Архив Жона: Выживать и Процветать

ГЛАВА 10

      Солнце уже село к тому времени, как мы вернулись в Бикон. Фестиваль на ярмарке был в самом разгаре; цветные огни освещали место, пока студенты и посетители вместе наслаждались ярким событием, которое происходило. Начало одиночного раунда на следующий день могло способствовать этому фактору. Не говоря уже о том, что через несколько часов должно было быть шоу фейерверков. Не хотелось бы это пропустить.       Мы с Пиррой прошли через ярмарку, наслаждаясь ярким зрелищем перед нами. Наши фанаты и сокурсники приветствовали нас, когда мы проходили мимо них; некоторые желали Пирре удачи в ее следующем бою, а другие делали комплименты ее внешности. Естественно, мы отвечали на их жесты и желали им хорошего вечера.       — Итак, чем хочешь заняться сначала? — спросил я Пирру, когда мы ненадолго остановились, чтобы обсудить наше следующее занятие.       Она пожала плечами, на мгновение оглядываясь. — Не могу решить, с чего начать. Здесь много чем можно заняться.       Я начал осматриваться, прежде чем заметил тир за ее спиной. Это был один из аттракционов, который я давно хотел попробовать. В игре использовались винтовки, так что это дало бы Пирре дополнительную практику. Не было сомнений, что она легко могла бы выиграть один из призов на витрине. Черт, она, несомненно, выиграла бы все эти призы, если бы играла несколько раз. — Как насчет стрельбы по мишеням?       Она обернулась и увидела аттракцион. — Конечно. Не вижу причин отказываться, — сказала она мне с ухмылкой.       Мы подошли к стойке тира и заплатили за один раунд игры. Пирра зашла и взяла пневматическую винтовку. Она потратила некоторое время на изучение винтовки, прежде чем поняла, что она функционирует аналогично той, что у ее оружия, так что ей потребовалось меньше нескольких секунд, чтобы разобраться, как ею пользоваться.       Когда раунд начался, на полигоне появились пять мишеней. Пирра прицелилась из винтовки, и ее выражение лица сменилось с теплого и дружелюбного на профессиональное. Спокойное и сосредоточенное, ни разу не моргнув. Она поразила все пять менее чем за пару секунд, шокировав и служащего аттракциона, и меня своей быстрой и внезапной реакцией, выстрелив по всем мишеням без промаха.       Она быстро стреляла от одной мишени к другой, когда появлялись следующие партии мишеней, быстро передергивая затвор между выстрелами и очищая полигон всего за несколько секунд или меньше с идеальной эффективностью. Даже когда следующая партия представляла больше сложностей, с движущимися мишенями и мишенями, по которым нужно было избегать стрельбы, она все равно умудрялась поражать их с полной точностью и без капли пота.       После того как последняя партия закончилась, на полигоне начали взрываться хлопушки, а огни замигали, когда табло показало, что она только что установила новый рекорд. Пирра моргнула и сбросила свой стоический вид. — Я выиграла?       Служащий аттракциона подошел, все еще пораженный ее исключительной меткостью. — Вы! Вы только что установили новый рекорд!       — Правда? — спросила она, почти озадаченно.       — Я никогда не видел, чтобы кто-то стрелял так. Боже мой, ваш результат будет невозможно превзойти. Поздравляю, мисс! А теперь выбирайте приз по своему вкусу! — Служащий указал на уголок с призами, в основном состоящими из мягких игрушек.       Пирра перевела взгляд на призы, висящие на стене, и начала выбирать среди них. — У меня не было мягкой игрушки много лет, но если бы я должна была выбрать одну, я возьму… — Пушистый желто-коричневый кролик привлек ее внимание. — Вон того.       Она указала на кролика. Служащий снял его с витрины и отдал ей. Приз был простым, но достаточно удовлетворительным, и за ним было бы легче ухаживать, чем, скажем, за большими плюшевыми медведями Норы, которых приходилось зашивать несколько раз.       — Кролик, да, хороший выбор, — прокомментировал я. Ее выбор показался уместным для нового маскота Тыквенного Пита; должно быть, это одна из причин, по которой она его выбрала. Кстати говоря, это напомнило мне мою куклу Тыквенного Пита, когда я был ребенком. Хорошие времена.       — Мне просто нравятся кролики. Я всегда хотела завести одного в качестве питомца, — она обняла свою новую игрушку-кролика. — И они чем-то напоминают мне тебя.       — Правда? — спросил я, чувствуя себя одновременно заинтригованным и удивленным.       Она покраснела. — Действительно. Не знаю, как это описать. Может быть, потому что кролики умны и полны сюрпризов.       — И потому что они милые? — добавил я игриво.       — Ты сам это сказал, — хихикнула она, заставив меня усмехнуться. — Так хочешь попробовать?       — Конечно, почему бы и нет? — я подошел и заплатил за раунд. Служащий дал мне винтовку; она весила почти столько же, сколько настоящая боевая винтовка, но была все же легче.       — Ты уверен, что знаешь, как ими пользоваться? Я припоминаю, что ты однажды говорил мне, что раньше ходил на охоту. — спросила Пирра. Ну, да, ходил, но я не рассказывал ей всю историю, и это, наверное, к лучшему. Ей не нужно было знать, что я (случайно) убил невинное животное раньше.       — Ага, я держал такую, когда мне было двенадцать. Но я больше спец по пистолетам, так что винтовками не часто пользуюсь, — ответил я. Хотя меня тренировали использовать любой тип огнестрельного оружия, чтобы быть готовым ко всему, моя мышечная память была слишком специализирована на владении пистолетами левой рукой, несмотря на то, что это требует большего мастерства, чем использование длинноствольного оружия двумя руками.       — Рядом нет оленей, правда? — я огляделся в поисках чего-нибудь с рогами на голове.       Она озадаченно посмотрела по сторонам, прежде чем снова взглянуть на меня. — Эм, нет. Зачем ты спросил?       — О, ничего, — я начал целиться из винтовки в сторону полигона. — Была не была.       Мишени появились, и я прицелился через прицельные приспособления и выстрелил, повторяя, пока полигон не был очищен. Естественно, я был не так впечатляющ, как Пирра. Я потратил время на прицеливание, чтобы убедиться, что выстрелы попадут в цель, но я все равно должен был действовать быстро, так как игра также была о скорости стрельбы, поэтому в итоге я промахнулся по одной или двум мишеням. Был также тот факт, что мишени не были угрозами, которые могли бы заставить мои инстинкты выживания на мгновение улучшить мою меткость. Я умею стрелять из винтовок, это правда, просто я не так хорош с ними, как с одноручным оружием, не говоря уже о том, чтобы быть таким же хорошим, как Пирра в их использовании.       Когда я закончил раунд, мой результат, хотя и был достаточным, едва достиг таблицы лидеров. Что было нормально, я никогда особо многого от себя не ожидал.       — Неплохо, — заметила Пирра.       — Не лучшая моя работа, — я вернул ружье владельцу. — По крайней мере, ты получила приз.       Она улыбнулась. — Все равно, я думаю, то, что ты сделал, было достойно для того, кто не является профессиональным стрелком, — сказала она, когда мы покидали аттракцион, а она несла свой приз, направляясь искать следующее место, которое мы могли бы посетить. У нас все еще было много времени.       Во время прогулки, оглядываясь по сторонам, я заметил две знакомые фигуры, сидящие перед ларьком с блинами. Этими двумя фигурами оказались Рен и Нора. Они заметили нас, и Нора показала мне большой палец вверх, в то время как Рен жестом показал мне, что нам не о чем беспокоиться и что он присматривает за ней, поедая сладкую вату.       Пирра была слишком сосредоточена на поиске следующего аттракциона, чтобы заметить двух наших других товарищей по команде, наблюдающих за нами. — Эй, Жон. Это выглядит захватывающе. Давай зайдем, хорошо? — сказала она, указывая на качающуюся лодку-пирата, схватила меня за руку и потащила к ней.       — Эм, конечно, — сказал я, не в силах ничего сделать, кроме как подчиниться ей.       День пока что складывался как один из лучших дней, которые у нас были как у партнеров. Я никогда раньше не видел Пирру такой счастливой. У нас оставалось всего несколько дней до конца учебного года после турнира, и я хотел создать приятные воспоминания, на которые мы могли бы оглядываться. И я хотел наслаждаться этим, пока оно длилось.

