At The Cliff's Edge

Ветер хлестал Еву, когда она спускалась по ступенькам своего крыльца. Ее волосы дико развевались вокруг нее, когда она плотнее натянула куртку, едва потрудившись застегнуть ее в решительном порыве покинуть дом. Впереди нее зеленая трава катилась волнами, сдвинутая штормом почти горизонтально, а вдалеке она видела бурлящий океан. Волны цвета необработанного сапфира и дыма поднимались и опускались вдоль горизонта. Звук, с которым они разбивались о скалы внизу, издавал звучный рокот, что-то глубокое, низкое и успокаивающее, даже в надвигающейся буре. Между колышущейся травой и грохочущими волнами лежал край утесов. Цель Евы, и она направилась к ним против ветра с яростной решимостью. Она чувствовала… Она подумала о Тельме. Проснуться. На самом деле все это не имело для нее смысла, но почему-то казалось важным, и поэтому она продолжала идти вперед. Добравшись до своего обычного места на краю обрыва, она остановилась. Земля обрывалась дальше перед ней, но все еще оставалось место, чтобы приблизиться на дюйм. Ева посмотрела на свои ноги, затем на край. Она глубоко вздохнула и двинулась вперед. Это было не так волнующе, как она думала, если быть честной. Она нахмурилась и почувствовала, как на нее хлещет дождь. Она сделала еще один шаг вперед. Опять же, никаких грандиозных откровений. Никаких прозрений. Может быть, она зашла недостаточно далеко. Она сделала еще один шаг. До обрыва теперь оставалось меньше пяти шагов. Она вздохнула и посмотрела на облака, темные и колышущиеся на ветру, нависшие над ней. «Я думала, что знаю, что я здесь делаю, но я не знаю». Она снова посмотрела на океан. «Билл, что я делаю?» Ее единственным ответом были звуки бури. Ветер и волны. И затем: «Я бы хотела, чтобы ты этого не делала». Это был низкий, нежный и мелодичный русский. Это было все, что Ева хотела услышать в течение нескольких недель. Она вздрогнула. «Отлично, теперь я слышу голоса». Сказав это, она повернулась обратно к усадьбе и замерла. Оксана стояла среди колышущейся травы. Она выглядела…точно такой же. Ева задавалась вопросом, может ли она выглядеть старше, или, может быть, уставшей и усталой. Но нет, Оксана стояла там, уставившись на Еву, и она выглядела точно так же. На ней была черная куртка-бомбер поверх простой рубашки, узкие черные брюки и кроссовки. Это было... совсем не так, как Ева представляла, когда увидит ее. Ее волосы были собраны в пучок, и Ева позволила своим глазам свободно блуждать по лицу Оксаны. На мгновение воцарилась тишина, а затем: «Привет, Ева». Ева подумала, что могла бы рассмеяться, хоть и надломлено. «Привет». Оно вышло, затаив дыхание. «Что ты делаешь?» Было абсурдно, что именно об этом они собирались говорить, в конце концов, после всего, что Ева узнала за последние недели. «Шаг ближе к краю». Оксана склонила голову набок. «Это немного опасно». «Да». Ева уставилась на нее, и она почувствовала облегчение, увидев, что Оксана быстро начала рассеиваться. Какое право она имела предполагать, что что-то было опасным, учитывая ее собственный выбор карьеры? «Почему ты хочешь это сделать?» Ева проигнорировала ее. «Где ты была?» «Осло». «Ты знаешь, что я беспокоилась о тебе?» Оксана подняла бровь. «Действительно?» То, как она это сказала. Это легкомысленное отношение, эта откровенная язвительность. Ева пропустила это. Но она не хотела этого вот так, прямо сейчас. Плотина, сдерживающая ее эмоции, прорвалась, когда дождь вокруг них стал сильнее. «Да!» - крикнула Ева. «Да! Ты ушла. Сразу после того, как я узнала...» «...