EDO 2092: дзигоку

— Ненавижу кислотные дожди, — с жаром вещал доктор Тоби, поглядывая наружу. Уже некоторое время они прятались в полуразрушенном здании где-то на пути к точке сброса, и, пока снаружи все капало и шипело словно масло на раскаленной сковороде, а небо приобрело мерзкий зеленовато-серый цвет с легким добавлением в общий котел серного запахом, он продолжал свою заунывную тираду: — Нет ничего хуже этого мерзкого погодного явления. Мало того, что оно расщепляет буквально все, на что попадает, так еще и портит снаряжение! И вредит здоровью! Я знал одного парня, который добровольно пил водицу из кислоты, так вот, этот неуч принял это величайшее по степени идиотизма решение в своей жизни во вторник, а коньки отбросил уже в четверг, потому что сжег себе весь желудок и печень! Но знаете? Знаете? Кто способен выдержать напор кислотной воды?! Данзо обхватил собственное лицо руками и с видом, будто бы искренне удивлялся, крайне пораженным голоском обронил: — Неужели оборудование «Макаи-Мед»?! За что тут же был награжден поистине убийственным взглядом. Доктор Тоби знал, что они все (включая умершего Накамуру) обожали перетирать ему косточки, пока он не слышал, и добрая часть этих сплетен (а шептались они не хуже девок из секретариата, откровенно говоря) касалась его так и не состоявшегося дебюта в «Макаи-Мед». Потому что двадцать четыре на семь он только и делал, что сетовал на тяжелую судьбиношку и это упоминал. Это было заслуженно — так полагал сам Огата — и, главное, жутко смешно. Доктор Тоби мог бы не ныть об этом ежесекундно, тогда, возможно, они бы даже прониклись его драмой ровно до того момента, пока не вспомнили бы, что свой экзамен он не сдал, потому что с помощью того самого высококлассного оборудования «Макаи-Мед» завалил важную шишку по чьему-то заказу. Проще говоря, жалобы доктора Тоби были чем-то из разряда не трагичного, а комичного. — К твоему сведению, — насупившись, процедил сквозь зубы доктор Тоби, — я подразумевал тебя, безмозглое ты животное. У тебя наверняка организм работает совершенно не так, потому что кто знает, какой дрянью ты любишь закидываться. Но ты определенно прав! Надсадный вздох… И новый раунд нытья. Они продолжили лаяться. До местонахождения переправы и капитана Томитаке но … было еще чертовски далеко. Пока на фоне продолжался безобразный лай, Огата размышлял. Стоило ли ему отправиться за Удзумэ в одиночку? Они и так потеряли Накамуру, и пусть тот не был незаменимой единицей, как доктор Тоби, но все еще был товарищем — и подобное было… не слишком приятно. Но дальше будет лишь хуже. Он скосил взгляд назад, на товарищей по несчастью. Да, каждый из них был отпетым преступником, но они сработались. В их работе — в бытии камикадзе на службе корпорации — подобное высоко ценилось. Он знал множество идиотов, которые не ладили до конца, что приводило не только к развалу отряда, но и гибели всех его членов, что было лишь на пользу Хибане — морочиться с переводом в нормальное подразделение он явно не желал.. Дальше… Что могло ждать его дальше? Насколько опасна была Удзумэ? Она ведь просто нетраннер где-то далеко. Но эта женщина, напомнил он себе, сумела увидеть их безвыходную ситуацию и спасти. Зачем?.. Какие цели преследовала? Она ведь наверняка понимала, что ее ждет. Или это была какая-то тонкая игра? Пустоши таили в себе опасности куда более страшные, чем твари-людоеды. Дождь продолжал барабанить по земле. Легче было дойти в одиночку. Не придется оглядываться назад и думать, как выбраться всем. Не придется молиться несуществующим божествам, если кого-то не станет — как стало с Накамурой. — Почему ты думаешь, что это логично? — Данзо (наверное) удивленно заморгал после озвучивания предположения вслух. — Ты же помрешь в одиночку. — Мы не собираемся становиться поводом для твоего