EDO 2092: дзигоку

После кислотных болот (Огата был уверен, увидь их один парень из бригады, Миядзаки, обоссался бы от восторга, его всегда тянуло к чему-то подобному, слегка ядовитому и с легким налетом того старого фильма прошлого века про огромного они, жившего в уединении) местность вновь приняла пустынный облик, как будто накинула платок песочного цвета. На самом деле, думалось, просто по подобной местности шли основные дороги — густая растительность несла с собой опасность в лице местной фауны, а они все уже испытали на себе ее прелести. Больше на исследование окружающего мира как-то не тянуло. Но, в целом, поездка до конечной точки — на большой земле, то есть — прошла в основном спокойно, не считая пары отравлений и блевания из окна, мастерски исполненных всеми по очереди, кроме Данзо, которого никакой яд уже не брал. Только похихикивал, сидя за рулем, да замечал, мол, ой, Хираяма-тян, ну ты и юморист, с таким видом выплевывать обед. Хорошо, что его шаловливые ручонки почти постоянно были заняты рулем, не дай боже этот неуч и правда займется чем-то, что может привести к спонтанному саботажу: а он сто процентов мог. Видимо, поэтому этот Окамура, на которого Данзо когда-то там работал, и держал его при себе: при всей своей дурашливости тот представлял собой почти идеальное оружие разрушения без каких-то особых трат или усилий. Чем ближе была точка назначения, тем больше по пути встречалось ржавых грузовиков и заплаток на старом шоссе; скорее всего за этим следили местные. Серая земля с редкими низкими растениями, бывшие холмы скалились голыми камнями. И руины — большую часть из которых давно поглотила земля, но какие-то, высокие, еще возвышались огромными кенотафами ушедшему миру, и все тянулись и тянулись к небу… От этого зрелища становилось тошно, почти ощутимо тоскливо. Поэтому, быть может, босодзоку красили мотоциклы яркими цветами и одевались вычурно и помпезно — иначе в этом месте можно свихнуться. Блокпост, к которому они приближались, был рубежом Сикоку, одним из кордонов, который гнал все, что только могло приползти оттуда, прочь. Екаи, да? Опять эти легенды? Так бы подумал Огата прошлый; Огата нынешний всего за неделю пути встретил столько дряни, что успел поверить во что угодно. Дальше, через пролив, связь со штабом обрывалась, спутники корпораций там не ловили, шли разговоры о глушилке конкретно на некоторые частоты; выходит, либо Удзумэ нашла обходные пути, либо могла дать себе доступ и выделить обособленный канал, которому был дан зеленый свет. Хибана дал им месяц на свободные действия вне зоркого ока начальства с предварительным отчетом перед отправкой, и Огата знал, что это было ужасающе короткий период для неизведанной опасности, что мог нести в себе Сикоку. Стоило идти одному — раз Удзумэ писала лишь ему — но любые попытки сказать слово поперек игнорировались. Что самим Хибаной, что Данзо и доктором Тоби. Ну, в целом, они имели право возражать: Накамура уже пытался действовать в одиночку, и это дорого ему обошлось. С другой стороны, за ним не наблюдал взор неизвестного нетраннера с божественными умениями. Неторопливо автомобиль продвигался вперед. Рядом с нужным им кордоном находилось жилое поселение местных мусорщиков и кого попало; любопытно, с учетом, что официально они не признавались корпорациями и были вне закона. Тут, в Дзигоку, действовали свои правила — так говорила одна из сестер Инари — и, видимо, солдаты на блокпосте это прекрасно понимали, отчего коммуна цвела и пахла. Вряд ли это было легализированное поселение, скорее всего руководство просто закрыло глаза на данное образование. В самом деле, можно было сколько угодно кричать о том, что с Пустошами никто не контактировал, но недавняя девчонка, та самая подружка Ямаубы, вполне ясно дала понять, что ее клан был перебит отрядом корпорации. Коммуна была «торговым» поселением: тут ютились такие же, как Ямауба и Момонофу, кочевники и прочие любители обменять один хлам на другой, а так же те, кто не нашел себе места среди них или скавов, но уже утратил связь с городом. Включая преступников. Сто процентов местные военные игнорировали эту свору под боком в обмен на ништяки, и, в целом, все были довольны: потому что наличие коммуны означало наличие еды и воды в случае чего, и солдаты на блокпосте не голодали. А еще — как важно заметил Данзо — девки. Просто медленно сходили с ума от одиночества, дикости и забытых всеми устройств, похороненных в земле и фонивших, даруя эффекты не хуже, чем те, что ощутили они на себе в людоедской деревне: все знали, чем дольше ты торчишь