At The Cliff's Edge

Ева еще немного посидела на диване после ухода Константина. Она встала один раз, чтобы налить себе еще выпить, прежде чем вернуться на подушки и позволить гравитации удерживать ее. Время от времени потягивая джин, Ева обдумывала все, что рассказал ей Константин. Она больше не сердилась и не печалилась из-за внезапного ухода Оксаны. Ее также почти не беспокоила работа этой женщины в качестве наемного убийцы. Больше всего она чувствовала растущее чувство неловкости, беспокойства при мысли о том, что Оксана там одна, убегает от полиции и пытается уволиться из организации, которая, вероятно, считала смерть единственной жизнеспособной схемой выхода на пенсию. Она старалась не зацикливаться на словах Константина. «Я думаю, что она вернулась бы сюда, если бы могла. Она изменилась и все еще меняется, и ты каким-то образом являешься частью этого». Ева вздохнула. Она предположила, что ей следует раздобыть какую-нибудь еду, прежде чем она напьется одна на диване, пахнущем ежевикой и русским убийцей. Было уже поздно, ближе к полуночи, когда у Евы зазвонил телефон. Она лежала в постели, не совсем сонная, но и не совсем проснувшаяся, когда услышала резкий звук мобильного телефона, вибрирующего на деревянном прикроватном столике. Она небрежно выбросила руку и нащупала устройство. Когда она нашла его, то довольно резко поднесла обратно к уху. «Алло?» «Ева! Боже, я боялась, что ты можешь быть мертва или что-то в этом роде!» «Хм..?» Может быть, Ева была более сонной, чем думала. Ей потребовалось мгновение, чтобы узнать голос подруги. «Елена?» «Да. Впрочем, сейчас нет времени на это. Ты в порядке?» «Что? Да, Елена, я... в порядке.» Ева не была уверена, почему в голосе Елены звучала такая паника. Если не… «Ева, я только что узнала, мне так жаль! Мне следовало проверить тебя раньше, но, честно говоря, это вылетело у меня из головы из-за работы, Кенни и всего остального.» «Узнала о чем?» «Об Оксане, конечно! Ты живешь с психопатом-убийцей!» «О, точно. Это». ‘Психопат-убийца’ казалось неправильным. Еве это не понравилось. Однако в тот момент она решила не говорить об этом Елене. «Я только что узнала, э-э... недавно. Кстати, ее здесь больше нет. На случай, если ты была обеспокоена. Как ты узнала об этом?» «Я была обеспокоена, Ева! Очень! Вот почему я звоню! Я слышала об этом от Кэролин, ты же знаешь, как она всегда так интересуется странными убийцами и тому подобными вещами. Она упомянула, что сообщалось о том, что в вашем районе видели русскую, разыскиваемую за убийство, и я просто подумала посмотреть, потом увидела уведомление Интерпола, и там было ее лицо!» Елена сделала паузу, чтобы отдышаться, а затем сказала: «Ты, кажется, воспринимаешь все это скорее… ну?» «Нет, я была... Просто я узнала об этом несколько дней назад, и у меня было немного времени, чтобы...» «Несколько дней?! И ты мне не сказала?» Ева вздрогнула, когда в трубке раздался пронзительный и резкий голос Елены. Она была рада, что солгала и не сказала, что на самом деле прошла неделя. «Извини», - пробормотала она. «Все хорошо, любимая, но просто… ну, ты, очевидно, должна рассказать мне все о...» Ева застонала, прежде чем смогла остановиться. «Елена, пожалуйста, мы можем просто... не?» «Ева, извини, но у меня нет ни малейшего шанса отпустить это». «Хорошо, но только... завтра, ладно? Уже поздно. Я устала. Сейчас… ночь». «Что это значит?» Голос Елены звучал взволнованно. «Она не вернулась, не так ли? Ева...» «Нет. Я просто устала, Елена. Завтра, хорошо?» Ева почувствовала, как усталость пробирает ее до костей. Вероятно, это было вызвано более ранним употреблением алкоголя. Елена помолчала мгновение, прежде чем смягчилась. «Хорошо, Ева. Но завтра. Я позвоню около 11». «Конечно, звучит неплохо». «Хорошо… что ж... Спокойной ночи». «Спокойной ночи, Елена». С этими словами Ева не слишком аккуратно бросила свой телефон обратно на прикроватный столик. Она перевернулась на живот и застонала в подушку, лежа так до тех пор, пока ее легкие не стали молить о чем-то другом, кроме затхлого, мягкого воздуха. На мгновение Ева попыталась подумать о том, как она сможет справиться со своим разговором с Еленой на следующий день. Этот ход мыслей длился всего двенадцать секунд, прежде чем она сказала, что все кончено. Она просто слишком устала, чтобы пытаться представить себе этот сценарий. Елена была