At The Cliff's Edge

Когда некоторое время спустя Ева вошла в гостиную, убрав кухню и помяв руки после мытья посуды, она обнаружила Оксану, сидящую на полу, вокруг нее были разбросаны коробки с видеокассетами. На ней был один из мешковатых свитеров Евы и чистые спортивные шорты, длинные ноги казались бледными в тусклом свете комнаты. Ее волосы свободно падали на лицо, когда она хмурилась, глядя на фильмы, разбросанные вокруг нее, как будто судьба мира могла зависеть от решения, какой из них они будут смотреть. Ева не стала бороться с улыбкой, которая тронула ее губы. «Ты выбрала один из них?» Когда она приблизилась, Оксана вытянула шею, чтобы посмотреть на нее, и Ева еще раз вспомнила, как она красива. Было что-то в том, как ее глаза ловили угасающий дневной свет, в них было волнение и нетерпение, от которых сердце Евы забилось быстрее. «Я предлагаю тебе варианты», - сказала она, указывая на стопку кассет перед ней. Ева присела на корточки и просмотрела названия. «Молчание ягнят… Лицо со шрамом…Псих?» Оксана пожала плечами. «Я люблю острые ощущения». «Хорошо, но есть еще "Титаник"». Блондинка выглядела так, словно хотела снова пожать плечами и вместо этого ограничилась нерешительной гримасой. «Может быть, я тоже романтик». Ева фыркнула. «Хорошо, и.... Тельма и Луиза. Вау. Ты не выбрала много вдохновляющих фильмов, не так ли?» Оксана нахмурилась, глядя на нее. На этот раз это было одно из ее полноценных надутых губ, но боже, Ева начинала находить их милыми. «Это твои фильмы, из которых я должна выбрать. Кроме того, я никогда не видела многие из них. Это старомодная "классика", не так ли?» «Да, большинство из них, вероятно, вышло еще до твоего рождения». Она проигнорировала Оксану, показавшую ей язык. «Итак, ты решила, какой фильм хочешь посмотреть?» «Я хочу, чтобы ты выбрала из этих», - ответила Оксана, сияя ей. Еве показалось, что она может растаять. Но это была опасная территория. Одно дело признавать, насколько привлекательна эта женщина, и совсем другое - находить ее такой очаровательной. Вместо этого Ева сосредоточилась на стопке фильмов. «Псих». Оксана выгнула бровь. «Фильм ужасов? Ева, я удивлена.» «Ну знаешь, я могла бы быть большой поклонницей убийц с топорами», - невозмутимо произнесла Ева. «Я уверена, что ты думаешь о Сиянии». «Ты только что сказала, что не видела его, откуда тебе знать?» Оксана легко рассмеялась. «Может быть я и не видела его, но я жила в современном обществе, Ева. Я, очевидно, слышала об этих фильмах раньше». «Верно, верно». Ева оглядела комнату. На диване было лучшее место для обзора, но это была также импровизированная кровать Оксаны, и Ева не хотела навязываться. «Итак, как мы собираемся это устроить?» Другая женщина посмотрела на нее так, словно она вела себя нелепо. «На диване, очевидно. Пойдем.» Она включила телевизор, вставила кассету в допотопный видеомагнитофон и нажала кнопку воспроизведения. Затем она забралась на диван, поджала под себя длинные ноги и похлопала по месту рядом с собой. Ева позволила себе упасть на подушки рядом с молодой женщиной и положила ноги на маленький кофейный столик рядом. Она старалась не думать о том, что это будет самое долгое время, что они просидели рядом друг с другом, и это будет в полной тишине, в сгущающейся темноте наступающей ночи. Ева сосредоточила все свое внимание на экране перед собой. За исключением того, что это было не совсем тихо. Оказалось, что Оксана была очень разговорчивой кинозрительницей. Она напевала, хрипела и цокала языком, пока на экране разворачивалась череда печальных событий Мэрион Крейн. Она никогда не была напугана, даже не напрягалась. Ужас этого, казалось, просто не тронул ее, хотя она никогда раньше не видела этот фильм. Ева, с другой стороны, смотрела этот фильм много раз, но не в течение последних лет. Это был один из ее старых любимых фильмов, хотя Нико никогда не любил смотреть его вместе с ней. «Зачем мне смотреть фильм о человеке, делающем ужасные вещи с другими людьми, когда я каждый день слышу об этом в новостях?» Ева отогнала мысль о нем прочь. Смотреть