в Пустошах, тем сильнее у тебя ехала крыша, и не только от радиации, сколько от того, каким безумным было это место. Огата считал камикадзе отчаянными людьми, но иногда ему казалось, что солдаты с блокпостов с легкостью отбивали это звание. Поэтому сюда брали только самых отчаянных. На задания, видимо, отправляли тоже. — Ой, наконе-е-е-ец, — Данзо потянулся, громко хрустя шеей. Он закинул руки за голову и сполз по креслу вниз, впрочем, все еще продолжая держаться за баранку. — Почему мы не поехали в местечко поближе, напомни? — Потому что ты неуч, — заключил доктор Тоби. — Совсем безмозглый. Печальное зрелище. Я бы еще добавил, но это порушит твою нежную душевную конструкцию, так что пожалею тебя, такого бестолкового, и больше не добавлю. Хотя стоит, еще как стоит. Огата никак не прокомментировал очередную грызню между товарищами. В какой-то момент из просто потешного это стало раздражать, но под конец он вновь со злой иронией изгибал губы, когда слышал обильное гав-гав-гав позади. Они наконец-то добрались до побережья, откуда на моторной лодке можно было добраться до Сикоку. Ну, не конкретно у моря: переправа была дальше, но путь от блокпоста до нее был сущим пустяком на фоне уже проделанного путешествия. А область, включая самый короткий перешеек, все равно контролировали люди, которые сидели тут. Плюс, в коммуне можно было раздобыться всяким… Что-то подсказывало, что капитан Томитаке но … зажмотится, потому что… Да ладно, в корпорации поработаешь — сразу начинаешь чуять, когда все к этому ведет. Как интуиция. Коммуна напоминала огромный самострой, разросшийся до пределов небольшой деревеньки: самыми высокими зданиями были повидавшие виды пятиэтажки, явно переделанные из уже стоявших до этого; хаотичный рынок, дороги из миллиона заплаток, шум и гам. И население, состоящие из кого угодно: вон там были босодзоку с разноцветными помпадурами, в другом месте кто-то торговался за мусор, и так далее, так далее… На фоне обитателей их черный фургон выделялся строгостью и простотой форм, но них даже не смотрели — местечко тут было и не без того опасное и грязное, и лишние военные тут никого не удивляли. Даже странно было глазеть на то, как на развалинах старой рыбацкой деревеньки выросло самобытное дикое поселение. Лишь парочка любопытных провожала взглядом, но тут же отворачивалась, как фургон отдалялся слишком далеко. Конечно же в такой помойке Данзо ощутил себя в родном лоне и начал восторженно глазеть по сторонам. — Удивительно, — проговорил доктор Тоби, косясь в сторону магазинчика дешевого хрома, явно снятого с каких-то трупов неудачных путешественников, — что твой глупый мордобой с капитаном Томитаке но … обернулся таким образом. И что он не отказал нам в помощи, как другие. Историю про ту самую пьянку и последовавшую драку Огата вспоминать не любил, и лишь потемнел лицом. Ну было, было. Даже у него случались осечки. — Тяжело быть «чистильщиком», — хмыкнул Данзо. — Нам все равно нужно обговорить с ним всю ситуацию. Есть вероятность, что он не говорил ничего своим людям, а они весьма ревностно относятся к парням из чужих отделов. Тем более тем, кому потакает начальство. Так что выпендривайтесь, — Огата убийственно взглянул на Данзо. — Я понятно изъясняюсь? — Ой-ой, заладил как! Да ясно, что уж там, — Данзо раздраженно зацокал язычком и тоскливым тоном пропищал: — Подумаешь!.. Будто этот твой Томитаке не будет выпендриваться. Все они, командиры, такие. Только и делают, что выпендриваются! Безосновательное обвинение, следовавшее из небрежного анализа Хибаны… имевшее смысл, к величайшему сожалению. Ну, Томитаке но … был не такого рода человеком (у него были загоны другого рода), да и их старое знакомство тоже вроде как могло сыграть роль… Глубоко вдохнув, он кисло отметил, что ну уж капитан Томитаке но … точно не будет вести себя как полоумный придурок, которому жалко отдать всего три комплекта обмундирования просто так своему бывшему подчиненному. Они же были в дружеских отношениях. Да? — Просто вспомни Хибану, — уныло процедил позади доктор Тоби. Ну, в Дзигоку же случались чудеса, да? Блокпост представлял собой немного руин тут, немного руин там, а еще кучу разрозненных палаточек и окопов с возведенными укрытиями из чего попало. Это был беднейший вариант: в городе, в отчетах, указывалось, что оборудование тут должно было быть нормальным, поэтому данный пейзаж слегка озадачил. Огата подозревал, что между коммуной и местными крайне враждебно настроенными к корпам и всему хорошему скавами в дуэте с босодзоку была договоренность о мире, но местных