героического самоубийства, — уныло поддакнул доктор Тоби. — Это, несомненно, будет очень уморительно, потому что ты настоящий псих, но я все же не рекомендую. Иначе миссия все равно окажется не выполненной, и отправляться к этой твоей драгоценной мадам придется уже нам. А я совершенно не горю желанием оставаться наедине с Данзо, он тот еще неуч. — Я хотя бы не соплежуй! — Закрой ро-о-о-от! — взвизгнул названный. Огата криво улыбнулся. — Не знал, что вы так обо мне беспокоитесь. И тут же получил порцию уничижительных взглядов. — Умоляю, ебень, ты кому тут вообще нужен? — буркнул Данзо, который буквально час назад убеждал всех в том, что без «Хираямы-тян» он бы совсем зачах. — Огата, у нас есть более интересные занятия, например выживание, чем забота о таком бесполезном члене общества, как ты. — Взаимно. Взаимно! В общем, у них с отрядом была абсолютная любовь. Превосходно. Они бы так и продолжили беззлобно переругиваться, если бы не неожиданный шум где-то в задней части здания; наученный горьким опытом предыдущей встречи с местной фауной, Огата мгновенно достал пистолет и кивнул Данзо, чтобы проверил — к величайшему сожалению того роль наименее ценного члена экипажа перешло от Накамуры к нему. Пока они с доктором Тоби напряженно наблюдали за дверью, ведущей внутрь, где и скрылся Данзо, тот… определенно что-то делал, потому как изнутри раздался громкий женский вопль (это был явно не Данзо (наверное (Огата теперь не был уверен))), а потом… — Да ну не-е-ет. Я не верю! — Чего он там разорался? — шикнул доктор Тоби, пока Огата с каменным лицом наблюдал за пляшущими тенями. — Ну, во-первых… Кажется, у Данзо был спор с тем таинственным гостем. Но голос звучал спокойно, даже скорее со смехом. Значит, все в порядке. Быть может, это был какой-то скав, которому совершенно не улыбалось стрелять по солдатам корпорации, пока все они были заперты в одном тесном помещении. Кислотный дождь или ярость «Ишиды» — такой себе выбор, откровенно говоря. Поэтому пистолет он опустил, хотя все же продолжил держать его в руке — теперь он будет гораздо осторожнее. Да и это одно из тех простых следований правилам, которые помогали держать себя в руках. Наконец, ним вышел виновник шума. В компании Данзо, который находкой был явно взбудоражен — и Огата прекрасно понял, почему. Гостья в чистейшей белой матроске — словно с плакатов о школьницах. Девица с косичками, очках и не слишком-то одаренным умом выражением лица взглянула на них с упреком, а высившийся позади нее чучелом Данзо развел руки в стороны и с видом, словно это — простая школьница в таких ебенях, как Пустоши — абсолютно нормально заметил: — Ну, во всяком случае, она не любит мясо. Девчонку звали Ватакуши (очень странное имя, но, вероятно, нормальное для Пустошей), и она так обрадовалась неожиданным гостям, что пригласила их на обед (еще более странное предложение). Поминая предыдущие посиделки в гостях, закончившийся весьма трагично для Накамуры, Огата хотел было возразить в наиболее вежливой манере, какой обычно отказывали школьницам из Пустошей в предложении отведать их запасов и стреляли им в затылок для исключения любой возможной опасности, но тут внезапно заныл Данзо, тот самый Данзо, который сразу почуял лисиц и понял, что там что-то не так: — Да ладно, взгляни в ее честные глаза! — в это время Ватакуши протирала очки краем юбки и отчаянно щурилась. — Разве, по-твоему, она может нас сожрать? Да будет тебе, Хираяма-тян, мы не убили того мальчонку Инари, а ты не доверяешь такой милой гостеприимной девушке! Огата хотел было возразить, что в Пустошах в принципе доверять кому-то кроме городских было опасно, но он вынужден был согласиться, когда виновник ситуации без всякого стандартного нытья вырулил машину и отправился туда, куда указала ему сидевшая рядом школьница. Без единого