Ранние контакты

       — Он только что появился, и у него есть план? — недоверчиво уточнил Фонарь. — Это потому что я Бэтмен, — процедил Брюс. Новичок ему явно не нравился. Он зачем-то покосился на Кларка, который уже лопался от радости, и усмехнулся уголком рта. — Опять эта фраза, — простонал между тем Барри и так сильно откинулся в кресле, что чуть не перевернулся вместе с ним. — И вы заметили, ребята, да? Он вернулся, как я и говорил! Что, Бэтс, сумел достать даже пришельцев? Тебе на это и часа не понадобилось. — Достаточно, — холодно сказал Брюс, — у нас… — …Нет времени на глупости, — в один голос произнесли все остальные. Даже Фонарь. — Так что за план, Брюс? — торопливо спросил Кларк, когда Бэтмен перестал убивать всех глазами. Ну, эту Мышку не стоило долго дразнить, так? — Мы несколько раз предлагали им сразиться. Я предлагал им сразиться, и это не сработало, но есть то, от чего они точно не смогут отказаться. Поэтому, — Бэтмен обвёл всех тяжёлым взглядом, — мы бросим им вызов. Воцарилась напряжённая тишина. — Думаешь, что сможешь надрать задницу девчонке, которая пусть пока и не является, мама-дорогая-кто-придумывает-им-эти-устрашающие-титулы, идеальным воплощением смерти, но зато уже точно является истинной дочерью своей суперужасающей мамочки? — наконец поинтересовался Барри. — Чёрт, ты слышал, но не видел, с какой лёгкостью та дамочка отрубила рога тому парню. А рога у него… — Флэш задрал рукав и уставился на свою худую руку. — Толще раза в три и не покрыты мягкой кожей. Они полностью костяные, Бэтс! Это тебе не сердца выдирать, это на порядок круче. — Мы бросим им вызов, — повысив голос, повторил Брюс, — и, чтобы не получить отказ из-за нарушения правил, которых мы даже не знаем, мы бросим им вызов на их языке. Полагаю, для этого военного и боевого ритуала очень важна точность формулировки. Все остальные, кроме Дианы, хмурившей брови, открыли рты. — И как, чёрт возьми, ты собира… — Хэл прервался и схватил смартфон. — Моё кольцо… бывшее кольцо перекинуло мне на телефон немало роликов и любезно предоставило субтитры на английском языке. Может, и получится. Они бесцельно слонялись по дому уже четвёртый час, пока Бэтмен с Чудо-Женщиной изучали информацию, записанную Фонарём. На втором часу Кларк не выдержал и сходил проверить гражданских. Купол продолжал сжиматься, количество людей в зоне резко уменьшилось, теперь их оставалось не более сотни, и многие совсем отчаялись. Они смотрели на Кларка пустыми глазами и не проявляли никакого интереса. Лишь один мужчина злым голосом поинтересовался, не собираются ли бесполезные суперлюди хоть что-нибудь предпринять, но сразу сник под спокойным взглядом Супермена. Они собирались. Правда, результат их действий мог оказаться плачевным. — Мы закончили, — спустя пять часов сообщил Бэтмен и хрустнул явно затёкшей шеей. — Изучив всё, что сумел собрать Фонарь, я… мы с Дианой. — Она вежливо улыбнулась. — Мы с Дианой пришли к выводу, что у церров есть не одна форма вызова, а как минимум две, и та, которую используют на ИБИ, сокращена до необходимого минимума и является некой обязательной церемонией, но только для церров. Остальные пары бойцов не обменивались подобными фразами. Мы предполагаем, что военный вызов включает несколько фаз. Бросание вызова — обговаривание цели вызова и установка правил — установка времени и места боя — принятие вызова. — Вы с принцессой… что, выучили церрский… церрианский? — поражённо спросил Флэш. — Нет, конечно, — ответил Брюс. — Мы рассчитываем, что с нашей стороны нужно лишь бросить краткий вызов на их языке, и сокращённая форма не будет являться поводом для отказа, а потом пришельцы спустятся и детали мы обговорим при помощи их переводчика. Мы выделили фразу, являющуюся непосредственно вызовом, и, просмотрев другие видео, выяснили, как на их языке будет «мы» и как изменяются их глаголы по лицам и