солдат те имели только так: это стало заметно еще на подходе. Поэтому он шикнул Данзо ехать тише: униформа у них все же отличалась, не хватало еще, чтобы их подстрелили на подходе. Их определенно точно заметили еще издалека, и все это время держали на мушке. Спасало лишь то, что они ехали достаточно медленно и делали это со стороны коммуны, что надоумило местных обезумевших стрелков понять, что они-то точно не противники. Ну или достаточно отчаянные, чтобы вот так открыто подбираться. Никогда не пытайся понять, что на уме у местных полоумных: они хуже Данзо, еще более непредсказуемые. Он похлопал упомянутого по плечу, призывая притормозить, и затем выбрался из машины, держа руку на рукояти пистолета. Было бы неплохо попросту вытащить, но размахивать пушкой, пока вокруг была чужая территория, было миленьким способом самоубиться, Спасибо, он мог сделать это еще в людоедской деревне. Сейчас миссия имела высший приоритет для «Ишиды», поэтому он был готов устранить любого, кто им помешает или попытается — ведь так гласил приказ, но чувство разумного подсказывало не слишком выкаблучиваться своим заданием. Он по-быстрому оглянулся: людей тут было немного. Ближайшей точкой интереса был столик с разложенной партией маджонга. Полный набор игроков и одинокий снайпер, глазеющий на них с сонным видом. Значит, затишье. Он неторопливо двинулся в сторону указанных; солдаты не обращали на него ровно никакого внимания, усердно подбирая следующие ходы. На фоне них троих, в полном обмундировании, эти выглядели не по уставу: на одном не было рубашки, второй сидел в повязке на голове с криво нарисованным Флагом Восходящего Солнца… Старший из них по званию, судя по нашивкам, молодого вида парень с белесыми волосами, держал тайл в руке, явно сомневаясь, сбрасывать ли его. Он даже не обернулся, лишь вернул фишку в руку, после чего невозмутимо заметил: — Что-то я не припомню, чтобы мы запрашивали помощь у штаба. — Мне необходимо переговорить с капитаном Томитаке но …, — оборвал его Огата. Он видел лишь часть его лица, но заметил, как тот надменно скривил губы. — Здесь вся территория под контролем сорок второй бригады, — словно не слушая его, продолжал белобрысый. Он резко поднял воткнутый до этого в стол нож на одного из игроков и рыкнул: — Так, хуюмник, не жульничай, пока я тут болтаю, — затем все же обернулся. — Мы тут часовые, а вы, кумушки, чьи будете? Судя по одежке — не из скавов. — Мы из тринадцатого отряда… — Чистильщики, — прошипел сидевший сбоку от белобрысого, но тот даже бровью не повел. — Что, штаб заказал кого-то? Командир выглядел не шибко удивленным, скорее раздраженным прерванной игрой; лениво посматривал в сторону фургона, но больше этого — на самого Огату, с ног до головы. Они разительно отличались: с чистеньким новым вооружением прямо из Эдо и повидавшими видами пушками, видневшимися у этих парней под рукой. Данзо и доктор Тоби голодным взглядом наблюдали за их переговорами, явно не собираясь даже пальцем шевелить, лишь наслаждаясь. Хорошо. Огата на это и рассчитывал — их вмешательство могло породить бессмысленную патетику, а в случае вмешательство доктора Тоби вероятность повышалась до ста процентов, а так разговор проходил исключительно между ним и белобрысым. Он с крайне легкомысленным видом развел руки в стороны. — Мы здесь проездом. У меня был диалог с капитаном, мне нужно закончить с ним пару дел. — Один раз, — проговорил белобрысый, протягивая руку к пистолету на поясе, — один скав замаскировалась под штабного и тоже так сказал. Мы его, конечно, убили, но осадочек остался. Так что… — Думаешь, скавы ходят в форме «Ишиды»? — угрожающе оскалился Огата. Блондинчик медленно поднялся. — Может, вы дезертиры. — С вшитыми бомбами не побегаешь. Вот вам и переговоры. Так держать. Огата бы потер переносицу, но сейчас любое лишнее движение могло привести к перестрелке. Эти же, на дозоре, бешеные — по глазам видно. — Вы, чистильщики, хуже крыс, — голос белобрысого походил на рычание, низкий и злой. — Может, давно уже деактивировали их, а сами прикрываетесь прошлым. И собираетесь прикончить капитана. Да уж, кому бы вообще понадобилось убивать Томитаке но … с учетом, как того тянуло на приключения… Сцена невольно напомнила старый спагетти-вестерн, который он когда-то давно смотрел еще с живой тогда женой. Ей отчего-то такая чушь крайне заходила, отчего Цукико жалела, что в их время такие фильмы почти не снимали. Спор был бессмысленным, но сорок вторая бригада состояла полностью из психов, брошенных корпорацией на растерзание скавами, и Огата понимал, почему