last christmas

      Первый час благотворительного вечера был самым скучным в жизни Сынмина. Они слушали долгую благодарственную речь, чинно сидели за столом с богатыми дяденьками и тетеньками, и Сынмин держался ближе к Крису, потому что Феликс прямой наводкой отправился к своему одногруппнику уже через три минуты и оставил их, неловко улыбающихся друг другу, вдвоем. На самом деле, может быть, все было не так уж драматично. Они все еще были рядом, вчетвером сидели друг напротив друга: Феликс и его знакомый с одной стороны, Крис и Сынмин с другой. У Сынмина даже не было объективных причин возмутиться поведением друга, хотя от желания чесались и руки, и язык.       Само собой, это было некрасиво — ждать, пока речь закончится, чтобы уже действительно отдохнуть, но канун Рождества, и прекрасная елка в центре зала, и золотые отливы праздничных огней, и слишком много английской речи. Сынмин был как на иголках от нетерпения. Время от времени Крис спасал его, наклонялся ближе, шептал на ухо какие-то шутки, и ждать неофициальной части вечера становилось немного проще. Он широко улыбался, следя за реакцией Сынмина, и довольно переводил взгляд на говорящего речь человека, стоило только Киму улыбнуться в ответ. Это было мило с его стороны, по-джентльменски. Сынмин испытывал теплую благодарность, и это сказалось чуть позже, когда затянутые речи перешли в музыку, а вежливо растянутый на целый час бокал шампанского перерос за двадцать минут в два с половиной бокала вина.       Феликс очень скоро пропал из поля зрения друзей, вместе с ним — его друг, и Сынмин молча перевел взгляд на Криса. Они смотрели друг на друга выжидающе, с улыбкой, и брюнет не выдержал первый, заливаясь совершенно неуместным смехом. На душе было легко и весело. Он уже был немного пьяным, чуть-чуть уставшим, и снисходительно-родительский взгляд Криса казался смешным и привычным.  — Ты когда-нибудь пытался угадать, какую жизнь живет незнакомый тебе человек? — спросил он у блондина, склоняя голову набок.  — Смотря что ты имеешь в виду, — Крис чуть улыбнулся, пожимая плечами. Сынмин подумал, что этот парень ведет себя как тот-самый-тип людей на вечеринке — человек, который в итоге будет всех развозить по домам.  — Ну, смотри, — Ким отвернулся от приятеля и прошелся сканирующим взглядом по толпе. Слепящие платья, спокойные смокинги и много-много вежливых улыбок. Ему на глаза попался высокий мужчина латинской внешности, на вид лет сорока, в очках, и ничем не отличающийся от остальных, — Я думаю, он играет в теннис каждый вторник и очень любит свою жену, хотя все вокруг считают его бабником. Он мечтает о ребенке, но его жена еще молода и красива, и не хочет рожать. Поэтому он занимается благотворительностью и помогает детским домам. Из добрых побуждений, само собой.       Сынмин услышал, как хмыкнул Крис, и перевел самодовольный взгляд на него. Они какое-то время смотрели друг на друга, пока Бан не понял, что от него хотят, и послушно указал на полную даму в блестящем красном платье.  — Она мечтала стать актрисой, когда была молода, но ее родители настояли на свадьбе с каким-нибудь… Робином, сыном лучшего друга ее отца. Он был хорошим парнем, дарил ей цветы и возил на моря. А потом они действительно поженились, и Робин начал запрещать ей встречаться с подругами и уходить из дома без его ведома. Он считал всех актрис стервами и не позволил ей жить свою жизнь. Поэтому теперь она тут, у нее двое детей и муж-тиран, которого она тихо ненавидит.  — Разве твоего бывшего не зовут Робин? — вдруг вспомнил Сынмин, и то, как изменилось лицо Криса, заставило его извиниться сейчас же. Брюнет мог поклясться, что его собеседник за секунду прокрутил в голове все воспоминания об этом парне, — Прости. Я не это имел в виду.  — Все в порядке. Роби не имеет ничего общего с тем, что я сейчас сказал. Мы с ним любим друг друга, как друзья, — покачал головой блондин и снова чуть улыбнулся, — Никакой драмы и невысказанной ненависти. Я бы скорее вырвал себе язык, чем позволил кому-то думать, что он тиран.  — Я не хотел тебя задеть, — повторил Сынмин, — Правда. Я не должен был спрашивать.  — Забудь об этом, — парень отмахнулся, — Жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о вещах, в которых мы облажались, — на английском закончил Крис, и Сынмин продолжил:  — Так что обними всех своих друзей и дай им знать, что ты не уйдёшь, — неуверенно пропел он так же по-английски, и блондин удивленно вскинул брови.  — Ты ее знаешь?  — Где-то я ее слышал, — согласно кивнул парень и чуть улыбнулся, неловко почесывая затылок, — Наверное, от Хенджина.  — Это одна из любимых песен Робина. Приятно знать, что ты ее слышал, — Крис усмехнулся, — Думаю, я могу объяснить этим наши отношения, если тебе хочется знать больше. Мы друзья. Близкие, и всегда ими были. Мое сердце свободно, если ты об этом, но у меня нет причин выкидывать Роби из своей жизни, — он затих на несколько секунд, а потом качнул головой, — А впрочем… Не забивай себе голову, Сынмин. Мне все еще интересно, что ты думаешь… О том парне?       Их небольшая игра была интересной недолго. Истории быстро стали однотипными, люди — тоже. Со всеми планами на вечер брюнет совершенно забыл о разнице в часовых поясах и не поздравил ни семью, ни Хенджина, вспомнив об этом только теперь, скучающе разглядывая полный еды стол. Сынмин чувствовал себя ужасным сыном и другом, но принял решение, что позвонит всем с утра, в спокойной обстановке, обязательно уделив должное внимание каждому, кто в этом нуждается.       Парень растерянно попивал из своего бокала, и чтобы отвлечься от прилива вины и грусти, размышлял о таинственном Робине и его влиянии на Бана. Ну и храни свои тайны, — хотелось сказать парню, но мысль раз за разом возвращалась к исходной точке. Неужели кто-то их возраста и правда способен на такую спокойную любовь? Просто признать, что ты во френдзоне и не чувствовать себя хреново из-за этого? Отпустить ситуацию и позволить эмоциям просто существовать. Сынмин не знал этого парня, никогда его не видел, но всего за пару фраз понял, что сердце Криса уютно тлеет для этого человека, пускай и дружеской любовью.       Вообще-то, он бы тоже так хотел.       Теплая рука Криса коснулась его запястья: — Давай потанцуем.       Ким не стал возражать. Блондин по-джентльменски протянул ему руку, слегка поклонившись, и с тихим смешком Сынмин принял ее. Они кружились под песни в исполнении Майкла Бубле, подпевали им, и у Кима слегка кружилась голова от всего этого. Его танцы были немного неловкими из-за алкоголя, он то и дело наступал на ноги Криса и извинялся-извинялся-извинялся. Бесконечно и с искренним раскаянием. Но тот только улыбался, светло и по-доброму, прижимал парня к себе ближе и предлагал немного замедлить темп. Сынмин хотел бы чувствовать себя виноватым, но не мог, беспомощно улыбаясь тоже.       Находиться рядом с Крисом вот так, на расстоянии десяти сантиметров друг от друга, оказалось слегка волнующе. Ничего особенного, но подсознание Сынмина перебрало все клише за те чуть-больше-чем полчаса танцев, что они были рядом: поцелуй под омелой, многозначная песня Мэрайи Кэри, признание в любви ровно в полночь. Хенджину бы не понравилось, но парень словил себя на мысли, что сейчас даже не отказался бы от чего-то такого — банального и приторного, как маршмеллоу на огне. В его жизни еще не было по-настоящему романтического рождества. Обычно он проводил время с семьей и Феликсом, и это было прекрасно, но совершенно не имело даже намека на нечто волшебное и сказочное, из фильмов о любви.       