Узнала о том, чем я занимаюсь. Кто я такая, да?» Ева нахмурилась. «Меня все это не волнует - ну, мне не все равно, но это не меняет того, как…я так беспокоилась о тебе!» Ева чувствовала, что с каждой секундой все больше расстраивается. Как будто она была так встревожена и обеспокоена в течение нескольких недель, что теперь, когда она знала, что Оксана в целости и сохранности, вся накопившаяся энергия проявилась в раздражении. Раздражение на нее за то, что она ушла, за то, что ушла так, как ушла, и за то, что Ева так беспокоилась о ней в первую очередь. Может быть, это было несправедливо. Ева на самом деле не знала. Ее эмоции просто взяли верх. «Господи, ты даже не оставила мне записки или...» «На самом деле я...» «Настоящая записка, ты, зараза!» Ева всплеснула руками. «Что, черт возьми, я должна была делать с ”прости, детка"?» «Это было забавно...» «Это было бессердечно», - парировала Ева. У Оксаны хватило наглости пожать плечами. «Может быть, я черствый человек». Ева усмехнулась. «Ты должна была бы быть, занимаясь тем, чем зарабатываешь на жизнь. Но... не со мной. Ты не имеешь права так поступать со мной». Оксана сделала шаг к Еве, медленно и осторожно, как будто боялась, что она может убежать. «Значит, тебя действительно не волнует, кто я такая?» «Кем ты себя возомнила?» Оксана пожала плечами. «Чудовищем». Ева фыркнула. «Нет, это не так». «Ева, я убиваю людей. И долгое время мне это нравилось». Ева задавалась вопросом, не прибежал бы сюда другой человек, может быть, более здравомыслящий. Вместо этого она воспользовалась представившейся возможностью. «Нравилось. Но больше нет?» Настала очередь Оксаны фыркнуть. Она пренебрежительно махнула рукой. «Семантика». «Это не так», - настаивала Ева. «Константин сказал, что ты изменилась». Оксана закатила глаза. «Константин стар. Он ничего не понимает». Ева почувствовала, что ее терпение на исходе. «Почему ты так себя ведешь? Зачем вернулась, если ты собираешься только...насмехаться надо мной?» «Я не насмехаюсь над тобой, Ева». «Ну конечно!» - крикнула Ева. «Ты возвращаешься, и нет никаких объяснений, никаких извинений, никакого признания за то, что ты заставила меня чувствовать, когда ушла. Ты просто появляешься и говоришь мне, что опасно стоять рядом с утесами...» «..Потому что это...» «Чего ты от меня хочешь?!» - крикнула Ева, раздражение тяжело вертелось у нее на языке. Оксана нахмурилась, и ее показное безразличие, казалось, дрогнуло. «Чего-то, что я не могу получить». «Ну, и что, черт возьми, это должно означать?» Оксана закрыла глаза и зажала пальцами переносицу. «Я...не очень хороша в этом». Она глубоко вздохнула. «Я чувствую что-то, когда я с тобой, Ева». Ева позволила словам овладеть собой. Они были милыми. Они были. Но... «Это не значит, что ты должна приходить и быть мразью». Оксана фыркнула. «Я же говорила тебе, что у меня это плохо получается. Что я должна была делать? Интерпол прибыл к твоей входной двери, Ева. Хотела бы ты, чтобы тебя поймали на укрывательстве преступницы? Откуда мне было знать, как ты отреагируешь на... - она машет рукой на себя, - на все это.” «О, я не знаю», парировала Ева. «Может быть, рассказав мне все это до того, как появился Интерпол? Может быть, немного открыться, прежде чем уйти, не оглядываясь назад». «Верно. Ты права». Голос Оксаны стал насмешливым. «Привет, Ева. Так мило с твоей стороны позволить мне остаться в твоем доме. Кстати, я наемная убийца, которая зарабатывает на жизнь убийством людей, и в настоящее время я нахожусь в бегах от властей после неудачного убийства в Роттердаме. Пожалуйста, можно мне остаться всего на несколько ночей?» Позже Ева признала