At The Cliff's Edge

Нести тело было нелегко. Нести тело, отягощенное насквозь промокшей одеждой, было трудно. Нести упомянутое тело вверх по склону было еще труднее. К тому времени, как Ева вернулась в усадьбу, она была вся в поту, почти такая же промокшая, как и женщина, которую она несла. Иногда она тащила на себе обмякшее тело, иногда пробовала нести его в свадебном стиле. Ничто не делало его легче, и Ева была уверена, что ее спина будет кричать об этом на следующий день. И все же самое трудное было позади. Она осторожно положила женщину на крыльцо, прежде чем отпереть входную дверь. Она решила, что не повредит протащить ее остаток пути, и потащила свою новую гостью в фойе и через гостиную, таща ее за запястья. Ева молила бога, чтобы она какое-то время оставалась без сознания, потому что можно было бы подумать, что это немного унизительно, когда их обмякшее тело тащат по полу незнакомца. Стало немного неловко, когда Ева поняла, что ей придется раздеть ее, по крайней мере, до нижнего белья. Промокшая одежда только заставит женщину еще сильнее замерзнуть, в дополнение к мокрой полоске, которую она уже оставила на деревянном полу. Ева раздраженно вздохнула, прежде чем приступить к работе. Когда Ева закончила, она решила, что женщина выглядит очень умиротворенной, спящей, завернувшись в одеяла, на диване в гостиной. По крайней мере, Ева надеялась, что это был сон, а не какая-то предсмертная кома, вызванная гипотермией. В ее книге “Для чайников” по медицине не было написано, что делать с полузатонувшими, потерпевшими кораблекрушение. Ева знала, что ей нужно было дать женщине согреться и отдохнуть. Она разожгла огонь, несмотря на летний сезон, и заметила, как на щеках девушки появился румянец. Ева устроилась в ближайшем кресле, чувствуя, как глубоко погружается в подушки - результат возраста мебели в сочетании с тяжестью ее усталости. Ее разум был поразительно пуст, учитывая, что она только что спасла кого-то, едва не утонувшего. Она лениво, как в тумане, оглядела гостиную. Комната была маленькой и скромной, как и все остальное в ее доме. В ней стояли один диван и два кресла. В одной стене был небольшой дровяной камин, в настоящее время потрескивающий от огня, который она развела, дым поднимался вверх по трубе, тепло проникало в комнату. По обе стороны камина были окна от пола до потолка, из которых открывался вид на поросшие травой поля, ведущие к скалам. Дом располагался не прямо по их краям, а скорее в нескольких сотнях метров от берега. Она посмотрела на нескольких чаек, парящих вдалеке, и тяжело вздохнула. «Билл… какого хрена я делаю?» Женщина проспала три дня. Временами Ева проклинала свое решение избавиться от Интернета, полагая, что это было бы очень удобно в моменты когда она паниковала и хотела найти такие ответ на вопросы, как, например, как правильно ухаживать за полуутонувшим человеком без сознания и как определить, находится ли кто-то в коме или просто очень долго спит из-за полученной травмы. Несколько раз она даже подумывала позвонить кому-нибудь со своего старого мобильного телефона. Когда она впервые переехала в этот дом, было гораздо практичнее иметь сотовый телефон без доступа в Интернет, чем беспокоиться о том, чтобы иметь стационарный телефон. В 45 минутах езды от города она обеспечила себе сотовую связь, даже если она была немного неровной. С другой стороны, то, что это был единственный дом в округе на несколько километров, означало, что никто не собирался подключать телефонную линию непосредственно к ней. Она подумала о том, чтобы позвонить в больницу, но потом решила пока не делать этого. Это скорее всего выглядело бы очень подозрительно, если бы она позвонила и задавала очень конкретные вопросы, при этом, никого не приводя в больницу, тем более она решила вообще не везти эту девушку туда. Ближайшая больница была в двух