***

      Следующие пару часов мы провели, посещая множество аттракционов — от простых карнавальных игр до катания на американских горках. Честно говоря, мне нравились аттракционы, которые не слишком экстремальные, такие как автодром и другие, не требующие большого количества адреналина, так как они гораздо менее тошнотворны. Думаю, меня вырвало как минимум в четыре пластиковых пакета. Это даже не говоря о том, что масштаб аттракционов не был таким впечатляющим, как в настоящих парках развлечений, так что они могли быть более управляемыми для академии, то есть меня вырвало обедом, и я чуть не обмочился на уменьшенных аттракционах; на американских горках даже не было петли.       В целом, однако, это был приятный опыт. Было забавно видеть, как Пирра пугается в доме с привидениями, так что она чуть не использовала свое проявление, которое могло бы причинить кому-то вред или что-то сломать. К счастью, я был рядом, чтобы помочь ей пройти через это. Однако она продолжала доминировать в большинстве карнавальных игр, а те, в которых она не доминировала, были известны как нечестные.       После еще нескольких развлечений должно было начаться шоу фейерверков. Мы подумали, что было бы неплохо посмотреть его, катаясь на колесе обозрения, чтобы завершить вечер, поэтому мы простояли в очереди около десяти минут, прежде чем оно должно было начаться.       Как и большинство других аттракционов на ярмарке, колесо обозрения было скромных размеров, но достаточно высоким, чтобы открывался хороший вид на Бикон, Вейл и море между ними.       Ожидая в очереди, я купил сладкую вату для нас двоих, чтобы поесть во время катания на колесе обозрения. Я проверил свой свиток, чтобы убедиться, что мы по расписанию, и увидел, что мы как раз вовремя, чтобы увидеть, как шоу вот-вот начнется, когда мы будем следующими в очереди.       Я вернулся в очередь, где меня ждала Пирра. Я увидел, что мы почти следующие. — Вот, это должно подсластить дело. — Я протянул ей розовый конус сладкой ваты, а себе оставил синий. Она улыбнулась, а я усмехнулся своей дурацкой шутке. — Поняла? Потому что сладкая вата… неважно.       Мы наконец сели в одну из пассажирских кабинок. Когда мы уселись, колесо обозрения подняло нас над землей, и мы увидели ярмарку, открывающуюся внизу, вместе с городским пейзажем Вейла, чьи огни мерцали над морем со стороны Бикона под звездным небом.       — Знаешь, мне сегодня было очень весело. Мне понравилась каждая минута, проведенная с тобой, Жон. Я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось, — сказала она после нескольких минут молчания, любуясь видом вокруг нее. Спокойная тишина пассажирской кабинки, поднимающейся в безмятежное небо, помогала создавать умиротворяющую атмосферу по сравнению с шумной толпой на ярмарке в сопровождении веселой карнавальной музыки, даже если они все еще были слегка слышны отсюда.       Я тепло улыбнулся ей. — Я тоже рад быть здесь с тобой, Пирра.       — Это именно то, что мне было нужно — время только для нас двоих; веселиться, ни о чем не беспокоясь, — сказала она. Я взглянул вниз и увидел, что моя рука была опасно близка к ее, обе лежали на сиденье кабинки.       — Да… — я снова посмотрел на пейзаж, вспомнив о том, что хотел ей сказать. Я колебался минуту, размышляя под ночным небом, стоит ли раскрывать темные секреты, которые я скрывал от нее с самого начала. Я тихо вздохнул, я знал, что пришло время открыть ей, кто я на самом деле.       — Я рада, что ты есть в моей жизни и что ты мой партнер. Людям я нравлюсь только из-за того, кем я являюсь, а не из-за того, кто я есть. Если бы я не была той непобедимой чемпионкой, которой они меня видят, любили бы они меня все равно?       — Я думаю об этом постоянно… — пробормотал я про себя, оглядываясь на свою жизнь до того, как начался весь этот хаос. Забавно, как казалось, что мир однажды был против тебя, а на следующий день начал петь твое имя из-за неудачного стечения обстоятельств. Если бы не моя незаслуженная репутация, я был бы никем.       — Ты знаешь, как это бывает. Поэтому я благодарна, что ты видишь во мне нечто большее, чем то, как все воспринимали меня с тех пор, как я одержала свою первую победу. За все мои достижения, иметь тебя своим партнером было моим величайшим достижением.       