фильм с Оксаной было весело. Неподдельное веселье. Она прокомментировала правдоподобность крови, запекшейся крови и убийства, как будто она была каким-то экспертом. Она добродушно посмеялась над печально известной сценой в душе и оживленно ахнула, когда открылась правда о состоянии миссис Бейтс. Ева находила ее такой же занимательной, как и сам фильм, хотя ей часто приходилось напоминать себе, что не стоит пялиться. Она подумала, что Оксана, возможно, поймала ее раз или два. Пока они смотрели, на улице стемнело, и когда в конце пошли титры, солнце уже село. Оксана молчала, и Ева поймала себя на том, что подавляет зевоту руками. Когда это прошло, она повернулась к блондинке и спросила: «Итак, что ты думаешь?» Оксана одарила ее одной из своих дразнящих улыбок. «Я думаю... ну такое». «Ну такое?» Она пожала плечами. «Это хорошо, но это не очень реалистично». Ева рассмеялась над этим. «Это не должно быть реалистичным. Это должно быть забавным». Оксана откинула голову на спинку дивана, прежде чем повернуться и посмотреть прямо на Еву. «Спасибо тебе за фильм. Приятно, нет, заниматься обычными делами?» «Было приятно, спасибо», - ответила Ева, склонив голову к другой женщине, прежде чем подавить еще один зевок. «Я думаю, мне следует отправиться в постель. Уже поздно». «Тссс. Ты похожа на бабушку. Но иди. Я, наверное, немного почитаю». «Хм, хорошо. Тебе нужна ванная, прежде чем я уйду?» Оксана не ответила, но вместо этого встала с дивана и направилась по коридору. «Я думаю, это ”да"!» - крикнула Ева ей вслед. Она лениво обвела взглядом комнату, пока ждала. Затем, внезапно почувствовав непреодолимую усталость, она решила лечь на диван. Запах Оксаны окутал ее, ежевика и что-то пьянящее, что заставило Еву захотеть вдохнуть поглубже и задержать его в легких, пока он не проникнет в ее вены. Но она также заметила, что диван был довольно неудобным. Это была старая и неуклюжая вещь, которую она купила из вторых рук. И Оксана спала на нем без жалоб уже больше месяца. Ева почувствовала себя немного виноватой. Она сказала это, когда другая женщина вернулась в комнату. «Боже, ты спишь здесь неделями, а я никогда не спрашивала, удобно ли тебе. Это не так, я только что проверила. Мне жаль. Пол может быть даже лучше.» «Это не проблема, Ева. Тебе больше нечего мне предложить». О. Был ли в конце этого заявления невысказанный вопрос? Или Ева проецировала свой собственный ход мыслей? У Евы была кровать. Это то, чего хотела Оксана? Она запнулась на своих словах. «Я, э-э… почему бы тебе не занять мою кровать? По крайней мере, на одну ночь, чтобы отдохнуть от этого...» - она махнула рукой в сторону дивана. Оксана склонила голову набок. «Где ты будешь спать?» «На, э-э, на диване». Очевидно… верно? Оксана, казалось, обдумывала это, намеренно прикусывая губу так, что Ева догадалась, что она просто пытается вывести ее из себя. И все же Ева промолчала. Она внезапно напряглась, и ей нужно было увидеть, что Оксана скажет дальше, прежде чем она сможет заставить себя двигаться. Мяч был на площадке молодой женщины. «Хорошо.» Оксана улыбнулась, приняв решение. «Мне отправиться туда прямо сейчас?» «О, я... э-э, я просто захвачу кое-какие вещи». Ева встала с дивана, обошла другую женщину и вошла в свою комнату. Она надеялась, что румянец, заливший ее щеки, не был слишком заметен. Она даже не была уверена, почему покраснела. Она просто позволила своей гостье занять ее кровать на одну ночь. Честно говоря, было довольно неловко, что ей потребовалось так много времени, чтобы сделать предложение. Где были ее манеры? Она закрыла за собой дверь и переоделась в пижаму: старую футболку и хлопчатобумажные шорты. Она накинула свитер и собрала волосы в пучок. Она посмотрела в зеркало. Она выглядела непринужденно расслабленной и уютной, но внутри у нее были все измотанные нервы и дрожь. Она не стала зацикливаться на причинах этого, просто повернулась и сделала все возможное, чтобы уверенно выйти из своей спальни. «Хорошо, это все твое», - весело сказала она. Оксана ухмыльнулась, как будто могла видеть сквозь