Архив Жона: Выживать и Процветать

ГЛАВА 7

      Мы забрали свои свитки, прежде чем покинуть клуб через переднюю дверь. Рен вернул мне мой, и я ввел код, который отправил мой шкафчик обратно в Бикон. Слава машинному духу, что камера вообще сюда прилетела, иначе мы не смогли бы правильно осуществить эту уловку. И да, я только что похвалил предполагаемый дух части технологии согласно технорелигиозной догме Рена и Норы, частью которой они когда-то были. Вы можете поблагодарить их заразительную болтовню и мой тающий рассудок за это.       Полицейские машины были припаркованы у входа в клуб, их сирены все еще были активны. По периметру были установлены баррикады после прибытия машин скорой помощи и полицейского транспорта, забирающих гангстеров, которые были либо мертвы, либо без сознания, либо задержаны. Знакомый темнокожий мужчина в коричневом плаще ждал нас посередине, это был тот самый полицейский, которого я ожидал встретить после каждого раза, когда оказывался вовлечен в место преступления в городе. Я держал кулаки, надеясь, что этот третий проступок не будет означать, что я выбыл. Хотя он снисходительно относился ко мне каждый раз, когда мне приходилось с ним говорить, я все же понимал, что он настроен серьезно, и мне следует ожидать худшего.       — Рад снова встретить вас, мистер Арк, — поприветствовал детектив Хантли. — Все еще затеваете драки с самыми большими нарушителями спокойствия в королевстве даже во время фестиваля, как я вижу.       — И вам также, детектив Хантли, — ответил я.       Он повернулся к Сану и Нептуну, которые слегка дрожали перед ним. — Не хотите рассказать, что здесь произошло?       Сан сглотнул, прежде чем шагнуть вперед, чтобы объяснить: — Мы попытались противостоять Триаде по поводу наркотиков, которыми они торговали, и получили помощь от Жона Арка и привлекли его сестер, чтобы помочь нам. Нам удалось заставить босса расколоться, прежде чем он пригрозил нас накачать наркотиками за то, что мы слишком много знаем. А потом это случилось…       Нептун продолжил. — Мы записали наш разговор и также обнаружили другую деятельность, которую банда скрывала. — В основном благодаря тому одному идиоту, который не мог заткнуться. — Это подтверждает все, что касается Триады, и я не думаю, что они смогут продолжать свою деятельность после этого.       — Ну, это один нетрадиционный способ решения. Всего этого можно было бы избежать, если бы вы просто вызвали подкрепление и сообщили нам об отсутствии сотрудничества со стороны банды, — указал детектив, заставив дуэт отступить от стыда, прежде чем детектив продолжил: — Но если есть хоть какое-то утешение, это стоило бы больше полицейских ресурсов, чтобы добиться такого же результата. Ущерб имуществу был неизбежен, а коллеги-офицеры могли рисковать жизнями. В любом случае нам все равно пришлось бы делать кучу бумажной работы и выдерживать характер шефа. Так что я в некоторой степени рад, что вы не выбрали очевидное решение. Я все еще не полностью одобряю ваши действия, но не думаю, что альтернатива была бы лучше.       Они оба облегченно выдохнули. После всей проделанной работы и планирования приятно знать, что нас по крайней мере не накажут за это. Если проблема с наркотиками в Вейле была настолько серьезна, как мне говорили, то полиция действительно осталась должна нам.       Он перевел взгляд на меня. — И спасибо за помощь этим двоим, мистер Арк. Похоже, они выбрали правильного человека для помощи.       Полагаю, настало время снова сыграть свою скромную геройскую роль. — Просто здесь, чтобы протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается, особенно моим друзьям, — ответил я своим самым типичным для Жона-Героя образом, не звуча при этом высокомерно. Я видел, как Руж пытается сохранять серьезное лицо после этих слов, поскольку она была одной из немногих, кто знал, что я на самом деле думаю об этом.       Детектив с удовлетворением посмотрел на меня. — Мы ценим помощь. Полицейскому департаменту не помешало бы больше таких людей, как вы.       — Я открыт для идеи вступить в полицию, сэр, — сказал я. Если подумать, быть полицейским на самом деле не так уж плохо в сравнении. Я знаю, что работа будет не слишком впечатляющей для Охотника, но в этом-то и дело. На случай, если моя героическая репутация по какой-то дерьмовой причине не исчезнет, мне стоит подумать о том, чтобы стать копом, гораздо легче носить форму в Вейле и ловить людей, затевающих плохие дела, чем отправляться в дикую местность, чтобы столкнуться с серьезной угрозой, чего я испытал более чем достаточно для того, кто все еще учится на первом курсе.       — Тогда я буду ждать, когда вы к нам присоединитесь, — сказал он, прежде чем повернуться ко всем нам. — Кстати, вам всем все еще нужно посетить участок и обсудить с начальником это событие. Вам еще нужно кое-что прояснить, прежде чем мы вас отпустим. Извините, но таковы правила.       Сан вздохнул, скрестив руки. — Чего еще мы ожидали?       — Это касается и вас, мистер Арк, — сказал он, прежде чем повернуться к Роуз и Руж. — И я полагаю, вы его сестры?       Они обе кивнули. — Заместитель Роуз Арк. Шерифский департамент округа Пуссель, — Роуз показала значок на жилете.       — Руж Арк, к вашим услугам, — представилась Руж. — Я определенно все еще сертифицированная Охотница без абсолютно никакого учета каких-либо проступков.       Ну вот, началось. Хотя она выглядела все еще трезвой, лучше бы это говорил не алкоголь.       Роуз раздраженно посмотрела на нее и вмешалась, прежде чем та могла ухудшить положение для всех нас: — Я знаю, что я вне местной юрисдикции как заместитель из Галлики, сэр, но как Охотница, моей обязанностью была защита королевств от любых потенциальных угроз. И мы только что это сделали, не так ли?       — Справедливо, — кивнул детектив Хантли, — Мы ценим помощь, которую вы нам оказали.       Мы увидели, как несколько офицеров в броне тащат Джуниора к полицейскому транспорту. Джуниор заметил нас, повернув голову ко мне, с его лба заметно сочилась кровь, на нем был один из тех ошейников, которые подавляют ауру носящего, если она есть. — Черт тебя дери, пацан! Ты разрушил мой клуб. Надеюсь, ты умрешь медленной и мучительной смертью, ты, блондинистый болотный сукин сын! — прошипел он на меня.       — Твой клуб и до этого выглядел плохо, мы просто немного его украсили. — сухо парировал я, пока его заталкивали в заднюю часть грузовика, прежде чем дверь захлопнулась перед ним. Раз уж это произошло во второй раз, насколько я слышал, он должен был это предвидеть.       Другой офицер подошел к детективу, неся то, что, похоже, было одним из наркотиков, которые прятала Триада, завернутым в упаковку. — Сэр, мы подтвердили, что Триада действительно торговала запрещенными наркотиками в своем клубе. Мы идентифицировали большинство из них как обскуру и френзон. [1] — доложил он, прежде чем представить один из них.       — Обскура? Я думал, королевства позаботились о том, чтобы производство этой дряни было невозможным, и откуда, черт возьми, они взяли френзон? — детектив Хантли потер подбородок. — Это серьезнее, чем я думал.       — Не только это, сэр, но мы также нашли это письмо, спрятанное вместе с одной из партий, которые мы обнаружили. — Офицер передал клочок бумаги детективу Хантли. Его спокойное выражение лица чуть не нарушилось после прочтения.       — Что там написано? — спросил Нептун, прежде чем детектив повернул листок и показал его нам.       Хотя оно было коротким, на чтение изящного почерка письма у меня ушло дополнительное время, чтобы понять, что оно пытается донести, и это не говоря уже о загадочном характере послания.       «Вот ваша следующая партия, как и просили. Нашим диким друзьям нужны мотиваторы, а некоторым холодным профессионалам не помешало бы расслабиться.       Вы знаете, что делать дальше. Мне все равно, как вы с этим справитесь. Просто сделайте работу и будьте незаметны. Если вас поймают, вы сами по себе. Мы не знаем друг друга.       Помните, мы платим вам хорошие деньги, чтобы вы могли вернуть своему жалкому клубу былую славу. Если вы справитесь достаточно хорошо, мы, возможно, даже предоставим вам что-то получше.       Вейл ждет чертовски интересное время.       -Осень»       Рядом с именем отправителя была отметка красной помады, что совершенно ясно указывало на то, что автором этого сообщения была женщина, судя по ее довольно элегантному почерку. Тот факт, что письмо раскрывало, что кто-то поставлял Триаде наркотики и использовал их лишь как, казалось бы, расходный материал, вызывал беспокойство. Похоже, это дело было еще далеко от решения, к моему огорчению.       — Похоже, это еще не конец. Триада получала свои запасы от неизвестного поставщика, — сказал детектив Хантли.       — Что они имеют в виду? — спросил Рен, — Сообщение кажется загадочным, особенно первый абзац. И кто эта «Осень»?       — Мы скоро выясним. А пока нам придется отпустить вас после того, как вы все дадите показания. Вы сделали более чем достаточно. — сказал детектив Хантли, убирая записку в карман своего пальто. — Еще раз, хорошая работа. Возможно, это не идеальное решение, поскольку можно было избежать кровопролития, но что сделано, то сделано. Боюсь, это может втянуть нас в войну с их боссами на Востоке, но, насколько нам известно, банда Сильверлок-стрит больше не будет проблемой.       — Всегда пожалуйста, сэр. Если вам все еще нужна помощь в расследовании, вы всегда можете рассчитывать на нас! — с гордостью сказал Нептун.       — Fuck the police, I hate 'em. — Внезапно из ниоткуда заиграла рэп-песня. — Shit, I'm gonna skate 'em. [2]       Все гадали, откуда доносится эта песня, прежде чем проследили ее источник рядом с Нептуном, который выглядел застывшим, пока она играла. — О, моя вина.       — Gotta fucking have sex with their wives after I've given them knives. — Мелодия звонка продолжала играть, пока Нептун не нажал кнопку «Принять Вызов».       — Алло, — поздоровался Нептун с звонящим. — О, Скарлет. Не волнуйся, мы закончили с нашей миссией. Нам просто нужно заехать в участок, чтобы дать показания, и мы отправимся домой, — сказал он своему товарищу по команде по свитку, сделав паузу на мгновение, прежде чем снова настала его очередь говорить. — Все в порядке. Увидимся.       — Интересный выбор мелодии звонка, мистер Василиас, — заметил детектив Хантли.       — Да, это довольно приятная песня, — смущенно сказал Нептун, прежде чем хихикнуть.       — Оставайтесь здесь. Я собираюсь осмотреть беспорядок, который вы устроили. Я скоро вернусь, а затем отвезу вас в участок, — сказал он, прежде чем отойти от нас и зайти внутрь клуба.       — Это было так, блядь, весело, — сказала Руж, внезапно положив руки на плечи Роуз и меня. — Мы показали им, что преступность не окупается, не так ли?       Хотя это не совсем так. Просто спросите любого политика. Многим из них удалось выйти на пенсию и уйти от ответственности за всю свою коррупцию.       — Надеюсь, ты сама не забудешь этот урок, — Роуз посмотрела на нее прищуренными глазами.       Руж хихикнула, прежде чем снова повернуться ко мне. — Кстати, можешь теперь сказать мне, где ты спрятал альбом с вырезками?       — Все еще не нашла? Значит, я отлично справляюсь, — язвительно ответил я.       — О, ты не сможешь прятать его вечно, коротышка. Я бы перевернула дом вверх дном, если бы пришлось, — ответила она.       Я посмотрел на нее с самодовольным видом. — Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься. Я все равно планировал жить один. Удачи с гневом Папы.       — Оно того стоило бы, — я усмехнулся.       Роуз улыбнулась и хихикнула. — Мы скучаем по тебе дома, Жон.       — Да. Я тоже, — сказал я им. Подшучивание над сестрами снова спустя месяцы в Биконе заставило меня почувствовать ностальгию, а также немного тоску по дому, но тем не менее я был доволен тем, что они здесь со мной.       Мы наконец покинули Сильверлок-стрит после того, как детектив вернулся и отвез меня и парней на своей машине в участок без дальнейших происшествий. Роуз последовала за нами на своем мотоцикле вместе с Руж. Мы все еще были немного уставшими после вечеринки, которую только что разогнали, поэтому воспользовались временем, чтобы расслабиться по пути.       Оглядываясь на все это, это была самая глупая идея, которую я когда-либо придумывал и которая каким-то образом сработала. К счастью, не думаю, что Триада будет беспокоить меня после этого. Они вроде как получили сообщение. Моя единственная проблема — поставщик, с которым работала Триада. Надеюсь, они поймут намек и осознают, что я не стою того. Я уже покалечил две организации, потому что они пытались убить меня, и не хотел бы делать это снова. Они должны знать, что я не стану вмешиваться, если меня не заставят.

=о=

1. Название психотропного наркотика, произведенного неизвестным племенем Вакуо, которое погружает пользователя в фанатичное психическое состояние. Когда-то они использовались в качестве боевых стимуляторов несколькими армиями, прежде чем были запрещены во всех четырех королевствах Комитетом Объединенных Советов. Как и обскура, это не остановило определенные культы от их использования и включения в свою догму. 2. Песня »Fuck Tha Police» покойного печально известного рэпера Янга Даба (настоящее имя: Максимилиан Торобред) при участии Алабастера Слима из ныне несуществующего лейбла Cop Killa Records.

