получил посылку, и в посылке говорилось, что наша фамилия Миньярд-Джостен. Разве я, по крайней мере, не заслуживаю знать, женаты ли мы? Эндрю сжал кулаки и явно сделал пару прерывистых вдохов. Руки Эндрю слегка дрожали, когда он задрал футболку и позволил Нилу взглянуть на свой живот. Его нижняя часть пресса, дорожка темно-русых волос, начинающаяся ниже пупка и исчезающая в боксерах, твердые плоскости тазовой кости, выступающие резким рельефом, число 10, вытатуированное на бедре. Джостен 10 10. Это был номер его майки. Нил открыл рот, разинув, не находя слов, наверное, впервые в своей жизни. — Мы не женаты, — наконец сказал Эндрю сквозь стиснутые зубы. Как будто разговор об этом отнимал у него слишком много сил. Как будто у него камни в горле. Эндрю подошел к нему, пока они не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, а затем он постучал пальцами по виску Нила. — 10 мая ты потерял память, потому что никогда не можешь заткнуть свой гребаный рот, и неудивительно, что тебе удалось разозлить бэклайнера, с которым ты уже дрался в ноябре. Рука Эндрю скользнула по скуле Нила и схватила его за подбородок, наклоняя его лицо вниз, пока их глаза не встретились: — Мы должны были пожениться 11 мая, но 10-го ты потерял память и даже не помнил моего имени, так что из этого ничего не вышло. Ты свободен, теперь у тебя есть шанс сбежать, это все, что ты всегда хотел сделать в любом случае, — сказал Эндрю, слова, нехарактерно для него, сочились чувством, которое Нил считал болью. Нил не помнил, чтобы бэклайнер наносил ему удары, но он был уверен, что они не причинили ему такой боли, как слова Эндрю. — Я думаю, дом в Колумбии был твоим свадебным подарком мне, — сказал Эндрю, отпуская подбородок Нила и убирая все эмоции с лица, восстанавливая самообладание. Нил хотел закричать, он хотел ударить Эндрю по лицу, он хотел встряхнуть его, и к тому времени, когда он решил отказаться от этих вариантов, Эндрю уже собирался отвернуться от него, вернуться к своему старому выражению и своему старому поведению, как будто ничего не произошло. Но Нил протянул руку, осторожно обхватил пальцами запястье Эндрю и остановил его. — Да или нет? — спросил он, каким-то образом зная, что это было то, что он должен был спросить, прежде чем пытаться сделать то, что он хотел сделать. Вспышка узнавания промелькнула в медово-карих глазах, уставившихся на него. Он сократил расстояние между ними. Нил наклонил свое лицо, чтобы встретиться с Эндрю, и его «да» едва слетело с его губ, как оно было проглочено Нилом. Сначала это был мягкий неуверенный поцелуй, но потом Нил почувствовал шершавость пальцев Эндрю на своих щеках, он услышал прерывистое дыхание, когда Эндрю углубил поцелуй, он попробовал его губы на вкус. И сердце Нила замерло от знакомого сильного прикосновения губ к его губам, от знакомого веса губ Эндрю на его губах. Казалось, прошли годы, прежде чем Нил смог подышать свежим воздухом. Казалось, прошли годы, но ему хотелось, чтобы это были столетия. — Оглядываясь назад, я думаю, что тебе следовало прислушаться к своему собственному совету по выживанию. Никому не нравятся умники. Потому что, на самом деле, избавление от меня тогда избавило бы тебя от стольких головных болей, Эндрю, — сказал Нил, улыбаясь Эндрю в губы. Но потом в глазах у него потемнело, он почувствовал слабость и упал на землю. И встревоженный взгляд Эндрю был последним, что он увидел перед тем, как его глаза закрылись. — Аарон был в своем кабинете, когда в эту дверь постучала медсестра. — Да? — Извините, доктор, я просто хотела сообщить вам, что мистер Джостен поступил в отделение неотложной помощи. Он без сознания, но врачи скорой помощи уже провели некоторые анализы, и в целом он, похоже, в добром здравии. Я подумала, что вы, возможно, захотите проверить, как он… Она колебалась. Аарону не потребовалось много времени, чтобы понять, в чем дело. Выражение ее лица выдавало все. — Эндрю? — Мистер Миньярд угрожал нанести телесные повреждения персоналу больницы, если они его не впустят. — Он вытащил нож? — проворчал Аарон. — Да, доктор. — Черт. Скажите Андерсону, чтобы он впустил Эндрю, прежде чем он устроит сцену, и его тренер, наконец, решит