бы взволнована и любопытна, и Ева любила ее, но устала - Ева не могла понять, как может сложиться день. Вместо этого она перекатилась на бок и почувствовала, что быстро впадает в беспамятство. Она зарегистрировала блуждающую мысль об Оксане, задаваясь вопросом, какой она была на самом деле в детстве, прежде чем ее тяжелые веки закрылись и приговорили ее ко сну. Верная своему слову, Елена позвонила Еве в 10:58. Вероятно, она пришла на пару минут раньше, потому что не могла дождаться еще одной секунды, чтобы услышать все о встрече Евы с русской убийцей, за которой в настоящее время охотится Интерпол. Со своей стороны, Ева просто попыталась подготовиться к натиску вопросов и не раскрывать, как много она знала. Не то чтобы она не доверяла Елене. Она просто подумала, что, может быть, было бы лучше, если бы никто больше не знал того, что она знала об Оксане. Особенно то, как она узнала об этих вещах. Не было бы никакой пользы, если бы Интерпол вернулся к ее входной двери, чтобы спросить о Константине. Она поняла, что изо всех сил старалась защитить Оксану на расстоянии. Она чувствовала себя глупо из-за этого. Эта женщина вряд ли нуждалась в ее защите. И все же Ева просто хотела, чтобы она была в безопасности. Она поняла, что очень заботилась о ком-то, кого знала так мало времени. Ее телефон громко зазвонил со своего места на прикроватном столике. Ева была на кухне, мыла посуду и думала о рататуе, глядя на свой сад через окно над раковиной. Она чуть не пропустила звонок и в итоге побежала по коридору, чтобы успеть вовремя. «Елена, привет», поспешно поздоровалась она, слегка запыхавшись. «Ева, любовь моя, открой свою входную дверь». «Хм?» «Я здесь и принесла тебе круассаны». Линия оборвалась. Ева вздохнула и бросила телефон обратно на стол. Хранить секреты будет гораздо труднее, чем она думала вначале. Ева вышла из своей комнаты и направилась к входной двери, заставляя себя не ворчать по поводу неожиданного визита. Она должна была догадаться, действительно, зная Елену, что это может произойти. Она открыла входную дверь и увидела ее, коварно улыбающуюся и протягивающую Еве коричневый бумажный пакет, как будто это было жертвенное подношение. «Вот, за твои хлопоты». «Тебе понадобится гораздо больше, чем это», - проворчала Ева, но все равно протянула руку и взяла сумку. «Давай, мне придется сварить еще кофе, если ты хочешь». «Я всегда хочу кофе», - радостно отозвалась Елена, входя в дверь следом за Евой и торопливо скидывая туфли. К счастью, Елена подождала, пока она не села за кухонный стол, прежде чем начала преследовать Еву и эту историю. «Итак...» она открыла пакет с круассанами, который положила туда Ева, и взяла один для себя, «...блюдо». Ева вздохнула с другого конца комнаты. Она прислонилась спиной к стойке, надеясь, что физическое пространство между ними облегчит разговор. Реально, она знала, что, возможно, ей следует поговорить об этом с кем-нибудь, но, в общем, было немного нервно рассказывать о русской убийце, с которой она жила, которая никогда сильно ее не пугала. На самом деле, она была милой засранкой. Ева выбросила из головы "милое" и все его производные. «Что ты хочешь знать?» - спросила она, уже измученная. «Не будь такой драматичной, Ева. Расскажи мне все, конечно, с того момента, как я покинула твой дом в прошлый раз, и до сегодняшнего дня!» Ева закатила глаза. Она повернулась к раковине и наполнила чистый стакан водой, просто чтобы чем-то заняться. Затем она сделала глоток, медленно проглотила и повернулась к Елене. «Ну, я думаю, это было примерно в то время, когда я очищала стеллажи...» Потребовалось много времени, чтобы пройти через все это. Ева изо всех сил старалась не упоминать некоторые из наиболее ужасных деталей. Не об Оксане, а о себе, о своих чувствах и о том, как было совершенно ясно, что она заботится о молодой женщине. Ева не хотела выслушивать лекцию о том, как это безответственно. Она просто хотела пережить этот день относительно невредимой. И Елена могла ругаться, когда хотела. Сначала она вмешивалась с комментариями, вопросами и бесцеремонными замечаниями, но по мере того, как Ева продолжала рассказывать, она постепенно становилась тише. Это было немного обескураживающе, если не сказать больше. Она даже почти не прокомментировала свидание Евы с Хьюго, что, конечно, было большим красным флагом. Если Елена даже не дразнила ее постоянно о том, что она спит с "Человеческим дилдо", значит, что-то случилось. «...