числам. У Дианы исключительные языковые способности, поэтому вероятность ошибки составляет не более семи процентов, — добавил он и постучал пальцем по экрану смартфона. — Гаррианин говорит: «Shez tshess dshissoshinim, Shayin Yit-Rayin». Девчонка нам представилась, значит, мы должны сказать: «Shem tshess dshissoshinin, Layin Yit-Rayin». — Ох, божечки, да как ты вообще это выговариваешь? — поразился Барри. — Тут не только язык сломается, а весь рот. И знаешь что? Ты упустил две ма-а-аленьких, но очень важных детали: во-первых, зубастики сражаются до смерти, а я, например, не готов убивать, как и все вы, полагаю; а во-вторых, как мы вообще сможем победить? Надо уметь признавать очевидное, Бэтс, этот вид сам по себе, с точки зрения физиологии, намного сильнее, быстрее и живучее людей. Намного. — Он прав, Брюс. — Кларк присел на стол и посмотрел на Бэтмена с Дианой, которые заняли диван. — Вы с Дианой тренированные бойцы, но вы медленнее раз в пять как минимум, и пусть физически слабее не настолько же, потому что девчонка ещё ребёнок и до своей матери ей далеко, но вы всё-таки слабее и куда медленнее. Да, тебе удалось один раз победить, выявив у неё слабость, которую, например, я не считаю такой уж слабостью. Мы же… Я. Я готов сражаться, несмотря на то, что не умею, но толку от меня будет немного. Как и от Барри с Хэлом. Без обид, парни. — Я предусмотрел и это, — чуточку высокомерно заявил Брюс. Кларк не удержался и закатил глаза. Ну конечно. — Правила вызова устанавливает принимающая сторона, и девчонка прямо мне сказала, что для неё унизительно сражаться с тем, кто настолько слабее. Поэтому, когда она не сможет отказаться от вызова, то установит правила, каким-то образом уравнивающие обе стороны или хотя бы не делающие возможность нашей победы нулевой. — Зачем ей устанавливать правила, по которым она может проиграть, — хмыкнул Барри, — если она просто может вырвать нам всем сердца секунд за десять и победить? — Надо уметь признавать очевидное, Флэш, — язвительно парировал Бэтмен. — У этого вида есть пусть и странные, но вполне определённые понятия о чести. Девчонка не убивает без причины. Она называет убийство без причины не смываемым кровью позором, и ей важна не просто победа, а достойная победа над достойным соперником, и, учитывая её возраст, не слишком выдающиеся умственные способности, а так же мальчишку, который явно имеет на неё влияние, могу предположить, что правила вызова будут игровыми, а чья-то смерть не будет являться безоговорочным условием победы. — На последнее ты надеешься, но ты этого не знаешь, — возразил Кларк. — Да, — неохотно признался Брюс. — Как и на то, что наша победа действительно остановит чистку. Мы допускаем, что эти дети могут принять такое решение, но кто сказал, что это решение признают легитимным их взрослые? Я встретил одного взрослого церра. Он назвал меня смердящим короткоживущим существом, и его слова, действия и взгляды переполняли отвращение, ненависть и брезгливость. — Диана неожиданно чихнула, Барри с Хэлом хохотнули. Ну, все они немного… попахивали. В зоне хватало бассейнов, но они не могли заменить душ. Брюс раздражённо пожевал губы и вдруг усмехнулся. — Дети церров более любопытные, открытые и гибкие, как, видимо, любые дети, но не дети принимают окончательные решения. Однако — выбора у нас нет. Это даже не риск. Мы можем умереть, приняв вызов, но если мы ничего не станем делать, то всё равно почти наверняка умрём. — Он почему-то посмотрел на Кларка и тут же отвёл взгляд. — Тогда вперёд? — неуверенно сказал Флэш. — Кто бросит вызов, ты или Диана? Или, может, сначала отдохнём? Мы все вымотались, а для того, что мы планируем, надо быть в оптимальной физической форме. — Это рационально, но я и так считаю чудом, что никого из нас до сих пор не отсортировали, — ответил Бэтмен. — На отдых времени нет. Пора действовать. Вызов бросит Диана.