Я почувствовал, как мои щеки загорелись. Это была одна из самых милых вещей, которые она когда-либо говорила, если немного банально для кого-то вроде нее. — Пожалуйста, Пирра.       Она одарила меня благодарным взглядом, прежде чем ее глаза опустились вниз с удрученным выражением. — Просто жаль, что некоторым хорошим вещам скоро придет конец.       — Да… — сказал я, чувствуя беспокойство, что ее слова сбудутся. Меня это так глубоко тревожило, что я едва мог удерживать улыбку в этот момент.       — Просто… — она глубоко вздохнула и повернулась ко мне. — Жон… ты веришь в судьбу?       Озадаченный этим вопросом, я не знал, что еще делать, кроме как дать свой ответ. — Эм… Я-я не знаю. Думаю, это зависит от того, как на это смотреть.       Ее хмурый взгляд ненадолго исчез. — Когда я думаю о судьбе, я думаю не о предопределенной участи, от которой нельзя убежать. А скорее… о некой конечной цели, о чем-то, к чему ты стремишься всю свою жизнь.       Я понятия не имел, откуда это взялось, и не знал, о чем она думает, хотя я помню, что слышал этот вопрос от Озпина в первый день семестра. — Да. Я могу это понять, конечно, — заметил я, не зная, что еще сказать.       Она продолжала говорить, и я заметил, как сжались ее кулаки. — Ну, что бы ты делал, если бы появилось что-то… чего ты никогда не ожидал? Что-то, что могло бы встать между тобой и твоей судьбой?       Тут я начал больше интересоваться тем, о чем она говорит. — Например?       Она внезапно напряглась и заговорила с жаром. — Или что, если бы ты мог внезапно исполнить свою судьбу в одно мгновение, но ценой того, кем ты был?       Я был ошеломлен ее криком. Я знал, что ее что-то беспокоило с самого начала дня, и я хотел только одного — помочь. — Пирра, ты в порядке? — Я собрался положить руку ей на плечо, чтобы утешить.       Слезы брызнули у нее из глаз. — Я уже не знаю!       Я в шоке отдернул руку. Она всхлипывала мгновение, прежде чем сделать глубокий вдох, понимая, что, должно быть, испортила настроение и была близка к тому, чтобы сорваться на мне. — Извини, что накричала. Ты был мне только хорошим другом. Ты не заслужил, чтобы на тебя так кричали.       Но я не всегда был хорошим другом. Черт, я не думаю, что когда-либо мог сказать, что был им. Я считал это не более чем притворством для достижения определенной цели. И, может быть, я действительно заслуживал, чтобы на меня кричали, поэтому я наконец решил открыться. Если я вообще могу искренне называть себя ее другом, я должен быть с ней честен, и на этот раз никакой полуправды. — Нет, если уж на то пошло, это я должен извиниться.       — А? — она посмотрела на меня сквозь слезы.       — Есть… кое-что, что ты должна знать обо мне. — Я с сожалением вздохнул, глядя вниз. — Ты возненавидишь меня, когда услышишь это. — Я боялся, что мой утренний кошмар вот-вот сбудется, но я дошел до точки, когда больше не хотел поддерживать этот фарс, и мне было уже все равно. Она заслуживала знать правду.       Она снова уставилась на меня с недоумением. — Почему?       Я с горечью ответил на ее взгляд. — Потому что это навсегда изменит твое мнение обо мне.       Ей потребовалось несколько секунд, чтобы посмотреть на меня с недоверием. — Как ты можешь такое говорить?! Я никогда не смогу тебя возненавидеть, — упрекнула она, чуть не плача.       Я снова вздохнул, понимая, что перехожу точку невозврата. — Пирра, я… я-я не тот, за кого вы меня принимаете.       Она молча смотрела на меня, внимательно слушая то, что я собирался ей сказать.       — Я не герой. — Я покачал головой, прежде чем начать объяснять. — Я не храбрый; я не самоотверженный, я на самом деле противоположность! — заявил я, повышая голос самым искренним образом, каким когда-либо был. — Я не хотел быть Охотником и не хотел быть здесь! Я никогда не заслуживал называться героем, не говоря уже о том, чтобы получать все заслуги, в то время как почти все остальные остаются в тени. Я никогда не пытался никого спасать; все, что я когда-либо делал, я делал, чтобы спасти себя! То, что случилось в Поданке, в банке и в Горе Гленн, было из-за глупых ошибок. Быть героем доставляло мне одни неприятности!       