им не доверяют. — Хираяма-тян! — воскликнул Данзо. Но Огата его не слушал. Понял — дальнейшие переговоры с этими парнями будут бессмысленны. Он встречал таких упертых — сам таким был — и знал, что слушать они не станут. Сорок вторая бригада не доверяла никому, только себе и контактам из коммуны, а потому новые лица на поле боя автоматически воспринимались враждебно. Тем более тринадцатый отряд, которые могли прикрыться миссией, устраняя капитана, и неважно, по приказу руководства или в качестве жеста доброй воли для скавов. Бригада была за своего командира горой. Бессмысленное бодание со скавами за кусочек ничейной земли рядом с Сикоку — не то, что положительно скажется на психике и доверии людям. Логика тут не хромала — предпочитала обходить местечко стороной. Но Огата просто потянул руку к кобуре. Не более. Белобрысый мгновенно наставил пушку на него. — Дзирокичи! — шикнули на него со стола маджонга. Товарищи держали оружие наготове, но целились в автомобиль, где Данзо уже готовил свои мерзкие ядовитые бомбочки. — Хватит тянуть! Они пришли за нами! — Мы же говорили тебе, что руководство хочет от нас избавиться! — Что ты встал столбом?! — завизжал позади Данзо. — У нас есть приказ от руководства, — процедил Огата тоном, каким обычно вещал Хибана. — И для его осуществления мне требуется капитан Томитаке. Они оба замерли, смотря друг другу в глаза: Дзирокичи выглядел взбешенным, зрачок был сужен до игольного ушка. Сейчас сорвется. Он был напряжен, как натянутая тетива, вены на лбу вздулись. Устраивать пальбу из-за глупого спора было бы самым идиотским решением в его жизни после инцидента с женой, он понимал это, но рациональность тут помогала слабо. Но Огата четко следовал приказам — и не собирался срываться, просто смотря на Дзирокичи сверху вниз с холодным презрением. Стойка Дзирокичи стала еще ниже... Огата мысленно просчитывал, как уклониться… И тут раздалось два коротких выстрела. Первый — у ног Огаты, вынуждая того отшатнуться и одернуть руку, второй — выбил пистолет из рук Дзирокичи. От неожиданности второй пошатнулся, и повторный выстрел под ноги окончательно сбил его с ног. Они оба резко обернулись назад, туда, где доктор Тоби с унылым выражением лица держал в руке ствол, одновременно поправляя пальцем очки. Он покачал головой и вздохнул с таким агонизирующим видом, что Огата сразу понял — сейчас начнется. Медленно доктор Тоби двинулся в сторону неудавшихся стрелков, после чего всплеснул руками, убирая пистолет обратно. — Господи, как вы меня все заколебали, — раздалось завывание уже столь хорошо знакомым тоном, и доктор Тоби взглянул на всех с открытым желанием если не пристрелить, то наорать так точно. — Словами не описать, сколько от вас всех проблем, сраные вы неучи. В «Макаи-Мед» вас бы всех быстро в расход пустили, но нет, смотрите! Я все еще с вами и терплю ваши идиотские выходки. Это, кстати, не только наших касается, — он смерил взглядом застывшего Дзирокичи. — Ну? Что вылупился-то? У нас приказ сверху, мы тут не за вашими. Тем более знай, ты принцип работы чистильщиков лучше, то знал бы, что мы занимаемся только делами в городе. В Пустошах своя бригада. Но зачем же учить! Стрелять-то куда проще, да, неучи?! Огата сдержал все, что вертелось на языке. Издал задумчивое «хм». Дзирокичи тоже — вот она, стандартная реакция человека, не знакомого с силой слова их штабного нытика. Он замешкался, явно не понимая, что это только что было, но затем вдруг ухмыльнулся. Вскочил на ноги, одним прыжком, уголки рта растянулись еще шире, и, неожиданно, он расхохотался, отчего даже его подчиненные окончательно бросили попытки подсмотреть его руку и уставились с подозрением уже на него. Чокнулся окончательно, подумали. Наверняка. Но стоило предыдущему жулику потянуть руку к чужим тайлам, как Дзирокичи резко обернулся и гавкнул: — Я кому сказал! Затем обернулся назад. Убрал пистолет и хлопнул в ладоши. — Ладно уж, ублюдок. Только городские могут творить такое, и ты точно не из одичавших крысюков. Звиняй, — голос Дзирокичи приобрел неожиданно крайне воодушевленные нотки, какие обычно возникали у Данзо при его саботажной деятельности. — На прошлой неделе скавы подорвали Китами и Фуроду. Нам тут и так убийц хватает, вам то еще куда. Он потянулся к карману на штанах и поискал сигареты; удивился, когда Огата протянул ему зажигалку. Стрельнув взглядом в сторону Данзо и доктора Тоби, призывая их прекратить сидеть в стороне, раз уж этому психу вдруг взбрело в голову великодушие и дружелюбие, он затянулся вместе с указанным, щедро поделившегося собственными