фасад. «Ты слишком великодушна, Ева». Она двигалась слишком быстро, чтобы Ева могла отклонить ее, шагнув в ее пространство, пока она все еще была в узком дверном проеме. «Спасибо», - промурлыкала она и подняла руку, чтобы коснуться щеки Евы, слегка поглаживая пальцами ее челюсть. «Фильм тоже был веселым». Затем, так же быстро, как и вошла, она снова освободила пространство между ними и повернулась обратно в гостиную, собираясь взять свою книгу с кофейного столика возле дивана. Ева стояла парализованная, призрак прикосновения Оксаны все еще прочерчивал волшебные дорожки по ее пухлым щекам. Она все еще стояла там, когда Оксана вернулась. «Ты уже передумала, Ева? Я обещаю, что это не так уж плохо». Ева вернулась на землю. «Верно. Прости. Просто устала. Дай мне знать, если тебе, э-э, что-нибудь понадобится, но в противном случае я просто...» - Она демонстративно оттолкнула Оксану и направилась в ванную. «Спокойной ночи, Ева», - проворковала Оксана из спальни, ухмыльнувшись через плечо, прежде чем войти и тихо закрыть дверь. Ева выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, нырнула в ванную и тихо закрыла дверь. Как только она была готова лечь спать, она вернулась в гостиную и, посмотрев на диван, решила отправиться на кухню за стаканом воды. Затем она немного постояла, глядя в окно, что было бессмысленно, учитывая, что снаружи была кромешная тьма. Она избегала сна, вероятно, по детским причинам, но не могла вечно бороться со своей усталостью. Наконец, Ева направилась в гостиную. Она села на диван, неподвижная и правильная, и уставилась на закрытую дверь своей спальни. Свет пробивался сквозь щель внизу, и время от времени Еве казалось, что она слышит шелест книги, страницы, перевернутой ловким прикосновением Оксаны. Мягкость, которая напомнила Еве о пальцах женщины, скользящих по ее щеке. Ева легла сама. Все еще жесткая, как доска, но, по крайней мере, она была горизонтальной. Прогресс есть прогресс. Одной рукой она стянула сложенное одеяло со спинки дивана, позволив ему с мягким стуком упасть ей на грудь. Запах Оксаны пропитал воздух вокруг нее, и Ева смиренно вздохнула. Она не могла избавиться от этого странного комфорта, так же как не могла игнорировать тот факт, что именно здесь каждую ночь спала другая женщина. Это ее немного взволновало. Она не совсем понимала, почему. Может быть, это была какая-то странная мутация ее любопытной натуры; она была там, желая знать все об Оксане, и теперь она лежала в том месте, где та спала, где была наиболее уязвима. Именно эта интимность и приводила ее в восторг. Ева мысленно прокрутила этот день в голове. Она проснулась с мыслью, что Оксана бросила ее, и теперь она собиралась спать в кровати другой женщины, свернувшись калачиком на диване вместе с ней, чтобы посмотреть фильм. Она тихо фыркнула про себя. По крайней мере, им определенно нравилось, чтобы все оставалось интересным. Несмотря на ее первоначальную нервозность при занятии дивана и трепет в животе всякий раз, когда она думала о нем как о кровати Оксаны, Еве не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Утром, когда она чувствовала себя отдохнувшей и расслабленной, она списывала это на ужасный сон прошлой ночью, хорошую еду и захватывающий фильм; все это объединялось, чтобы она устала настолько, чтобы упасть в обморок прямо на диване. Это было бы полностью результатом этих вещей, и ничего общего с нежными руками или запахом ежевики. Их вечера с кино стали чем-то вроде рутины. Это было отвратительно по-домашнему, но Ева оказалась бессильной остановить это. Оксана почти стала другим человеком, когда они каждый второй вечер устраивались на диване и включали фильм. Она смотрела на экран с пристальным вниманием, все время комментируя, и именно эти нефильтрованные моменты Ева ценила больше всего. Оксана не подвергалась цензуре при просмотре, и даже если ее наблюдения не были личными подробностями о себе, которые Ева могла бы разобрать, Ева обнаружила, что хочет знать больше даже о тривиальных вещах. Что Оксана думала о фильме? Понравилось ли ей это? Почему