At The Cliff's Edge

Ева проснулась на следующее утро и обнаружила, что Оксана ушла. Ну, она предположила, что та ушла, если сложенные одеяла и отсутствие кофе были чем-то, от чего можно было избавиться. Она вышла из своей спальни, пошатываясь и испытывая какое-то похмелье, возможно, эмоциональное и ожидала найти Оксану в гостиной. Демонстративно игнорируя ее, конечно, но, по крайней мере, все еще присутствующую. Вместо этого дом был пуст, и Ева начала чувствовать себя… она не знала, как именно, но ей было неуютно, тесно и что-то поднималось в груди. “Оксана?” Она тихо позвала ее по имени, надеясь, что ответная тишина будет мягкой в ответ, а не неприятно резкой. Этого не произошло. Ева вздохнула и направилась на кухню, впервые за несколько недель заваривая себе кофе и обдумывая свое затруднительное положение. Неужели молодая женщина действительно просто встала и бросила ее из-за такой мелочи, как Хьюго? Это казалось маловероятным. Оксана была своевольной и временами приводила в бешенство, но она также казалась выше этого, так или иначе. Ева видела моменты, когда что-то приближалось к мягкости. Близко к уязвимости. Правда, эти моменты обычно сопровождались каким-нибудь ехидным или остроумным замечанием в адрес Евы, но все же. Ева покачала головой и налила кофе в кружку, крепко сжимая ее, желая, чтобы это успокоило ее. Она устало потерла уголок глаза, прежде чем выйти и посидеть на крыльце. Она могла бы, по крайней мере, наслаждаться этим. Остальное она выяснит позже. Открыв дверь и повернувшись к крыльцу, она остановилась, увидев ее. Оксана, все еще там. Ева вздохнула с облегчением. Внезапно она почувствовала себя такой глупой. Глупо было думать, что она действительно оставила её из-за Хьюго, среди кучи остальных поводов. Это был просто секс, и она сделала это только потому, что… Прежде чем мысленный образ напрягающихся мышц Оксаны успел сложиться, Ева отодвинула его в сторону. Она решила, что больше не хочет думать о последних 24 часах. Оксана смотрела на скалы и не сделала ни малейшего движения, чтобы взглянуть на нее, когда Ева приблизилась. Блондинка взяла кресло-качалку Евы, ее любимое кресло, оставив Еве простое белое пластиковое кресло из какого-то магазина товаров для дома в городе. Ева все еще отказывалась верить, что сделала что-то не так, но Оксана, казалось, была полна решимости наказать ее. Ева вздохнула, села и вспомнила, почему кресло-качалка было ее любимым. «Это сиденье – жопа». Другая женщина не смотрела на нее. «Я знаю. Я сижу в нем уже несколько недель». Она сделала паузу, а затем: «Я думаю, что вчера заработала повышение, помогая тебе на ферме». Это почти заставило Еву улыбнуться, то, как она произнесла "ферма", как будто это едва ли было уважаемой вещью. Однако она поджала губы, чтобы удержаться от этого, ожидая, чтобы оценить утренние эмоции Оксаны. «Ты права», - кивнула Ева. «Ты заслужила повышение. Означает ли это, что ты больше не будешь готовить кофе? Теперь это ниже твоего достоинства?» «О, я приготовила кофе», - дерзко ответила Оксана, поднимая пустую кружку, которую Ева раньше не заметила. «Только не для тебя». Ева старалась не позволять этому провоцировать себя. «Я понимаю». Она поднесла кружку к губам и заставила себя найти удовольствие в едком привкусе во рту. Ее собственный кофе теперь был на вкус как дерьмо. Она была избалована. «Мое повышение...» Оксана все еще смотрела на скалы. «Оно будет сопровождаться льготами?» Ева с трудом сглотнула, и, черт возьми, кофе был горячим. Слишком горячим. Она почувствовала, как жар разлился по ее груди. "Льготы?” она задохнулась. Прошлая ночь повторялась, с тонко завуалированными намеками под притворной предложенной помощью. Ева старалась не кашлять, чувствуя, как горит горло. Наконец, Оксана повернулась, чтобы посмотреть на нее. Она снова выглядела удивленной. Как оригинально. «Ты слишком наивна, Ева. А я-то думала, что тебя не волнует секс.» Ева уставилась на нее, забыв об инсинуациях. «Я...это не...