At The Cliff's Edge

Если бы Ева подумала, что один момент честности (даже нежности?) мог ускорить изменение общего поведения Оксаны, она жестоко ошибалась. Однако, она услышала, как Оксана бредет на кухню, когда не прошло и десяти минут после их разговора. Ева почувствовала, что одержала маленькую победу, пригласив свою раздражительную гостью присоединиться к ней за ужином. Её состояние быстро сменилось чувством стыда, когда она вспомнила, что Оксана была практически обнажена, одетая только в нижнее белье. Это не должно было Еву смущать, так как она была той, кто раздевал ее, но теперь, когда Оксана проснулась, её внешний вид стал почему-то неожиданностью. Еве стало жутко смотреть хоть куда-нибудь рядом с ее обнаженной кожей, когда раньше это казалось просто объективным наблюдением. Клиническим, в некотором смысле. Она поймала себя на том, что смотрит на свои жареные овощи с преувеличенным интересом. К счастью, Оксана накинула одеяло на плечи, когда встала с дивана, и сонно прошла на кухню, помогая себе с едой, как только Ева направила ее к тарелкам и столовым приборам. Оксана ела за столом Евы, расставив локти, готовая защищать свою еду от хищников, которые, по мнению Евы, должны были существовать и мучить ее в какой-то момент ее жизни. Она задавалась вопросом, выросла ли Оксана богатой или бедной, или где-то посередине. Она торопливо ела. Она не прокомментировала готовку Евы, но, судя по тому, как ложки овощей и риса наполнялись, и наполнялись с пугающей скоростью, Ева предположила, что это было само по себе комплиментом. Или Оксана просто была без разбора голодна. В середине трапезы, которая до этого проходила в тишине, Оксана направила ложку на Еву, одна щека все еще была выпуклой от наполовину пережеванной пищи. «Что именно ты здесь делаешь?» Она пыталась казаться незаинтересованной, но ее тон и глаза выдавали ее, подумала Ева. Ей было любопытно, может быть, даже подозрительно. Что было достаточно справедливо, признала Ева, учитывая, что Оксана проснулась в чужом доме, вероятно, очень далеко от дома, если русский акцент был чем-то, от чего можно было избавиться. «Э-э, ну, я живу здесь, так что… Да». «По собственному выбору?» - спросила Оксана, и Ева не могла сказать, был ли ее шок притворным или искренним. «Да», - ответила Ева, выпятив челюсть. Оксана что-то напевала себе под нос, позволяя разговору затихнуть, и снова сосредоточилась на своей тарелке. «Что с тобой случилось?» - выпалила Ева, не в силах больше сдерживать любопытство. «Я имею в виду, как ты здесь оказалась?» На этот раз Оксана не подняла глаз от стола. «Кораблекрушение, я полагаю» «Ты полагаешь?» «Ну, да. Ночной шторм или что-то в этом роде. Я спала, когда все пошло прахом», - пробормотала она. «Куда ты плыла? Откуда? На какой лодке ты была? Или корабле? Могут же быть другие, возможно, дальше по остр...» «Нет никаких других», вмешалась Оксана. «Только я и...только я» Ева приподняла бровь, уличив ее во лжи: «Чушь собачья» Оксана пристально посмотрела на нее, в основном в отчаянии от собственной оплошности. «Ладно. Я и еще один человек. Но я не думаю, что он будет здесь». «Почему нет?» «Я не знаю. Просто ощущение», - ответила Оксана, небрежно пожимая плечами. Ева оставила это и перешла к следующему вопросу. «И куда вы направлялись?» «Это не имеет значения, не так ли, так как я туда не добралась» Ева и это пропустила мимо ушей. «Откуда вы плыли?» «Роттердам» Прямота ее ответа застала Еву врасплох, и на мгновение у нее не было ни продолжения, ни дальнейших расспросов. Каждая секунда разговора была похожа на вырывание зубов, чтобы получить прямой ответ. Почему этот конкретный вопрос был таким простым? Голос Оксаны вырвал Еву из ее мыслей. «Как долго я здесь нахожусь?» «Около трех дней», - ответила Ева, не утруждая себя подробностями долгого и утомительного похода, который ей пришлось совершить, чтобы дотащить Оксану с пляжа. Она подумала об этом сказать, просто чтобы показать ей, как это