или почему нет? Какая была ее любимая роль? Эти вещи были праздными и случайными, но Ева поймала себя на том, что пытается извлечь из них любой смысл, какой только может. В первую неделю после "Психо" они также смотрели "Молчание ягнят" и, как ни странно, "Балбесов". Первое показалось Оксане волнующим, второе - незнакомым. Ее ошеломленное выражение лица на протяжении большей части фильма заставило Еву поверить, что у нее никогда не было много друзей в детстве. У нее никогда не было в детстве банды приятелей, с которыми можно было бы заниматься детской фигней. Она так и сказала, и Оксана в ответ пожала плечами. «Дети раздражают». Если не считать комментариев, эти вечера проходили для Евы странно. Она чувствовала себя заряженной странной энергией, которая появлялась только тогда, когда выключали свет и Оксана занимала место рядом с ней. Когда они закончили с Балбесами, Ева была ошеломлена тем, насколько близкой к другой женщине она стала. Она списала это на отвлечение внимания от фильмов. Отвлекая их внимание друг от друга, это делало их менее осведомленными о личных границах. Они все еще были несколько насторожены друг с другом в течение нескольких дней, но в темноте гостиной Евы каменные стены между ними превратились в шелковые вуали. Ева поймала себя на том, что ей не терпится самозабвенно оттащить их в сторону. В тот вечер они сидели с Тельмой и Луизой, идущему по старому телевизору. Фильм был почти на середине, и Ева не могла понять, нравится он Оксане или нет. Казалось, она была одновременно раздражена и очарована. Она жаловалась на ошибки героинь, многочисленные и глупые, и Ева почувствовала, как с ее губ сорвалось мягкое опровержение. «Знаешь, это не похоже на то, что они профессионалы. Они просто две женщины, которые изо всех сил стараются справиться с той паршивой помощью, которая им досталась». Оксана повернулась, чтобы посмотреть на нее, и Ева почувствовала, как покраснела под ее пристальным взглядом. Редко случалось, чтобы Оксана отрывала глаза от экрана, когда они смотрели кино. «Они слишком эмоциональны. Неосторожны, расстроенны. Они создают для себя больше проблем, чем решают. Вот так...» - она указала на экран как раз в тот момент, когда Тельма сделала щенячьи глаза и заскулила Луизе, умоляя подвезти мошенника Джей Ди. «...Это глупо. Луизе следовало бы знать лучше. Она убила человека, и они в бегах, но сейчас подходящее время, чтобы подобрать попутчика?» Ева рассмеялась. «Но этот автостопщик - Брэд Питт. Кто мог бы сказать ”нет" ему?» - поддразнила она. Оксана закатила глаза, и Ева продолжила. «Тельма просто хочет сбежать. Она хочет чего-то захватывающего, необычного и опасного, но не того типа опасности, в котором они уже находятся. Это серьезная опасность. Сейчас она может быть немного безрассудной, потому что кошка вылезла из мешка, они все равно в беде, но в то же время она не хочет этого признавать. Поэтому она пытается отвлечься от этого с помощью этого...» - Ева указала на изображение молодого Брэда Питта, уверенно улыбающегося под полями своей ковбойской шляпы с заднего сиденья машины. Оксана покачала головой, возвращая взгляд к экрану перед ними. «Это я понимаю. Это не то, что меня раздражает. - Она нахмурилась, выглядя раздосадованной. «Они импульсивны. Мне это нравится. Но у них нет контроля. Если они хотят действовать импульсивно, они должны, по крайней мере, держать себя в руках». «Хотя в этом-то и дело. Они теряют контроль и освобождаются». Оксана рассмеялась над этим, все еще сосредоточенная на экране. «Ты восхищаешься этим». Ева нахмурилась. Это звучало так, словно над ней смеялись. Внезапно она почувствовала себя защищающейся. «Ну и что, если я это делаю?» «Это просто забавно, Ева, вот и все. Из тебя получилась бы очень хорошая Тельма. Бег, погоня, потеря контроля.» Ее глаза скользнули обратно к Еве. «Спасение бродяг». Ева почувствовала, что дрожит. На экране Джей Ди и Тельма очень близко узнавали друг друга. Не зная, что ответить, Ева позволила их разговору затихнуть и наблюдала, как для двух главных героинь разворачивается еще