Я едва смотрел ей в глаза, но это было самое честное признание, которое я когда-либо делал ей с нашей первой встречи. — Я изо всех сил старался избегать боев. Черт, я пытался заставить тебя, Рена и Нору делать большую часть работы за меня, потому что вы все были бы лучшими Охотниками, чем я когда-либо буду. Но мне приходилось продолжать играть роль, чтобы люди верили, что я герой, потому что, если все узнают, что я жалкий трус, который не заслуживает той похвалы, которую получает, моя жизнь станет еще хуже, чем уже есть, и я могу утянуть за собой семью! Теперь я застрял с людьми, превозносящими меня как нечто, чем я не являюсь, и Озпин обратил на меня внимание и отправляет на опасные миссии, потому что он думает, что я могу волшебным образом решить его проблемы из-за моей репутации. И все это время я продолжаю надеяться, что однажды все просто забудут обо мне и перестанут, чтобы вся эта херня наконец-то ЗАКОНЧИЛАСЬ! — я почти прокричал это во весь голос, так что голос чуть не сорвался, и все это для того, чтобы показать, что я не шучу.       — Я… я никто! Я совсем не похож на своего отца, или деда, или на его отца до него! — взревел я, почти рыдая. — Я просто глупый, эгоистичный неудачник, который недостоин наследия своей семьи, и все равно пытаюсь поддерживать этот глупый спектакль, потому что боялся того, что может случиться, если кто-то узнает, что я подделка. Так что мне приходилось продолжать лгать всем, включая тех, кого я называю своими друзьями, и спрашивать себя, зачем я вообще это делаю?!       Я тяжело дышал, переводя дыхание, прежде чем продолжить более тихим тоном. — Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я больше не могу так продолжать. Мне даже все равно, что ты теперь обо мне думаешь, и что со мной будет. Я просто хотел перестать тебе лгать. Этот глупый фарс длился уже слишком долго.       Пирра застыла, глядя на меня, обдумывая все, что я только что сказал ей. Я наконец смог выложить все это, с возможной ценой ее доверия и, может быть, чести моей семьи и многомесячной работы коту под хвост. Я ожидал, что она будет разочарована во мне, осознав, кто я такой, как в моем кошмаре. В лучшем случае она могла бы проявить некоторое сожаление, но я сказал себе не испытывать удачу, потому что в этот момент она, должно быть, кончилась. Все, что мне было нужно, — сказать ей правду, чего бы это ни стоило; будь проклята вся моя жизнь.       Но затем она сделала немыслимое.       — Пирра, мне очень жаль. — Я опустил взгляд и избегал ее взгляда из-за стыда и вины. — Ты думала, что нашла друга, который был тебе так нужен, а оказалось, что я не намного лучше тех, кто поставил тебя на пьедестал. Ты заслуживала гораздо лучшего. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить м…       Прежде чем я успел это заметить, она схватила мою голову и прижалась своими губами к моим, как раз когда начали взрываться фейерверки. Ее глаза были закрыты, а мои широко открыты; я просто сидел там, парализованный шоком, но я все еще помню, что это было так успокаивающе, что я почти забыл о своих комплексах.       Через несколько секунд она наконец отстранилась. — Ты ошибаешься! Ты настоящий друг. Даже зная о моей репутации, ты все равно видел во мне то, чем я являюсь, и дал мне то, чего никто другой никогда мне не давал. Ты не раз показывал мне, что тебе действительно не все равно, и не только на меня, но и на свою команду, и на других. Это не то, что сделал бы эгоистичный негодяй.       Я безмолвно смотрел на нее с отвисшей челюстью, пытаясь осмыслить только что произошедшее, пока она продолжала объяснять свою уверенность.       — Может быть, ты и солгал о том, что ты храбрый герой, и, может быть, ты не так хорош, как люди о тебе думают. Но разве это важно, если ты был мне только хорошим другом? Я вижу по твоим глазам, что ты лучше, чем ты сам о себе думаешь. Я была одинока большую часть своей жизни, и у меня не было настоящей причины двигаться дальше, кроме как продолжать побеждать, и тут появился ты. Я точно знаю, что, несмотря на все недостатки, о которых ты мне рассказал, тебе действительно не все равно. В этом смысле ты настоящий герой и даже больше. Ничто из того, что ты скажешь или отрицаешь, этого не изменит.       