часах езды, и Ева не думала, что незнакомка находится в опасном для жизни состоянии. Она просто спала. В течение длительного времени. Ева также ненадолго задумалась о том, чтобы позвонить Елене, но у Елены была привычка хотеть знать все детали и участвовать в происходящем. Что было нормально и даже хорошо, за исключением того, что Ева не хотела втягивать кого-то в еще одну из своих неприятных ситуаций. Когда-то они были ее привычкой, чем-то, что уже она не собиралась повторять, изолированная и одинокая в своем новом доме. Поэтому она решила вообще никому не звонить. И на самом деле почти ничего не делать. Она согревала женщину, пыталась дать ей воды и ждала, надеясь, что та скоро проснется. В моменты, когда она не была занята делами на ферме, ее тянуло в гостиную. Она смотрела на женщину, лежащую на диване, и хотела, чтобы та проснулась. Или она смотрела вообще без всяких мыслей, просто вглядываясь в ее черты. Ева решила, что ее прежняя оценка возраста - середина второго десятка, все еще верна. Она была молода и красива, и лицо, которое Ева когда-то считала хрупким, теперь казалось ей резким. Почти навязчивым. Может быть, такое случалось с людьми, которые едва избежали смерти, размышляла Ева. Они становились все более призрачными каждый раз, когда искушали судьбу. Помимо ее физической внешности (серьезно, эта женщина была гребаной моделью или что-то в этом роде?), Ева обнаружила, что все больше зацикливается на том, как и почему это с ней произошло. Как она оказалась выброшенной на берег в океане? Почему она была одна? Откуда она взялась? Ее кто-нибудь искал? Почему у нее ничего не было с собой? Потому что да, Ева обыскала ее одежду в поисках удостоверения личности после того, как раздела ее. Ища что-нибудь, что помогло бы ее опознать, помогло бы ей хоть немного понять. Но у женщины вообще ничего не было при себе, ни бумажника, ни паспорта - ничего. Тайна только росла. И чем глубже она в нее погружалась, тем сильнее чувствовала, что ее непреодолимо тянет в ее объятия. Она сказала себе, что, когда женщина проснется, она каким-то образом получит ответы на некоторые вопросы. Тогда до нее дошло, что если бы она проснулась в незнакомом доме, то, вероятно, взбесилась бы до чертиков и вообще не стала бы сотрудничать. Ева старалась не думать об этом, но все же убедилась, что поблизости в гостиной нет ничего похожего на оружие. На случай, если она спасла серийного убийцу или что-то в этом роде. Это заставило ее усмехнуться, а затем она перешла к какой-то другой работе и снова оставила женщину спать. А потом она проснулась. Был ранний вечер. Ева готовила себе ужин с помощью одной из многочисленных кулинарных книг, которые стояли на ее полках. В этот конкретный вечер она выбрала что-то вегетарианское. Она все еще ела мясо, но только в редких случаях и из того, что было припасено в ее крошечном морозильнике. Морепродукты - это совсем другое дело, и она ела их регулярно. Зазвенела духовка, и Ева достала сковороду с жареными овощами. Все они были с огорода: свекла, морковь, кольраби и лук, и это лишь некоторые из них. Она приправила их перед тем, как поджарить, и запах, доносившийся до нее, был аппетитным. Это было просто, далеко не элегантно, но Ева никогда не была отличным поваром. Для этого у нее всегда был Нико. Она дала себе минутку, чтобы вспомнить некоторые из его прекрасных творений, прежде чем прервать ход мыслей. Она была хорошо натренирована в искусстве больше не думать о нем, и она повернулась, чтобы поставить сковороду на столешницу, прежде чем закончить свою трапезу. Вот тогда-то она и услышала это. «Пахнет хорошо.» Ева чуть не уронила поднос. Вернее, чуть не уронила его на пол. Однако она уронила его на стол, и несколько овощей недовольно выскочили из кастрюли. «Ку-ку?» - позвала она. Слабое «хм» было ответом, который она получила из гостиной. Ева