***

      Мы потратили полчаса на то, чтобы слушать, как начальник полиции кричит на нас с такой громкостью, что звуковые волны достигали бы крыши участка (не то чтобы это имело какое-то значение для Руж), из-за выходки, которую мы устроили, — а затем хвалит нас за наши усилия, отмечая, что успех в задержании деятельности Триады того стоил. Отсутствие жертв среди гражданских и повреждений имущества за пределами клуба определенно помогло. Кроме того, они все равно планируют снести это место после завершения расследования. Похоже, подполью Вейла теперь придется искать еще один клуб с припадочными танцами, раз «Багровой Панды» больше не будет.       Нас отпустили после того, как Сан и Нептун сдали свои значки и получили оплату. Рен, мои сестры и я также получили компенсацию за нашу помощь, что было приятно, даже если она составляла лишь треть от вознаграждения тех двоих, ведь это была миссия Сана и Нептуна.       Они также сказали нам, что если мы ищем работу, мы всегда можем стать волонтерами, чтобы помогать полиции. Да, им придется подождать с этим. Однако я подумаю об этом, поскольку предпочел бы поддерживать связь с местной полицией, когда стану Охотником.       Они отпустили нас довольно легко, несмотря на все неприятности, которые мы причинили, я знаю. Я жалуюсь? Конечно, нет. Избавиться от нас было самым разумным вариантом, и это можно было бы считать наградой за помощь в снижении уровня преступности, и нам не понадобилась еще одна неделя общественных работ, чтобы оплатить ущерб во время турнира.       После выхода из полицейского участка Роуз и Руж попрощались с нами на станции Буллхедов, заявив, что мы еще увидимся завтра, поскольку они будут наблюдать за мной во время парных раундов вместе с перерывом, на котором выступят Нуар и Бланш. Единственное, о чем я молился, — чтобы Руж и Нора (а также Янг) не проводили слишком много времени вместе, когда встретятся. Бикон не продержится и недели, если эти двое когда-нибудь будут тусоваться.       Прежде чем они ушли, Руж подошла ко мне кое с чем. — Эй, коротышка. Вот небольшой подарок от твоей старшей сестры, — сказала она, протягивая мне флакон с ледяным прахом. — Он может тебе пригодиться. Это не так много, но может спасти тебе жизнь.       — Флакон ледяного праха? — удивился я. Я не ожидал многого, особенно от нее, но я не мог просто отказаться, потому что получал бесплатную вещь от сестры. В любом случае, мне не помешала бы пыль на черный день. — Э-э, конечно, спасибо.       — Без проблем. Если понравится, можешь купить еще в местном магазине праха. Каждый из них стоит около пятисот льен или около того. — Она кивнула, прежде чем направиться сесть на заднее сиденье мотоцикла Роуз. — Увидимся позже, аллигатор!       Они уехали, оставив за собой след дыма из двигателя мотоцикла. Мы взяли такси до станций Буллхедов, которые должны были доставить нас обратно в академию.       Когда мы вернулись в Бикон около восьми вечера было еще довольно рано, поэтому кампус все еще был многолюден, но на посадочной станции Буллхедов тем не менее было лишь несколько человек. До закрытия ярмарочной площадки кампуса оставался еще час, но после долгого дня все, о чем мы могли думать, — это перекусить и отдохнуть. Может быть, даже немного потренироваться, пока еще есть время и силы.       — Я направляюсь прямо в общежитие. Девочки, должно быть, уже готовят ужин. Я встречу тебя там, — сказал мне Рен. Я кивнул, прежде чем он направился в общежитие.       Сан и Нептун тоже хотели что-то сказать, прежде чем уйти. — Эй, Жон. Мы не можем достаточно отблагодарить тебя там. Я знаю, что мы многим тебе обязаны, но это единственный способ отплатить тебе сейчас.       Затем Сан дал мне то, что оказалось ограниченным календарем на текущий год, который также был эксклюзивом Мистраля. Довольно тривиальный подарок за все неприятности, которые я из-за них перенес, но я действительно не ожидал ничего большего. — Тебе он может понравиться слишком сильно. — Он подмигнул, к моему недоумению.       — Еще не все, — добавил Нептун. — Еще раз спасибо. Мы бы не справились без тебя и твоих горячих сестер.       Он просто обязан был это сказать, не так ли? — Не за что. Я всегда рядом, если я тебе понадоблюсь. — Теперь я просто поощряю его. Меня так и подмывает дать себе пощечину за это.       — Как бы то ни было, мы пошли. Увидимся завтра, — сказал Сан. Затем они оба направились прямо в общежитие для иностранных студентов.       Я открыл календарь, чтобы посмотреть, что в нем есть, помимо очевидного. Оглядываясь назад, было хорошей идеей проверить его, когда я остался один, потому что оказалось, что это премиальный календарь с девушками в бикини с фотографиями девушек из Мистраля. Не только это, но одна из них была еще и Пиррой, позирующей на пляже в красном купальнике с улыбкой на лице на календаре за февраль.       У меня чуть не пошла кровь из носа от осознания. Полагаю, ее контракт с семейным брендом Тыквенного Пита не помешал ей участвовать в рискованных фотосессиях для удовольствия ее взрослых поклонников. Я намеревался держать это в тайне, не хотел бы, чтобы друзья неправильно поняли, увидя это. Мне нужно когда-нибудь поблагодарить этих двоих; им надо отдать должное, у них хороший вкус на календари.       Я продолжил путь через кампус. Вскоре я нашел Вайсс, сидящую на скамейке и размышляющую над своим свитком. Судя по выражению ее лица, она, казалось, была в конфликте с чем-то.       Я решил подойти к ней, чтобы узнать, как у нее дела. — Привет, Ледяная Королева. — Не самый идеальный способ обратиться к ней, пытаясь оставаться в хороших отношениях, но она не выглядела оскорбленной, что немного отличалось от того, что я знал о ней за эти месяцы. Может, торт и чай смягчили ее? Я спросил себя.       — Ох, — она отложила свиток и посмотрела на меня. — Тебе что-то нужно?       Я покачал головой. — Не совсем. Я просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке. Ты выглядела немного подавленной.       — Я в порядке. Спасибо, — сказала она с улыбкой, которая была слишком теплой для кого-то столь печально известного холодностью, как она, даже если она действительно стала намного теплее в последнее время. — Как прошел твой день?       — Я только что встретился с сестрами, помог Сану и Нептуну послужить обществу и устроил вечеринку в клубе. Было неплохо, — ответил я, не вдаваясь в подробности. Слишком много всего произошло, и у меня не было настроения объяснять ей все, когда все, чего я хотел, — это успокоиться.       — Понятно… — сказала она с ноткой скептицизма, но, к счастью, не стала дальше расспрашивать об этом. — Так не хочешь поговорить минутку?       — Да, конечно, — согласился я. Я не спешил, поэтому не видел причин отказываться.       — Хорошо тогда. Давай перенесем это в другое место. Следуй за мной.       Она отвела меня в сады. Сады выглядели не менее красиво ночью. Хотя было темно, фонарные столбы освещали, обеспечивая свет в саду под темно-синим ночным небом. Посреди сада стоял павильон. Мы сели за один из столов внутри него.       Павильон был открытым, с фонтаном в центре. В садах, кроме нас двоих, никого не было, что придавало месту мирную атмосферу. Я помню это место, поскольку мы ели здесь торт и пили чай вместе, прошла всего неделя с тех пор.       — Так о чем ты хочешь поговорить? — спросил я.       — Хорошо. Пожалуйста, ответь на это честно, — сказала она, прежде чем спросить: — Как бы ты описал меня?       Хотя это был простой вопрос, мне все же потребовалось несколько секунд, чтобы подумать, прежде чем ответить. Было бы легче, если бы я был откровенен, но мне пришлось немного смягчить тон, чтобы сохранить дружескую атмосферу. — Умная. Красивая. Элегантная. — начал я, и она пока осталась довольна. — Немного сноб. — Ее улыбка перевернулась, услышав эту часть. — Но она хороший друг, если с ней поближе познакомиться. — И после этого утверждения она почувствовала себя немного более удовлетворенной.       Я продолжил: — Она — наследница одной из крупнейших компаний в мире, которая также является хорошей Охотницей. И, судя по тому, что я видел, она также отличный товарищ по команде, несмотря на ее поведение в некоторых случаях. Зачем ты спросила?       Она вздохнула, взглянув в сторону, прежде чем вернуться к моему взгляду, отвечая на мой вопрос. — Я просто хотела проверить, что происходит между нами. У нас не было самого лучшего первого впечатления, не так ли?       Мои мысли вернулись к нашему первому дню в этой академии, вспоминая время, когда она кричала на меня за то, что я слишком близок с Пиррой, не зная, кто она такая. Не говоря уже о моей попытке спасти ей жизнь, когда она упала во время посвящения на следующий день. От одной мысли об этом у меня болят руки. — Да, не надо мне напоминать.       — Я знаю, что тогда была не самым приятным человеком. Я была жестока, высокомерна и полна самомнения. Я хочу извиниться за это. Перед тобой; перед Руби; перед Блейк; и перед всеми остальными, на кого я смотрела свысока, — она печально уставилась на стол под собой. — Знаешь, я пришла в Бикон, потому что у меня было наследие чести, которое нужно было поддерживать, как и у тебя, но это не вся история.       Она снова встретилась со мной глазами. — С тех пор как умер мой дедушка, ПКШ была на грани упадка. Мой отец смог спасти компанию, взяв на себя роль генерального директора и главы клана. Но это стоило доброго имени нашей семьи из-за его сомнительной практики; он опускал других, только чтобы самому подняться наверх. И из-за него моя семья и компания больше не пользовались большим уважением.       Она с сожалением посмотрела на меня, а я мог только смотреть на нее с искренним сочувствием. — Когда я смотрю на такие семьи, как твоя, я завидую тому, как их уважают. Я знала, что должна что-то сделать. Я не хотела, чтобы моя семья вошла в историю как злодеи. Я хотела восстановить ее честь и показать миру, что семья Шни гораздо лучше, чем ее воспринимает большинство людей. Я подумала, что, возможно, как Охотница я смогу действительно помогать людям и вернуть былой авторитет моей фамилии. — Она глубоко вздохнула, прежде чем закончить: — Поэтому я еще раз прошу прощения за свое поведение, оно определенно не помогло ни моему имиджу, ни имиджу моей семьи.       Я ободряюще улыбнулся ей. Конечно, у нее все еще остается высокомерное отношение, из-за которого ее печально известные ледяные прозвища будут прилипать к ней еще какое-то время, но она уже не казалась той же самодовольной стервой, с которой мне не повезло встретиться в первый день, и она искренне стала более приветливой за эти месяцы. Если она продолжит в том же духе, то сможет преуспеть в стремлении стереть пятно с имени своей семьи. — Тебе больше не нужно об этом беспокоиться. Ты прошла долгий путь, Вайсс. Я уверен, что ты сможешь вернуть честь своей семьи. Я верю в тебя.       Ее выражение прояснилось. — Спасибо, Жон. Я ценю твою поддержку и понимание. Я рада знать, что действительно становлюсь лучше.       — Кстати о твоей семье, как поживает твоя сестра? — спросил я.       — Она только что уехала. Оказалось, она была здесь только для того, чтобы наблюдать за транспортировкой некоторых активов в Вейл. Помимо этого, мы поговорили о нашей семье и состоянии компании. Я также кое-чему научилась у нее.       Я с интересом приподнял бровь. — Каким урокам?       — Кое-что о моем проявлении. Я не хочу пока об этом говорить. Надеюсь, ты можешь это уважать. — ответила она, оставив меня в неведении относительно этого на данный момент.       — Ладно. Как тебе удобно, — промолвил я, прежде чем перейти к другому вопросу. — Итак, насчет тебя и Нептуна…       — Он тебе рассказал, да? — предположила она, звуча скорее любопытно, чем удивленно. Признаю, это действительно был не очень хороший вопрос после того, как я заявил о своем внимании к ее комфорту.       — Ну, я спросил его об этом, так что это не его вина.       Она позволила себе короткий вздох, прежде чем ответить на мой вопрос. — Да. Мы расстались. По крайней мере, он был честен в том, что чувствовал. Я просто хотела бы, чтобы он сказал мне об этом раньше.       — Я уверен, что он не хотел причинить вред. Конечно, он иногда может быть невыносимым, но в конце дня он такой же неудачник, как и все мы.       — Так и думала. Может, я повела себя слишком сурово по отношению к нему. Я просто рада, что мы все прояснили. Все равно нам лучше было бы в платонических отношениях, — заявила она после глубокого вдоха. — В любом случае, кажется, ты следуешь наследию своей семьи лучше, чем я. Мне просто любопытно, как тебе это удается.       Вот и эти типы вопросов; я волновался, когда она начнет их задавать. К счастью, у меня были приготовлены полуправды на всякий случай. — Я правда не знаю, но могу сказать, что это не так просто, как кажется. Пытаться спасти наследие семьи — это одно, но пытаться быть достойным чего-то настолько великого, как мои предки, — это трудная роль. Я должен благодарить Богов, что пока у меня все хорошо, — ответил я, пока не солгав технически.       — Понятно, — сказала она, прежде чем задать другой вопрос, и это было то, чего я не ожидал. — А теперь ответь мне: ты действительно считаешь себя героем? Или ты делаешь это, потому что это твоя обязанность как члена твоей семьи?       Этот вопрос шокировал меня. То, как она внезапно его задала, заставило мое сердце биться чаще, пока я пытался сохранить самообладание и поспешно найти ответ, что оказалось в какой-то степени трудным под давлением. Я подумал, как бы ответило общественное восприятие меня. И, скажем так, я попытался. — Н-Ну… Многим нравится видеть меня таким, и это нормально. Но я просто люблю считать себя парнем, который делает все возможное, чтобы стать Охотником, выполняя то, что велит нам наш долг, и одновременно поступая правильно. Вот почему люди видят в нас героев.       Она кивнула, но даже тогда оставалась скептичной, о чем свидетельствовали ее острые, прищуренные глаза, несмотря на все мои усилия сделать утверждение как можно более убедительным. — Это достойно уважения. Но что-то не сходится. Я знаю, что есть что-то, чего ты мне не говоришь. Давай же, Жон. Я уже рассказала тебе, почему я здесь, так что, пожалуйста, будь честен со мной.       Ее подозрения усугубили мою внутреннюю панику, и я не знал, что еще делать, кроме как продолжать притворяться невинно глупым. Может, мне не следовало подходить к ней, когда я увидел ее одну на скамейке. — О чем ты говоришь? В чем я нечестен?       Моя попытка оказалась тщетной, поскольку ей удалось меня раскусить. — Жон, я могу сказать, что ты прикидываешься дурачком. Ты больше не можешь обманывать меня таким образом. Я уже знаю, как ты на самом деле ведешь себя, когда остаешься собой; тебе не нужно играть эту милую дурацкую роль. Не то чтобы тебе сейчас было что скрывать. Или есть?       Ее слова прозвучали так, будто она вбила последний гвоздь в крышку гроба. Нет смысла больше играть с ней в шарады. Если вы читали мои мемуары какое-то время, то, скорее всего, уже знаете, что мое дружелюбное внешнее поведение было всего лишь фасадом, чтобы поддерживать хорошие отношения с однокурсниками, но мне становилось все комфортнее в их компании, и я уже не мог сказать, лгу ли я все еще, когда показываю им дружелюбное лицо. Она уже знала, что я не совсем тот широко раскрытый добряк, которого все знали и любили. С другой стороны, она все еще не знает, что я был слишком поглощен собой, чтобы делать что-либо искренне героическое, и большую часть времени я делал это только чтобы избежать чего-то.       Лучший способ выйти из этого — продолжать давать ей полуправду, будучи более убедительным. Мне не обязательно рассказывать ей свои более скрытные секреты, чтобы удовлетворить ее. — Просто я… на самом деле немного боюсь.       Ее брови удивленно приподнялись. — Что это должно означать?       — Я хотел быть героем, — объяснил я. Акцент на «хотел», кстати. — Я стараюсь изо всех сил быть им, чтобы быть похожим на своих предков. Когда люди думают о героях, они представляют кого-то скромного и храброго. И я с тех пор пытаюсь поддерживать этот образ, потому что могу не оправдать имя своей семьи.       — Но почему? — спросила она, пока что выглядя убежденной. Хорошо, подумал я. Продолжай в том же духе, и мне удастся увести ее от этой темы. Она уже знает слишком много.       — Это потому, что либо ты оправдываешь свое наследие, либо ты ничто иное, как разочарование, и я боялся, что не смогу оправдать его. Поэтому я стараюсь жить по образу идеального героя, насколько это возможно, и начал с того, что стал вести себя максимально идеалистично. Полагаю, можно сказать, что тогда я слишком старался.       — Другими словами, ты просто неудачник, как и все мы, — заметила она, повторив мои слова минуту назад.       — В общем, да. Я просто надеюсь, что ты понимаешь, — сказал я. Это была одна из наименьших моих проблем, так что это не было большой проблемой, но слава богу, это больше не проблема. На секунду я подумал, что она может узнать мои истинные мотивы. Если кто и мог начать нежелательные слухи, так это она. [1]       — Слушай, Жон, каковы бы ни были твои мотивы, ты сделал многое, чтобы заслужить уважение всех здесь. Я уверена, что твоя семья будет гордиться тобой. Хотела бы я, чтобы мой отец сказал то же самое обо мне.       