бы, что Оксана, вероятно, была права. Что было бы глупо раскрываться так рано. Однако в тот момент, на краю обрыва, Ева уже слишком глубоко увязла, чтобы быть рациональной. «Да! Может быть, ты могла бы это сделать. Ты же не думаешь, что я бы попыталась тебе как-то помочь, или... или...» «Или что, Ева?» Оксана нахмурилась, глядя на нее. «Я была реалисткой, и ты это знаешь. Сейчас не очень удобно находиться на улице под таким дождем. Мы можем продолжить это внутри?» Ева почувствовала раздражение. Упрямый отказ поднялся в ее легких. Она покачала головой. «Я думаю, что останусь здесь, спасибо». Оксана шагнула к ней, пока их не разделяло всего несколько шагов. «Ты ведешь себя нелепо, Ева. Ты простудишься». «Нет». Ева медленно отступила назад, не думая, просто пытаясь увеличить расстояние между собой и молодой женщиной. «Ева, не будь глупой. Земля скользкая и неустойчивая. Давай же». Ева стояла на своем. «Ты не единственная, кто может быть упрямой. Или дурой». Оксана закатила глаза. «Да, ты сейчас ведешь себя как большая дура...так что...ты победила. Давай же». Ева вызывающе вздернула подбородок. «Почему ты вернулась?» Оксана встретилась с ней взглядом. «Ты знаешь почему». «Я не знаю». «Ева, давай поговорим внутр». «Почему ты вернулась? Скажите мне. Мне нужно услышать от тебя что-нибудь, что не было бы дерзкой чушью. Мне нужно услышать, как ты скажешь...» Земля, казалось, застонала под ногами Евы, а затем сдвинулась, а затем накренилась. Это было похоже на аттракцион в парке развлечений, который удерживал тебя в воздухе, прежде чем молниеносно сбросить на землю. Желудок Евы почувствовал смещение силы тяжести. Глаза Оксаны расширились. «Ева!» Она бросилась вперед и крепко обхватила Еву за запястье, оттаскивая ее от края, когда земля угрожала рухнуть, большая часть скалы обрушилась и соскользнула вниз, вниз к океану, на 500 футов ниже. Оксана сильно потянула Еву, пока та не врезалась в грудь убийцы. Они упали навзничь на твердую землю, мокрые и грязные от дождя и грязи, но в остальном невредимые. Им обоим потребовалось несколько мгновений, чтобы перевести дыхание. Они лежали на мокрой земле, дождь превращал их обоих в месиво. Неподалеку прогрохотал гром, и Ева тяжело дышала там, где лежала, наполовину прижавшись к Оксане, когда у нее перехватило дыхание. Это длилось мгновение, а потом Оксана откатилась в сторону и села. Ева посмотрела на нее снизу вверх. «Ты только что спасла мне жизнь». «Да, хорошо. В следующий раз не стой так близко к краю». «Я, должно быть, тебе нравлюсь». Ева не знала, что заставило ее сказать это. С такой скоростью она собиралась нанести себе удар хлыстом. Оксана закатила глаза и поднялась на ноги. «Только потому, что я бессердечная, это не значит, что я позволила бы тебе умереть». Ева нахмурилась. Может быть, это был адреналин от того, что она чуть не упала навстречу смерти. Может быть, это было облегчение от встречи с Оксаной, скрытое под разочарованием. Может быть, в конце концов, это было просто желание капитулировать и впустить кого-нибудь обратно. «Прости, что я сказала, что ты была черствой». Оксана посмотрела вниз на Еву, все еще лежащую в мокрой траве. Она подняла бровь, а затем сказала: «Что ж, ты не ошиблась. Это была дурацкая записка». Со своего места на траве Ева издала резкий смешок. «Так оно и было». «Ты собираешься лежать там всю ночь?» Ева впилась взглядом в Оксану, но без особого энтузиазма. Она приподнялась на локтях, и когда Оксана протянула ей руку, она взяла ее. Она почувствовала, как ее подняли на ноги, а затем спокойно посмотрела на другую женщину. «Этот