***

Хай задумчиво смотрел на Землю на мониторе. Сортировочные зоны сжимались, и теперь планета напоминала пупырчатое яйцо карронагра, только не жёлтое, а сине-зелёно-белое. Он вздохнул и обернулся на голубоватый куб у противоположной стены. Лэй выплёскивала негативные эмоции в кибре, и сквозь полупрозрачную поверхность киброкуба виднелся её постоянно движущийся силуэт. Ну, кажется, Хай сделал всё, что мог. Он зародил в ней сомнения. Он вынудил её задуматься. Она притворялась, что ей всё равно, но на самом деле — задумалась. Запах не мог обмануть, а Хай не мог сделать большего. Хай не рассчитывал на церров вроде Шай-Ро, слишком консервативных и не способных чуять дальше собственного носа. К сожалению, таких было большинство. «Сначала мы отменим Чистку, потом окончательно запретим рабство, затем сгладим классовые различия, а что после? Начнём спариваться с короткоживущими?» — возмущённо кричали консерваторы. Они никогда не проголосуют за прогрессивный закон, но склонятся перед решением Совета Домов, однако никто из Советников не планировал инициировать такое решение. Хай чувствовал необъяснимое волнение. Словно кто-то чего-то от него ждал, но он толком не понимал — чего именно и действовал интуитивно. Что ж, Интуиция — уникальное редкое свойство, и его интуитивный потенциал равнялся четырём, а текущее значение всего лишь полутора пунктам, но это был весьма хороший показатель для Интуиции. У Лэй он отсутствовал вообще, она жила настоящим. Её не волновали предчувствия, только — цели, которые можно уничтожить. Хай повернулся обратно к монитору. Дао, люди! Сколько церров за всё время существования их цивилизации общались с представителями вида из пятого раздела? Сто? Пять? Ни одного до сегодняшнего дня? Люди были не условно, а реально разумными, и от более развитых видов отличались лишь продолжительностью жизни, примитивными технологиями и тем, что до сих пор не вышли в дальний космос. Ну, и некоторыми другими странными мелочами, которые они наверняка перерастут, если им дадут такой шанс. Хай сделал всё, что мог, а внезапное появление Зелёного Фонаря счёл добрым знаком. Он вынудил Лэй отправить Фонаря на планету и исхитрился провернуть это так, чтобы Фонарь попал в зону к тем четверым. Он надеялся, что Фонарь прилетел домой не просто так, если же нет, то Хай подстраховался. Он намеренно заговорил со своей истинной сестрой о Вызове, рассчитывая на её реакцию, потому что тот отчаянно смелый человек, которого Хай, сильно рискуя, проверил, предложив отправку в подпространство, прислушивался к их словам. Он полагал, что человек достаточно умён, чтобы понять — как именно надо поступить. Теперь, если окажется, что Фонарь прилетел неподготовленным, ему придётся как-то снабдить людей нужной информацией. Он пока не придумал — как, но в любом случае не считал себя предателем собственного вида. Он действовал во благо. Их репутация не изменится, если они проявят каплю милосердия, нет, даже не милосердия. Сострадания. Хаю нравилось это слово, и разве люди не страдали сейчас, как страдали до них тысячи видов, не понимающих, что с ними происходит и почему? — На планете Земля зафиксированы звуки старшей речи, — прозвучал голос ИСКРАма. Хай восторженно приоткрыл рот. Потрясающе умный человек, и Лэй точно отметила его беспримерную смелость, когда он отказался от помещения во вневременное подпространство. Хай покосился на стены, но Шай-Ро наконец-то понял, что ему не стоит вмешиваться в дела старших по крови. Лэй пока не собиралась выбираться из кибра. Хорошо. Он призадумался. Люди должны бросить Вызов по всем правилам, на церрианском, и порядок слов Вызова имел значение для вероятности его принятия. Задача же Хая… — На планете Земля вновь зафиксированы звуки старшей речи, — заговорил ИСКРАм, — которые складываются в разумные слова и напоминают Вызов. Киброкуб распался, и оттуда буквально выкатилась Лэй: немного вспотевшая, какая-то взъерошенная, с очень недоверчивым выражением на лице. — Показать зону, в которой зафиксированы звуки старшей речи! — заорала она. Масштаб увеличился, экран на миг залило белым-белым, и следом открылась уже знакомая улица. — Опять эти