За исключением того, что я ничего не заслужил. Все просто глупо восхваляли меня, потому что думали, что я веду себя героически, не зная, каковы были мои скрытые мотивы. В любом случае, я желаю ей всего наилучшего с ее семьей. Будучи избалованным заботливыми родителями сам, я не могу представить, чтобы меня воспитывал самовлюбленный неблагодарный человек. — Надеюсь, ты получишь то, что заслуживаешь, Вайсс. Ты многое сделала с тех пор, как мы впервые встретились.       — Я ценю это. — Она снова улыбнулась мне. — Просто помни, что рано или поздно тебе придется сказать всем, что ты чувствуешь. Ты не сможешь скрывать это вечно. Но ты не плохой человек, Жон; тебе не нужно притворяться таким идеалистичным, потому что ты уже настолько хорош, каков есть на самом деле, так зачем же это скрывать? Они поймут.       Ты не знаешь и половины, я пробормотал про себя. Я просто буду придерживаться своего плана позволить им привыкнуть к моей более саркастичной натуре. Таким образом, они не будут удивлены, узнав, насколько циничным я был, несмотря на мой идеализированный образ, и мне не придется разоблачаться как трусливый, эгоистичный мошенник.       — Тебя все еще что-то беспокоит? — спросила она.       Она все еще замечала мое беспокойство, и я знал, что должен действовать быстро. Я снова поднял глаза и встретился с ее взглядом. — Ой, извини. Ты же знаешь, как это бывает. Рассказываешь кому-то один из своих секретов и все такое.       — О, хорошо, — заметила она. Что ж, это облегчение. — Извини, если я заставила тебя чувствовать себя неловко. Просто у тебя не самая последовательная личность, насколько я могу судить. Казалось, будто я встретила другого человека, когда ты перестал играть милого дурачка.       Да, я боялся, что кто-нибудь заметит. — Я был просто в плохом настроении тогда, — возразил я.       — Ты звучал вполне нормально. Не волнуйся, я сохраню этот разговор между нами. Я верю, что ты поступишь так же со мной?       — Эй, ты уважаешь мои секреты; мне пришлось бы быть очень подлым, чтобы не сделать того же, — я усмехнулся.       — Приятно слышать. — сказала она, прежде чем отодвинуть стул и встать. — Думаю, этого достаточно. Спасибо, что нашел время поговорить со мной и выслушать. Было приятно.       — Всегда пожалуйста, Вайсс. Если тебе нужно о чем-то поговорить, просто дай мне знать, — сказал я, также поднимаясь со своего места.       Мы вышли из павильона и собирались разойтись, прежде чем она снова позвала меня. — О, и Жон. — Я обернулся, чтобы услышать, что она скажет, — Удачи на завтра,       — И тебе тоже, — я улыбнулся ей.       Она улыбнулась мне в ответ, прежде чем повернуться и пойти своей дорогой. Я был счастлив, что смог снова дружески поговорить с Вайсс. Это показывает, как далеко мы продвинулись с момента нашей первой встречи.       Но я не мог не чувствовать себя достойным порицания за то, что не был полностью откровенен с ней. Она открылась мне на личном уровне, а я отплатил ей, продолжая эксплуатировать ее ограниченную осведомленность об истине обо мне, просто чтобы гарантировать безопасность своего благополучия. Это не то, что сделал бы хороший друг, не так ли? Может, нам и не стоило с самого начала быть друзьями; тогда мне не пришлось бы так лгать ей после того, как она доверилась мне. Вот почему я не хотел слишком сближаться с людьми, которых называю своими «друзьями», но иногда у меня не было другого выбора, кроме как делать то, что должен был, ради себя, своей семьи и всех, кого я обманул.       Я тряхнул головой и снова сосредоточился на возвращении в общежитие, оставив свои переживания на матч следующего дня. Что бы я ни сделал сейчас, это нельзя отменить, как бы неправильно это ни было.       Когда я прибыл в свое общежитие, Рен уже крепко спал на своей кровати. Я быстро поужинал, прежде чем принять душ и лечь спать. Полагаю, я либо засну сразу, потому что очень устал и сегодня много чего произошло, либо буду думать о событиях, которые разворачивались, пока они в конце концов не оставят меня в покое и не позволят погрузиться в сон. В любом случае, я ложился спать раньше, чем обычно, и даже если я не смогу заснуть, пролежав в постели несколько часов, я не позволю своей бессоннице испортить мое выступление на следующий день. Так что даже если я просплю и проснусь поздно, у меня все равно будет время до начала второго раунда.

=о=

1. Еще один пример обычной паранойи Жона. Он недооценил мою способность хранить секреты, особенно для тех, кто заслуживает того, чтобы их секреты уважали.