Они с Крисом не стали самыми близкими друзьями за неделю, но почему-то именно это и взбудоражило брюнета. Ведь с Крисом еще можно по-другому, не по-дружески, а в парных свитерах, щека к щеке и поцелуи с привкусом какао. С ним можно попробовать говорить о любви и резко свернуть с направления дружбы в другую сторону, ничего не разрушив. С Крисом это было бы безопасно, и пусть Сынмин не был уверен, хочет ли он отношений с кем-либо сейчас, но он бы точно не отказался от любви Криса.  — Я почти вижу, как ты думаешь, — раздался обеспокоенный голос блондина над ухом Сынмина, и парень заторможено моргнул, — Все хорошо?  — Да, даже лучше, чем ты думаешь, — он медленно кивнул и чуть улыбнулся, — Просто подумал, что мы снова попали в клише из ромкома. Не хватает только омелы и субтитров с именами съемочной группы. Играет старая праздничная музыка, главные герои целуются на фоне окна и там, наконец-то, начинает идти снег. Я слишком хорошо могу себе это представить.  — Разве это плохо? — Крис тихо рассмеялся, — Рождество — синоним клише, и что бы ты ни сделал, я смогу вспомнить такой фильм. Это и создает такую атмосферу праздника, в любом случае. Без клише в Рождестве не было бы такого очарования.  — Хенджин бы сказал, что клише сосет, — Сынмин хмыкнул и вдруг ощутил острый прилив вины, он ведь так и не поздравил Хенджина. Он неосознанно поморщился, и блондин воспринял это по-своему.  — Мир не делится на черное и белое, — снисходительно протянул Крис, замедляя танец, — Думаю, Хенджин не дурак и все понимает.  — Хенджин не дурак, — эхом отозвался Сынмин и не сдержал улыбки, услышав тихий смех, — Я немного преувеличиваю, для целостности образа. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — сплошное клише. И его тоже, — брюнет фыркнул и опустил голову на плечо Криса, на секунду задумываясь о вечере их первой встречи с Хваном. Он не сразу заметил, что они уже не танцуют, а стоят ближе к столикам с едой, прячась в уютных объятиях.       Только остановившись, Сынмин понял, насколько он устал за последние полчаса. Он позволил себе закрыть глаза и расслабиться в руках Криса. Голова немного кружилась, ноги начали гудеть от усталости, и спокойный голос Френка Синатры заставил парня перестать беспокоиться о чем-либо вообще. Крис молчал, но брюнет чувствовал мягкие поглаживания на своей спине, и все время держал где-то на границе подсознания его присутствие. Еще днем Сынмин переживал о том, могут ли они в самом деле лежать на одной кровати, а теперь сумбурно ассоциировал в своей голове Криса с главным героем Двенадцати первых свиданий.       До конца вечера Сынмин увидел Феликса всего два раза. Сначала тот, весело смеясь, выкрал Криса из его рук, в секунду вырвав Сынмина из теплого полудрема, и закружил парня в пьяном вальсе. На фоне Энди Уильямса они смотрелись особенно органично, и счастливое лицо Криса, когда Феликс басисто подпевал песне, в очередной раз заставило Сынмина почувствовать домашний уют на сердце.       Возбужденный праздником Ликс чем-то напомнил Сынмину принца из мультфильма про спящую красавицу: словно вот-вот начнет рассказывать про прекрасную деву, вот-вот поцелует друга в щеки и унесется вдаль, чтобы раструбить на все королевство — он влюблен! Ким едва подавил желание прямо в тот момент написать семье и сказать всем и каждому, как он их любит. На последних строках Феликс закружил в танце и его, а затем пропал из виду так же неожиданно, как и появился, затерявшись в толпе после окончания песни.       