А потом я перевязала ее, потому что она порезала тыльную сторону руки, и как раз в тот момент, когда мы сидели за этим столом, появился Интерпол...» Конечно, это была несколько сокращенная версия событий. Ева не собиралась рассказывать Елене о том, как она чуть не поцеловала убийцу. Или обо всех мягких прикосновениях и тяжелом молчании, и о том, как глаза Евы были прикованы к Оксане, и о том, как Оксана всегда, всегда ловила ее пристальный взгляд. Ева завершила рассказ, быстро пересказав свою поездку в полицейский участок и разговор по телефону с Томом. Она умолчала о подробностях своей недели, проведенной в полном отчаянии без Оксаны. А потом она закончила неловким: «Так что, да… Вот и все». Елена окинула Еву проницательным взглядом. Ева чувствовала, что другая женщина пытается заглянуть глубже в суть этой истории. Ева надеялась, что она не могла видеть далеко. И затем: «Ты переспала с ней, не так ли?» «Что?!» Ева оттолкнулась от прилавка и немного дико замахала руками. Наверное, это выглядело нелепо. «Конечно, нет! Зачем ты вообще...» «Ева, пожалуйста, у тебя это написано на лице, когда ты говоришь о ней. У тебя все плохо, не так ли?» «Елена, перестань, это не смешно...» «Я знаю тебя, Ева». «Да, но...» «Прежде всего, - Елена подняла правую руку, указательный палец указал, - Ты позвала Хьюго для секса, из-за чего именно? И вы сделали это, пока она жила в вашем доме? Ты совсем не могла подождать? Очевидно, произошло что-то такое, из-за чего тебе действительно захотелось потрахаться. Может быть, разделение твоего дома с горячей русской женщиной, а?» Ева открыла рот, чтобы возразить, но Елена опередила ее. «Далее, - она подняла еще один палец вместе с первым, - ты подозрительно опустила какие-либо реальные детали за последний месяц. Ничего о том, как вы двое проводили время вместе. В прошлый раз, когда ты была так убеждена, что она язвительная задница, я бы ожидала, что у тебя будет несколько историй о каком-нибудь раздражающем дерьме, которое она сделала, но ничего. Ты только сделала неопределенный комментарий по поводу приготовления пищи и просмотра фильмов, какие, кстати, фильмы? Звучит как вечер свидания, этот...» Ева попыталась вставить хоть слово. «Елена, это не...» «В-третьих», - настаивала Елена, немного повышая голос, несмотря на протесты Евы. «Ты совсем не волнуешься, Ева. У тебя была убийца - наемная убийца, неважно - живущая с тобой больше месяца, а потом ты узнаешь, кто она такая, и ты даже не… Я не знаю, тебя это даже не смущает! Она убивает людей, зарабатывая на жизнь, а ты... перевязываешь ее, ради всего Святого, после небольшого падения с твоей крыши!» Вмешалась Ева –«Эй! Это было не маленькое падение. Она могла серьезно пораниться!» «Она могла серьезно навредить тебе!» Елена почти кричала. «Но она этого не сделала, Елена! Она могла бы, но не сделала этого. Не похоже, что ее наняли, чтобы убить меня. И я никогда не чувствовала себя с ней не в безопасности, ни на секунду. Она была... полезной и...мудаком, но также у нее были эти моменты, - Ева раздраженно подняла руки, - искренней задумчивости и… Я не думаю, что она плохой человек, Елена. Она просто...» «Приняла несколько плохих решений?» - предложила Елена с легкой ноткой сарказма в голосе. «Да» Елена вздохнула. «Ева, это похоже...неразумно. Ты и она». Ева нахмурилась, гнев или что-то похожее клокотало в ее груди. «Да, ну, этого все равно не произойдет, не так ли? Она ушла, Елена». Она повернулась и снова повернулась лицом к окну, признавая свое поражение. «Она ушла». Ева услышала звук скрипа стула Елены по полу, когда его отодвинули от стола. Несколько мгновений спустя Елена появилась рядом с Евой, нежно положив руку ей на плечо. «Ты очень расстроена из-за нее». «Я не... Это просто… Это было просто неожиданно. То, как она ушла. Я знаю, что она должна была, но, ну, мне казалось, что, может быть, все куда-то идет. Не обязательно туда, но куда-то еще». Елена нахмурилась. «Хорошо. Итак, ты прониклась чувствами к русской убийце. Горячей русской убийце, так что, думаю, я не могу полностью винить тебя. Я имею в виду, Ева, я действительно видела ее, и она, ну... - Елена пожала плечами, - Она первоклассная, не так ли?» Ева застонала. «Ты понятия не имеешь, Елена. Ее тело просто...» Ева