Я думала, что ты злилась на меня прошлой ночью, а потом ты говорила такое дерьмо. Я проснулась сегодня утром и подумала, что ты ушла.» Еве не понравилось, как жалобно прозвучал ее голос, когда она это сказала. «О, я не злилась на тебя.» Оксана пренебрежительно махнула рукой. «Твой гость был очень груб. ‘Тройничек’, серьезно? Неужели он думает, что женщины упадут из-за этого на колени?» Конечно, Оксана выбрала именно этот момент, чтобы окинуть Еву беглым взглядом, когда она в спортивных штанах и просторном джемпере. «Он раздражает меня своими плохими манерами. К тому же, он совсем не в моем вкусе и у него никогда не будет со мной шансов». Ева чувствовала себя потерянной. На долю секунды она подумала о том, чтобы спросить Оксану, какой у нее "тип", но вместо этого воздержалась и нахмурилась. Значит, она не сердилась на Еву? Губы Оксаны изогнулись в понимающей улыбке. «А. Ты беспокоилась, что я зла на тебя и что я бросила тебя. Из-за секса.» Ева почувствовала, что краснеет. Она теряла контроль над разговором, над тем немногим, что у нее могло быть с самого начала. Пришло время сократить ее потери и двигаться дальше. «Послушай, давай просто...прошлая ночь. Это было глупо». Оксана пристально посмотрела на нее. «Я думаю, что то, к чему ты стремишься - это сожаление. Ты хочешь сказать:”Оксана, прости, я сожалею, что занималась отвратительным сексом с...» - Она сделала паузу, как будто забыла имя Хьюго. Ева отказалась предоставить его. «...какое у него лицо», - закончила она, только немного запинаясь. Ева внезапно почувствовала себя защищающейся, потому что блин. «Нет, я не буду этого говорить». Оксана выгнула бровь. «Нет? Так ты собираешься извиниться передо мной?» «Нет», - снова сказала Ева, упираясь каблуками. «А ты, собираешься извиниться передо мной?» «Я?» У Оксаны хватило наглости выглядеть искренне удивленной. «Нет. За что? Ты тот, кто...» «Да, я знаю. Я знаю.» Ева вздохнула. Она не совсем понимала, чего ожидала. Они впали в нечто, просто стесняющееся дружелюбного молчания. «Ты думаешь, это то, что тебе здесь нужно?» Оксана заговорила внезапно, и что-то в ее тоне подсказывало, что это не было ее обычным подшучиванием. Ей было искренне любопытно. « Что кто-нибудь согреет твою постель?» Ева напряглась. Она хотела покончить с этой темой. Чтобы обойти ее, эту опасную территорию, и добраться до более спокойных вод, но она чувствовала, что, возможно, Оксана была на грани того, чтобы наконец открыться. Что-то в позе женщины изменилось. Она была недоступна, но немного менее, чем раньше. Ева подумала, что, может быть, только может быть, есть шанс. «Я хочу время от времени заниматься сексом, подай на меня в суд», - пожала она плечами. «Почему бы тебе не заняться мастурбацией, Ева? Зачем тебе...» - она нахмурилась при мысли о Хьюго, - «…в любом случае?» «Я не знаю.» Ева провела рукой по волосам, глаза Оксаны проследили за движением. «Чего бы ты хотела, живя здесь одна?» Молодая женщина на мгновение замолчала и снова перевела взгляд на скалы. «Хм. Это хороший вопрос. Очевидно, мне не понадобился бы твой странный сексуальный контракт.» Ева открыла рот, чтобы сказать, что ничего подобного, но передумала. Она предпочла бы услышать, что скажет Оксана, чем снова посылать их по этому пути. Оксана продолжила свою мысль. «Я думаю, я бы хотела кого-то, с кем можно было смотреть фильмы». Ева чуть не рассмеялась, пока не поняла, что та говорит серьезно. «Фильмы?» - недоверчиво спросила она. «Фильмы, Ева. Обычные вещи, да? Жить с козами и устрицами, без людей не считается нормальным. И я-то знаю, потому что мне говорили, что я ненормальная. Так что... наличие кого-то, с кем можно смотреть фильмы, сделало бы все это немного более нормальным, не так ли?» Ева поймала себя на том, что улыбается. Ей не терпелось задать вопросы. Почему фильмы? Какие фильмы? Кто сказал, что она ненормальная, и почему? Вместо этого ее губы произносили другие слова, ее тон был дразнящим и легким в попытке наладить отношения, устранить странное напряжение между ними. «Скажи ‘нормальный’ еще раз». Оксана на мгновение остановилась, ошеломленная саркастической насмешкой. Затем она высунула язык, по-детски нахмурившись, и потянулась за кружкой Евы. Ева позволила Оксане притянуть кружку к себе, хотя ее собственная рука все еще сжимала ручку. Ее тело качнулось в направлении кресла-качалки. Пальцы Оксаны переплелись с ее собственными, и Ева почувствовала тепло, которое не имело ничего общего с кофе. Я думал о тебе во время секса. Она закрыла рот на замок. Оксана позволила поднимающемуся пару окутать ее лицо. Она глубоко вдохнула и тут же поморщилась. «Ты сделала это с моторным маслом?» При этих словах Ева сломалась, и напряжение внутри нее, наконец, ослабло, и она рассмеялась, слишком громко, но, боже, это было так приятно. Ева готовила обед, когда ей пришла в голову эта мысль. Она нахмурилась про себя, смущенная тем, что ей потребовалось так много времени, чтобы собрать все воедино. Между вчерашним телевизором и их утренним разговором это должно было быть очевидно. Ева прекратила то, что делала, бросила наполовину приготовленный бутерброд с тунцом и бросилась на поиски Оксаны. Молодая женщина была на улице, конечно, занималась спортом. Без Молли, которую можно было бы обожать, и без работы по дому, предоставленной Евой. (Ева решила, что они берут выходной. Ей просто захотелось этого. Это не имело ничего общего с желанием погреться в компании Оксаны теперь, когда стало ясно, что она не уйдет.) Оксана снова взяла на себя смелость пробежаться кругами вокруг дома. Она была в старых шортах Евы, которые едва сидели на ней, и в поношенном спортивном лифчике, который, как удивилась Ева, так долго продержался после кораблекрушения. Ее волосы были собраны в высокий конский хвост, который ритмично раскачивался, когда она бежала. На ней тоже была пара старых ботинок Евы, и все это должно было быть комично, действительно должно было быть, за исключением того, что Оксана была без рубашки, и в этом не было ничего нового, просто это было после того, что случилось прошлой ночью в машине... Еве нужно было отвлечься. Она заставила себя задуматься, какая музыка нравится Оксане. Она попыталась представить себе это: молодая русская, в наушниках, слушает… Оксана заметила, что Ева наблюдает за ней с крыльца. Классика, подумала Ева. Держу пари, она слушает классическую музыку. Она не знала, почему так подумала. Это было просто ощущение. Что-то в изяществе ее движений напомнило Еве дирижера оркестра. Оксана наблюдала, как Ева наблюдает за ней. Она выглядела так, словно могла бы продолжить свою пробежку, но вместо этого передумала и начала поворачивать к крыльцу. Ева почувствовала, как у нее затрепетало в животе. Она была в хорошем настроении все утро после их разговора. Она подумала, что, возможно, находится под кайфом от того головокружительного чувства, которое возникает от исправления ошибок. Хотя она не сделала ничего плохого. Она этого не сделала. Оксана остановилась недалеко от крыльца, тяжело дыша, но все еще выглядя уравновешенной, как всегда. Еве пришлось отвести взгляд от вздымающейся и опускающейся груди. Потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы не опустить взгляд ниже, к ее плоскому животу. Она поняла, что Оксана выжидающе смотрит на нее. Прежде чем женщина смогла ухмыльнуться и сказать что-то наводящее на размышления, на губах Евы возник вопрос, который был не тем, что она хотела спросить, но все же был хорошим отвлекающим фактором от того, как ее глаза хотели ненадлежащим образом задержаться на молодой женщине. «Какая музыка тебе нравится?» Оксана в замешательстве нахмурила брови. «Музыка?» «Да. Какой стиль тебе нравится?» Она помолчала мгновение, а затем пожала плечами. «Мне нравятся национальные гимны». Ева несколько раз моргнула, не зная, что с этим делать. «Эм». «А также другие стили. Немного вашей американской музыки 70-х годов. Блонди. Зе Клэш. Очень конкретные песни Элтона Джона. Как странно было бы любить только национальные гимны». Ева почувствовала, как ее губы растянулись