возражения со стороны доктора Тоби, что крайне любопытно осматривал школьницу. Отряд решил действовать не указке своего командира, это было кощунство… Но… Нет, у него не было объяснение этому саботажу. Возможно, его просто окружали неучи, как и вещал доктор Тоби. Если что, в жертву они принесут Данзо — так он и решил. Но для приличия все равно позудел, что они вновь сошли с маршрута, в ответ на что Данзо беззаботно прощебетал: — А что такого? — Нас ведут на самоубийство, — траурным тоном заключил позади доктор Тоби. — Я так и знал, что нас убьет не Пустошь, а Данзо. — Да ты надоел! — Под своей маской, небось, скрывает чудовище из местных… — Ты про мою рожу-то не зуди, неуч! От подобного доктор Тоби аж поперхнулся. — Это ты кого неучем назвал, неуч?! Дождь уже кончился, и они неторопливо ехали к месту назначения, осторожно объезжая все кислотные лужи, во всяком случае самые огромные. Фургону на такое должно было быть плевать, но осторожность…. Да бля, какая осторожность, доктор Тоби был прав. К людоедам их первоначально кто потащил? Вот то-то и оно. Ватакуши в их компании смотрелась жутко странно. Со стороны, наверное, но, к счастью, рядом не было ни единой души, что могла бы осудить или хоть как-то пошутить об этом. Факт нахождения в Пустошах тоже плюсов не добавлял. Она сидела рядом с доктором Тоби и с усердием расправляла складочки на юбке, между тем замечая: — Вообще-то, у нас редко бывают гости. Только иногда заезжает Ведьма Пустошей. Боку, когда еще говорила, всегда делала нам замечание, что нет угощений для гостей… Поэтому у нас есть чай! И печеньки. И старая магнитола, — подумав, Ватакуши с ожесточением заметила: — Но мы следим за сроком годности! Все более-менее свежее! Мы заказывали из коммуны недавно! Коммуны были местными оазисами адекватной жизни, пристанищем кочевников, скавов и босодзоку, которым что-то срочно требовалось. В корпорации Хибана обнылся весь, что в такие места надо заезжать лишь в крайнем случае, но, даже следовавший приказам четко, Огата это слушать не собирался. Деньги у них имелись, и он знал, что местные готовы были закрыть глаза на принадлежность к большим корпам, если умаслить настроение крупной суммой. Она болтала еще: о том, как они собирали товар на продажу, как рылись в руинах уже давно почившей крохотной АЭС в двух днях пути отсюда, и как сортировали старые бомбы, которые нашли на затонувшем в обмелевшей ныне части моря крейсере. И Огата наконец понял, кто они такие: скавы. О мусорщиках в Эдо не слышал только ленивый, но Огата никогда бы не подумал, что таким делом будет заниматься стайка школьниц. В общем-то, логично… Ну, то есть, заниматься таким детям. Другое дело, почему в школьной форме, но это, видимо, были причуды, о которых спрашивать не следовало. Он лишь фыркнул: — Порошок тоже добываете? — О, заметили? — Ватакуши с гордостью поправила форму. — Мы нашли способ ее синтезировать! Крахмал собираем на ближайшей фабрике, там его сто-о-олько, на сто лет хватит! Итак, несколько школьниц. И один труп. Кто бы ни была эта «Боку», единожды упомянутая, которая больше не говорит. В итоге они пересекли державшийся на соплях каменный мост и остановились в небольшом перелеске, где главной достопримечательностью был… Нет, это уже издевательство какое-то. — У-у-у! — сразу же ожил Данзо и запрыгал, как мартышка. — Зацени! Это иностранная модель?! Выглядит отпадно! Я когда мелочью был, собирал модельки, у меня такой был! Танк. Настоящий реликт военной эпохи — удивительно, как он вообще дожил до сегодняшнего дня. Обжитый, наверное, используемый на манер огромной стальной люльки. Медленно обойдя махину, Огата постучал костяшкой по обшивке. И что тут такое забыло? Он повернулся к Ватакуши, и та дала краткую сводку: была выставка, откуда пара шутников угнала игрушку во время начала