Клятва под белым солнцем

      Широкие ступеньки лентой убегали вниз. Поначалу идти по ним приходилось крайне осторожно. Казалось, что следующая гораздо ниже предыдущей, но вдруг нога ударялась о камень. Не самые приятные ощущения. Впрочем, Кристиан постепенно приноровился. Темнота обступала со всех сторон. Очень скоро нельзя было разглядеть даже собственные пальцы. Света, лившегося через проём в полу купальни, несколько шагов назад едва хватало, чтобы не оступиться. Теперь и он исчерпал возможности.       Что делать? Повернуть назад или двигаться на ощупь? Кристиана не устраивал ни один из вариантов. Если вернуться назад, то получится, что зря они с Арманисом сюда полезли, зря облазили всю купальню, зря подвергли Тибальта риску. Нет, назад точно было нельзя. Правда, продолжать спускаться в темноте, чтобы в какой-то момент споткнуться и кубарем полететь вниз, пересчитывая головой ступеньки, тоже не казалось хорошей идеей.       Легче не становилось. Каждый шаг давался сложнее предыдущего. К коже липла паутина страха. Пока не ощутимая, она всё же постепенно опутывала тело, отчего желание вернуться становилось сильнее. Кристиан успешно от него отмахивался, но с каждой минутой — бесконечной длинной в этой кромешной темноте — соблазн сбежать возрастал. Один раз он даже обернулся через плечо в надежде увидеть свет купальни. Но позади простиралась такая же тьма.       Тибальт. Усилием воли Кристиан заставил себя идти дальше. Его подсказка не должна была оказаться напрасной. Если старший слуга узнает, то Тибальту не избежать наказания. В том, что оно будет суровым, сомневаться не приходилось. Даже если провинность не столь велика, то он вполне мог выместить на Тибальте злость на Кристиана из-за разговора в коридоре. Кристиан шумно выдохнул. Нельзя подвергать опасности других. Надо было отказаться от помощи и идти в библиотеку. Кристиан оступился, но не упал. Почему ход такой длинный?       Помнится, сестра рассказывала, как умудрилась упасть с лестницы. Она тогда сидела на госпитальной кровати с перебинтованной рукой и шипела на строгого целителя в алой военной мантии, который пытался обработать ей ссадину на лбу. Вид при этом у неё был крайне воинственный. Кристиан хмурился, пока слушал о том, что «мир просто переворачивается, и ни капельки не больно». Стоило целителю отставить флакон с прозрачным зельем на прикроватную тумбочку и уйти, как сестра потыкала свежую рану пальцем и ухмыльнулась.       — Царапина, — мотнула головой. — Не бледней ты так, — обратилась она к Кристиану, замершему на стуле для посетителей. — Ничего страшного не произошло.       Тогда он ей не поверил. Сестра всегда так реагировала на любые раны: или фыркала, или улыбалась, словно они не болели. Гораздо важнее для неё была возможность скорее сбежать из госпиталя и укрыться на тренировочной площадке среди молодых воинов, а позже в таинственных коридорах Генерального Штаба. Желательно, чтобы целителей при этом там и близко не было. Сердце дрогнуло, сбиваясь с ритма. В ту страшную ночь сестра смеялась. Впервые в жизни она смеялась, когда была ранена. Тихо, срываясь на кровавый кашель. Пока не растворилась в свете. А он сидел рядом. Бестолковый и беспомощный, с ужасом осознавая, что даже целители не всемогущи.       Кристиан запоздало понял, что стоял на месте. Яркие воспоминания напрочь лишили желания продолжать путь. Он с трудом заставил себя отогнать их прочь. Если сестра погибла, то у этого есть причина. Откуда-то же взялся в замке тот воин с изогнутым клинком. Откуда? Для чего? Вопросы без ответов покоя не давали. Только мельтешили, будто стремились обогнать другие, как снежинки в детской игрушке — шаре со снегом. Потряси такой, и увидишь, как мелкие белые хлопья закружатся под тихую мелодию колыбельной. У Кристиана была такая в детстве.       — Ты темноты испугался, что ли? — негромко спросил Арманис.       — Нет, — быстро ответил Кристиан. — Вовсе нет, — он был даже благодарен, что молчание оборвалось. Неизвестно, как долго он ещё бы стоял и думал совсем не о том.       — Тогда идём дальше!       — Ноги ещё переломаем, — пришлось замедлиться и осторожно прощупывать носком сапога следующую ступеньку перед тем, как наступить.       Вскоре Кристиану надоело. Да сколько же можно? Кто-то построил слишком длинную лестницу. Она всё никак не хотела заканчиваться или достраивалась прямо под ногами. Одно из двух, а в сущности — одно и тоже. Слугам-то повезло: они были демонами. Их глаза позволяли видеть даже в кромешной темноте. Кристиан, увы, таким полезным умением похвастать не мог.       Выход оставался только один. Кристиан с сомнением посмотрел на свою ладонь и, разумеется, её не увидел. Темень же. Сомнительное мероприятие, которое они с Арманисом затеяли, того стоило. Но заранее было невозможно предположить, что придется прибегнуть к этому способу. И очень не хотелось. По всему выходило, что или так, или назад. Вариант продолжать спуск в темноте приравнивался к варианту покалечиться, а потому исключался. Похоже, что выбора всё-таки не оставалось совсем.       Простенькая вязь заклинания. Сжать пальцы в кулак, чтобы ощутить, как тепло волной скользнуло по предплечью. И осторожно, будто впервые, раскрыть ладонь. Так, как выпускают хрупкую бабочку, как показывают чудом пойманную капельку росы. Ничего сложного. Этому учили любого мага и паладина в самые юные годы. Один раз на всю жизнь.       Над ладонью Кристиана заплясало слабое пламя. Оно подрагивало, металось из стороны в сторону. То почти угасало, то взвивалось с новой силой. Вместо ожидаемого ласкового тепла предплечье терзала мелкая дрожь, к которой пока ненавязчиво примешивалась боль. Мышцы отчаянно сопротивлялись, но безуспешно. Не покидало ощущение, что иголки — пыточные, не иначе — вонзались всё выше и выше. Хотелось потушить огонёк, сбросить его.       — Тебе здесь нравится? — поинтересовался Арманис.       — О, ради Неба! Давайте попозже, — под конец фразы Кристиан сорвался на шипение. Хоть в чём-то он мог быть похожим на демона. Они практически одинаково злились. — И без вас тяжело!       — Давай помогу!       