провела руками по рубашке спереди, прежде чем сделать глубокий вдох и выйти в другую комнату. Девушка действительно проснулась. Она приподнялась на локтях, волосы рассыпались по спине, были видны ее обнаженные плечи, когда одеяло лежало на ее ключицах. Ева ничего не могла поделать со своим прикованным взглядом был к обнаженной коже девушки, хоть она и была той, кто раздевал женщину всего несколько дней назад. Видеть ее бодрствующей, лежащей вот так, делало ее похожей на ожившую картину. Она смотрела на Еву каким-то насмешливым и беспечным взглядом одновременно. Как будто ей было любопытно узнать, что происходит, но в то же время ей было наплевать на ответ. «Как, э-э...» И, несмотря на всю свою умственную подготовку, Ева обнаружила, что нервничает перед фактом того, чтобы действительно приветствовать эту незнакомку в своем доме. «Кто вы?» - спросила ее девушка с резким русским акцентом. «И почему я наполовину голая?» Воспоминания о том, как она раздевала ее, было достаточно, чтобы запустить застопорившийся мозг Евы. Потому что, конечно, это будет второе, о чем она спросит. «Э-э, я Ева. И я сняла кое-что из твоей одежды, когда привела тебя сюда, потому что она промокла, и тебе нужно было обсохнуть, потому что ты чуть не утонула, а одежда только усугубляла ситуацию на самом деле...» Она заставила себя больше не болтать об одежде, когда заметила, что женщина удивленно изогнула бровь. Вместо этого она спросила: «А ты...?» Женщина оглядела комнату, оценивающим взглядом рассматривая обстановку. «Где я нахожусь?» «Великобритания.» Раздраженный вздох. «Где в Великобритании?» И внезапно Ева тоже разозлилась из-за резкого отношения женщины и отказа отвечать на вопросы. И идеально гладкая кожа, которую Ева чувствовала, была несправедливо подарена этой женщине, которая была просто… соплячкой. «В моём доме», - выпалила она в ответ. Вместо раздражения на лице женщины промелькнуло выражение веселья. «Ты, - она с энтузиазмом указала на Еву, - очень смелая. Я знаю, потому что слышала, как ты кричала на свои приборы.» Ева уже собиралась смутиться, когда вспомнила, что кричала на свой тостер накануне утром, когда другая женщина спала. «Это невозможно, ты спала.» Ее гостья подняла брови в притворной невинности и скривила рот, как будто хотела сказать «упс». Ева не была уверена, чего она ожидала, но определенно не этого. Казалось, что она спасла самого инфантильного, наглого потерпевшего кораблекрушение на побережье Великобритании. Конечно, там, вероятно, не было большой конкуренции за титул, но все же. «Ты придурок, не так ли?» «Может быть, немного», - ответила женщина, выглядя серьезно задумчивой, прежде чем лениво пожать плечами. Ева получила удар хлыстом от их вступительной беседы, которая вообще не включала в себя много вступлений. «Хорошо, хорошо, раз уж ты встала, можешь поесть, если хочешь. Я собираюсь поесть. И, пожалуйста, просто скажи мне как тебя зовут. Если только ты не хочешь, чтобы тебя называли Придурком?» «Хм, я думаю, что не хочу», - женщина сделала паузу на мгновение, прежде чем продолжить, - «Ты можете называть меня Ви.» «Ви? Просто Ви?» Женщина глубокомысленно, насмешливо кивнула. «Это сокращение от чего-то?» «Да», - ответила она, прежде чем перевернуться на бок, не предлагая ничего другого. Ева закатила глаза, фыркнула и повернулась, чтобы вернуться на кухню. «Оксана». Ева остановилась, затем снова повернулась лицом к дивану - «что?» Ответ прозвучал тише, как будто уменьшение громкости позволило ей стать более честной. «На самом деле, я думаю, что предпочла бы, чтобы ты звала меня Оксаной». «Хорошо», - ответила Ева, раздражение исчезло, и любопытство снова пустило корни. «А как насчет...» «Ева, твои овощи остывают» И с этими словами Оксана натянула одеяло на голову, как ребенок, прячущийся ночью от чудовищ, а Ева осталась стоять в недоумении.