всей заварушки на месте нынешней Пустоши, когда танк перестал ехать. Тут они его и нашли. Что ж… Нет, это все равно крайне странно. Но, выходит, девочки были не из коммуны, а жили тут сами. Любопытно. И сами выживали. Впрочем, он видел собственными глазами малолетних детей, выживавших за счет работы шиноби. В их время росли быстро. Вокруг танка стояла целая куча хлама: всякие коробки, упомянутая магнитола, стол. Тент. Даже урна с прахом — видимо, останки той самой Боку. Честно говоря, впечатление создавалось такое, что проживает тут один человек, но этому противоречило то, что вокруг танка вились школьницы, целая свора: Огата насчитал четырех точно, и он не был уверен, что это были все. Краем глаза он увидел, что строения шли и дальше, подозревая, что лагерь тянулся через весь перелесок. К счастью, в этом месте никаких отвратительных бабочек не вилось: деревья тоже выглядели нормально, как те, что обычно в кадушках выкатывали на всяких приемах, лишь крупнее. Он покосился на товарищей: доктор Тоби с упоением осматривал одну из девиц, что дала добро на медицинский осмотр — явно чуял тут какую-то научную сенсацию, Данзо же беззаботно болтал с другими. Вот и правда неуч. Сам Огата не знал, о чем вообще говорить с подобными нимфетками, поэтому лишь вежливо улыбнулся, когда к нему подлетела Ватакуши и указала на поляну, приглашая присоединиться. — Смотрите! — она поправила очки и сверкнула глазами, будто совершила нечто невобразимое. — Я привела гостей. Мужчин! Произнесено последнее слово было с таким придыханием, что даже доктор Тоби позади надсадно закашлялся. Блондинка с длинными кудрявыми волосами и в ядовито розовых кедах (довольно грязных) с любопытством на них взглянула, а затем соблазнительно — насколько могла для девушки своего юного возраста — облизнулась. Огату в мыслях передернуло, но он стоически сдержал лицо, когда как доктор Тоби даже не стал скрывать озадаченности. — Ух ты-ы-ы! А мы что, будем как амазонки? Типа, оседлаем? — О нет, — хором ответил их бравый скромный отряд. Понимали, что если они согласятся на это предложение, то это мгновенно узнает Хибана. Не важно, как именно, но сто процентов, у него на подобные вещи просто нюх был. А лишний повод их шантажировать (особенно связями с малолетками) их не прельщал абсолютно, потому как убийство человека на фоне такого выглядело и то менее убого. Лишь урна с прахом посверкивала после этого под блеклым солнечным светом, осуждающе смотря на всех на поляне. В сравнении с людоедским кланом банда школьниц показалась просто очаровательной, хотя Огата не интересовался столь юными нимфетками совершенно. Он понятия не имел, почему дети вообще находились так далеко от ближайших крупных городов, почему у них были такие странные имена, но, пока они сами были счастливы, его все абсолютно устраивало: во всяком случае, думалось Огате, лучше уж тут, чем под сапогом у корпораций. Но этого он, конечно же, не озвучил. Следование правилам тех самых корп — то немногое, что держало его рассудок на плаву уже длительное время, и отказываться от подобного якоря от близящегося сумасшествия он не собирался. Не сейчас. Однако, отрицать абсурдность чаепития на бывшем минном поле с кучей школьниц он, разумеется, не мог. Их было четверо, пятеро включая мертвую: кокетливая и немного глупая Аташи, серьезная и занудная Ватакуши, грубиянка Орэ и Ваташи — самая нормальная среди своего квартета. Для скавов, живущих вне территорий городов, у них были на редкость обычные интересы: популярные (пусть и устаревшие для современной молодежи) музыкальные группы, сопливые сериалы, которые они ловили со спутниковой тарелки с тянувшихся настолько далеко по области охвата каналов, и, разумеется, сплетни. Они даже учились — Огата лично видел кучу самых разных книг, сваленных в кучу и полную