люди! — возмутилась Лэй, и её губы сжались в комочек. — Они… Они… Они говорят на нашем языке? Половину экрана заняло лицо женщины-воина, которая в очередной раз, задрав голову к куполу, повторила: — Ми броссаем тибйе визаф, Лэйин Йит-Рейин! — Они бросили тебе Вызов, Лэй, — озвучил очевидное Хай. — Это… смехотворно, — рыкнула она. — Они не могут бросить мне Вызов. Они же люди, и они даже не могут нормально выговорить ключевую фразу Вызова. — Строение их речевого аппарата отличается от нашего, и они прежде никогда не говорили на нашем языке. Конечно, они будут говорить с акцентом. Это нормально. Акцент — не повод отказываться от Вызова. — Ми бросаем тебе визав, Лэйин Йит-Рейин! — снова произнесла женщина-воин. На этот раз немного чище. Её ярко-голубые глаза воинственно горели. Лэй открыла рот, щёлкнула острыми зубами и недобро уставилась на Хая: — Откуда они вообще узнали, как именно надо бросать Вызов, и как смогли заговорить на нашем языке? — Наверное, бывший Зелёный Фонарь принёс им информацию, — спокойно ответил он. — Ми бросаем тебе визов, Лэйин Йит-Рейин! — А твой поступок и твоё милосердие принесли Фонаря на Землю и прямо в зону к этим… странным людям, — прошипела Лэй. — Сострадание, — поправил её Хай. — Используй это слово. Оно тебе незнакомо и означает участие в чужом страдании. — Я не собираюсь участвовать ни в чём таком, а эти люди не могут бросить мне Вызов, потому что они люди. Точка. Настолько ужасный акцент может являться поводом не принимать Вызов. — Мы бросаем тебе визов, Лэйин Йит-Рейин! Лэй с яростью уставилась на экран. — Мы бросаем тебе Вызов, Лэйин Йит-Рейин! — в последний раз крикнула женщина-воин, и её церрианский звучал практически идеально. — Лэйин Йит-Рейин, — тут же заговорил ИСКРАм, — на планете Земля зафиксирован брошенный вам по всем правилам краткий Вызов. Согласно закону… — Убери Землю с экрана и укороти свои звуковые волны, ты, устаревший полупроц! — совсем уже бешено рявкнула Лэй и гневно пнула пол. На мониторе возникло изображение ближнего космоса. ИСКРАм послушно умолк. Хай укоризненно посмотрел на неё. — Они из пятого раздела и не имеют права бросать Вызов, к тому же он краткий, значит, не считается? — полувопросительно и жалобно уточнила Лэй. Вид у неё теперь был откровенно несчастный. — Таких ограничений нет, — возразил Хай, — а правилами Чистки не оговорено ничего подобного. Брошенный Вызов, даже если он краткий, должен быть принят. — Таких ограничений нет, потому что никому и никогда не приходило в голову, что пятые могут бросить Вызов первым да ещё и во время Чистки. Что мне делать? — Она уставилась на Хая. — Я не могу принять Вызов от… людей, но я должна принять Вызов. Если я приму Вызов, то безусловно одержу победу, но чего стоит такая победа? Надо мной будут насмехаться вся ступень и вся Академия. Все Академии вообще! Надо мной будут насмехаться гражданские! Надо мной будет насмехаться вся наша цивилизация, и мне придётся прыгнуть в молекулярный расщепитель, чтобы мой позор не стал позором Дома. — Лэй в отчаянии схватилась за голову. — А если я не приму Вызов? Для неизменных непринятие Вызова карается смертью, но я изменчивая, и это Вызов от вида из пятого раздела. Наверное, меня навечно сошлют на двадцать третью планету следить за шшииррами. Я не завершу обучение, не перейду даже на среднюю ступень, не выпущусь из Академии, никогда не стану ни Остриём Дома, ни Остриём вида. Я никогда не буду представлять наш вид на ИБИ. Моя жизнь кончена! — страдальчески простонала она. — Пасти шшиирров, — стараясь не улыбаться, поправил её Хай. — Потому что мясо шшиирров, выращенных естественным путём в естественных условиях и без применения любого рода технологий, необычайно вкусное и нежное. — Я знаю, что оно вкусное и нежное, но не знаю, что такое пасти! — Уверен, люди знают, — фыркнул Хай. — Где же твоё участие в чужом стрдании… стра-да-ни-и? — возмутилась Лэй. — В моём страдании? Где твоё са… су… сы-страдание? Со-страдание? — Что ты знаешь о Вызове? — проигнорировал он её вопросы. — Всё! Я знаю всё… — она помолчала и, глядя исподлобья, добавила: — Ты и правда мог бросить мне Вызов? Не смей даже думать об этом. Никогда. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. — Лэй, Вызов не обязательно означает бой и тем более бой до смерти. Принимающий Вызов устанавливает Правила, и Правила могут быть любыми. — Ну, на самом деле все тонкости Вызова изучают на старшей ступени, и у меня нет доступа к этой информации. Мне, как и гражданским, пока знакомы только общие положения, — неохотно призналась Лэй. — Не важно. Если ты когда-нибудь бросишь мне Вызов, я предпочту молекулярно расщепиться, но не принимать его. Запомни это, истинный брат. — Почему не дематериализоваться? — вздохнул он. — Потому что дематериализация безболезненна, но если ты бросишь мне Вызов, я хочу, чтобы моя физическая боль сравнялась с болью… не физической. Знаешь, как больно, когда тебя молекулярно расщепляют? — Она пихнула ему под нос правый кулак. — В двенадцать родители впервые взяли меня в дом Совета Домов, я пробралась мимо Стражей и из любопытства засунула ладонь в центральный расщепитель. Дао, это было даже больнее, чем пятьсот эргоплетей! У меня ладонь отрастала целых восемь дней! Моя мать сказала, если я ещё раз сунусь к центральному расщепителю, она сама опустит меня туда по колени и следующие полоборота я буду ходить на руках, а в качестве текущего наказания, после того, как отросла ладонь, полностью обездвижила мне руки. Я тридцать дней спала на животе и ела как животное, а мои старшие братья дразнили меня целую вечность. Хай прекрасно знал эту историю, но всё же не выдержал и хихикнул. Правда, Стражам, которые не заметили, как ребёнок прокрадывается к центральному расщепителю, повезло куда меньше, чем Лэй. Их расщепили полностью. — Не вижу повода для веселья, — прошипела Лэй и широко распахнула глаза. — Повод! Бросающему Вызов может быть отказано в принятии, если Повод будет признан незначительным. Нельзя бросаться Вызовами без Повода. — Кадеты постоянно бросаются Вызовами, — возразил Хай. — Сколько Вызовов бросали тебе за всю твою жизнь? — Больше тысячи, наверное. Но мы не используем полную ключевую фразу, мы не говорим «тебе», и это не считается Вызовом, это просто… — …Драка, но иногда до смерти. Хорошо. Сколько истинных Вызовов тебе бросали? — Девятнадцать. Все до смерти, и я ни разу не проиграла, — с довольным видом похвасталась она. — Если бы ты проиграла хоть раз, то не стояла бы здесь. — Хай даже покачал головой. — А сколько истинных Вызовов бросала ты? — Четырнадцать, и в самый первый раз меня наказали как раз потому, что Наставник счёл Повод моего Вызова недостаточно веским. — Лэй нахмурилась. — Но мне тогда только исполнилось одиннадцать, я училась на нулевой ступени и бросила Вызов младшему кадету, который был старше, чем я сейчас. Он принял его, но меня наказали из-за Повода. — Ты убила другого церра, чей смертоносный потенциал равнялся всего девяти баллам, только потому, что он назвал тебя коротышкой, — напомнил Хай. — Мне же было всего одиннадцать! Он был старше в несколько раз, и тогда я не умела оценивать боевой потенциал противника. Я не думала, что он может быть настолько слабым. — Лэй весело оскалилась. — Зато больше никто в Академии не называл меня коротышкой. Кроме двух Наставников. Когда я вырасту… — …Это всё равно не станет веским Поводом для бросания Вызова, — закончил Хай и добавил: — И даже когда ты вырастешь, ты всё равно останешься коротышкой. — Да чтоб тебя размазало по горизонту событий! — выругалась она. — Хорошо. Полагаю, я могу счесть Повод Вызова этих людей недостаточно веским. — Они наверняка хотят сразиться за свою планету и отмену Чистки. Это очень веский Повод. Фактически это Повод Первых. — Если это Повод Первых… — Лэй задрала голову и уставилась на потолок. — Почему до сих пор никто не вмешался? Уполномоченные наблюдатели, кто-то из Наставников, кто-то из Совета или даже мои родители? Мы только и делаем, что нарушаем правила, но никто этого не замечает. Кроме Шай-Ро. Так не бывает. Ты… — Она перевела поражённый взгляд на Хая. — Ты и наблюдательные протоколы подправил?! Дао! Почему твой интеллект ещё не повышен? — Потому что это куда проще, чем кажется, — горделиво отозвался Хай. — Хорошо. — Она наморщила лоб и начала расхаживать