Второй раз случился немногим позже, прямо перед их с Крисом уходом в общежитие. Вообще-то, Сынмин не собирался уходить так рано. После взрыва яркого фейерверка имени Феликса Ли они с Крисом осилили еще один танец и долгое обсуждение Золушки с ее хрустальными туфлями, а потом брюнет вернулся к столам с едой и выпивкой. Он выпил бокал вина, потом еще один, разделив его с Крисом, затем еще и еще… Все произошло как-то плавно, незаметно. Вот он объясняет Крису, почему брак Джорджа Уизли и Анджелины Джонсон был ошибкой, а вот он уже тянет парня с собой за руку в сторону туалетов и целует его под пресловутой веточкой омелы. На языке терпкий вкус алкоголя, в носу — хвойный аромат. Это осталось приятно-мутным воспоминанием в его голове, и Сынмин почти хихикнул, вспоминая Хенджина.  — В нашу первую встречу Хенджин и я почти занялись сексом, но теперь мы лучше друзья, — признался он Крису, и парень мягко рассмеялся с этого признания. Теплая рука тяжело опустилась на шею брюнета, а затем скользнула на его щеку:  — Такие у тебя намеки, Ким Сынмин?  — Я просто поделился, — он пожал плечами и снова прижался своими губами к губам Криса. Это получилось так обыденно. Так хорошо. Бан не был против, и он держал его лицо в своих руках, и Сынмин даже не попытался отогнать мысль, что хотелось бы не только лицо. Щеки обдало горячим смущением, кончики ушей вспыхнули огнем. Это было не очень правильно, парень даже дал себе торжественное обещание обязательно разобраться со своей реакцией на алкоголь немного позже, а сейчас…  — Тебе нужно проветриться, — по-дружески похлопав Сынмина по щеке, заметил Крис. Он бережно провел пальцем по чужим губам, снова улыбнулся и сделал шаг назад. Сынмин сделал упрямый шаг навстречу.  — Крис, — требовательно выдохнул Ким, крепко цепляясь пальцами за белую рубашку старшего. Он отчаянно прижался к чужой груди, коснулся губами шеи и довольно улыбнулся, услышав тихий выдох рядом с ухом. Парень пошел в наступление, не собираясь соглашаться с Крисом и его заведомо разумным взглядом на ситуацию. Руки опустились ниже, зацепив ремень классических брюк блондина, а губы заскользили вдоль по шее.  — Мин, ты пьяный, — попробовал его вразумить Крис, мягко поглаживая спину брюнета. Его голос звучал немного напряженно, и при этом как всегда плавно — как у родителя, который предупреждает ребенка, что тот сейчас сделает какую-то глупость.  — А ты в Нью-Йорке, — хихикнул парень и прижался к бедру друга, показывая, в чем состоит его проблема. Бан снова выдохнул, сжал его талию и слегка отодвинул от себя, заставив Мина поднять на себя взгляд.  — Знаешь, как мы поступим? Я сейчас закажу такси, и мы поедем в общежитие. Мы же не хотим, чтобы нас кто-то нашел в туалете? — он улыбнулся и прикоснулся губами к губам Сынмина, нежно и практически невинно, — Ты скажешь об этом Феликсу, чтобы он не искал нас, а потом мы обязательно продолжим, ладно?       Это действительно подействовало на Сынмина. В его мозгу все сложилось в логичную цепочку с очевидным продолжением, где все заканчивается одной кроватью на двоих. Парень послушно сделал шаг назад, чуть улыбнулся Крису и кивнул. Крис тоже улыбнулся, и Сынмин, в силах держать в голове только одну цель, не заметил того облегчения, которое испытал Бан.       