было неприятно, но решила не делать этого. Было бы невежливо жаловаться на спасение чьей-то жизни, не так ли? «Где ты меня нашла?» «На своей устричной ферме» Это напомнило Еве, что ей все еще нужно починить поврежденную стойку. Она попыталась сделать мысленную пометку для себя, но отвлеклась на то, как Оксана тяжело откинулась на спинку стула. Это заставило одеяло упасть с ее плеч, опустившись так, что стали видны ее ключицы; острые линии, отпечатавшиеся на гладкой коже. Ева почувствовала, что сглатывает, несмотря на нехватку пищи во рту, и поймала себя на том, что снова чувствует раздражение из-за того, что этот непослушный ребенок был одарен идеальным цветом кожи. «Устрицы», невозмутимо ответила Оксана. «Да» «Устрицы» Ева вздохнула и отодвинула свой стул от стола. «Ты закончила со своей едой?» Оксана посмотрела на свою пустую тарелку, прежде чем снова поднять взгляд на Еву. «На самом деле, я думаю, что съем еще немного» «Отлично», - проворчала Ева, прежде чем забрать свои тарелки и вернуться на кухню, неохотно подавая Оксане еще одну порцию. «Как только она поправится, - Ева стиснула зубы, бормоча себе под нос, - она уедет отсюда первым же делом. Билл, клянусь богом, почему ты позволил мне думать, что это хорошая идея?» Выздоровление, как оказалось, заняло у Оксаны всего несколько дней. То ли из-за каких-то сверхъестественных способностей, то ли из-за чистой решимости, было неясно. Хотя, по правде говоря, Ева не была уверена, сколько времени требуется обычному человеку, чтобы прийти в себя после того, как он чуть не утонул. Может быть, для Оксаны это было в порядке вещей. Она продолжала спать на диване в гостиной. Негласное соглашение, которое пришло с наступлением темноты, учитывая, что в доме Евы была только одна спальня. Когда Ева встала на следующее утро, приготовив себе кружку кофе, она побрела в гостиную, чтобы проверить Оксану, прежде чем приступить к своим повседневным обязанностям. «Починить стеллаж для устриц, подстричь копыта Молли, проверить помидоры...» Ева чуть не уронила свою кружку от шока, ее список домашних дел моментально был забыт. Оксана лежала на полу в гостиной и отжималась. И, поскольку у нее не было одежды, она делала это в нижнем белье, мышцы ее спины напрягались каждый раз, когда она без усилий опускалась на землю и поднималась, прижимая локти к бокам. Ева окинула взглядом это зрелище, чувствуя смесь замешательства и благоговения, прежде чем остановила свой взгляд, чтобы не скользнуть ниже по спине девушки. Еве явно нужно было поработать над своими манерами. Очевидно, она так долго жила в изоляции, что потеряла всякое чувство приличия. В конце концов, пялиться было невежливо. Она прочистила горло, и Оксана остановилась на полпути, чтобы повернуться и посмотреть на нее. «О, Доброе утро, Ева» «Я вижу, ты чувствуешь себя лучше» «Да, намного, спасибо», - ответила Оксана, сдвигаясь со своего места и начиная вставать. Ева автоматически отвела взгляд, когда та повернулась к ней лицом, не потрудившись прикрыться одеялом, которое валялось брошенное на полу. Оксана издала удивленный возглас в ответ на этот жест. «Я с радостью надену одежду обратно, когда ты вернешь ее мне. Ты та, кто устроил это...» - она выразительно указала на свое тело, - «зрелище». Ева отказалась отвечать на насмешку, отказалась смотреть на все более невыносимую девушку перед ней. Как ей удалось спасти жизнь наименее благодарного человека на Земле? Если Бог и существовал, то у него было отвратительное чувство юмора. «Довольна собой, не так ли?» - ответила Ева, являя собой образец безразличия. «Твоя одежда висит снаружи на веревке, так что бери ее, когда захочешь». Оксана притворно ахнула. «Ты бы отправил меня на улицу вот так? Ева, а что насчет извращенцев в кустах?» «Мы находимся в 40 километрах от ближайшего города и в 3 километрах от ближайшей фермы. Я думаю, с тобой все будет в порядке», - парировала она. «Я собираюсь приступить к работе прямо сейчас». «К работе?» «Да. Мне нужно починить стеллаж для устриц, который ты сломала, когда тебя выбросило на берег...» «Прости за неудобства», - насмешливо прошептала Оксана, сочась сарказмом. Ева продолжала, не обращая на нее внимания. «...