по каюте. — Люди бросили мне истинный Вызов, и мы убеждены, что у этого Вызова Повод Первых. На Вызов отвечает тот, кому его бросили, и это я, но я… не уполномочена отвечать на Вызовы с Поводом Первых. Это работа Острия вида, и в таком случае Вызов должен быть переадресован. — У будущего идеального Острия вида есть привилегии, — уверенно произнёс Хай, хотя и не знал точно, входит ли что-то подобное в очень ограниченные привилегии будущего идеального Острия. С другой стороны, вряд ли их дематериализуют или расщепят, если они примут Вызов и последующее решение, которое пойдёт вразрез с текущей внешнегалактической политикой вида. Лэй не понимала никаких намёков, но сам он неплохо их улавливал, а его беседа перед отлётом с Головой вида была как будто бы обычной, но тем не менее давала понять, что именно им — им двоим — нужно сделать. Хай уже говорил об этом Лэй, но она его проигнорировала. Теперь ей не отвертеться, но многое зависит и от людей, и даже если им каким-то чудом удастся победить… Решение могло быть инициировано, но признать его легитимным может только Совет Домов. Что ж, Хай мог сделать всё, от себя зависящее, но не мог прыгнуть выше Головы. — Тебе надо установить Правила, — сказал он, — и не забыть учесть использование окружающей среды, оружия и технологий. — Я не умею использовать окружающую среду, оружие и технологии, — возмутилась Лэй. — Я же на младшей ступени! Сначала нас учат использовать собственное тело, и это я умею. Очередь окружающей среды и её использования в бою подойдёт на средней ступени, а оружия и технологий — на старшей. Обучение должно быть последовательным, — важным и слегка ворчливым тоном закончила она. — Тебе надо установить Правила, — повторил Хай, не став ей напоминать, что совсем недавно она играла с человеком, который как раз умел использовать оружие, пусть и примитивное, — и верно оценить боевой потенциал противников. — Они медленные. Их тела мягкие и слабые, даже у женщины-воина и человека-бойца. Хорошо, что они бросили Вызов не от единственного числа. — Лэй почесала макушку. — Мне придётся наложить ограничения на собственное тело, чтобы немного приблизить боевые возможности людей к моим, и я всё равно не могу с ними сражаться, но я могу с ними… поиграть. Кровавые пятнашки! — Она радостно сверкнула глазами. Хай покачал головой. — Хрустящие пятнашки? — Он опять покачал головой. — Дырявые пятнашки? Нет? Глухие пятнашки? Обожаю глухие пятнашки, надо быть очень искусным, чтобы победить! Нет? Тогда… слепые пятнашки? — Никакой крови, по крайней мере, целенаправленно. Никаких сломанных костей, никаких вырванных внутренних органов, никаких пробитых ушных перепонок и никаких выколотых пальцами глаз. У людей замедленная регенерация тканей, и вряд ли кто-то из них умеет отращивать части тела и органы. — Это их проблемы. Я не собираюсь увеличивать их шансы на победу до такой степени, чтобы они превышали мои. Правила должна быть справедливыми, а у принимающей стороны всегда есть привилегии. — Обычные пятнашки с разумными и соответствующими ситуации модификациями, — заявил Хай, — и ты наложишь два ограничения на собственное тело. Это справедливо. — Дао! Совет Домов и моя мать потеряют половину разума, когда узнают, что я сыграла с видом из пятого раздела в обычные пятнашки на судьбу их планеты! — Лэй возбуждённо подпрыгнула на месте. — Совет Домов и твоя мать потеряют весь разум, если вид из пятого раздела выиграет у тебя в обычные пятнашки свою планету. — Хай усмехнулся. Он хотел сказать «когда», но решил не злить истинную сестру. К тому же шансы людей были, мягко говоря, микроскопическими. Кадеты играли в пятнашки чаще, чем дрались друг с другом. Конечно, обычные пятнашки считались уделом малышей, но — Хай знал — Лэй до сих пор с удовольствием играла в любые виды пятнашек с любыми модификациями. И они ещё не установили правила, так что пятнашки могли получиться не совсем обычными. — Им не выиграть. Человек-боец действительно умный и догадался, что мы умеем чуять намерения, но он понятия не имеет, что я не напрягалась и мы умеем чуять куда глубже. Истинные намерения невозможно скрыть. Идём, Хайёс, пора повеселиться.