Найти Феликса оказалось сложно. Мин был совершенно не терпелив, люди вокруг мельтешили, и за несколько минут парень отвык от громкости музыки в зале. Он слегка потерялся среди толпы, где его несколько раз пытались затянуть в танец женщины постарше. Парень улыбался им, в попытке выглядеть трезво, и вежливо отказывался. Один раз трюк не прошел, и вместе с миссис Эдисон, как она представилась, и ее душным ароматом духов, брюнету пришлось провести в очень долгий путь оленя Рудольфа.  — Крис очень преобразился за этот вечер, — хихикнул веселый голос за спиной Сынмина, когда парень наконец отделался от милой женщины и напрочь забыл, зачем он вообще шел в ту сторону. Он медленно обернулся и издал тихое «о».  — Это был не Крис, — зачем-то пояснил брюнет, и Феликс расхохотался, обнимая его за плечи. Парень чуть заторможено улыбнулся другу.  — Уж я надеюсь, — Ликс закивал головой, — А где ты дел нашего старика? Вы не отлипали друг от друга весь вечер, не мог же ты его потерять?  — Он вызывает такси, — Мин медленно кивнул и оглянулся по сторонам. Мозг подсказывал, что Бан должен быть где-то около выхода, но среди огней и снующих туда-сюда официантов с блестящими бокалами его не было видно, — Мы с ним поедем домой.  — Но скоро полночь! — Феликс удивленно распахнул глаза, в полном ужасе глядя на друга, — Вы не можете уехать сейчас. Вас не впустят, и мы должны вернуться вместе, и… — от возмущения парень едва не подавился воздухом, — Почему вы вообще решили уехать так рано?  — Мы собираемся переспать, — без капли стыда ответил Сынмин. Лицо Ликса вытянулось от его прямолинейности, и блондин все-таки откашлялся, — И Крис попросил предупредить тебя, чтобы ты нас не искал.  — Предупредить именно об этом? — на всякий случай уточнил парень, склонив голову набок. Его рука медленно пропала с плеча Сынмина и переместилась на его шею. Лицо Феликса было настолько серьезным, что брюнет едва подавил в себе желание хихикнуть, — Ладно. Ладно, поезжайте. Обещай, что расскажешь обо всем утром.  — Обещаю, — Мин торжественно кивнул, и Феликс расплылся в улыбке. Ким зеркалом улыбнулся тоже.  — Что ж, тогда удачи, дети мои. И не забывайте про защиту.       Попрощавшись с лучшим другом, Сынмин отправился к гардеробам. В коридоре было тихо и практически безлюдно, поэтому светлая макушка Криса сразу привлекла внимание Мина. В одной руке парень держал телефон, в другой — две зимние куртки. Брюнет едва не заскулил: так мило, что Бан подумал и о нем.  — Ты такой хороший, — озвучил он свою мысль. Крис вскинул голову, отрываясь от телефона, и улыбнулся.  — Я уже собирался тебя искать. Такси приедет через пару минут, — парень засунул телефон в карман брюк и положил свою куртку на подоконник. Когда Сынмин подошел ближе, Крис помог ему надеть куртку, и брюнет не мог перестать улыбаться. Ему было на удивление хорошо от мысли, что о нем заботятся до такой степени.       Машина приехала ровно через пять минут, и Мин даже не успел ни замерзнуть, ни остудить свой энтузиазм холодом. Крис открыл для него дверь, пропуская сесть первым, а затем пролез следом и опустил ладонь на колено приятеля. Брюнет так заинтересовался этим собственническим жестом, что прослушал, кажется, весь диалог Криса с водителем.  — Хорошо себя чувствуешь? — уточнил минутой позже Бан. Его рука все так же лежала на колене Сынмина, и тот чувствовал, как большой палец выводит узоры на ткани. Парень кивнул и перевел взгляд на лицо Криса. Тот снова улыбался этой отцовской улыбкой, и его глаза снова напоминали два лунных месяца, — Можешь поспать. Я разбужу тебя, когда мы приедем.       Сынмин болванчиком кивнул еще раз, но в протест своему же согласию опустил ладонь на руку Криса и передвинул ее выше по бедру, весьма однозначно намекая. Блондин усмехнулся и покачал головой. Он послушно оставил руку на том же месте, но второй рукой мягко потянул Сынмина за волосы, опуская его голову на свое плечо.  — Спи, Минни. У нас целая ночь впереди.  — Тогда расскажи мне сказку на ночь, — усмехнулся он, повернув голову, чтобы оставить поцелуй на чужой шее. Крис тихо рассмеялся.  — Какой ты капризный, когда выпьешь. Хорошо, только ложись уже.       Все, что случилось после этого, вплоть до самого утра, Сынмин помнил в мутном полудреме. Он хорошо запомнил чувство тепла в машине и неприятный запах ароматизатора, а еще — голос Бана и его мягкую куртку. Тот говорил так тихо и размеренно, что через пару минут брюнет провалился в сон. Он, кажется, помнил, как Крис вывел его из машины, когда они доехали, и помнил горячие ладони под курткой, когда парень вел его в комнату. В воспоминаниях Кима путь до кровати растянулся до вечности.       А потом он проснулся.       С утра Сынмина наперегонки охватило два чувства: жажда и ноющая боль в голове. Парень едва заставил себя открыть глаза, убеждая мозг, что никакого песка в них нет, и это всего лишь капризы его не осознающего себя реальным организма. Парень мысленно поблагодарил Нью-Йорк за обыкновенную ему хмурость, тяжело выдохнул и уставился в потолок. Комната все еще казалась слишком светлой, хотя и не ослепляюще яркой, хотелось зашторить окно или закрыть глаза. Сил перевернуться набок, а тем более встать и исполнить свое желание, не было. Тело было словно свинцом налито, а ноги и вовсе ощущались чем-то чужеродным. Сынмин медленно моргнул и прищурился, разглядывая небольшую трещинку на потолке.       Несколько минут в голове брюнета не было ни одной мысли. Он безучастно вслушивался в редкие шаги в коридоре и тихие голоса за стеной. Скоро к желанию выпить воды добавилось желание сходить в туалет, и Ким устало представил, какой путь придется преодолеть, чтобы сделать это: встать, обуться, выйти из комнаты, а потом — вдоль по коридору и налево. Он уперся ладонями в кровать и приподнялся на локтях, оглядываясь. В комнате он был один на один со стаканом воды на столе. Телефон лежал там же, кровать Феликса — пустая, на кровати Криса — сам Сынмин. Брюнет попытался вспомнить, почему он оказался именно тут, и отрывочно словил воспоминание о руках Криса, стягивающих с него пиджак. Сердце панически пропустило удар.       Сынмин резко сел на кровати, опуская взгляд на свой торс. Рубашка находилась на месте, ровно как и брюки, расстегнутые и без ремня. Парень непонимающе уставился на темную ткань и свесил ноги с кровати, пытаясь собрать воспоминания воедино. Карусель вчерашнего вечера все еще мельтешила перед глазами, смешанная с недавним сном и головной болью. Телефон завибрировал уведомлением, но Сынмин его проигнорировал и задумчиво стал обуваться, чтобы все-таки выйти из комнаты. Он встал на ноги, чувствуя, как сильно за ночь затекло все тело, и как ныли мышцы с непривычки после вечерних танцев. Мозг требовал восстановленной хронологии праздника.       Весь вечер они провели с Крисом вместе, уехали тоже вдвоем и, кажется, Феликс до сих пор не возвращался в общежитие. Его кровать была аккуратно застелена и примята в только в некоторых местах — на ней не спали, скорее всего просто отдыхали какое-то время. Сынмин сделал шаг в сторону стола, разблокировал экран телефона. Время — полдесятого, шестнадцать сообщений от Феликса, несчетное — от Хенджина, несколько пропущенных от родителей и поздравления от одногруппников и людей, которые вспоминали о Киме только по праздникам. Парень поморщился, представив, сколько времени придется потратить на ответы, и заблокировал экран телефона.       