Я все еще был в шоке, но, тем не менее, почувствовал облегчение, поняв, что я вовсе не сплю. Пирра все еще тепло ко мне относилась, несмотря на мои прегрешения, в которых я ей прямо признался. — Пирра… я не знаю, я-я-       — Я люблю тебя, Жон. Мне все равно, что ты думаешь о себе и насколько ты не можешь видеть в себе то, что видят все остальные. Нет никого другого, с кем я хотела бы быть сейчас, — высказалась она. К тому времени мне стало трудно думать о чем-то самоуничижительном, я был слишком поглощен ее светлой и прекрасной улыбкой, за которую я всегда ее любил. Фейерверки взрывались в небе за ее неземным лицом, которое могло быть только у Богини.       Хотя мне самому было трудно в это поверить, я всегда подозревал, что у Пирры есть ко мне чувства. То, как она смотрела на меня и как ей становится лучше, когда я рядом, было очевидным. Я бы с радостью ответил на эти чувства раньше, если бы не думал, что это может разрушить нашу дружбу, и если бы не чувствовал себя таким недостойным. Она была слишком замечательным человеком, чтобы быть с таким жалким типом, как я. Я сомневался, что я понравлюсь ей таким, какой я есть на самом деле. Но, возможно, я ошибался.       — Я тоже тебя люблю, — ответил я, наконец выплеснув то назойливое чувство, которое испытывал к ней долгое время. Я думал, что это просто глупый этап, который бывает каждый учебный год, но оказалось, что нечто большее. — Наверное, я просто слишком боялся. Вот тебе и бесстрашный лидер.       — Ты бесстрашный лидер. — Она нежно взяла меня за руку. — Ты сражался и противостоял трудностям, зная о рисках; ты продолжал идти по пути Охотника, даже когда говорил, что не чувствуешь себя достойным. И ты твердо руководил нашей командой месяцами, превратив ее в силу, с которой считаются. Но самое главное, ты всегда был рядом с друзьями, когда это было нужно. Это то, что на самом деле сделало тебя храбрым. Никогда не забывай этого.       Именно в тот момент я не мог не просиять. Мой обычный ритуал размышлений с отрицанием, виной и неуверенностью в себе после получения такого комплимента исчез, и я приветствовал перемены. После всех дилемм, с которыми мне пришлось столкнуться, я был просто счастлив, что все обернулось именно так, и не хотел это испортить.       — Я просто не знаю, что об этом могут подумать другие, — пробормотал я.       — Ты справишься. Ты — Арк, и ты не так плох, как ты о себе думал. Я уверена, они тебя простят. — Утешила она, положив руку мне на щеку. — И я буду рядом с тобой.       Я заметил ее хмурый взгляд и одарил ее утешающим взглядом. — Я знаю. Ты меня никогда не подводила, Пирра, и сомневаюсь, что когда-нибудь подведешь. — сказал я, прежде чем наклониться и поцеловать ее. Я чувствовал, как она отпускает свои проблемы, как и я свои, когда она ответила на поцелуй.       После того как мы закончили, она повернулась к небу и восхитилась фейерверком перед ней. — Нам стоит пока отпустить наши заботы. Мы должны хорошо проводить время, не так ли?       Я снова поднял взгляд и кивнул. — Да, ты права. — Я не хотел бы пропустить шоу. — Давай наслаждаться этим, пока оно длится.       Мы устремили взгляд на темно-синее ночное небо и вместе смотрели на красочные взрывы, находясь на вершине мира. Все тревожные и сомнительные мысли исчезли благодаря нашему взаимному утешению. Не о чем было беспокоиться, были только я и она в эту прекрасную ночь.       Пирра прильнула к моему плечу. — Я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.       Я обнял ее. — Я тоже, Пирра. Я тоже.       Я никогда не думал, что у меня наконец-то будет искреннее и серьезное свидание, не говоря уже о том, что я стану парнем одного из маскотов моей любимой марки хлопьев. Я был уверен, что Руж будет в полном бешенстве, когда услышит об этом. Она обязательно отметит это, устроив погром в городе в пьяном угаре, если только кто-нибудь снова не спрячет от нее выпивку.       У меня все еще есть некоторые сомнения, и я не знаю, продлятся ли эти отношения вообще. Но пока она счастлива, счастлив и я.       Несмотря на все сложности, через которые я прошел, я наконец-то рад быть частью чьей-то жизни.