оборвала себя еще одним разочарованным стоном. «Но ты не спала с не…» «Нет!» «Просто проверяю, любимая. Потому что ты сейчас очень сильно жаждешь ее». «Да. Хорошо. Я... думала об этом». Ева не была уверена, почему она рассказывала об этом Елене, но это было так, как будто открылись ворота наводнения, и теперь, когда Елена знала всё. Ну, в основном всё. Ева не могла удержаться от желания поделиться еще чем-нибудь. Даже тем, чем ей, вероятно, не следовало. «Ты думала об этом, когда...» «Ты знаешь, о чем я говорю. Пока я была... с Хьюго...» Елена в шоке прикрыла рот рукой, но ее глаза сияли весельем. «Ева. Ты этого не делала!» Ева не стала утруждать себя ответом, она просто бросила на Елену испепеляющий взгляд, призывая ее что-то сказать. Елена поняла намек, промолчала целых две секунды, а затем разразилась громким и бесстыдным хихиканьем. «Ева, любовь моя, ты развращена, и тебе нужна помощь». «Заткнись», - огрызнулась Ева, но без особого яда. Ее губы уже изогнулись в улыбке. Елена ушла через час. Ева помахала ей с крыльца, та села в машину и поехала по переулку. Затем она вернулась в дом и налила себе большой бокал красного вина. Она рухнула на диван, стараясь не пролить ужасно полный стакан, прежде чем откинуть голову на подушки и испустить тяжелый вздох усталости. Остальная часть визита с Еленой была потрачена на выяснение как можно большего количества деталей прошедшего месяца, которые Ева могла вспомнить и была готова поделиться. Как только Елена узнала, что Ева, как она выразилась, "уловила чувства", она стала похожа на ищейку с нюхом, преследующую каждую маленькую подсказку о том, когда, как и что именно произошло, чтобы заставить Еву привязаться. К концу они пришли к смутному выводу, что испытывать чувства Еве к Оксане, вероятно, было безответственно, но в любом случае это уже не имело значения. Конечно, Ева вообще не упомянула ни о визите Константина, ни о его прощальных словах ей о желании Оксаны вернуться в дом. Это только сделало бы все это еще более… сложным. Ева сделала глоток вина и позволила ему задержаться у нее на языке. Она устала и лишилась всех своих эмоций. Она хотела принять душ, быть окруженной успокаивающим сиянием своих стен, обшитых кедровыми панелями. Быть красным и золотым воплощением под горячей водой и паром. Она провела рукой по волосам и снова вздохнула. Она подумала о душе. Она думала об Оксане, Елене и Константине. Она посмотрела на свое вино. «К черту это». Она поднялась с дивана и направилась в ванную. Когда она вошла в душ, голая с головы до ног, она схватила свой бокал с вином и взяла его с собой, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Следующая неделя прошла, как пыхтящий автомобиль, буксующий и шатающийся без особой надежды куда-нибудь добраться. В голове у Евы был беспорядок, только совсем иной, нежели раньше. Теперь у нее была информация, факты и облегчение от того, что она рассказала кому-то хотя бы немного о том, что происходило. Теперь она думала о жизни Оксаны: о ее прошлом, о ее работе, о ее желании покинуть сомнительную организацию, о которой Константин отказался рассказать подробнее. Несколько дней пролетели быстро. Ева была так погружена в свои мысли, когда собирала овощи или кормила Молли, что часы пролетали как секунды. Другие дни текли, как патока в январе, ползли мучительно медленно. Случались такие дни, когда мысли Евы обращались к Оксане в настоящем: где она была, что делала и была ли она в безопасности? Тревога скрутила ее внутренности узлом, и она почувствовала себя парализованной своим бессилием что-либо с этим поделать. В те дни она вообще мало что успевала сделать. Третья неделя без Оксаны была в чем-то лучше, в чем-то хуже. Ева чувствовала себя хорошо в хорошие дни, потому что она начинала принимать все то, что знала. Оксана была убийцей. Она была сволочью. У нее было тяжелое детство. Она была способна на добро. Она была забавной, хоть и резкой, и к тому же сильной. Ева подумала, что это помогает повторять эти вещи про себя. Она сплела нити Оксаны в узор в своей голове, кто знал, было ли это точным на самом деле, но это было все, что у нее было. Беспокойство все еще терзало ее. В глубине души она задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь снова жить, не беспокоясь. Неужели она будет обречена думать об Оксане, беспокоиться о ее безопасности до конца своих