Сынмин отчетливо видел в голове картинку, как еще в адекватном состоянии рассказывает Бану интересные на его взгляд факты о Гарри Поттере, отлично помнил, как тот в ответ делился историями о вселенной Марвел и как-будто-бы-незаметно отодвигал бокал Мина подальше. Потом они все-таки пили, снова обсуждали кино и праздники, и Сынмин со стыдом осознал, как мысль о Питере Паркере в облегающем костюме быстро и совершенно позорно довела его опьяневший мозг до развратных размышлений о Крисе уже без костюма.       Мин в два глотка осушил стакан и, не позволяя себе продолжать думать раньше времени, вышел из комнаты. Он шел медленно, сосредоточенно вслушиваясь в собственные шаги и игнорируя навязчивые воспоминания о том, что происходило после их диалогов с Крисом. Ему уже заранее было стыдно — внезапно вспомнилась и омела, и поцелуй, и— — Знаешь, как мы поступим? Я сейчас закажу такси, и мы поедем в общежитие.  — Спи, Минни. У нас целая ночь впереди.       Настолько сильно Сынмин, кажется, никогда раньше не краснел. Он приставал к Крису, и Крис пытался отвадить его, и Мин понял это только теперь, на полпути в туалет студенческого общежития, а не там, зажимая блондина у стенки, плитка на которой стоила дороже всех вещей в жизни Сынмина вместе взятых. Желание собрать чемоданы и улететь в Корею первым же рейсом показалось не таким уж абсурдным после того, как парень представил: ему придется говорить с Крисом, и придется объясняться и извиняться за свое наглое и безнравственное поведение. И ему точно никогда нельзя пить так много.       Возвращаться в комнату больше не хотелось, но нужно было — брюнет увидел свое отражение в зеркале и, не сдержавшись, мысленно извинился перед матерью. Ему было нехорошо после ночи и после собственной тупости, хотелось закрыться изнутри и никого не впускать. По его лицу это было видно как никогда хорошо, и парню вдруг подумалось, как классно, что в Корее у него есть своя комната и нет общежития, где студенты даже не имеют места для самоуничижения. Сынмин ополоснул лицо холодной водой, пригладил волосы рукой и медленно направился обратно.       В полном одиночестве он успел переодеться, почистить зубы и немного подготовить себя к разговору с Крисом. План был невероятно простой: извиниться и сделать вид, что все в порядке. Если не сработает — действовать по ситуации. Мин почему-то не сомневался, что Крис сразу же его простит, возможно, пошутит на эту тему и тоже отпустит ситуацию. В конце концов, ничего ведь не было. Кто угодно может допустить ошибку. Жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о вещах, в которых мы облажались, — Крис сам так говорил.       Чтобы как-то отвлечь мысли, парень решил почитать сообщения. Он позвонил родителям, извинившись, что не ответил сразу, поздравил с Рождеством и коротко рассказал о вчерашнем вечере, упуская все детали, которыми не гордился. Пообещал привезти подарки и что-нибудь от Феликса. Его родители вообще очень любили Ликса, и парню иногда казалось, что даже больше, чем он сам. Потом он ответил всем более-менее важным для него ребятам и перешел к Хенджину и Феликсу.       С первым все оказалось очень легко: Джин записал много голосовых о том, как классно проводит время, как ждет его возвращения и какой Сынмин дурила, что не отвечает. Он скинул ему с сотню фотографий, большая часть которых была размыта, но имела особую ценность: Хенджин улыбался совершенно счастливо, обнимался с друзьями в своем праздничном свитере, пил глинтвейн и взглядом заигрывал с каждым человеком в комнате. Сынмин не удержался, разглядывая поочередно каждую из фотографий, и установил одну из них обоями на телефон. В последнем сообщении, ближе к полтретьему по времени Нью-Йорка, Хван желал другу хорошенько отдохнуть и не быть как Слоун.       