выгнать его из команды. Я спущусь через секунду. Аарон опустил голову и пару раз провел руками по волосам, прежде чем покинуть свой стол и направиться в отделение неотложной помощи, стараясь не думать о том, что значит для него возвращение Нила в больницу. Не то чтобы он заботился о Джостене, их отношения были более дружескими, чем в колледже, но Аарон все еще терпел его по той же причине, по которой Эндрю терпел Кейтлин. Ему было наплевать на Джостена, он боялся того, что состояние Джостена может означать для его брата. Когда Аарон добрался до скорой помощи, Эндрю кружил вокруг кровати Нила, как зверь в клетке. Отлично, еще одна собственническая жилка, именно то, что ему сейчас было нужно. — Что случилось? — спросил он, не очень надеясь на сотрудничество Эндрю, но все равно пытаясь. — Он потерял сознание. — Ни хрена себе, Шерлок, я думал, он спит. Неправильный ход. Эндрю сжал кулаки, на его лице молниеносно вспыхнуло выражение чистой ярости. — И что он делал до того, как потерял сознание? Почему он упал в обморок? Аарон обошел кровать Нила и достал свой стетоскоп. Прежде чем приблизиться к Нилу, он приподнял бровь, глядя на Эндрю в немом вопросе. Только когда Эндрю кивнул, Аарон позволил себе потрогать пульс Нила и измерить его кровяное давление. — Я думаю, он узнал, что был не просто моим соседом по дому, — наконец сказал Эндрю. Его лицо ничего не выражало. — Это заняло у него достаточно много времени. — Аарон осмотрел голову Нила на предмет синяков и опухолей и не обнаружил ни одного. Эндрю продолжил: — Он также начал говорить то, что говорил до амнезии, то, чего он не знал бы, если бы не помнил о нашем прошлом, о нас. А потом он поцеловал меня. И потерял сознание. Аарон фыркнул: — Ты вырубил его поцелуем? Впечатляет. — Аарон, — прорычал Эндрю, почти обнажая зубы. На секунду Аарону захотелось, чтобы он все еще учился в колледже, когда мог бы просто не разговаривать со своим братом. Терапия оказала огромное влияние на их отношения, но иногда разговаривать с Эндрю было все равно что идти по минному полю. Вслепую. Это было легче, когда они едва могли выносить вид друг друга. Было легче, когда он мог притвориться, что они не братья. Убийство Дрейка положило этому конец, пути назад не было. Джостен тоже вложил свою часть. Иногда Аарон забывал не болтать без умолку с Эндрю, и он рисковал получить удар в челюсть, но там ничего не изменилось. Единственная разница в том, что теперь он был готов принять удар, если бы это означало, что у него будет Эндрю. Если бы это означало избавить Эндрю от внутреннего ада. Аарон избежал удара в челюсть только благодаря неожиданному нытью Джостена. Кейтлин должна поблагодарить его за это, послать ему открытку или что-то в этом роде. «Спасибо тебе, Нил, за то, что спас челюсть моего мужа. С большой любовью, Кейт». Но потом этот ублюдок схватил Аарона за руку в жестокой хватке, пытаясь повалить его и ударить локтем по ребрам с силой, которой у него не должно было быть после того, как он был без сознания в течение нескольких часов, после всего, через что он прошел за последний месяц, и всех лекарств, которые он принимал. У него не должно было быть так много сил, и все же он почти схватил Аарона за голову, его рука обвилась вокруг его шеи, как силок. — Нил! — крикнул он, пытаясь заставить его проснуться и перестать нападать на него. — Джостен, ты, придурок, проснись нахуй! Нил открыл глаза и посмотрел в глаза Аарона. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что тело, почти лежащее на нем, не принадлежало Эндрю, что лицо в нескольких дюймах от него не принадлежало Эндрю. — Какого хрена ты делаешь, придурок? Нил попытался приподняться на локтях, но вмешался Эндрю, он прижал одну руку к груди и удержал его. — Остановись, ты поранишься, — приказал Эндрю. Это все, что потребовалось, чтобы успокоить Нила и положить конец его убийственному безумию. Аарон никогда не поймет, как работали эти двое. Аарон воспринял это как намек на то, чтобы отстраниться, скатиться с Нила и отойти от него как можно дальше, пока он не успокоится. Он также поправил свой белый халат и быстро отпустил медсестер, которые вбежали в палату, когда услышали его