закладок и цветных строк. Содержимое их разнилось от дешевых ранобэ до пешеходных атласов. Но не сидели на месте, что-то узнавали. Даже писали свои собственные инструкции, куда добавили пару советов от доктора Тоби (полезных) и от Данзо (деструктивных). Болтать с ними лично Огате было не особо интересно (это напоминало ситуацию с Удзумэ, когда порой он не знал, что именно ей сказать просто потому, насколько сильно отличался ее стандартный стиль письма от его), доктор Тоби просто нашел новую подушку для нытья (школьницы его разом жалели, чем он коварно пользовался), а вот Данзо трепался с ними за милую душу, словно был девкой в душе. Возможно, этому поспособствовало отсутствие мозгов, Огата сказать не мог. В области распознавание пустот в голове тут специализировался только один человек. Упоминание Накамуры — точнее, его смерти от людоедов — девочек нисколько не удивило, и Ваташи сухо отметила: — Мы о них слышали. Стараемся не заходить на их территорию, не хочется пойти на обед. Сожалеем о вашем друге. И все четверо сложили ладони, словно вознося молитвы. Может, пятую точно так же съели. Кто знал? Но Огата поинтересовался еще о том, нет ли рядом чего-то подобного — крайне опасного — на что в ответ весь квартет помотал головой, жалуясь разве что на зачастивших на территорию босодзоку. Но гонщики были наименьшей проблемой, устранять таких корпорации научились уже давно. Множество проверенных способов. Оказаться в обществе обычных людей было… хорошо, да, пожалуй. Успокаивало. По возможности они помогли этим девицам, обменялись кое-какой информацией и имевшимися на руках товарами, вроде сухпайков на что-то посвежее с рынка ближайшей коммуны, починили что-то… Но нельзя было задерживаться тут надолго. — И как же вас угораздило тут оказаться? — спросил он уже вечером следующего дня, когда они готовились к отбытию. — В танке и всем вместе? Все же, ему было слегка любопытно. Аташи и Ватакуши зажигали с Данзо под недавний хит AKB48, который тот включил через несложный взлом собственной рации, Орэ о чем-то ругалась с доктором Тоби (кажется, они поносили кого-то из бейсбольной команды, хотя, зная доктора Тоби, ругань могла выродиться по любому поводу), а потому с Огатой болтала лишь Ваташи. Как самая нормальная. Она, в отличие от остальных, не вкладывала в речь какие-то инсинуации, это было… поприятней. Да и мозгов у нее было явно чутка больше. А еще была Боку. Да. К которой все девочки обращались, как к еще живой. Он не стал уточнять. Огата скептически взглянул на чашку чая, поставленную перед урной, но опустил комментарии. Подперев голову рукой, Ваташи крепко затянулась и помешала сахар в чашке перед собой. — Это было давно. Кажется. Уже и не вспомнишь. — Вы сбежали с экскурсии? — попытался пошутить он, и Ваташи смерила его взглядом. Она намотала каштановую прядь волос на палец. — В этом месте быстро все забывается. Я даже не помню, как умерла Боку. Она потерла кончики пальцем друг о друга и отвела взгляд в сторону, туда, где веселились ее подруги. В зубах у нее сигарета ходила из стороны в сторону. — Просто в один день ее не стало, вот и все. Может, так на нас влияет Дзигоку, — затянулась и струсила пепел на пожухлую траву. — Кажется, мы живем тут десятки лет. В устье высохшего ручья в этом танке. Эти проклятые земли наверняка играется с нашим восприятием времени, не думаю, что это реально так. Это наверняка как-нибудь бы на нас отразилось. Будь мы старше. Мне кажется, подумалось Огате, это не так. Что в этом диком месте возможно все, даже вечная жизнь. И, может, вы действительно существовали тут уже на протяжении многих десятков лет, вечные школьницы, помнящие еще дебют рейтинга «Zetima». Но он вновь промолчал о главном, лишь обронил: — Вы все называете Пустоши как «Дзигоку». — Все, кто живет в Дзигоку, называет их