Кристиан не успел даже подумать о том, чтобы отказаться. Арманис так лихо помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки, что глаза едва успели увидеть низкий потолок, неровную кладку стен по обе стороны и клок пыли, зацепившийся за пряжку сапога. Кристиан бы с удовольствием снял его и выбросил, но точно не прямо на бегу. Пальцы непроизвольно сжимались. Пламя трепетало. Свет то появлялся, то исчезал. Казалось, что этому не будет конца.       Вдруг впереди ярким пятном проступил свет, лившийся из арки. Кристиан думал, что ход с другой стороны тоже будет скрыт. К его изумлению, тут даже двери не поставили. Пальцы немилосердно напомнили об усталости болью. Она вспышкой ударила по ладони, взметнулась по руке вверх к плечу. Локоть онемел. Огонёк погас, оставив после себя разлившуюся по телу слабость. Препротивное ощущение.       — Когда это кончится? — Кристиан раздражённо поморщился.       — Терпение, — миролюбиво отозвался Арманис. Он, как ни странно, понял его правильно. — Немного практики, и ты снова будешь владеть магией и мечом как раньше. Нет. Даже лучше будешь!       Кристиану очень хотелось остаться без руки. Иррациональное желание проскользнуло в сознании так быстро, что едва удалось его распознать. Впрочем, оно моментально было отброшено прочь. Небо! Этого только не хватало. Боль постепенно стихала. А вот противная слабость, стиравшая кости в порошок, никуда не делась. Она концентрировалась в руке, отчего и пальцем пошевелить было равноценно подвигу. Что-что, а такие геройства Кристиану пока прекрасно удавались.       Он тряхнул головой, отметив, как на простейшее движение плечо отозвалось напряжением. Поколдовал, называется. Кристиан фыркнул и наступил носком сапога на клок пыли, надоедливо волочившийся за ним. И только тут осознал, что прекрасно видит, где находится. Огляделся. О том, что собирался пыль сбросить, благополучно позабыл.       Его обступали каменные стены комнаты, из которой вели несколько проёмов с арками и одна грубо сколоченная дверь. Её полотно было без намёка на украшения или резьбу, словно кто-то старался подчеркнуть массивную ручку, напоминавшую здоровенный крюк. На таком можно было бы самого Кристиана повесить прямо за позвоночник. Его передёрнуло. Это ещё пытки или уже казнь? Брр. Ужас какой. Похоже, демоны-строители попались с юмором.       Кристиан с усилием отвлёкся от разглядывания острого изгиба ручки. Она продолжала настойчиво цеплять взгляд, поэтому пришлось вовсе повернуться к ней спиной, а то перед глазами продолжали мелькать жуткие картины: крюк пронзал кожу, рвал в клочья мышцы, чтобы из кровавой раны живописно выглядывали внутренности. Хорошо, что за завтраком он не сильно налегал на еду. Очень хорошо. А то было бы неудобно: мало того, что влез на чужую территорию, так еще и грязь развёл. Тошнота стиснула горло.       На глаза попалась низкая грубо сколоченная скамеечка, на которой ровным рядочком выстроились составленные друг в друга вёдра. Их бока оглаживали слабые лучи света. Кристиан повертел головой. На стенах никаких светильников не было. Зато под потолком пряталась одинокая лампа с чадившем в ней пламенем. Раритет, однако. Насколько Кристиан помнил, их давно уже не использовали: копоть, запах дыма и слишком слабый свет никого не устраивали. В носу зачесалось.       Он чихнул и промокну́л заслезившиеся глаза платочком. Да, вот поэтому от такого освещения и отказались. Кристиан однозначно поддерживал. На полу, на котором поблескивали крупные масляные капли, — кто-то не очень умело заправлял капризную лампу — обозначилась круглая металлическая площадка с четырьмя небольшими отверстиями посередине.       — На что похоже? — Кристиан никак не мог понять, что ему напоминали отверстия.       — На дырочки в сыре! — бодро отозвался Арманис. — Знаешь, есть такой вкусный сыр с дырками. Его готовят только осенью, потому что у молока должен быть особый пряный вкус из-за луговых трав.       Кристиан уже было всерьёз задумался над этим предположением, но фыркнул. Сыр? При чём тут сыр! Совсем не похоже. Он попытался представить себе тот сыр, о котором говорил Арманис. Не получилось. Что-что, а сыры он не любил: этот кислый, этот сладкий, этот горчит, а этот вообще молоком пахнет. Аппетит пропадал моментально.       — Что? Не подходит? — будто искренне удивился Арманис. Кристиан был готов поклясться, что если бы в пределах досягаемости нашлось зеркало, то в глазах плясали бы лукавые смешинки. — Тогда похоже на…       — Луну? Солнце? Тарелку? — перебил его Кристиан. — Слишком много круглых предметов. Да и с этим, — он постучал каблуком по металлу, — совсем не вяжется.       Гул от удара стрелой полетел вниз, постепенно затихая. Кристиан озадаченно взглянул под ноги. Интересно. Обычно такой звук можно было услышать, если задеть пустые доспехи в коридорах Аро. Пустые доспехи. А если внизу ничего не было? Это продолжение хода? Кристиан присел на корточки и ещё раз постучал.       — А мне нравится! — улыбнулся Арманис и попытался воспроизвести какую-то мелодию. — Здорово же выходит. Давай со мной?       — А если внизу есть кто-то живой и голодный?       — Я мёртвый и сытый. Я страшнее! — ритмичная мелодия стала напоминать марш, а потом вдруг дрогнула и сменилась быстрым танцем. На балах такие были в особом почёте.       Казалось, что вëдра позвякивали в такт, а скамейка добавляла высоких нот скрипом. Кристиан едва сдерживал слабый смех. Всë-таки ребячество шло Арманису гораздо больше вероломных планов кого-нибудь убить, хотя и периодически раздражало. Он вдруг остановился. Последние звуки мелодии стихли. Губ коснулся палец, призывая молчать. Кристиан понял, что Арманис к чему-то прислушивался, но никак не мог понять, к чему. Тишина постепенно заполняла полупустую комнату.       Сначала Кристиан ничего не слышал. Тихо и тихо. Что тут необычного? Он задумчиво обвёл пальцем отверстие в металлической пластине. Не успел он задуматься, для чего оно предназначалось, как услышал. Внизу что-то определённо было. И вряд ли оно было живым. Невнятный шум, пока далекий, очень походил на тот, с которым Тибальт наливал сок химирри в стакан. Он становился громче. Приближался, пока не превратился в мерный плеск.       — Вода, — выдохнул Кристиан. Что ж, по крайней мере, никого опасного. — Всего-навсего подземный источник.       