запасом. В воздухе повис запах дешевого курева. — А что, городских больше не снабжают? — в голове Дзирокичи так и слышалась насмешка. — Пытаюсь бросить. Да и Хибана… наш куратор — тот еще жмот. — Все они, там наверху, такие. Данзо тем временем с любопытством поглядывал на стол для маджонга, так и пылая энергией вступить в раунд, но то ли чувство самосохранения у него, наконец, заработало, то ли из простого уважения — но не щупал, лишь многозначительно хмыкал. Остальные часовые уже потеряли интерес к потухшему конфликту и обсуждали что-то между собой, изредка косясь на прибывших. Дзирокичи повертел сигарету в пальцах. — Говоришь, приказ? — Секретные данные. Разочарованно цокнул. — Ой, да ладно. Ты не можешь просто так пиздеть о подобном, а потом прикрываться грифом секретности. Огата смерил его взглядом. — Один раз парень из моего отряда решил сумничать и пойти против приказа руководства. Мозги только так стены забрызгали. Поверь — ощущения не из приятных, особенно когда часть прилетает в волосы. — Это ты мне, типа, так угрожаешь? И рассмеялся, лающе, как гиена. Огата уже хотел было заметить, что эта болтовня — просто пустая трата времени, и чем быстрее они переговорят с Томитаке но … и уйдут отсюда, тем лучше будет всем, но и слова вымолвить не успел: на оптике мелькнуло уведомление от крайне знакомого адресата. > Скавы следят за вами, отойди на два шага в сторону, чтобы не стать добычей >:3333 мням! — Что?.. > Целых трое… > Но не то, что нас это беспокоит, верно? Только полный вперед, на Сикоку! Дзирокичи, казалось, даже не заметил поменявшегося выражения на лице Огаты. — Капитан будет еще не скоро. Он в пункте покрупнее, что-то там договаривается. Мне понадобится номер вашего удостоверения для пробивки в базе данных, наш раннер сейчас начнет проверку. Да, Шиба? — он обернулся назад, на девчонку в свободной майке без бюстгальтера, что галантно продемонстрировала ему средний палец. — Без выебонов тут. Ну, так… Но Огата его уже не слушал — он вскинул голову, высматривая, откуда могли стрелять. Высоких точек было несколько, но он не видел ни на одной ничего… Кажется… Сузил глаза, резко опустив голову: кажется, что-то сверкнуло. Мог ли это быть… — Тут снайпер, — глухо пробормотал он. Оскал Дзирокичи из добродушного мгновенно приобрел угрожающие нотки. — Да ладно тебе, приятель. Мы только начали наше славноеобщение, а ты хочешь сказать, что мы проебались? — Я не… Следом, тишину прорезал выстрел. Рука потянулась к кобуре. Что ж. — Нахрена ты это делаешь?! — истерично завизжал Данзо и тряхнул его за грудки. — Помогать этим уродам? Этот белобрысый хрен тебе в рожу выстрелить хотел! Идем отсюда, пока скавы и за нас не принялись! — Вынужден с ним согласиться, — затянул доктор Тоби. — Понимаю, Огата, тебе не терпится переговорить с капитаном Томитаке но…, однако нам нет резона впрягаться за их бригаду. Мы и так уже потеряли Накамуру, это не наша обязанность и не наши проблемы. Их и только их. Или ты хочешь слушать жалобы Хибаны? Право слово, вы постоянно шутите о том, что я часто ною, но я уверен, Огата, что ты бы выслушал сотни моих жалоб, нежели хоть раз послушал бы Хибану. И тут доктор Тоби был, несомненно, прав. Но все равно не вариант. Удзумэ не обманула — снайпер действительно был, засел недалеко на холме с разрывной винтовкой, и именно его он и приметил в сверкнувшем блике. Ему повезло, что он стоял дальше и не был интересной скаву целью; бедолагам за игровым столом повезло куда меньше. Ну, если так вообще можно было сказать об ошметках, которые покрывали теперь землю красными мясистыми кляксами. Единственная, кого не перемололо — нетраннер Шиба — сейчас сидела около разбитого стола и курила, игнорируя их переговоры, игнорируя катившуюся со лба градом кровь; Дзирокичи же ускакал мстить, рявкнув, что еще разберется с ними всеми, знавшими о засаде. Скавы были еще одной достопримечательностью Дзигоку, наравне со всем невиданным зверинцем до этого: словно поддавшись диким нравам выжженных земель, они нацепляли черепа убитых тварей и красили форму и тела в безумный зеленый камуфляж, иногда даже наголо. Настоящие дикари, психи. Пустошь искажала мысли, вынуждала жить по каким-то собственным законам. Ямауба, Момонофу, эти — все они жили в установленных рамках сумасшествия и ловили волну безумия. Но скавы? Туда входили самые разные люди: от беглецов из городов до дезертиров из корпоративных армий; обритые босодзоку, словно принявшие сан, контрабандисты, которым выгодней было вырывать клыками добычу из уже мертвых, чем рыскать в песках. Только психи тут