в улыбке, прежде чем она покачала головой и вернулась к причине, по которой она была там с самого начала. Причина, по которой она в такой спешке бросила свой сэндвич, оставив его в разобранных половинках на прилавке. «Итак, эм, ты не хочешь посмотреть фильм позже? Со мной?» Это вышло немного более запыхавшимся, чем она намеревалась. Боже, она говорила так, словно это она убегала. Глаза Оксаны расширились, прежде чем она смогла остановиться, ошеломленная этим предложением. На мгновение Ева обрадовалась, что вызвала такую реакцию у другой женщины, какой бы минутной она ни была. Однако ее удивление быстро исчезло. Она посмотрела на Еву одним из своих слишком пристальных взглядов. Сжигающим. Прожигающим Еву насквозь, как будто она горела в аду. Ева почувствовала, как ее уверенность пошатнулась. Оксана выглядела так, словно могла отказаться или ответить каким-нибудь резким тоном, но потом. «да.» «да?» «Да.» Оксана расплылась в широкой улыбке, в ее глазах светилось безудержное возбуждение. «Хорошо», - ответила Ева в порыве воздуха, с облегчением и ликованием, тоже улыбаясь. Она начала поворачиваться обратно, прежде чем вспомнила. «И, э-э, какой фильм ты хочешь посмотреть?» Оксана уже отвернулась от нее, готовая возобновить свой бег. Она крикнула через плечо: «Я выберу позже!», а затем, проявив типичную для Оксаны смелость, молодая женщина послала ей воздушный поцелуй. Она последовала за ним с быстрой самодовольной улыбкой, прежде чем продолжить путь от дома. Ева чувствовала себя торжествующей. Она начинала понимать, понимать Оксану. Может быть. Неважно, что она провела пальцами по щеке, как будто Оксана действительно поцеловала ее туда. Она поспешно опустила руку, когда поняла, что делает, затем повернулась, вошла внутрь и выбросила это из головы. К концу дня предыдущая ночь казалась сном, чем-то, что вспоминалось сквозь стекло, затуманенное бесстрастием и сожалением. Что было хорошо. Она не жаловалась. Но было поразительно видеть, как изменилась Оксана за короткий промежуток времени. Гнев, за которым следуют насмешки, за которыми следует уязвимость, за которой следует игривость. Этого было достаточно, чтобы Ева была более чем немного ошеломлена, но счастлива, что все более или менее вернулось в нормальное русло. Каким бы ни было их нормальное состояние. Словно в подтверждение их странного образа жизни, Оксана удивила Еву ужином. Ева только что закончила принимать душ. (Да, во второй раз за 24 часа, потому что она действительно хотела начать все сначала.) И когда она вышла из своей спальни после того, как переоделась, она почувствовала запах чего-то готовящегося. «Оксана?» - позвала она, не веря своим ушам. «Ммм», - промычала женщина в ответ, явно работая на кухне. Ева завернула за угол и увидела, как она отнимает деревянную ложку от губ, пробуя соус к тому блюду, которое готовила. Это было хорошо, судя по ее удовлетворенному гудению и гордой маленькой улыбке. Воспринимая это как картину эпохи возрождения, Ева оглядела кухню вокруг себя. Это было не совсем аккуратно, но и не полный беспорядок. Когда Ева готовила, она оставляла брызги, слизь и ингредиенты повсюду, грязные и капающие на прилавок. Когда Оксана готовила, у нее была дюжина вещей на ходу, и все же все это, казалось, идеально укладывалось на свои места, создавая впечатление организованного хаоса. Там, где Оксана была дотошной силой природы, Ева была детским проектом научной ярмарки, воплощенным в жизнь, беспорядочным и собранным вместе без ожиданий величия. «Что ты готовишь?» - спросила она, стараясь не выдать, насколько она впечатлена. «Во-первых, пообещай, что не будешь смеяться», - серьезно ответила Оксана. Ева оглядела кухню и попыталась понять это для себя. Она увидела разделочную доску, уже испачканную соком и остатками овощей. Рядом с ним стояла миска, предположительно полная того, что было нарезано, но Ева не могла видеть, что было внутри с другого конца комнаты. Соус, который пробовала Оксана, готовился в кастрюле на плите: Ева