Теперь назначение пластины перестало быть загадкой: это крышка колодца. Демоны никогда не строили колодцы с высокими бортами, какие были привычны в Эльфионе, они просто выкапывали яму и приходили с черпаками или вёдрами на цепях. Крышки, правда, они тоже не делали. Считали, что незачем: вода с улицы и мусор тоже уличный. Похоже, в замке сложились иные порядки.       — Странно, если пластина лежит вровень с полом и ручки на ней нет, то как его открыть?       — Крючком, — подсказал Арманис. — Втыкаешь в дырочку крючок и тянешь на себя.       — Так вы знали, что ли? — Кристиан сжал бы кулак, но рука отозвалась таким убедительным покалыванием, что пришлось повременить. — А сыр зачем приплели? — голос должен был казаться строгим. Таким Демо разговаривал с теми, кто не успел его разозлить.       — А как же поощрять любознательность и развивать фантазию? — рассмеялся Арманис. Всë-таки на него никакой тон не действовал. Вроде бы можно позавидовать, а вроде бы и неприлично делать все наперекор. Очень походило на позёрство.       Пока Кристиан раздумывал, что ответить, из коридора вдруг раздался грохот, звон разбитой посуды и крики. Кричали трое. Женский голос дрожал, периодически прерываясь надрывным плачем. Второй активно убеждал первый в никчëмности. Именно так и заявлял: «Ты настолько никчёмная, что даже импу служить не достойна». А вот третий голос яростно пытался вмешаться, но пока не преуспел. Второй голос казался чрезмерно уверенным.       Кристиан тут же отвлёкся от металлической пластины с отверстиями. Выкинул из головы невозможно невозмутимого Арманиса. И подошёл ближе к двери. Крики не прекращались. Только плач перешёл в вой. Если он правильно понимал назначение хода для слуг, то за стеной был тот самый коридор, из которого его совсем недавно не очень-то вежливо выставили. Ещё и пригрозили, что мужу нажалуются. Кристиан прислушивался, пытаясь сложить картину того, что происходило снаружи.       Кому-то нужна была помощь. Ни одно живое существо не плакало так душераздирающе без причины. Сердце быстро забилось. Ладони стали горячими и сжались в кулаки. Кристиан шагнул к двери, стараясь не смотреть на жуткую дверную ручку. Она по-прежнему вызывала тошноту. Гораздо важнее было то, что там, за стеной, находился кто-то, кому нужна помощь. Он мог помочь. Нужно всего-то преодолеть неистовый шум крови в ушах, которая предвкушала, как Кристиан выскочит и призовёт всех к порядку. С губ сорвался смешок. Нет, это было в духе Арманиса. На него совсем не похоже.       Впрочем, времени строить догадки не осталось. Снаружи раздался удар. Кто-то упал. Всё затихло. Через мгновение крики возобновились. Жуткая дверная ручка уже не пугала своим видом и легко поддалась. Петли негромко скрипнули, словно сожалели, что Кристиан покинул тихую комнату с ровным рядочком вёдер на скамеечке. Свет, лившийся из окон, нисколько не заставил глаза слезиться, хотя в комнате с колодцем навсегда застыли серые сумерки. Пасмурный день был гораздо милосерднее ясной погоды.       — Прекратите! — твёрдо произнёс Кристиан. — Немедленно!       Как ни странно, подействовало. На полу сжалась в комок служанка, которая утром поправляла кисти на шторах. Она едва дышала, прикрывая голову руками. Возле неё лежал перевернутый поднос. Из неаккуратной лужи супа торчали осколки фарфоровой посуды. Напротив дверей замер Тибальт, спешно пытавшийся прикрыть покрасневшую щёку растрëпанными волосами. В центре этого хаоса гордо возвышался старший слуга, вооружённый металлической лопаткой с зубчатым краем.       — Ваше Высочество! Я же просил вас сюда не соваться, — старший слуга опомнился первым. — Уходите, пока я не рассказал обо всём королю.       — Вы же понимаете, что это ничего не даст, — Кристиан чувствовал, что устал. Голова казалась тяжёлой. Очень хотелось потереть лоб ладонью, но он сдержался. — Демо ничего мне не сделает.       — Ага, — радостно поддакнул Арманис. — Даже похвалит, что я взялся за слуг.       Кристиан неопределённо дернул плечом. Арманис врал, хотя по его самоуверенному тону это было сложно заметить. Демо, конечно, ругать его не станет за то, что он снова пробрался в крыло для слуг, но и хвалить тоже было не за что. Зато старший слуга на мгновение растерялся. Казалось, даже едва заметно побледнел. Похоже, принял заявление Арманиса за первый день весны.       — Да и я хотел бы, чтобы именно вы проследили за тем, как будет накрыт стол к ужину, — Кристиан попытался поддержать беззаботный тон Арманиса. То ли старший слуга уже отошёл от первого потрясения, то ли получалось неубедительно, но выражение его лица стало приторно-слащавым, будто он готовился в очередной раз попытаться выставить Кристиана вон. — Если мне или Демо что-то не понравится, боюсь, мы будем вынуждены с вами попрощаться. Никакие былые заслуги не помогут.       — Польщён выпавшей мне честью, Ваше Высочество, — старший слуга наигранно низко поклонился. — Я знаю, что сегодня у Его Величества важный гость. Всë будет в лучшем виде.       Кристиан едва прикусил язык, чтобы не поинтересоваться, что это за гость. Всё равно он скоро узнает. Зато покладистость старшего слуги вовсе никак не вязалась с его обычным пренебрежительным поведением. Неужели помогло? Хотя, наверное, подействовала магическая фраза «или Демо». Тут же захотелось себя отругать. Не мог не прятаться за спину мужа?       Может, именно поэтому на него и напали. Посчитали более простой мишенью. Большая удача, что Арманис дал им отпор. В противном случае, их подозрения подтвердились бы. Не сказать, что они были так уж неправы. Если сравнивать Кристиана с Демо или с любым другим демоном, то он был значительно слабее. Тем более, что значительная часть навыков сохранилась только в воспоминаниях. Кристиан казался себе хуже любого новичка. Это вызывало раздражение. Сам виноват. Пролежал каменюкой двадцать лет. Хоть бы на прогулки выходил или огоньки вызывал, всё легче было бы.       — Я, пожалуй, пойду, раз вам так нравится торчать тут, Ваше Высочество, — невозмутимо продолжил старший слуга, сохраняя заискивающе-снисходительный тон. — Смотрите, сапожки не испачкайте, — и, повизгивая, что надо было расценивать как смех, неторопливо направился дальше по коридору.       — Потрясающе! — Арманис то ли хвалил Кристиана, то ли восхищался лопаткой с зазубринами, которой старший слуга размахивал, пока не скрылся в полумраке.       — Спасибо, господин, — Тибальт небрежно поднял на ноги трясущуюся служанку.       Та невразумительно пискнула и рухнула на колени. Она почти распласталась по полу в поклоне. При этом всё ещё что-то путано лепетала. Надо полагать, так испугалась. Потом вдруг диковато огляделась и, резво вскочив на ноги, бросилась прочь. Раздались всхлипы. Хлопнула дверь. Кристиан рассеянно наблюдал за ней. Успокоить бы, но её уже и след простыл.       Тибальт обречённо вздохнул и, извинившись, принялся быстро собирать черепки разбитой посуды на поднос. Он старался не поднимать глаз на Кристиана. Только сейчас запоздало пришла в голову мысль, а не сделал ли он хуже своим вмешательством. В конце концов, разбитая посуда — сущая мелочь. Хотя служанка точно не сама оказалась на полу, да и кричала не от ушиба. К тому же Тибальт что-то пытался спрятать.       — Тибальт, что у вас на щеке? — тихо спросил Кристиан.       — Ничего, господин, — немедленно отозвался тот и неосознанно поправил всклокоченные светлые волосы, скрывавшие лицо.       — Тибальт, что здесь произошло? Это из-за того, что вы дали мне ключ к рунам?       — Нет! — он дёрнулся. На подносе зазвенели осколки. — Тут я сам виноват. Я её толкнул, — Тибальт указал подбородком в сторону, где недавно скрылась служанка.       — Вы же не специально, — Кристиан не сомневался в том, что говорил. — И? Старший слуга вас обоих бил, что ли? Этой своей лопатой? Немыслимо!       — Умоляю вас, господин, не говорите никому о том, что здесь видели. Если мы с ней вылетим из Аро, нас больше нигде не возьмут. Среди слуг слухи быстро разлетаются. Как только станет известно, что мы не справились с работой и испортили хозяйскую вещь, нас заклеймят, — голос Тибальта чуть дрожал. Он сидел на корточках, сгорбившись и неотрывно глядя на поднос.       — Заклеймят? — Кристиан слышал людское выражение «заклеймить позором», но не думал, что оно в ходу у демонов.       — Да, — он опустился на колени и заговорил едва ли громче шёпота. — Таких слуг ловят, выжигают клеймо на коже. Потом вывозят в Каменистую лощину и устаивают охоту. Травят псами, топчут лошадьми, а победитель — тот, кто поймал добычу — имеет право скормить её червям хоть целиком, хоть отрезая по кусочку. Традиция.       Кристиана передёрнуло. По виску скользнула капелька пота. Про Каменистую лощину он что-то слышал бесконечно давно. Так называли унылое местечко недалеко от Города-на-костях, где не росли никакие растения, а весь пейзаж исчерпывался грязно-серыми валунами разного размера и степени целостности. Поговаривали, что там каждый шаг мог стать последним — камни иной раз рассыпались под ногами. Как там проходили лошади, Кристиан вовсе не представлял. Хотя гораздо страшнее было другое: там решительно негде прятаться.       Считать демонов милыми цветочками, конечно, величайшая глупость, но, похоже, он никогда не устанет удивляться их жестокости. К тому, что князья готовы развязать войну из-за мельчайшего повода, Кристиан привык. А вот то, что слуги запросто могли обречь на смерть одного из своих, было в новинку. «Скормить червям хоть целиком, хоть отрезая по кусочку». Ужасно. Он поëжился.       — А почему ты не беспокоишься, что служанка расскажет? Или ваш старший? Он-то точно может. Просто из вредности или от голода, — вмешался Арманис.       — Почему от голода? — удивился Тибальт. Это, однако, пошло ему на пользу. Он взглянул на Кристана. Голос перестал дрожать.       — Так от голода столько глупостей можно совершить. Фантазии не хватит. Хотя, — Арманис слегка призадумался, а потом кивнул сам себе, — если хорошенько постараться, то хватит!       — А всë-таки, почему тебя беспокоит только то, что скажу я? — вопрос Арманиса показался Кристиану вполне уместным. Старший слуга мог не просто рассказать о том, что произошло, а ещё и приписать каких-нибудь лишних деталей. Для красочности и достоверности.       — То, что говорят слуги друг о друге, не имеет значения, — отмахнулся Тибальт. — В конце концов, иной раз можно и приукрасить свои достоинства и подчеркнуть чужие недостатки, чтобы выглядеть солиднее. Это не возбраняется.       — Вы намерено врёте друг другу? — изумился Кристиан. Похоже, в замке не только он не доверял слугам. Они поступали так же!       — Мы верим только словам хозяев. Они — закон, — Тибальт склонился в глубоком поклоне. — Нам дозволено быть полезными, за это мы платим честностью. Слугам нельзя врать только господину. Друг про друга мы можем говорить, что вздумается, — он взял поднос и поднялся на ноги. — Поэтому я прошу вас, господин, сохранить в секрете то, что вы увидели.       Кристиан кивнул. Намерено навлекать на кого-то беду он не хотел. Тем более, на Тибальта или ту служанку. Им и так доставалось от высокомерного старшего слуги. Подумать только, насколько выше жизни он ценил простые тарелки. Они с Тибальтом распрощались. Он направился в конец коридора, а Кристиан побрёл в холл.       Крики и бьющаяся посуда отвлекли его от главного. Он побывал в ходе для слуг, осмотрел помещение, куда он его вывел, но ничего не обнаружил. Ничего такого, что бросилось бы в глаза. Кроме металлической пластины в полу, прикрывавшей колодец. Безусловно, необычное решение для Лиги. Вот только толку от этого знания не было никакого.       В памяти послушно возникла комната, в которую вели несколько ходов. Скамеечка с вёдрами примостилась у стены, грозясь рассыпать свою тяжкую ношу. Металлическая пластина с отверстиями, которые очень напоминали замочные скважины — вот, на что были похожи, а вовсе не на дырки в сыре, — гулко звенела, если по ней постучать. Единственная дверь гордо выставила ужасающую ручку.       Кристиан выглянул в окно. С преувеличенным вниманием отметил, что дождь нисколько не уменьшился, а, кажется, вошёл во вкус. Крупные капли обрушивались на мощëный внутренний двор, лихо отскакивали от камней и создавали пузыри на лужах. В сторону конюшни бежал конюх, иногда поднимая лицо к небу, подставляясь под горячие струи. Кристиан поëжился, представив, как от этого на коже мгновенно вздулись бы огромные волдыри. Он как-то опрокинул на себя чашку чая, так что прекрасно знал, какие ожоги оставлял кипяток.       