и выживали. Может, поэтому Накамура и помер. Потому что был нормальным. Данзо, доктор Тоби — они точно были сумасшедшими, а сам Огата мог свихнуться еще в тот самый день, когда Цукико… Можно было плюнуть на Дзирокичи и его проблемы, тот только раздражал, доктор Тоби подметил верно. Просто спокойно дождаться капитана Томитаке но … и уже переговорить с ним, исключая все это панибратство и отсутствие субординации так таковой. Но он понимал, что капитан Томитаке но … выслушает его куда более охотно, если на этом еще настоит и кто-то из доверенных ему лиц. И, быть может, даже не станет жмотиться. Их знакомство было не настолько уж и долгим, чтобы в случае обвинений Дзирокичи о том, что они знали о засаде, капитан Томитаке но… поверил им, а не ему. Значит, надо доказать свою непричастность. Доброжелательные намерения. Тем более, если это поможет выполнить приказ… Глубоко вздохнув и мысленно прокляв Хибану, который, несомненно, знал обо всем, что творилось на блокпостах Сикоку и ни черта им не сообщил, Огата кивнул доктору Тоби в сторону Шибы и рыкнул: — Ты же медик? Вот и помоги раненному. — О нет! — ужаснулся доктор Тоби и взвизгнул: — Я знаю этот шальной взгляд. Ты решил помочь Дзирокичи. Псих! Я говорил, что ты абсолютно нормален, но я забираю свои слова назад! Ты псих, и тебя нужно срочно разжаловать и отправить на лечение! — Тут, — хмыкнул Огата, указывая под ноги, — уже никто никуда меня не отправит. Тем более Хибана пошлет тебя к черту. Выполняй приказ, Фума, — от упоминания фамилии лицо доктора Тоби словно свело судорогой; ее использовали только в редких случаях, когда Все Было Серьезно. — Я иду на разведку. Тут еще двое. — Откуда ты знаешь? Огата смерил его взглядом. — Ну как же, не вы ли ранее все шутили о том, какая интересная у меня собеседница? Лица Данзо под маской видно не было, но по голосу показалось, будто оно вытянулось: — В смысле… — Думаешь, руководство просто так отправило нас зачистить территорию, далекую от Эдо и контролируемую другой бригадой? Данзо не успел даже пикнуть, явно что-то осознавая, потому как Огата бросился вперед. У него не было резона спасать Дзирокичи, но раз была возможность слинять от понурого доктора Тоби и Данзо, он был рад ею воспользоваться. Тем более, у них будет время подумать о том, что он только что сказал — солидный повод сложить два и два. Ниже блокпоста, где и скрылся искомый им белобрысый мудень, расположился ныне не действующий крупный завод, производивший незнамо что. Может, консервы. Потеряться тут было элементарно: что скавы с Дзирокичи и сделали. Ржавый металл грозил обрушиться в любую секунду, но держался неведомыми силами: и стоял тут, памятником о давно ушедшем прошлом, нависая над океаном и ржавчиной загрязняя не без того ядовитое море. Огата с сомнением покосился на рыжие арки, гадая, как много таких брошенных индустриальных останков располагалось по всей стране. Производства росли, на окраинах Эдо и крупных городов строились новые заводы… а где-то вдали гнили такие же, возведенные прошлыми правительствами. Если бы корпорациям было дело не до игры в своих фальшивых декорациях, они бы запросто могли восстановить страну, но вместо этого гнались за невозможным — как все те слухи о жажде бессмертия старика Накатоми. От размышлений отвлекли далекие звуки стрельбы, не прицельные, словно вразнобой, и Огата вскинул пистолет. Тенью он перебирался от одного угла до другого, пока, наконец, не нашел первый след бойни: один из растерзанных трупов, который покромсали словно в мясорубке. Дзирокичи был явно очень зол, раз переключился с огнестрела на нож. Разбитая маска осколками лежала под ногами, и Огата поддел ее ногой. Вскинул взгляд — на закатившиеся глаза обезображенного трупа. Даже под маской лицо было выкрашено в дикие цвета: какие тут только не встречались. Как дикие племена. Наверное, такие и молились на ту цветочную мерзость, которую они нашли в первые дни. Что ждало таких после смерти?.. Подобрав забрызганное кровью ружье — длинное, старое, такую модель не выпускали уже лет десять как — Огата повертел его в руках. Какая-то модификация, стреляло еще и зарядами со штыком. Вот уж самодеятельность. Вскинул голову, когда уже ближе вновь раздалась пальба. Значит, он был близко. На оптике вновь высветилось несколько уведомлений, но Огата проигнорировал каждое — у него не было времени разбираться с капризами Удзумэ. Раз уж она так поздно обо всем сообщила… Раз уж вообще сообщила, то может и подождать. Ничего, она девочка неглупая, наверняка все поймет. Осторожно подобрался к углу и выглянул из-за