чувствовала запах лука, чеснока и помидоров, но этого было недостаточно, чтобы заставить ее думать о чем-то конкретном. «Нет, я не буду смеяться». Ева смеялась, даже когда говорила это, но только потому, что мысль о том, что Оксана будет готовить для нее, была такой невероятно абсурдной. И все же она была там. «Я обещаю, правда. Я просто не ожидала этого». «У тебя была не очень хорошая прошлая ночь, и ты позволяла мне жить здесь бесплатно больше месяца. Это меньшее, что я могла сделать». - Оксана сделала паузу и один раз пожала плечами. «Ну, кроме ремонта твоей крыши, и переноски твоих устриц, и сбора овощей, и…» «Хорошо, хорошо.» Ева подняла руку, улыбаясь. «Это очень щедро, и я впечатлена». Оксана самодовольно улыбнулась про себя. «Я хотела сделать для тебя что-нибудь приятное». Она снова помешала соус и сняла кастрюлю с плиты. Ева наблюдала, как она добавила немного травы в смесь, прежде чем в последний раз перемешать и отложить ее в сторону. «Я готовлю тебе рататуй». «Рата - что, серьезно? Разве это не немного..., - Ева прикусила губу, - необычно?» Оксана рассмеялась, громко и искренне, и Ева почувствовала, как в ее груди расцветает нежность. «Ева, рататуй- это не фантазия, это просто интенсивная подготовка. Ты была бы бунтаркой, если бы была в Париже». Сердце Евы сделало заикающийся шаг. Один-два удара в грудь. «Париж?» Оксана, казалось, не заметила реакции Евы. «Ммм. Париж, да. Я жила там какое-то время. Это, был, мой любимый город. Жаль, что мне пришлось уехать.» Ева села на один из шатких деревянных стульев за кухонным столом. Оксана жила в Париже. Ей там нравилось, нравилось, судя по ее задумчивому тону. «Когда ты там жила?» Ева не могла себе представить, как кто-то такой молодой мог позволить себе жить в таком дорогом городе, покупая модную одежду и питаясь модной едой. Внезапно она почувствовала себя убогой. По сравнению с прежней жизнью Оксаны, жизнь Евы, должно быть, кажется безрадостной. Оксана рассеянно взмахнула деревянной ложкой. «До Роттердама. Роттердам был коротким. Это была... деловая поездка. После этого я должна была вернуться в Париж», - вздохнула она, скучая по дому. Ева даже представить себе не могла, как может выглядеть ее дом. Затем, так же внезапно, Оксана пожала плечами, меланхолия исчезла. «Но теперь я здесь, с тобой». «верно». Ева наблюдала, как Оксана придвинула к себе миску с нарезанными овощами, когда поставила кастрюлю на стол. Когда она начала работать, Ева увидела, что овощи были не порублены, а нарезаны тонкими ломтиками, и Оксана тщательно укладывала их в кастрюлю. «Я выбрала это блюдо, потому что у тебя так много овощей», - объяснила она. «Баклажаны, кабачки, помидоры. Твой сад очень плодовит». «Это потребовало большой практики». Ева вспомнила свои первые несколько лет в доме, неудачные участки в саду, где ничего не росло, и ей приходилось ездить в город почти каждые выходные, чтобы пополнить запасы, потому что она еще не разобралась во всем этом самодостаточном живом существе. С тех пор она так далеко зашла. Оксана просто промычала в ответ, продолжая свою работу. Они позволили воздуху успокоиться в тишине, и Ева наблюдала за работой рук Оксаны. Несмотря на то, что она знала, что Оксана чинила черепицу и подстригала копыта, таскала устриц и собирала овощи, Ева была уверена, что ее руки будут слишком мягкими для таких вещей. Собственные руки Евы были мозолистыми от многолетней работы и менее гибкими, чем когда-то. Она задавалась вопросом, были ли ее собственные руки грубыми на ощупь, если бы кто-то другой оказался под ними. Ее тело действовало по собственной воле, когда она протянула руку через стол к Оксане. Это было медленное движение, и Ева наблюдала за ним, как плененная аудитория за своим собственным движением. Оксана сделала паузу. Она не отрывала взгляда от сковороды перед собой, не двигалась со своего места, нависая над столом и напротив Евы. Но она тоже не отстранилась, ее руки замерли над кастрюлей. Ева позволила своим пальцам коснуться кожи Оксаны, проведя