крик. — Я думаю, что нам, вероятно, придется провести некоторые тесты, прежде чем мы отпустим его, просто на всякий случай, но я думаю, что к нему вернулась память, — наконец сказал Аарон. — Что? — синхронно спросили Эндрю и Нил, бросив на него свирепый взгляд. Аарона затошнило. — Ну, когда у него была амнезия, я был доктором Миньярдом, а теперь я вдруг стал тобой, придурок. Я бы даже не стал проводить анализы, если бы меня не заставили в больнице, — Аарон пожал плечами и повернулся к двери. — Я дам тебе пять минут, прежде чем скажу медсестрам, чтобы они пришли за Нилом. — Как только дверь его кабинета закрылась за его спиной, Аарон глубоко вздохнул и прислонился к стене. Он опустил голову на холодный цемент, пока ноги не перестали дрожать. Он никогда никому не расскажет, и никто никогда не узнает, но он почувствовал облегчение. Облегчение от того, что Джостен открыл глаза, было таким сильным, что он чуть не упал на колени. Он не знал, что бы сделал Эндрю, если бы Нил никогда не вернулся к нему. Он не хотел думать о том аде саморазрушения, в который он бы попал по спирали. И он знал, что у Джостена дела обстояли бы не намного лучше. Он действительно не хотел думать об этом, он уже потерял слишком много ночей из-за этого. Он достал из кармана телефон и набрал номер Ники. — Ты скучал по мне, мой маленький кузен? — Еще раз назовешь меня маленьким кузеном, и я зашью тебе рот. Я хирург, я знаю, как это делается! Ники рассмеялся, и Аарон уже пожалел, что позвонил ему. Он должен был позвонить Кевину. — Джостену вернулась память, — сказал Аарон, переходя прямо к делу. Это был чисто визит вежливости. — Слава богу! — Аарон слышал в трубке улыбку Ники. — Что случилось? — Очевидно, Джостен узнал, что они с Эндрю были немного больше, чем друзьями, он поцеловал его, а затем упал в обморок. Теперь с ним все в порядке. — Он … Нил действительно стал Спящей красавицей для Эндрю? — На самом деле все наоборот, — Аарон разгладил складки между бровями левой рукой, стараясь не думать о том, как этот телефонный звонок превратился из амнезии в диснеевских принцесс. — Эндрю поцеловал его, и Джостен впал в кому. — Я не это имел в виду, — настаивал Ники. — У Нила была амнезия, и все, что потребовалось, чтобы отменить заклинание, — это, в кавычках, «Поцелуй настоящей любви». Совсем как Аврора, которая спала и могла проснуться только от поцелуя своего принца. А также Золушка. Что такое с Диснеем и, в кавычках, «Поцелуем истинной любви»? — Никому не должно быть позволено говорить «в кавычках» в реальной жизни, Ники, — Аарон перестал пытаться не хмуриться, у него собирались появиться морщины в тридцать, и во всем были виноваты его брат и двоюродный брат. — Это не совсем так. Джостен уже начал вспоминать, ему просто нужен был толчок в правильном направлении. И поцелуй Эндрю сделал это. Этот осел, вероятно, упал в обморок только потому, что поток воспоминаний был слишком велик для его маленького мозга, чтобы справиться, а не из-за какого-то, в кавычках, «Поцелуя настоящей любви». Боже, когда все это закончится, я не хочу думать о том, что мой брат когда-нибудь снова кого-нибудь поцелует, черт возьми, это отвратительно. — Ну, еще свадьба, — услужливо напомнил ему Ники. — Что? — Свадьба. Серьезно, ты должен знать своего брата. Ты действительно думаешь, что он не заставит Нила подписать свадебный контракт как можно скорее теперь, когда к нему вернулась память? Я был бы удивлен, узнав, что они еще не сбежали и не связали себя узами брака в больничной часовне. Серьезно, Аарон, ты бы видел лицо Эндрю в приемной, когда он не смог подойти к Нилу, потому что они не были законными партнерами. — Ты хочешь сказать мне, что он действительно проявлял эмоции. Его лицо? Извини, но это звучит фальшиво, даже в твоих устах, Ники. — Нет, нет, но он выглядел еще более мертвым, чем обычно, — ответил Ники внезапно мрачным голосом. — Да, знаю, я получил свою долю этого взгляда в эти дни, я понял, что ты имеешь в виду. Наверное, мне следует пойти проверить больничную часовню и убедиться, что Нил не снял капельницу только для того, чтобы сбежать с Эндрю. Пока, Ники. — Удачи тебе с этим. Позже созвонимся, мой маленький кузен!