разговор не окончен только потому, что ты спасла мне жизнь». «Мне еще не поздно столкнуть тебя с этих скал», - ответила Оксана, но Ева уже отвернулась от нее и целенаправленно направилась к дому. Если бы она немного споткнулась на ходу, думая о том, что земля уходит у нее из-под ног, она надеялась, что Оксана не упомянула бы об этом. Как только они вернулись в дом, Ева бросила Оксане сухую одежду, прежде чем вернуться в свою спальню, чтобы переодеться. Когда они обе переоделись, они молча прошли на кухню, и Оксана села за деревянный стол. Ева прислонилась спиной к стойке. «Итак», - начала она. «Итак». Оксана уставилась на нее снизу вверх. Ева внезапно обнаружила, что не может подобрать слов. Эмоции были непостоянной вещью, и она быстро и сильно сожгла их запас на краю обрыва. Теперь она была опустошена. Неудивительно, что Оксана тоже ничего ей не предложила в разговоре. Упрямая и своенравная, но Ева обнаружила, что не возражает. Не совсем. Теперь она могла видеть это, этот защитный механизм, за которым пряталась другая женщина. Сначала оттолкни их, и никто не сможет оставить тебя. Ева вздохнула и безвольно откинула голову назад. «Боже, как я устала». И тогда она пришла к решению. Может быть, она и не самая мудрая, но будь проклята мудрость. Мудрость и рациональность. Она оттолкнулась от прилавка. «Мы можем поговорить утром. Я иду спать». Если Оксана и была удивлена такой внезапностью, то никак этого не показала. Она слегка кивнула и отодвинула свой стул от стола, встала и направилась вслед за Евой, когда та проходила через гостиную по пути в спальню. Когда Ева подошла к двери своей спальни, она обернулась и посмотрела на Оксану через плечо. Молодая женщина наблюдала за ней, когда она начала поворачиваться к дивану. «Не надо», - сказала ей Ева. Оксана остановилась на полпути. Ева все еще оглядывалась на нее, когда переступала порог своей спальни. Затем она подошла к одной стороне кровати, включила лампу и откинула одеяло. Дверь оставалась открытой. Это не могло быть более ясным приглашением. Тем не менее, это было мило, так как несколько секунд спустя Оксана зависла у входа, явно ожидая устного разрешения войти. Ева отказалась дать его. Она просто забралась в постель, приподняла бровь, глядя на молодую женщину, и натянула на себя одеяло. Оксана склонила голову набок. Еве показалось, что на ее губах мелькнул призрак улыбки. Затем она прошла вперед в спальню и потянулась к двери. Она захлопнула ее за собой, все это время пристально глядя на Еву. «Это что-то новенькое». Она хотела поддразнить, но Ева услышала напряжение в ее голосе. Ева наблюдала за ней, как Оксана оттолкнулась от двери и медленно направилась к кровати. Она зависла на краю, не уверенная, действительно ли ей стоит лезть внутрь. «Что ты хочешь, чтобы я сделала?» Ева пожала плечами под одеялом. Она слишком устала, чтобы играть в игры. Они поговорят утром. Утром они будут серьезны. А сейчас она просто хотела спать и Оксану рядом с собой. Она не была уверена, что когда-нибудь снова выпустит ее из виду. «Легла спать», приказала Ева. Оксана осторожно опустилась на кровать. «Разве ты только что не злилась на меня?» Ева не смогла найти в себе силы даже закатить глаза. «Заткнись», - пробормотала она, позволяя себе засыпать с каждой секундой. «Заткнись и просто спи». «Хорошо, Ева», последовал ответ, а затем Оксана потянулась за одеялом и осторожно натянула его на себя. «Я буду стараться изо всех сил спать в твоей постели». У Евы хватило сил пробормотать последнее: «Заткнись», прежде чем усталость взяла верх, и она погрузилась в сон.