А конюха такие мысли не беспокоили. Он потëр ладонями щëки, помотал головой и побежал дальше. Демон. Что ж тут скажешь? Их коже ни кипяток, ни горячий пар совершенно не вредили. Шутили, что демоны пытались есть друг друга, да долго плевались — сырое мясо было невкусным, а сварить его не получалось. Вот и бросили эту затею. Хотя, если верить историям о голоде, который последовал за войной с Эльфионом, шутка вполне могла оказаться правдой.       Усмехнувшись, Кристиан покачал головой. Нет, о ужасах думать ему ничего не мешало, а вот стоило вспомнить о деле, как мысли разбегались. Он же точно что-то не видел. Скорее всего, что-то настолько очевидное, что оно просто растворялось на общем фоне. Что? Дверь с крюком вместо ручки, крышка колодца, скамейка, вëдра, ходы в другие помещения.       Может, всë дело в ходах? Тень определенно хотела убить Кристиана. Она прокралась именно в его покои. Любой слуга легко ориентировался в замке и знал, какой ход куда вёл. Осознание слегка кольнуло острой иголочкой тревоги в макушку и прокатилось дрожью по спине. Ослабевшая от колдовства рука отозвалась болью. Дало ли это что-нибудь? Нет. Ничего нового, чтобы радостно стукнуть кулаком по столу, как советовал Арманис, и закричать, что он прав.       — Да и не стал бы я так делать, — решительно сказал Кристиан.       — Это же весело! — незамедлительно отозвался Арманис.       — Что весело? Вы не знаете, о чëм я думаю.       — Твоя правда, но у тебя сейчас такое волевое лицо, будто ты на дракона собрался идти с ложкой и поварешкой. Вот и говорю на всякий случай, что это весело.       — Драконов не бывает, — вздохнул Кристиан. — Это сказки. А вот тень — реальность. И мы топчемся на месте, бессмысленно бегаем по замку и неизвестно чем занимаемся.       — Кому неизвестно, тот пусть и не занимается, — хихикнул Арманис. — Мы пытаемся выяснить, кто нацепил на себя маску тени и теперь прячется. И узнаем! Главное, не спать в болоте.       Кристиан не стал ничего отвечать. Он не собирался останавливаться на том, что ничего существенного они не узнали, и бросать всю затею, полагаясь только на Лазутчиков. Он должен был выяснить, кто и за что хотел его смерти. Большая надежда была на ход для слуг, но она только что разрушилась, как старая книжная страница. Вроде бы ты только что держал её в руках, а теперь осталась только пыль. Неприятно было признавать, но ситуация стремительно заходила в тупик.       — Что теперь? — спросил Кристиан. — Будем опрашивать слуг?       — А почему только слуг? — вопросом на вопрос ответил Арманис.       — А ещё стражников и наложниц? — перспектива ужасала.       Это сколько же понадобится времени? И бумаги тоже. Запомнить такое количество имён и ответов на похожие вопросы было невозможно. Записи — вполне логичный выход. Да и сопоставлять их значительно удобнее, чем пытаться вспомнить, где была вот эта, например, служанка с хвостиком в ту ночь, когда в купальню влезла тень.       — Есть ещё вариант, — сжалился Арманис. Похоже, Кристиан очень явно демонстрировал обречённость. Даже его проняло. — Мы можем немного подождать.       — Подождать? — такого ответа Кристиан не ожидал. — Чего ждать? Меня же убьют быстрее, чем мы чего-нибудь дождемся.       — Кого? Тебя? — Арманис расхохотался так, что в какой-то момент Кристиану перестало хватать дыхания. Глаза повлажнели от выступивших слёз. Живот болел, от чего пришлось согнуться. — Я бы очень хотел на это посмотреть. Даже поучаствовал бы с удовольствием! Но увы. Пока к тебе никто не сунется. Ты сделал слишком хороший ход.       — Ход? — сдавленно спросил Кристиан. Он смог выпрямиться, но с губ продолжал срываться слабый смех.       — Ещё какой! Ты проявил недвусмысленный интерес к гарему, когда мы расспрашивали о Лу-Лу, а потом дважды влез на территорию слуг, — Арманис заговорил тихо, вкрадчиво, отчего хотелось слушать бесконечно. Более того, хотелось ему безоговорочно верить. — Значит, начал что-то подозревать. Если тень не глупа, то будет пытаться ничем себя не выдать. А вот если она неопытна, то начнёт нервничать и совершать ошибки. Тогда-то она и попадется. Главного ты добился — приманка заброшена.       Перспектива бродить по замку без дела пугала. Очень уж было похоже на его существование в первые недели, а то и месяцы после гибели сестры. Что если он снова вернётся в то состояние, когда не хотелось ничего? Правда, сейчас существовала очень большая опасность повторного нападения, что слегка обнадёживало. До поры до времени, разумеется. Если бы вдруг сейчас тень появилась, Кристиан быстро бы решил, что был не прав.       Похоже, зря он отказался поговорить со всеми в замке. Это было значительно лучше, чем то, что его ожидало. Дни, наполненные пустым ожиданием чего-то. Ошибки, неуверенного взгляда, крошечного шага — малейшего намека, который позволил бы узнать тень. Безысходность стремительно накатывала. Не лучше делать что-нибудь? С тех пор, как в голове прочно засела мысль, что кто-то намеренно хочет избавиться от Тайлеров, приходилось бояться за свою жизнь и благополучие Демо. Он, конечно, переживёт его смерть, но ему будет тяжело. Это отразится на всей Лиге.       Как вообще Кристиан сможет ходить по замку, зная, что охота на него не закончена? Судя по всему, Арманиса это забавляло. Жаль, у него было слегка иное восприятие ситуации. Очень не хотелось поминутно оглядываться, заглядывать за угол через зеркало или водить за собой ораву стражников. Небо и великий Гел’Авиас! Почему никогда нет простого решения? Всегда какие-то сложности.       Раздумывая, Кристиан шёл. Из коридора, наполненного шумом слуг, в коридор, где царила тишина, не нарушаемая огромными исполинами-стражниками. От окна, в которое исступленно бился дождь, к окну, стекло которого покрылось каплями. Впереди показалась дверь, знакомая до последней царапинки. Королевский кабинет. Отличный выбор. Куда же ещё ему было идти, когда страх мешался с бессилием и тревожил сердце?       Едва он потянул за блестящую золотую ручку, как услышал властный голос Демо. Далеко не сразу вспомнились слова старшего слуги. В Аро гости. Похоже, только что Кристиан вероломно вмешался в чужой разговор. Он успел подумать, что стоило бы уйти, но проворный Арманис — больше некому, — быстро приоткрыл дверь и юркой ящерицей скользнул в кабинет.       — Никто больше не жаждет этим заниматься? — голос Демо слегка дрогнул, утратив высокомерные нотки, но остался по-прежнему строгим.       — Ни малейшего понятия. Не спрашивал, — ответ прозвучал лениво.       Кристиан выдохнул. Какие же это гости? Это был князь Рауг. Он сидел в кресле, вытянув ноги и подперев подбородок громадным кулаком. Голову откинул на изящную спинку, отчего тёмные волосы разметались по светлой обивке неаккуратными прядями. Вечный спутник и любимый боевой друг — кнут — любовно был сложен на декоративной подушке. Какая честь. Кристиан её обычно подкладывал под спину, а в детстве и вовсе сидел на ней.       — Кто это к нам пожаловал? — громоподобно проворковал князь Рауг, не оборачиваясь. Впрочем, распознать в его почти воинственном рыке «воркование» мог только тот, кто знал его очень давно. Всем прочим подумалось бы, что жить оставалось очень недолго. — Королевский любимый детёныш! Иди, обниму.       — Рауг! — Демо предупреждающе сузил глаза.       — Я Рауг, Величество. Уже давно. Вот как родился, так уже Рауг. И сразу князь. А как родственничка прирезал, так князь Крови.       — Не начинай. Я слышу эту печальную историю при каждой нашей встрече, — Демо лениво махнул рукой и улыбнулся Кристиану.       — А я не слышал, — Кристиану стоило отвлечься. Может быть, появятся новые мысли. — Расскажите, пожалуйста.       — Да там просто дело было. Не захотел отец мне озёра дарить, где жемчужник растет. Мол, не дорос еще. А было мне тогда, — чуть призадумался, — лет на сто побольше, чем тебе сейчас. Я и сбежал из дома. Недалеко, правда. В ближайший лес. Сижу под сухим деревом на камне. Он мне зад припекает, солнце в голову светит. Посидел-посидел и решил, что надо что-то делать. Отец отказал мне, единственному сыну! — князь Рауг прикрыл глаза и разомлел, будто и правда под солнцем грелся. — Ночью я, значит, влез в поместье через окно. Выбрал кнут поудобнее, чтоб на рукояти острие было красивое и длинное. Прокрался к отцу в покои, где он на наложнице пыхтел. И проткнул ему черепушку, — он почесал висок внушительным когтем. — Жаль, правда, что в глаз попал. Всю картину испортил.       Кристиан уже пожалел, что спросил. Не стоило касаться смерти отца. Пусть и чужого. Тут же представился его собственный отец, лежащий недвижимой куклой на белоснежных простынях, окружённый целителями. Он почти наяву видел тёмные круги под глазами, обострившиеся скулы и безвольные руки поверх одеяла. Кристиана передернуло. Вмиг стало страшно. Его воображения не хватало, чтобы представить себе ситуацию, в которой он смог бы нанести рану отцу. Зато госпитальная палата представлялась очень легко. Пришлось несколько раз моргнуть через силу, чтобы заставить жуткую картинку исчезнуть. Радовало то, что фантазия отказалась демонстрировать, как длинный тонкий стилет, украшавший рукоять кнута, пробивает твёрдый череп прежнего князя Рауга насквозь и задорно выглядывает из опустевшей глазницы.       — Кристиан, — мягко шепнул Демо. Прикосновение его рук, начавших неторопливо поглаживать спину, невозможно было не узнать даже сквозь мутную пелену дурноты. — Дыши глубже. Рауг каждый раз рассказывает новую версию этой истории и сам уже не помнит, какая правильная.       — Они все правильные по-своему, но тут я погорячился. Детёнышам такие сказки слушать нельзя, — добродушно хохотнул князь Рауг и протянул стакан холодного сока химирри.       — Я не ребёнок, — попробовал протестовать Кристиан, хотя прекрасно понимал, что бесполезно. Горло обожгло приятным холодком. Кислый вкус пощипал язык. Дышать стало легче.       — Конечно, — покладисто согласился князь Рауг. Похоже, совсем недобрый взгляд Демо отбил желание дразниться дальше. Он качнул головой и вдруг посерьёзнел. — Величество, то есть вы против, чтобы я занимался этим?       — Это нерационально, — Демо потёр подбородок пальцем. — Отряди на это кого-нибудь рангом помладше. Или решил стать посыльным?       — О чём вы? — Кристиан выпрямился. Похоже, что скрывать от него ничего не планировалось, поэтому они просто продолжили разговор с того места, на котором он зашёл.       — Рауг собрался сам везти Меморандум об учениях в Эльфион, — коротко ответил Демо. — Очень большое дело: довезти свиток до Арбор’Эля и оставить его в Коллегии дипломатов. Любой младший дипломат вполне с этим может справится. Если нет, то не место ему на службе. Нечего жалование получать.       — А давайте я отвезу! — вдруг вклинился в разговор Арманис, едва не подпрыгивая от нетерпения.       Стало тихо. Кристиан пытался осознать, когда успел так потерять бдительность и благополучно забыть о существовании Арманиса. По виску скользнула капля пота. Пар с улицы постепенно просачивался в кабинет через неплотно закрытое окно, отчего становилось душно. Раздался едва слышный звон оружия. Стражники патрулировали сад.       Кристиан вздохнул. Слова уже прозвучали. Пытаться делать вид, что их не было, не имело смысла. Иначе пришлось бы всё рассказать про Арманиса, а это, по меньшей мере, прозвучало бы странно. Он бы не поверил, если бы услышал такую историю от кого-то. Разум настойчиво твердил, что дух не может подселиться в чужое тело, иначе остались бы записи и учителя точно не обошли бы подобное стороной. Хоть раз, но упомянули бы. Впрочем, возможно сам Кристиан просто не помнил.       — Молодец, детёныш! — казалось, что от хохота князя Рауга зазвенела посуда на столе. — Уважил. Не зря я столько времени тебя учу.       — Вы сговорились, что ли? — Демо бросил суровый взгляд на веселившегося князя Рауга, потом спокойно посмотрел в глаза Кристиану. — Это хитрый план, чтобы я тебя отпустил, Рауг?       — Нет, — покачал головой Кристиан. Очень не хотелось отвечать за чужие слова, но раз уж он ничего не сделал, чтобы они не прозвучали, то выбора не оставалось. Правда, кроме «нет», сказать было пока нечего. Аргументы не находились, а врать, что он решил поддержать князя Рауга, было неприемлемо. Тем более, врать Демо.       — А раз это не наш план, то я поехал! — оживился князь Рауг. Он вскочил и тут же оказался у дверей. Кнут за рукоять ухватить не забыл. Вид при этом имел такой, словно готов прямо сейчас бежать в столицу Эльфиона.       — Нет, я сказал, — рыкнул на него Демо. — Ты остаёшься здесь. А раз уж тебе настолько нечем заняться, то я хочу через неделю получить сведения о штате Коллегии и уровне подготовки младших дипломатов. Всех слабых — выгнать.       — Это что, опять отчёт писать? — князь Рауг мгновенно поменялся в лице. — Ваше Величество, пожалейте меня. В темнице Аро заприте без еды или приговорите к работе на благо Города-на-костях. Согласен на любую грязную работу: хоть кожу сдирать, хоть трупьи зубы вырывать. Только не отчёты!       — Неделя, — отрезал Демо.       Недовольно ворча «сам себе работёнки подкинул», князь Рауг скрылся в коридоре. Даже не вспомнил, что должен был остаться на обед. Демо сидел в кресле, продолжая невесомо поглаживать спину Кристиана. Его вытянутое лицо не казалось мрачным или злым. Он покачивал хвостом. Хоть взгляд и был устремлён на карту Демониума, занимавшую почти половину стены напротив кресел, Кристиан сомневался, что он её разглядывал. Демо о чём-то напряженно думал.       — Звезда моя, — его голос прозвучал тихо. В нём слышалось смирение и нерастраченная нежность. Так он разговаривал с Кристианом последние двадцать лет, когда уговаривал поесть или хотя бы выйти на балкон в ясный день. Правда, не всегда успешно. — Ты хочешь доставить Меморандум сам? Ты уверен, что готов? Пусть дорога до эльфионской столицы занимает около дня, если нигде не останавливаться, но это серьёзная нагрузка.       Кристиан призадумался. Потребности безвылазно сидеть в комнате он не чувствовал. Как раз наоборот, был готов заниматься хоть чем-то, лишь бы не ждать нового покушения на каждом углу. Но ехать в Эльфион? Однажды он проделал этот путь, едва ему исполнилось восемьдесят. Перспектива сдавать экзамен по «Всеславному этикету» очень пугала. Он несколько дней изводил себя тем, что ни за что не сдаст, и в конце концов сбежал. Ночью.       А сейчас? Кристиан не знал ответа. Он разглядывал некрасивые морщины, прочертившие лоб Демо. Очень не хотелось оставлять его одного. Пока Кристиану было плохо, Демо неотступно оставался рядом, отвлекаясь лишь на государственные дела. А теперь на его плечи легли поиски тени. Имел ли Кристиан право уехать? Он пытался помочь, пусть и усилия в конечном итоге пошли прахом.       — А что думаешь ты? — спросил Кристиан, отчаявшись найти ответ самостоятельно.       — Я очень хочу запереть тебя в замке, — ладонь замерла на спине. Другая осторожно сжала запястье. — Хочу, но не могу и не буду. Это не даст никаких гарантий твоей безопасности, только ограничит свободу. Жить в золотой клетке — то ещё наказание, — прозвучало очень горько.       — Так я сам…       — Поэтому я и спрашиваю, ты готов выйти из своей клетки и отправиться в Эльфион? Сам. Один.       — Один? — по телу прокатилась неприятная дрожь.       — Со свитой, но без меня. Готов? — лицо Демо застыло нейтральной маской.       Он ждал ответа. А Кристиан всë ещё его не знал. Он рассеянно сжимал горячую ладонь в руке, пытаясь собраться с мыслями. Готов? Или всë-таки нет? Хитрый Арманис, предложивший очередную авантюру, приходить на помощь не собирался. Напакостил исподтишка и теперь несомненно веселился, наблюдая за метаниями Кристиана.       На периферии сознания взметнулось обжигающее чувство. Оно было подобно первому огоньку в костре. Такое же резкое и стремительно разгоравшееся. Оно разогнало кровь по венам. Кристиан не сразу понял, что это была злость. Арманис определенно действовал в своих интересах, вот только почему отдуваться приходилось за него Кристиану? Несправедливо!       Как ни странно, злость помогла принять решение. Первой мыслью было отказаться. Из чувства противоречия, чтобы посмотреть, как Арманис выкручивался бы. Но потом он заново услышал слова Демо о золотой клетке. Что-то было в них. Очень болезненное. Очень личное. То, о чëм он до сих пор не слышал. Это тревожило. Неужели Демо сталкивался с чем-то подобным и не хотел, чтобы Кристиан испытал на себе, что значит «золотая клетка»?       — Готов, — кивнул Кристиан. Не так уверенно, как хотел бы, но хотя бы не едва слышно пискнул.       Помолчали. Демо продолжал хмуриться, будто полученный ответ причинял ему боль. Кристиан кашлянул, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, что он совершает глупость. Строго говоря, глупость была не его. Арманис почему-то решил, что отвезти Меморандум должен именно Кристиан. Это только добавило Демо ненужных волнений. Или…       — Демо, — Кристиан пересел на ковёр, утянув Демо за собой. Тот тихо вздохнул, но подчинился. Сел рядом, как в детстве, и позволил прижаться виском к плечу. — Демо, ты расстроился? Из-за меня?       — Нет, — он качнул головой. — Вспомнил кое-что, — синие глаза яростно блеснули. Горькие складки у губ моментально разгладились. Точно ничего и не было. — О. Ты теперь хочешь, чтобы я рассказал?       — Хочу, — полушëпотом ответил Кристиан. Он почти попросил, но Демо верно истолковал его любопытный взгляд.       — Королевой Лиги должна была стать моя сестра, — Демо помолчал, дожидаясь какой-то реакции. Но её не последовало. Кристиан уже слышал об этом. — Мне была уготована совсем другая судьба. Сызмальства меня готовили к тому, что я стану мужем кого-то из князей. Отцу, — Демо выплюнул последнее слово, словно оно было грязным ругательством, — было выгодно таким образом привязать его к нашему роду. Я не интересовался. Делал, что велели, лишь бы не били и не заставляли жить впроголодь.       Кристиан с шумом втянул воздух. Его начинало потряхивать. Недавняя злость вернулась, но теперь затухать не собиралась. Что? Демо, его Демо били и морили голодом ради того, чтобы он с радостью вышел замуж. Звучало как бред, но пылавшие гневом синие глаза убеждали в обратном. Кристиан чувствовал, как мышцы плеча, к которому он прижимался, затрепетали.       — Я не стану рассказывать тебе о том, чему меня учили. Это лишнее. Скажу проще, я знал, как доставлять удовольствие мужчинам, — голос прозвучал бесцветно. — И больше ничего. Отец не считал нужным учить меня грамоте или наукам. Всë это доставалось сестре. За ней постоянно бегали толпы наставников и нянечек, а со мной возился мастер-воспитатель, не выпускающий меня из комнаты дни напролет, — Демо глухо зарычал.       