по костяшкам большого пальца. Она провела рукой по тыльной стороне ладони Оксаны, и да, она была права. Ее кожа была слишком мягкой. Это было несправедливо, это было жестоко. Это было снисходительно, и Ева внезапно поняла, кто такие гедонисты. Она позволила своим пальцам скользить, пока не обхватила ими тонкое запястье Оксаны, и у нее действительно больше не было оправдания тому, что она делала. В комнате было слишком тихо. Оксана уставилась на то место, где Ева прикасалась к ней. Ева говорила так спокойно, как только могла, не обращая внимания на жар, разгорающийся внутри нее, угрожающий сжечь ее. «Спасибо, что приготовила ужин». Глаза Оксаны медленно проследили путь от руки Евы к ее запястью, вдоль ее руки и, наконец, к ее глазам. Ева смотрела, как она глотает, медленно и неторопливо. «Просто для ясности, это не станет обычным делом. Я потрясающий повар, но я не твоя наемная прислуга». И так же быстро, как оно упало, чары были сняты. Ева была освобождена от них и, в свою очередь, освободила Оксану. Она усмехнулась, потянула руку обратно через стол и ответила: «Конечно, не будет. Я не могу просить так много от своего неоплачиваемого работника». Неудивительно, что, когда пришло время есть, еда была невероятной. Ева сделала все возможное, чтобы сдержать то, что грозило стать не очень приятным стоном от этого вкуса. Живя одна, в основном за счет того, что она могла приготовить сама, Ева полюбила вегетарианскую еду, хотя все еще любила мясо, когда оно у нее было. За эти годы она перепробовала бесчисленное множество блюд, но это единственное блюдо от Оксаны, возможно, было лучшим, что она когда-либо ела. Новые детали. Ева хотела быть немного раздраженной, потому что блин. Париж, модная одежда и дерзкое поведение. Кто была эта женщина? Как она стала такой… состоятельной? Но в тот момент она не могла найти в себе сил, чтобы беспокоиться об этом. Еда была восхитительной, и Оксана выжидающе смотрела на нее, как будто она еще не слышала, как Ева вздыхает и напевает с явным удовольствием от блюда. И все же Ева полагала, что ей следует сказать ей об этом словами. «Это невероятно». Оксана ухмыльнулась, прежде чем вгрызться в свою еду, отправляя ее в рот, не обращая внимания на деликатность, и Ева сдержала смех. Может быть, она была не такой элегантной, как думала Ева. Как будто услышав ее мысли, Оксана оглянулась в ее сторону и позволила своему взгляду остановиться на Еве. Ева изо всех сил старалась не ерзать под тяжестью ее внимания. Остаток их трапезы прошел в молчании. Ева смаковала каждый кусочек, в то время как Оксана ела быстро и взяла еще две порции, прежде чем Ева закончила свою первую. Когда они закончили, Оксана откинулась на спинку стула и похлопала себя по животу. «Неплохо, да?» Ева со смехом покачала головой. «Ты уже знаешь, что мне это понравилось. Сейчас ты просто ловишь рыбу.» Оксана склонила голову набок. «Рыбалка?» «Знаешь, когда напрашиваются на комплименты. Ты уже знаешь, что это была идеальная еда, но ты хочешь услышать, как я скажу это снова, что, я думаю, я только что сделала». «Хм, "напрашиваются" на комплименты...», - протянула она, пробуя фразу на языке. «Кстати говоря, почему ты просто не ловишь рыбу для еды?» Ева пожала плечами. «Я никогда по-настоящему этим не увлекалась». Оксана скептически подняла бровь. «Ты занималась разведением устриц, когда жила в Лондоне?» «Заткнись. Нет, раньше я тоже не увлекалась устрицами. Я все еще иногда хожу на рыбалку, но устрицы были просто более привлекательны для меня». Блондинка откинула голову на деревянную спинку стула и закрыла глаза. «Почему не цыплята? Для тебя было бы очень экономично завести цыплят». Ева поморщилась, прежде чем смогла сдержаться, и была рада, что Оксана не могла видеть реакцию. «У нас с моим бывшим мужем была курица». Оксана приоткрыла один глаз. «И этого было достаточно, чтобы разубедить тебя? В этом нет никакого смысла, Ева.» Ева фыркнула. «Я просто не хотела кур после этого. Это просто... это вещь, хорошо? Если ты