так, — Ваташи стрельнула в него глазами. — Потому что это адские земли, что ждут провинившихся после ухода в бардо. Но для вас, городских, они навсегда останутся Пустошами. Хотя сам видишь — пустырь тут только вокруг Эдо. — Вы из Эдо? — Лично я — из Сайтамы. — Разве в Сайтаме сейчас есть хоть что-то? — Огата свел брови на переносице, и Ваташи недоуменно заморгала. — Что за вопрос? Разумеется. То, что ты, из Эдо, не слышал о моей миленькой маленькой Сайтаме, еще не делает ее вымершим местом. Хотя, конечно, — фыркнула она, — тут далековато от Сайтамы. Даже Киото ближе. Ты когда-нибудь был в Киото? А я нет! Так хочется… И в Осаку. Говорят, там красивейшие железные дороги. Ваташи продолжила болтать, даже когда они потащили вместе к дороге ящик с оружием — товар для кочевников, с которыми девчонки вели дела. Ящик был тяжелый, не стальной, но из какого-то тяжелого материала, вроде свинца. Учитывая местные прекрасные фонящие дали и общее опасное местоположение Огата забеспокоился, что там что-то с того самого затонувшего корабля, о котором услышал. Заволновался еще сильнее, когда Ваташи заметила: — Это термобарическая бомба, не разорвавшаяся. Круто, да? Ведьма Пустошей говорила, что их на Хоккайдо используют для создания еще более смертоносного оружия. Ой, мама. — Ты что, трусишка? — Ваташи рассмеялась и подмигнула Огате. — А такой взрослый, казалось бы! Вообще-то, я тебе в отцы гожусь. Но Огата это проглотил. Как и осуждение в сторону Данзо, который по большей части ебланил и не помогал. С другой стороны, чего он опасался: доктор Тоби облазил тут все с счетчиком, и ничего сверх нормы не увидел. Может, девчонки шутили, и никакой бомбы там не было. А если и была, то… Ему совершенно не хотелось знать, кому с Хоккайдо они ее переправляют. … и вообще, ладно там Данзо, но вот школьница его осуждать за беспокойство за собственное здоровье точно не будет. — Почему «Ведьма Пустошей»? — резко перевел тему он, продолжая коситься с опаской на свинцовый ящик. — Что-то я не слышал, чтобы магия тут существовала… Да и не должна она быть Ведьмой Дзигоку там, не знаю. Огата никогда себе этого не признавал, но он был немного зануден. Не уровень доктора Тоби, конечно, но… Широко распахнув глаза, Ваташи едва не уронила ящик на собственные же белоснежные кроссовки и уставилась на него с таким видом, будто бы он пропустил какую-то жутко интересную историю про эту самую Ведьму. Она огляделась по сторонам и страшным голосом, будто речь шла о какой-то городской легенде, заговорила: — Говорят, она слепа, но видит все! Все про всех знает и способна манипулировать техникой, хотя у нее нет ни единого импланта! Психи побережья почитают ее, как богиню, а кто-то из хромоманьяков говорит, что она дикий искин! А еще она не носит трусиков! Если первые слухи еще походили на то, во что могли разрастись обычные сплетни, то вот последнее заставило Огату поперхнуться. Ваташи лукаво улыбнулась. — Ага, вот что тебе нравится! Извращенец! Ведьму Пустошей Огата увидел довольно скоро, когда стайка школьниц прибежала торговаться на тот самый каменный мост, пересекавший высохшее устье ручья. Она, вместе со своей напарницей, девицей не старше упомянутых школьниц с густой осветленной гривой и хромированными ногами, лишь хищно улыбнулась их отряду, словно ждала, и Огата понял, откуда выросла кличка. Что-то в ней и правда было словно не от мира сего. Он не мог описать. Она прибыла к мостику на мотоцикле, явно переделанным из тех, что принадлежали босодзоку. За рулем сидела ее напарница, смотревшая на них, солдат корпорации, крайне неодобрительно. Краем уха он услышал, как Ведьма склонилась к ней и похлопала по плечу, шепча почти ласково: — Расслабься, Момонофу. Они не оттуда. «Оттуда», значит… Из одежды на Ведьме были лишь шорты, высокие сапоги и кобура, выше пояса — разве