него, вглядываясь. Он был наверху: хотя не поднимался на верхние этажи, внизу земля редко уходила вниз на метр или два, словно в вырытую траншею. Если на его ярусе еще был бетон под ногами, то там, внизу, все занесло песком: по нему, рыча, как дикие собаки, катались Дзирокичи и скав видимо, растратив остатки патронов. Гудели вибро-клинки; у Дзирокичи кровоточила свежая рана на лице, а сам он выглядел взбешенным, аж глаза покраснели. Они продолжали свою возню, пока, наконец, одно из лезвий не треснуло: сложно было сказать чье, но, учитывая, как подался вперед Дзирокичи — скорее всего у скава. Без особых церемоний вонзил острие клинка прямо в глаз своему противнику и на пошатывающихся ногах поднялся… А потом спрятанная в руке граната у скава взорвалась. У Дзирокичи наверняка была аугментация ног — крови не хлынуло, как могло бы при столь тесном знакомстве со взрывчаткой, но конечность с металлическим скрежетом вырвало, отбросив его самого на песок дальше. Он прокатился несколько метров, затормозил руками, попытался подняться — но неловко завалился назад. Еще повезло, пронеслась мысль, что стоял не вплотную а гранаты у этих умников были самодельными и слабыми; хрома в Дзирокичи тоже было достаточно. Чтобы такое пережить без особых последствий. Постепенно он отполз в сторону, ругаясь под нос, и в эту секунду за его спиной показался еще один скав. Вырос тенью, так резво, что Дзирокичи даже обернуться не успел — было видно лишь как распахнулись его глаза в искреннем ужасе. Камикадзе. Такие же, как и они. Только шанса спастись не было. Шли смерть добровольно… Им хотя бы было за что умирать. За свои больные идеалы. Огате было не понять. К своему величайшему сожалению, как и говорил доктор Тоби, он был абсолютно нормален и вменяем — по меркам самоубийц «Ишиды», и знал цену приказу сверху. Руководство тоже было в курсе. Руководство знало… поэтому направило его сюда. Смерть Дзирокичи была ему ни к чему, лишь очередной повод для конфликта с Томитаке но … Поэтому Огата вскинул пистолет и совершил несколько коротких выстрелов. Тело скава завалилось перед Дзирокичи, и тот взглянул на своего спасителя, замешкавшись. Голос эхом разлетелся по пустому заводу: — Вот видишь, чистильщики могут не только убивать. Гудели двигатели ави, гоняя песок по посадочной площадке. Стоя на ее краю, Огата с Данзо меланхолично наблюдали за сбежавшимися на звук солдатами, ранее незримо сидевшими где-то в укрытиях или еще дальше, на самой границе территории скавов. На фоне играла нестройная музыка, какое-то старье, больше напоминавшая пытку для ушей, нежели военный гимн, солдаты выстроились в кривой ряд. Сигареты, одолженные Дзирокичи, на вкус были полным дерьмом — самокрутки, но Огата не жаловался. В конце концов, он все понимал, да и не был доктором Тоби. Ави, на котором прибыл капитан Томитаке но…, был старой моделью, не эксплуатировавшейся в Эдо уже лет пять. Командование опять экономило, хотя, вдруг пронеслась шальная мысль в его голове, вероятно при отправлении на гарнизон эта модель была как раз самой новой. Сколько здесь уже торчал Томитаке? Кто знал? Но даже пять лет в этой дыре… И не факт, что они регулярно проходили медицинские осмотры на то, что не свихнулись от местных излучений, от которых фонила даже техника. Истинное безумие. — Я бы свихнулся, — заметил Данзо, и доктор Тоби смерил его взглядом. — Ты уже самый натуральный псих. — Да? На фоне местных — что-то я больше не уверен, — деловито заметил он и затем развернулся к Огате. — По-моему, ты говорил, что ави тут не используют. Тот сбросил окурок под ноги. — Ага. Нормальные люди не используют. Отчаянным терять уже нечего. Или Томитаке но … Эй! — он обернулся назад. — Это же точно капитан Томитаке но …? Не хотелось бы пристать не к той шишке. — Ты эти усы узнаешь сразу, если видел. Сидя позади них на пустом ящике, Дзирокичи терпеливо переживал пытки доктора Тоби, которые тот называл лечением. Стычка и спасение сбили с него спесь, поэтому выглядел он просто мрачно, но уже не огрызался. Стоявшая позади него Шиба с портативной декой натянула громоздкую конструкцию на глаза и тем временем искала их удостоверение в базе данных, сверяя коды доступа. Они были злы — разумеется, потому что лишились товарищей, а еще потому что городские, прибывшие сюда не ради помощи, удосужились разобраться с проблемой быстрее и эффективней. Хотя, не будь тут Удзумэ, кто знал, чем это могло бы завершиться. Поэтому Огата лишь фыркнул, продолжая смотреть на то, с какой нежностью Дзирокичи осматривал поломанный имплант ноги. Такое наверняка легко