дней? Что, если она никогда не вернется? И это не обязательно должно было означать, что она была убита, хотя, учитывая ее род занятий, это было тревожно возможно. Но, может быть, Ева ошибалась насчет нее, или, может быть, Константин ошибался, когда говорил, что Ева была другой. Может быть, Оксана сбежала из Великобритании, вернулась в Париж и открыла для себя новую женщину, которая раздражает без всякой причины. Очаровывает, соблазняет, дразнит и..... Итак, третья неделя была в некотором смысле лучше. Хуже в других. С течением недель Молли почти не изменилась, но беспокоиться было не о чем. На самом деле нужно подождать до 4-5 месяцев, и тогда Ева сможет сказать, сколько у нее детей. Она должна была родить в середине ноября, и к тому времени погода должна была стать холодной и сырой. Ева, наверное, позвала бы Тома на роды. Ей не помешала бы дополнительная пара рук. Телевизор покрылся пылью. Ева не включала его с тех пор, как ушла Оксана. Она все равно не была уверена, что будет смотреть. Однако прошла еще одна неделя, прежде чем она сдалась и решила посмотреть что-нибудь сама. Был темный и пасмурный вечер. Казалось, с моря надвигается шторм, темные облака вдалеке образовывали наковальни, растекаясь по небу, как надвигающаяся волна. Вероятно, это произойдет в одночасье. С бокалом вина в руке Ева с сомнением посмотрела на стопку видеофильмов, не уверенная, действительно ли это хорошая идея, прежде чем наклонилась и потянулась за тем, что привлекло ее внимание: Тельма и Луиза. Это была почти определенно плохая идея, что-то, что гарантированно привело бы ее в эмоциональный беспорядок, но Ева никогда не отличалась способностью контролировать свои импульсы. Она вытащила кассету из тонкой картонной упаковки и вставила ее в видеомагнитофон. Затем она рухнула на диван и стала ждать, когда начнется фильм. На этот раз ей стало еще грустнее, чем раньше. У нее не было остроумных замечаний Оксаны, или дразнящих глаз, или неиспорченного волнения. Она наблюдала со странным сочетанием смирения и зависти, как две героини отправились по нисходящей спирали. Ева сделала большой глоток вина. Оксана отчитала бы ее, будь она там, за то, что она пыхтит, как какая-нибудь студентка колледжа. Ева наблюдала, как Тельма, в частности, оставила свою старую жизнь позади и стала более расстроенной, более готовой послать все это к черту, просто чтобы убежать немного дальше. "Тандерберд" мчался по пустому шоссе. На мгновение стало тихо, а потом, «Я чувствую себя бодрой. Полностью проснувшейся». Тельма, конечно, разговаривала с Луизой, но все же Ева оживилась. «Я не помню, чтобы когда-нибудь чувствовала себя так бодро. Все выглядит по-другому. Ты знаешь, что я имею в виду. Я знаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Все выглядит новым». Ева села на диване. Она наклонилась вперед и уставилась на экран. «Ты чувствуешь то же самое? Как будто тебе есть чего ждать с нетерпением?» Луиза молчала. Ева неглубоко выдохнула: «Да». Потому что такова была правда. Ей действительно было чего ждать, если Оксана когда-нибудь вернется. Это не должно было означать ничего грандиозного, просто возможность еще раз увидеть ее лицо. Ева становилась довольно романтичной. Она покачала головой, чувствуя себя глупо. Несколько секунд спустя Луиза ответила: «Мы будем пить маргариту у моря, Мамасита». Тельма кивнула. «Мы можем сменить наши имена». Ева грустно улыбнулась. Это была приятная фантазия, но она не могла длиться долго. Ни для них, ни для нее. Она вздохнула и откинулась на спинку дивана. Фильм закончился некоторое время спустя, и Ева изо всех сил старалась не дать слезам вырваться в его конце. Не имело значения, сколько раз она видела это, сколько раз она наблюдала, как эта машина срывалась с края обрыва, она всегда притягивала ее так, как она не понимала. Ветер начал усиливаться, завывая над домом. И тут ей пришло в голову. Может быть, это было потому, что она была там, на своем диване. Может быть, ей нужно было почувствовать эту опасность по-настоящему. Чувствовать, как она тянет ее, чувствовать скалу под ногами. Может быть, пришло время подойти немного ближе к краю. В пределах четырех или пяти шагов. Может быть, в течение двух. Ева поставила свой бокал с вином на стол и поднялась с дивана. Она решительно направилась за своей курткой. Вдалеке прокатился гром, неукротимый и манящий.