когда-нибудь женишься, а потом разведешься, может быть, ты посочувствуешь мне лучше». Эти слова вызвали внезапную мысль, поразившую мозг Евы, как бомба. Она поняла, что понятия не имеет, была ли у Оксаны связь, какая-то романтическая связь, отложенная на неопределенный срок, пока она жила с Евой. Она предположила, что нет, потому что она бы что-нибудь упомянула, верно? Как будто она упомянула семью, или друзей, или работу, или Париж? У Евы внезапно возник мысленный образ какого-то бедного француза, обращающегося к властям в поисках своей красивой, хотя и бесцеремонной русской девушки, которая пропала больше месяца назад после обычной деловой поездки в Роттердам. Что-то в этой картине было не так, но Ева все еще не могла выбросить это из головы. Это скрутило что-то внутри нее, зная, что может быть кто-то, кто заботится об Оксане и ищет ее. Это заставило Еву почувствовать себя виноватой, потому что она была здесь, наслаждаясь обществом женщины, не задумываясь о том, кем бы этот человек ни был. Даже ты был бы лучше этого, Билл. Ты бы, наверное, успокоился и позволил ей остаться на неделю или две, но потом позаботился бы о том, чтобы она вернулась домой. Ева покачала головой про себя. Оксана заметила ее беспокойство и пристально смотрела на нее. «В чем дело, Ева? Ты выглядишь немного тошнотворно. Я знаю, что дело не в еде, но, возможно, ты думаешь о своем рандеву прошлой ночью.» Она хихикнула про себя, но Ева почти не слушала. «Оксана, ты ведь не замужем, не так ли?» «Что? ахаха!» Она разразилась лающим смехом, громким и резким. «Нет. Нет, я не замужем, Ева. Почему ты спрашиваешь?» «Тебя кто-нибудь ищет?» Это был самый личный вопрос, который она задала за долгое время, но Ева чувствовала, что это был самый важный вопрос, который когда-либо был. Почему ей никогда не приходило в голову спросить об этом раньше? Оксана выглядела удивленной, но быстро, казалось, поняла, что этот вопрос был важен для Евы. «Нет. Нет, меня никто не ищет, Ева. По крайней мере, никто важный. Так что не волнуйся, что ты украла меня у кого-то». На мгновение она выглядела смущенной. «Ты думаешь избавиться от меня так скоро, сразу после того, как я приготовила тебе невероятный ужин?» «нет!» Ева ответила слишком быстро и слишком решительно. Оксана ухмыльнулась. «Я просто... я просто хотела убедиться». «Тебе не о чем беспокоиться, Ева. Больше никто не борется за мое внимание». Оксана встала и отнесла свою тарелку в раковину. «Ну, кроме, может быть, Молли», - пробормотала она намеренно достаточно громко, чтобы Ева услышала. Ева закатила глаза и позволила тревоге разомкнуться в ее груди. Никто ее не искал, и, возможно, это должно было немного огорчить Еву. Или даже напрячь. Но вместо этого она чувствовала себя счастливой, счастливой и, самое главное, сытой. «Итак...» она присоединилась к Оксане у раковины и добавила свою тарелку к куче тарелок. «Ты собираешься выбрать фильм?» Оксана что-то промычала в ответ, сосредоточившись на посуде в раковине. «Тогда иди», - Ева кивнула головой в сторону гостиной. «Ты приготовила ужин, я уберу». Оксана в ответ одарила ее одной из своих редких искренних улыбок. Никаких поддразниваний, ухмылок или игривого подшучивания. Просто нежный изгиб ее губ, когда она вытащила руки из мыльной воды. «Ты отличный партнер, Ева. Твой бывший муж, должно быть, чувствует себя дураком в эти дни, когда тебя нет рядом.» А затем она повернулась и направилась в гостиную, не сказав больше ни слова, не оглядываясь. Возможно, это было… нет, это определенно было самое приятное, что Оксана когда-либо говорила ей, хоть и немного резко. Хотя, в целом, планка не была установлена исключительно высоко, так как другая женщина в основном просто дразнила ее. Но все же. Ева несколько мгновений стояла в недоумении, прежде чем почувствовала, как ее губы растянулись в самодовольной усмешке. Ты слышишь это, Нико? Я гребаная добыча. Она опустила руки в воду и прокрутила в уме слова Оксаны, впервые за долгое-долгое время позволив своему эго раздуться.