одна катастрофа. Все это время она пыталась придумать, что бы такого умного сказать. Вместо этого, когда она заговорила, ее голос перешел в шепот. «Так вот ты кто, бродяга?» Оксана отвернулась от экрана и снова посмотрела на нее. Ее глаза скользнули по лицу Евы, ища, останавливаясь на ее губах на кратчайший возможный миг. «Нет. Я нечто гораздо более захватывающее, чем это». «Действительно?» Ева наблюдала, как глаза Оксаны следили за изгибом ее рта, когда она говорила. «И более соблазнительная, чем Брэд Питт?» Она не была уверена, почему сказала это. Это было поддразнивание, предположила она. Просто нежное поддразнивание между… кем они были, соседями по комнате? Ева затаила дыхание, ожидая ответа Оксаны. Другая женщина дьявольски улыбнулась. «Неотразимая», промурлыкала она, и глаза Евы остановились на дротике ее языка на последнем слоге слова, на том, как оно застряло между ее зубами, розовое и иностранное. Ева почувствовала себя заряженной электричеством. Момент возник из ниоткуда, и внезапно они оказались так близко, а глаза Оксаны все еще были пристально прикованы к ее губам, и Ева подумала, что, возможно, она забыла дышать. Это внезапно напомнило ей о том, как она была подростком. Это было возбуждение и нервозность, смешавшиеся в один большой комок в ее горле. Она попыталась усмехнуться, но это было больше похоже на быстрое освобождение воздуха, слишком долго удерживаемого в ее легких. Она отвернулась и снова уставилась на экран. Тельма грабила магазин, звала Луизу за руль. Волнение заставило Оксану отвести взгляд от Евы, и момент прошел. Фильм продолжался, и Оксана снова медленно начала давать свои комментарии. По мере того как Тельма и Луиза продвигались дальше, они, по словам блондинки, принарядились, и она начала смотреть фильм с возбужденным выражением в глазах, наслаждаясь хаосом двух женщин в бегах. Что касается самой Евы, то ей было трудно сосредоточиться. Она думала о глазах Оксаны, ее голосе и скрытой форме ее языка. Тем не менее, она не могла долго игнорировать фильм, и довольно скоро она почувствовала волнение, когда за двумя женщинами погнались, приближаясь к концу. Оксана заметила напряжение Евы и на мгновение повернулась, чтобы посмотреть на нее. Она ничего не сказала, сразу же повернувшись к телевизору, но через несколько секунд Ева почувствовала осторожное давление мизинца Оксаны на тыльную сторону ее ладони. Ева не осознавала, что сжимала кулак. Она ослабила хватку, перевернула руку и позволила пальцам Оксаны проследить нежные дорожки вдоль складок ее ладони. Она была уверена, что другая женщина хотела, чтобы это было успокаивающе, и это было, в некотором роде. Это также заставило Еву отвлечься от фильма и переключить внимание на мягкое прикосновение кончиков пальцев Оксаны. Электричество вернулось, и ей было трудно не быть поглощенной им. Комментарии Оксаны замедлились до полной остановки по мере приближения финала. В комнате было тихо, за исключением последних моментов фильма. «Давай не будем пойманы». Ева наблюдала за происходящим вполуха, удерживаемая на месте прикосновением Оксаны и растущим жаром в ее груди. «Давай продолжим». Она позволила своим пальцам согнуться внутрь, прижимая пальцы Оксаны к изгибу своей ладони. На экране "Тандерберд" набрал скорость. Ева смутно осознавала, что затаила дыхание. Пальцы Оксаны дрогнули в ее руке, когда перед ними разыгралась культовая концовка фильма. Еве стало интересно, каково это - съехать с обрыва. Тогда она поняла, что может это выяснить. В течение последнего месяца это происходило медленно, она едва замечала это, но теперь, когда ее желудок скрутило в узел, когда пальцы Оксаны скользили по ее коже, она подумала, что, возможно, приближается к обрыву с головокружительной скоростью. Пошли титры, а Оксана даже не пошевелила рукой. Ева думала, что напряжение между ними как-то связано с обрывом, даже если она не была уверена, что это значит, но она понимала, что не знает, как остановить себя от прыжка с обрыва. Настоящая проблема, решила она, заключалась в том, что она не знала, что ждет ее внизу.