Кристиан рассеянно покачал головой. Он не собирался перебивать. Да и не смог бы, даже если бы захотел. Разум вопил, что так не бывает, что родители первым делом обучают детей читать и писать, а потом обязательно отдают в школы или нанимают учителей. Независимо, младший это ребенок или старший. Хотя в довоенной Лиге, похоже, дела обстояли иначе. Кристиану только оставалось сжимать горячую ладонь в своих руках и слушать. Может выговорившись, Демо отпустит то, что до сих пор болело.       — Я всё учился, учился, учился. То руками, то ногами, то хвостом… Только изредка ночью я сбегал в библиотеку. А туда я стремился всеми силами. Полки с книгами привлекали меня гораздо больше кладовых с едой. Я ходил там часами, просто поглаживая корешки или разглядывая непонятные для меня закорючки. Совсем как ты, когда только начал ходить, — он вдруг ласково улыбнулся. — Меня неоднократно ловили, пороли, запирали в темнице и переставали кормить. Но я всё равно шёл туда ночь за ночью. А потом столкнулся с одним старым демоном. Он научил меня читать, писать и принялся тайком читать лекции по наукам. Он говорил, что я заслуживаю лучшей судьбы, чем та, которую пророчил мне отец. Я был с ним согласен!       — Что с ним сейчас? — спросил Кристиан. Он очень хотел бы увидеть того, кто помог Демо стать таким, какой он есть. На того, о ком Демо говорил с нескрываемой гордостью.       — Погиб от своих экспериментов, — дёрнул плечом Демо. — Он научил меня очень многому, пока занимался своими изысканиями в библиотеке, а потом был вынужден уйти. Иначе ещё немного, и отец начал бы догадываться. На наше счастье, все его мысли занимала сестра. Ему было пока не до меня, — он криво улыбнулся. От этой улыбки у Кристиана по спине пробежал холодок. — Я снова остался один. Всё также приходил ночью и учился. Науки, политика, военное дело. Не оставалось областей, куда я бы не влез. А потом меня поймала сестра. Она посмеялась надо мной. Сказала, что постельной игрушке князя незачем быть умным, достаточно уметь ноги раздвигать.       Кристиан возмущённо зашипел. После рассказа Ши-Ши о принцессе Дрерии, он решил, что она была такой же, как его сестра. Но ошибся. Она была совсем другой. Бросить в лицо брату такие чудовищные слова! Кристиан взглянул на Демо. Тот невесомо проследил пальцами линию его бровей, отчего хмуриться мигом расхотелось.       — Мы подрались. Я, разумеется, проиграл. Одно дело знать приëмы по книгам, а другое — применять их в реальной схватке. Сестру учили этому чуть ли не с первых молочных клыков, а я ничего не умел, — Демо хотел добавить что-то ещё, но передумал. — Сестра рассказала всё отцу. Он рассвирепел и отправил меня в Город-на-костях, лишив права даже на замужество. Сказал тогда, что я глупец, раз отказался от безбедной жизни, для которой мне ничего не надо было. Мол, Кровь уже наградила меня всем, о чëм многие могли бы только мечтать, — Демо зло фыркнул.       Кристиан его злость разделял. Он всё ещё боролся с собой, пытаясь собрать воедино то, что узнавал. Предыдущий король видел во главе Лиги свою дочь, а Демо хотел отдать почти в рабство. Принца в наложники? Вот уж сюжет для романа. Только в реальности всё оказалось значительно страшнее. Кристиан обнял Демо. Просто держать его за руку было недостаточно. Осторожные ладони заскользили по спине, разминая напряжëнные мышцы.       — А потом началась война с Эльфионом. Отец обо мне и вспомнил. В замок вернул, слуг приставил, наставника по фехтованию нанял. Требовал, чтобы я учился. Я и учился, — Демо жестко улыбнулся. Кристиан не видел, но догадался по зазвеневшей стали в голосе. — И научился, раз я жив, а отец и сестра — нет.       — Ты поэтому так пренебрежительно относишься к наложницам и наложникам? — шёпотом спросил Кристиан.       На ум вдруг пришла сцена, увиденная в далеком прошлом: наложница, распластавшаяся на полу, и Демо, легко переступивший через неё по пути в сад. Подробности подëрнулись зыбкой дымкой — он был очень мал, когда это произошло. Да и прочие детали быстро спрятались за воздушными занавесями гаремного павильона, словно пытались уберечь его от ненужных впечатлений. Воспоминание, прежде не возникавшее даже в виде полуистëршегося, сейчас являло собой слишком яркую картину, чтобы просто от него отмахнуться.       — И поэтому тоже, — усмехнулся Демо. — Я не запрещаю им учиться. Даже готов опустить тех, кто желает поступить на службу куда-нибудь. Новые найдутся. Тех, кто считает мой гарем пределом мечтаний, очень много. Только успевай выбирать. Но нет, им интереснее украшения и безделушки.       Кристиан помолчал. Он с трудом мог представить те ужасы, которые пережил Демо прежде, чем занять трон, который по праву был его. А обитатели гарема, если судить по Ши-Ши, действительно обожали своё существование и не считали нужным его менять. И с тем, что никто из них не станет королевой Лиги, смирились. Или просто талантливо сделали вид. Кто ж разберёт?       С Демо ситуация сразу обстояла иначе. Он родился принцем. В его венах текла кровь могучего короля демонов. Кристиан коснулся губами шеи Демо, ощущая как под белой кожей бился пульс. Сильно. Ровно. Неторопливо. Точно стремился продемонстрировать величие.       Ещë один вопрос никак не шёл из головы: как Демо оказался связан кровными узами с эльфиским родом Риволов? Но Кристиан отмахнулся от него. Слишком много впечатлений для одного дня. Очередной истории он попросту не вынесет. Затылок уже наливался тяжестью. Ноги затекли и слегка ныли. Отсидел всë-таки. А вокруг струился чудесный аромат Демо. Он порождал головокружение, согревал и вызывал приятную дрожь в кончиках пальцев. Кристиан заглянул в расслабленное лицо Демо. Поймал взгляд синих глаз. Губы моментально пересохли.       Не устоять. Не шевельнуться. Кабинет, служивший надёжным убежищем от всех неурядиц, растворялся. Всё становилось неважным. Затихал надоедливый дождь, продолжавший барабанить в стекло. Даже шум дыхания превращался в зыбкий мираж. Только гибкое тело в объятьях. Только запах. Только мягкость волос под пальцами. Только Демо. Кристиан сглотнул и коснулся его губ поцелуем. Ответом ему стало довольное урчание.