а потом мне нужно подстричь копыта Молли и поработать в саду. Полагаю, ты можешь делать все, что захочешь. Продолжай, - Ева неопределенно указала на то место, где Оксана отжималась несколько минут назад, - что бы это ни было.» Оксана с минуту удивленно смотрела на нее, прежде чем заговорить снова. «У тебя есть шорты, которые я могла бы одолжить?» «Что?» Оксана нетерпеливо вздохнула. «Ну, знаешь? Как брюки, но короче. Шорты.» Ева уставилась на нее, сжав губы в тонкую линию. Она на мгновение задумалась, уже не в первый раз, ищет ли кто-нибудь эту женщину. Если нет, то никто не будет скучать по ней, если в один из этих дней Ева столкнет ее с близлежащих скал. «Конечно», - спокойно ответила Ева, - «У меня есть шорты, которые ты можешь одолжить. Снаружи тоже должно быть что-то висящее. Помоги себе сама». И с этими словами она повернулась и направилась к входной двери, радуясь предлогу выбраться из своего дома. Жизнь отшельника, возможно, научила ее нескольким вещам. Но, становилось очевидным, что терпение не входило в их число. Примерно через четыре дня Оксана заявила, что полностью восстановилась. Ева не особо была уверена в том, что та использовала в качестве мерила, учитывая, что с того утра она активно занималась отжиманиями. Она бегала кругами вокруг дома, бегала вверх и вниз по тропинке к пляжу и даже пару раз поплавала. Она продолжала отжиматься, наряду со всеми остальными упражнениями, которые она только могла придумать, чтобы «вернуть себя в форму». Ева не была уверена, насколько это было действенно. У тела Оксаны никогда не было возможности потерять форму, учитывая, что, по её словам, она была в море всего день или два, самое большее. Может быть, физическая активность была терапевтической, размышляла Ева. В любом случае, стало ясно, что Оксана здорова и способна продолжать свою жизнь, и поэтому Ева решила поднять вопрос о том, чтобы отвезти ее в город в тот вечер за ужином. «Кажется, у тебя все хорошо» «Хм?» Оксана замурлыкала, набив рот едой. Они ели вегетарианскую лазанью. «Кажется, у тебя все хорошо», - терпеливо повторила Ева. «Я подумала, учитывая твое здоровье, ты наверно думаешь о том, чтобы... э-э-э...» У нее никогда раньше не было соседки по комнате, которую ей нужно было выгнать. Очевидно, это было легче сказать, чем сделать. Пока Оксана не решила эту проблему за нее. «Продолжишь?» - спросила она со своим сильным акцентом. “Оторваться от твоих...”, - ее глаза скользнули вверх к макушке Евы, прежде чем позволить ее взгляду скользнуть по гриве волос, которые упали ей на плечи. "...волос?” - наконец закончила она. «Эм. Да, я полагаю, что так.» Оксана отложила вилку и нож. «Насчет этого. Я думала о том, что была ужасным гостем в доме. Ты спасла мне жизнь, но я ничего не сделала, чтобы отплатить тебе. Я подумала, может быть, я могла бы немного поработать на твоей ферме, чтобы тебя отблагодарить.» Еве пришлось приложить все свои усилия, чтобы не уронить челюсть на стол. Она была рада, что у нее во рту не было еды, иначе в этот момент она могла бы выплюнуть ее на свою гостью. «Ты хочешь... остаться?» Оксана слегка улыбнулась ей в ответ, скромно кивнув. Этот жест сразу же вызвал у Евы подозрения. И все же... помощь бы не помешала. Она так долго была сама по себе, и хотя она никогда не жаловалась (в основном потому, что жаловаться было не кому), было бы неплохо немного побыть рядом с кем-нибудь, кто мог бы помочь. Не говоря уже о том, что Оксана была ребенком, и, возможно, Еве было просто немного любопытно узнать, может ли она действительно вызывать какие-то другие эмоции, кроме как бесить. «Тогда ладно», - ответила Ева и, прежде чем она успела передумать, протянула Оксане руку через стол для рукопожатия. «Ты принята на работу».