Сообщения Феликса были даже большим позором, чем поведение Сынмина ночью. Брюнет мог бы поклясться, что они буквально прокляты богом. Все были отправлены в течение часа после из с Крисом отъезда, и включали в себя советы для однополого секса. Несколько статей, пару видео и личные пожелания удачи от Феликса. «Не мне должно быть за это стыдно», — напечатал Мин и закрыл диалог от греха подальше. «Еще как тебе», — пришел ответ через минуту.       Телефон занял не так много времени, как Сынмин предполагал, и парень позволил себе немного попереживать. Мысли о неизбежности разговора скреблись в сердце, мешая спокойно заснуть и подкидывая самые неприятные картинки развития событий. С Хенджином такого не было. Они и без того были знакомы пару часов, у них был очень отдаленно общий круг друзей, и всегда можно было прикинуться, что тебя перепутали с другим человеком. Тут ситуация была слегка не такая. В начальном условии их с Крисом связывало больше вещей: Феликс, общая комната еще на две недели и, вроде как, душевные разговоры о бывших. Сынмин вспомнил первую встречу с Крисом и подумал о том, как глупо будет, если своими приставаниями он испортил только начавшуюся дружбу.       Дверь наконец открылась минут через сорок, впуская за собой Криса, Феликса и морозный воздух от их курток. Они тихо переговаривались между собой, и Крис слегка улыбнулся Мину в знак приветствия. На несколько секунд повисло неловкое молчание, пока Феликс поочередно смотрел то на одного, то на другого друга. Не заметив между ними никакого напряжения, Феликс скинул с плеч куртку и улыбнулся Сынмину:  — Ты в порядке? — Ким согласно кивнул, — Ты был такой пьяный, когда вы уезжали. Я немного нервничал, как пройдет твое утро. Тем более, после того, как ты сказал зачем вы уезжаете…  — А ты? Где провел ночь? — перевел тему Мин, наблюдая за Крисом. Он выглядел отдохнувшим и спокойным, будто только что Феликс не намекнул на ту беспросветную хрень, какую сморозил Сынмин и насколько напрямую Крис к этому относился. Парню показалось, что он снова себя накручивает — как тогда, перед первой встречей.  — О, очень долгая история. Сначала я думал остаться там, но ты не представляешь, как скучно стало, когда вы уехали, — Ли начал снимать с себя костюм, довольно вытягивая уставшие от приличной одежды конечности во все стороны, — И мы поехали к Бину. Ты его не знаешь, но с Крисом они знакомы, — блондин кивнул в сторону друга и натянул на себя домашний свитер. Сынмин хорошо помнил, как в прошлом году его мама вязала этот подарок для его друга и боялась не успеть закончить к Рождеству. Свитер получился немного неровный, в каких-то местах были неаккуратные дырочки, но он с упертостью Гарри Поттера надевал его в особо холодные дни, — Ну, слово за слово, и я остался там до утра.  — Вы переспали с ним? — не сдержал смешка Мин, играя бровями. Он ожидал смущения на лице блондина, но тот выгнул бровь и многозначительно посмотрел на Криса:  — А вы? — Мин возмущенно выдохнул, и Крис тихо рассмеялся, вызывая у парня еще большее возмущение.  — Мне совесть не позволила, — заверил Крис друга и посмотрел на Мина, с улыбкой подмигивая ему, — Он, в конце концов, был пьян. Может, в другой ситуации…       Брюнет вскинул брови, Крис пожал плечами. Они некоторое время красноречиво смотрели друг на друга, пока их общий друг рассказывал о своем пробуждении в чужом доме, и на этом тема Великого Рождественского Позора была закрыта.