что дурацкая шляпа на веревочках, болтающаяся на спине, и повязка на глазах, хотя двигалась она явно не как слепая, словно все прекрасно видела. Видимых имплантов заметно не было — либо она и правда была совсем без хрома, либо хорошо его скрывала. Длинные волосы были собраны в две косицы, на ушах болтались странного вида громоздкие сережки… На ее фоне ее напарница, Момонофу, выглядела даже скучно: в простой армейского покрова одежде. Но Ведьма? Неплохо выглядела, откровенно говоря. Но трусы все же носила. Лямки под шортами было видно. Соврали. (не то, что это расстроило Огату, но, э) — Йо, гиены, — добродушно оскалилась она. Стоя рядом с мотоциклом, целиком забитым всяким хламом, выглядела она… неприятно. Подозрительно. В пору своей работы кем-то нормальным, а не солдатом-самоубийцей, Огата знавал торговцев из Пустошей: все они были жутко мерзкими жадными ребятами, и он, откровенно говоря, сомневался, что эта хоть чем-то отличалась. Но он понимал, откуда пошла эта кличка, потому как даже на фоне тех подозрительных господ она выделялась. Но потом они разговорились — и в среде, когда тебя окружали либо психи, либо инфантильные школьницы, Ведьма показалась весьма неплохим собеседником. Он узнал, что ее звали Ямауба, напарницу — убедился, что расслышал верно, Момонофу, и что они регулярно мотались в Эдо и знали почти все свежие новости и сплетни, даже включая то, кем был их отряд. Ну, точнее, узнали по униформе. И знала, по какой причине. Знала об Удзумэ. А может, им слили данные… Наверное, Огата просто сходил с ума. Дзигоку и правда постепенно лишал рассудка. — Твоя подружка не рассердится, что ты со мной болтаешь? — рассмеялась Ямауба. Она опиралась на перила, смотря на то, как внизу под мостом бесились школьницы. Доносился их крикливый громкий смех, и Огата наклонился рядом, предлагая закурить. В ответ Ямауба наградила его кривой усмешкой; зажигалку они использовали одну. В воздухе завоняло дешевым ментолом. По-быстрому косясь на оптику — где Удзумэ писала ему шуточно-угрожающие письма об общении с другими девушками — Огата досадливо фыркнул. — Ты и правда много знаешь. Погадаешь? — Могу сыграть с тобой в русскую рулетку и предсказать, что с шансом один из шести ты получишь свинца в висок. И осклабилась, хищно. Но затем они оба рассмеялись — после этого он убедился окончательно, что вопреки его опасениям и горькому опыту с семейством людоедов-оборотней эти двое (он не говорил с Момонофу, потому что та так и светилась яростью, и любая попытка приблизиться к ней веяло опасностью, чем-то схожую с доктором Тоби, ждущим на низком старте команду для жалоб) были нормальными ребятами. Нормальными для Пустошей. Для Дзигоку… — Я не знаю всего, лишь то, что знаю, — Ямауба медленно покачала головой. Она кивком указала вниз, на стайку. — Милое сердцу зрелище, да? Ненадолго. — С чего бы? Они вполне неплохо тут устроились. Думаешь, перестреляют? — Дело не в этом, — вяло осклабилась женщина. Пальцем она отбивала такт по потертым камням, словно речь велась о чем-то далеком от Пустошей, веселом. Даже забавном. — Увидишь попозже. Так всегда происходит, когда кончаются кислотные дожди. Огата лишь вскинул бровь. А потом кислотные лужи высохли, осознал. Честное слово, лучше бы не понимал. Вот верно говорят: блаженство в неведении. — Что б я вас, неучей, еще раз послушал! — выл доктор Тоби на ухо сидящему за рулем Данзо. Он нервно барабанил пальцами по всему, что попадалось под руку, и с придыханием продолжал жаловаться: — Конечно же, мы встретили какую-то непонятную всратую хрень! Если бы не ваше желание отвлечься от задания, то мы бы сидели тут не втроем, а вчетвером! Господи, за что я все это заслужил, я же стремился к лучшему, людей спасать, а не сидеть пить радиоактивный чаек в компании двух полных психов и вот этого! Чем