починят в коммуне. Судя по начинке — уже не раз переделанный, так что тем более. Кастомные модели там обожали, сраные мусорщики… … про усы — не шутка. — А сейчас, — жаловался доктор Тоби, аккуратно перевязывая оставшиеся мелкие раны Дзирокичи, — мы с вами имеем счастье наблюдать безалаберного солдата в своей типичной среде. Вот таких, как ты, в «Макаи-Мед» сразу отправляют для тренировок младшего персонала. Как манекены для обучения! О чем ты вообще думал?! — всплеснул руками он, отчего Дзирокичи натурально начал зеленеть. — Знал же, что тут самоубийцы! Мне Шиба-сан все рассказала! И проворонил! И смотри теперь, что с твоей аугментацией, я тебе что, техник или риппер?! Я только с мясом работаю! Хорошо, что только хром и поломало, а если бы шрапнель была?! Ты подумал?! Тут сущая антисанитария, я тебе как операцию делать должен был бы, в грязи?! Дзирокичи послушал упреки в свою сторону еще несколько секунд, а затем развернулся к Огате. — Он у вас всегда такой? — А-а-ага. Доктор Тоби сцепил зубы и треснул по раненной ноге, отчего Дзирокичи тоненько ойкнул. — Не смейте говорить обо мне в моем же присутствии в таком тоне, неучи! Огата не смотрел на них — его внимание было устремлено вперед. Туда, где из ави появилась Фигура. Широкая спина, суровый задумчивый взгляд, и, конечно же, усы — те самые усы, которые так забавно щекотали кулак, когда Огата устроил мордобой… Ладно, если без шуток, просто крайне запоминающаяся форма. Это и правда был капитан Томитаке но … собственной персоной. Настоящий. Абсолютный псих и единственный адекватный человек во всем командовании отрядами самоубийц в «Ишиде». Пройдя вперед в сопровождении двух нетраннеров куда более приличного вида, чем продолжавшая возвышаться рядом Шиба, он, под аккомпанемент нестройного гимна, прошествовал вперед. Во взгляде Томитаке но … прослеживались все те же величавые нотки, как и в ночь далекого мордобоя. Завидев незнакомцев, окружение Томитаке но … мгновенно на них нацелилось, но Дзирокичи рявкнул: — Это свои, из «Ишиды». Не стреляйте. Позади раздалось крайне кокетливое хи-хи. — Ой, они на нас пялятся, пялятся! Хорошо, что я в маске! — Данзо, закрой ебучку, как потаскуха себя ведешь! Капитан Томитаке но … прошествовал по направлению к ним и все тем же величавым, но вместе с тем скучающим взглядом уставился на Огату. Ветер трепал его усы, весь из себя он выглядел жутко загадочно и умно, хотя Огата прекрасно знал, что капитан Томитаке но … был не таким уж и гением. Неуч, так это говорится. Ну, что уж, может, не был гением, но был ответственным и не выебывался без конца, как некоторые, не к месту будет упомянут Хибана. Некоторое время они смотрели друг на друга, сощурив глаза, словно сейчас стояли на ковбойской дуэли, и стояли не на руинах рыбацкого поселения, а где-то на Диком Западе (что Огата знал только из все тоех же фильмов). Затем капитан Томитаке но … наконец, Произнес (голос у него был глубоким): — Это ты, Огата-чуан? Верно говорят, что отрубленная голова волка кусается. В последнее время разобрать, что именно говорит капитан Томитаке но … стало еще труднее. Идиомы становились все загадочней… Дзирокичи с доктором Тоби мгновенно скосили на него взгляд, выжидая, расшифрует ли он это заявление, но Огата мысленно хмыкнул. Он уже давно научился, и пусть это требовало времени, но расшифровать эту белиберду мог. (другое дело, что Томитаке но … умел говорить нормально, просто не хотел с простыми обывателями, считая, что так гораздо веселее, плюс придает крайне начитанный вид) Это как все эти дурацкие стишочки в эпоху Хэйайн, пойди пойми, что подразумевалось. — Влачу существование и дальше. — Жаждешь свалить в вечный отпуск? Хе! — капитан Томитаке но … насмешливо подвигал усами. — Неожиданно милосердное решение для Хибаны. Хибану не обосрал только ленивый. — Так что же ты… — Томитаке но … обвел его загадочным взглядом, — забыл в этом скромном месте? Командование послало вас зачистить кого-то среди наших? Спросил таким обыденным тоном, будто ничего серьезного и не было. В отряд мгновенно впились недоверчивые взгляды со стороны, но под громкое ворчание Дзирокичи о наведении смуты Томитаке но … лишь рассмеялся. Больше это походило на уханье совы. Огата раздраженно цокнул, представляя себе, что им по второму кругу придется объяснять всю эту историю, только уже не Дзирокичи, который разговаривал по-человечески, а капитану… Но его обогнали. Молчавшая все время до этого Шиба стянула очки, на секунду сверкая оптикой. — Нет, — ее голос звучал неожиданно твердо. — У них другая цель. Они идут к «НК-108».