бы оно ни было! Они вдвоем, уже полностью собравшиеся, сидели в тачке напротив загруженного свеженьким товаром от школьной шайки мотоцикла. Момонофу, молчаливая напарница Ямаубы, сохранявшая тишину все это время, лишь поглядывала на них косо, но уже не так сильно воротила нос. Может, поняла наконец, что они не из «этих». Интересно, кто ей насолил. Но спрашивать Огата как-то не решился. Он стоял с Ямаубой там же, где и вчера. Они вновь курили. Внизу, под мостом, бродили… бродила Она. Огата не мог прикинуть, как назвать Ее, потому что Она не поддавалась описанию совершенно: у Нее было человеческое тело, но с многочисленными отростками, из грудной клетки торчали ребра, а нижняя челюсть болталась так свободно, словно была сломана. Она же была раздвоена напополам. Верхняя половина торса стыковалась с верхней исключительно позвоночником. И форма, да. Чистенькая белая сейлор-фуку. Эта тварь бродила кругами вокруг ящиков, кажется, осматривая их, после чего повторяла все по новой. Огата затянулся так сильно, что чуть не обжег пальцы. — Я, конечно, знатно обосрался.. — Это Я-шка. Безобидное дружелюбное создание, — Ямауба не улыбалась. — Хорошо стреляет, копает, сейчас думает, как все четыре наших знакомых, а разделяет ее только при кислотных дождях. Не знаю, почему именно так. Скорее всего какая-то реакция на химикаты в воздухе, что-то вроде подсознательной команды. Да и какая разница? — У нее раздвоение… много личностей? В ответ он услышал смешок. — Наверное. Думаю, это просто химера из пяти девочек, личность одной из которых отмерла. Было пять, собрались вместе, а разъединилось вновь на четыре. Может так и дальше будет: эго будут отмирать по одному, пока не останется одна-единственная, — струсив пепел вниз, Ямауба тяжело вздохнула. — Тоска берет, когда на нее смотрю. Вот представь, может, было пять девочек, их привели в исследовательский комплекс на день, когда сотрудники могли позвать свои семьи, а вышла оттуда вот эта тварь. Изыскания господ наших… мать его. Думается мне: и Я-шка, и твои назойливые сообщения — все проделки «Изанами». Тоже что ли по религии, как и Накамура? Но Огата не чувствовал того же трепета, что и от него. Это имя — Изанами — было произнесено иначе, с легкой ноткой угрозы и трепета. Но так боятся не божеств, незримых, таким тоном вещают лишь о «Накатоми Дзайбацу», их незримом покровителе. — «Изанами»? Он скосил взгляд в сторону, где бесились доктор Тоби и Данзо, переругиваясь из-за очередной чуши. — «Изанами» — одичавший искин, который сидит в своей уютненькой лаборатории и клепает кибер-зомби. Может, даже екаев, — Ямауба говорила об этом спокойно, словно просто рассказывала сказочку. — Она ничем не интересуется, ей не интересно развивать свое эго в сторону человеческого. Если можно так выразиться, то «Изанами» — бог среди разумных искинов. Вдруг, на ее губах промелькнула улыбка. — Ее вотчина, «Стальная Кузница», расположена на Сикоку. Сикоку, значит… Прямо рядом с Удзумэ, да? Талантливый нетраннер из Пустошей. Божество искинов… Огата никак это не прокомментировал, лишь сбросив сигарету вниз. Бродившая внизу Я-шка остановилась, наткнувшись взглядом на мусор, после чего подняла взгляд на них. Казалось бы, тварь тварью, а глаза — человеческие. И ведь действительно жаль — никак ей не помочь. Но, может, так было лучше: в Эдо ее убьют и расчленят науки ради, а тут она продолжала свою счастливую странную жизнь. Пока не умрет или не сольется в единую личность окончательно. — Откуда ты все это знаешь? Ямауба растянула губы в ухмылке. — Ну, я же сказала тебе уже. Я просто знаю то, что знаю. Затем, лицо ее потемнело, и тоном куда более низким она добавила: — Будь осторожнее, Огата. Всегда помни о том, кто тебе на самом деле друг или враг. Больше он ничего ей не ответил, проводив взглядом в полной тишине.